IVM

Шестой спасатель

Новые приключения с волшебной лампой

Утро выдалось ясным и солнечным. Обычно пишут, что в такое утро совершенно не хочется спать. Однако я проспал до десяти и не мучался угрызениями совести.

Хм, обстановка резко сменила места. Сначала я подумал, что ещё сплю. После, что владения Толстопуза расширились на ещё одно казино, куда меня назначили управляющим.

И лишь потом ярчайшей звездой среди мглистой ночи вспыхнула верная догадка!

Какой Толстопуз! Какое казино! Меня пригласили к себе СПАСАТЕЛИ!

Но где они сейчас? Быть может, пока я дрых, они отправились на очередное расследование?

А как же я?

Почему они не захватили меня?!!!

Да с какой стати?

Последний вопрос показался мне ушатом холодной воды. А и в самом деле, почему спасатели должны непременно взять меня с собой? Ещё вчера я считался их врагом. Ещё вчера никто из них и не помыслил бы мне доверять. Быть может, они до сих пор считают меня агентом Толстопуза?

Но я же перешёл на их сторону! Откровенно! Бесспорно! Однозначно!

Как только я вытащил их, принеся победу, они улыбнулись мне! Они позвали меня с собой.

И вот я здесь!

А где спасатели?

И я почувствовал себя неуютно. Будто ненужный придаток к совершенному механизму.

* * *

Тем не менее, я встал. Хотя, солнечные лучи не могли проникнуть сквозь толстую кору дуба, и у меня были все основания, чтобы поспать еще пару часиков.

Внутри что-то неприятно ныло.

И тут я услышал шаги.

Немедленно распахнув дверь чуть ли не лбом, моя голова высунулась в коридор. Ко мне шагал Рокфор, блаженно вытирая шею синим махровым полотенцем. От гиганта исходил запах мыла и зубной пасты.

— Д-доброе у-утро, — заикаясь от волнения, вымолвил я. — А мне подумалось, что вы улетели.

— Куда? — опешил могучий мыш.

— Ну, — неопределённо протянул я. — На расследование.

— Так никаких дел пока не предвидится, — удивлённо пожал плечами Рокфор. — Кроме того, настоящие дела всегда появляются исключительно после завтрака.

И он, весело мурлыча под нос неразборчивую мелодию, степенно удалился.

Я попятился, закрывая дверь. Всё в порядке! Меня пока никто не считал вторым сортом. Я заулыбался, потянулся и подхватил полотенце, чтобы идти умываться.

Все-таки прекрасно иметь свою собственную комнату. Мне выделили совсем неплохое помещение — просторное и уютное. Я уже начинал влюбляться в свою новую обитель. Однако, как бы там обо мне и впрямь не забыли!

Одевшись, я выбрался в гостиную. Сегодня дежурил Дейл, и можно было не опасаться чрезмерного обилия сыра. Из мастерской показалась Гайка. Она спозаранку уже что-то изобретала и конструировала. Улыбка Гаечки озарила гостиную, и я не смог удержаться, чтобы не улыбнуться в ответ.

В это время из кухни появился наш кулинар. Отдуваясь, он тащил кастрюлю, из которой доносился восхитительный запах. К огромному счастью для всей команды, Дейл не проспал и не задумал приготовить что-нибудь эдакое. Оставалось надеяться, что на вкус завтрак окажется таким же отличным, как и на запах.

В комнату ворвался Чип, включил телевизор и уселся за стол. Я жадно глотал завтрак, практически не слушая диктора.

— О, только не это, — раздался голос Рокки, который вместе с Вжиком последними явились в гостиную.

— Разыскивается историческая ценность, — вещал диктор, — похищенная из хранилища национального музея. Это реликвия, обобщающая мастерство нескольких поколений лучших ремесленников востока.

Рядом с диктором непринужденно расположился мужчина с непроницаемой квадратной физиономией, из чего следовало, что украденная вещь имеет не только историческую, но и военную ценность. Отсюда вытекал вывод, что обороноспособность страны в опасности.

— Это она, — сказал Рокки, указывая на правый угол телевизора, где только что объявилась фотография, изображающая древнюю лампу из золота. Волшебную лампу.

— Лампа, что творит чудеса, — глаза Дейла заворожено мерцали.

— То-то мы тогда натерпелись, — вздохнул Рокфор. — Не думал, что у этой истории окажется вторая серия.

— Но ведь снаряд два раза в одну воронку... — пробормотал Чип.

И все почему-то взглянули на меня.

Я покрылся холодным потом, будто собственноручно украл лампу и вручил её злодеям.

— Летишь с нами? — спросил Чип.

От сердца сразу отлегло. Оказывается, причины всеобщего внимания могут быть вполне приятными, обнадёживающими и дарующими надежды на совместные приключения.

— Страшно подумать, какие желания способен загадать мозг злого гения, — ужаснулась Гайка, — и чтобы этого не случилось...

— Спасатели, вперед, — завопил Чип и метнулся к двери.

Побросав ложки, мы устремились за ним. Я весьма и весьма радовался, что во время завтрака не мечтал, а интенсивно работал ложкой.

Он стоял передо мной. Мечта. Спасательский аппарат для патрульных облётов. Как долго я мечтал оказаться на его сидении. И вот...

Но стремительного «вот» не получилось.

У самолета возникла заминочка. Впереди мне места не досталось. А сзади и так уже сидело трое. Но выход нашелся. Рокки пошептался с Вжиком и Гаечкой, и те исчезли за дверью, вернувшись через минуту. Они притащили бритву, спичечную коробку, пару скрепок и три подушечки. Прорезав стенку бутылки с трех сторон позади сидений, Гаечка отогнула ее и укрепила там с помощью скрепок коробку, где уютно расположила подушки. Так самолет обрел третий ряд сидений, представленный местом Вжика. А мне достался вместительный промежуток между Дейлом и Рокки. Конечно, я бы лучше расположился с краю, но выбирать не приходилось. Хорошо хоть, что все и так сложилось благополучно.

* * *

Непрестанно размахивая крыльями, самолет летел над городом. Интересно только, как спасатели собираются разыскать вора?

— А как мы отыщем лампу? — тут же вырвалось у меня.

— Там, где лампа, будут твориться невероятные вещи, — рассудительно пояснил Чип.

А ведь и верно! Я тут же вспомнил, какой величественный дворец соорудил в прошлый раз Толстопуз. Теперь надо зорко смотреть по сторонам. Интересно, соблюдается ли при волшебстве закон сохранения энергии. Если у кого-нибудь вдруг объявится в квартире гора алмазов, то где-то эти алмазы должны исчезнуть. Беда только в том, что исчезнуть они могут с какой-нибудь всеми заброшенной планеты Морт в миллионе световых лет отсюда. Или спрессуются из залежей каменного угля с огромного астероида в другой галактике.

Вот если бы они исчезли из банковского сейфа — это была бы работа для спасателей. А так? Надо ли вмешиваться в дела, если они не являются преступлением? Другое дело, что злодей, заполучивший эти алмазы, может их сбыть и на вырученные деньги осуществить свои преступные планы. А предотвращать преступления — это как раз спасательские дела.

Или нет? Спасатели спасают, приходят на выручку, выправляют пошатнувшиеся дела или рухнувшие миры. Но ведь не дело — уклоняться от возможности остановить обрушение мира. Значит, если гора алмазов предназначена для воплощения зловещих замыслов, она не должна попасть в преступные руки. Мы должны спасать мир, даже если в нём ещё ничего страшного не случилось.

Размышления резко оборвались, ибо мы наткнулись на поток золотых монет, вытекавший из разбитого окна на балкон. Это действительно трудно назвать рядовым, не стоящим внимания зрелищем.

Гаечка описала крутой вираж, и воздушный корабль спасателей с трудом протиснулся в форточку, чуть не прорвав шар.

Зрелище и впрямь оказалось потрясающим. Золотые монеты расплескались по комнате неукротимым морем. По золотым волнам плыли домашние тапочки. Словно рифы, виднелись спинки стульев. Золотой прилив затоплял поверхность стола. И только шкаф еще стоял, как скала, не поддаваясь наплыву золота. Распахнув дверь, сверкающий ручей выливался в коридор. А посреди комнаты барахтался человечек: низенький, сморщенный, ушастый, но совершенно счастливый. Рядом с ним покоилась волшебная лампа.

Самолет рухнул в золотой прибой и тут же наполовину утонул в постоянно прибывающих монетах.

А я ощутил странное чувство, будто это со мной уже было. И будто я знаю, чем всё закончится. Или нет, знал. Кто-то, как ластиком, стёр видения будущего из головы. Но постойте, они же были! Или это я путаю с происшествием, когда лампа впервые пересекла путь спасателей? Но сейчас же, как выразился Рокфор, вторая серия, не так ли! И с моим участием!

«Два раза в одну воронку». Фраза Чипа запала в душу и зудела, зудела, не давая успокоиться. Что не так? По закону жанра события не должны повторяться. А тут тебе самый что ни на есть повтор. Так дежа вю или всё ОК?

Горлышко лампы заискрилось, и оттуда вылетел джинн, такой знакомый спасателям. При виде его Рокки засучил рукава и вознамерился дать ему хорошую трепку. Джинн, разумеется, не узнал Рокфора. Более того, он совершенно не обратил на него внимания. Надо сказать, что Рокки это чрезвычайно разозлило.

— Ну что, хозяин, это все? — уныло спросил джинн. — У тебя еще два желания.

— Потом, потом, — отмахнулся от него вор. — Я сначала подумаю, а желания загадаю позже.

— Отличная мысль, — заявил очень знакомый голос.

Это Толстопуз, отследив исчезновение джинна в горлышке лампы, осмелился объявиться на пороге.

Человечек уставился на него изумленными глазами.

— Чего так смотришь, дружок? — ласково осведомился тот. — Стоит ли удивляться, что коты разговаривают, после того, как волшебная лампа уже доставила тебе пару приятных минут?

Человечек не сдвинулся с места, но челюсть у него отвисла.

— Ты ведь не будешь возражать, если мы позаимствуем эту безделицу? — и кот, прихватив лампу, направился к двери, из-за которой выглядывали три головы мафии Толстопуза.

Тут человечек ожил.

— Э, э, — закричал он вслед. — Куда это Вы потащили мою лампу?

Кот оценил обращение на «Вы». Он обернулся и очаровательно улыбнулся на прощанье.

Потерпевшего не устроила компенсация в виде лучезарной улыбки. Он бросился в погоню, но у порога Бородавка и Крот мигом натянули веревку. Запнувшись, человечек рухнул, зарывшись лицом в так легко приобретенное сокровище. Вскочив, он захватил горсть монет и метко швырнул их Толстопузу в затылок.

— Ну что ж, не хотел я этого делать, но ты сам напросился, — развернулся взбешенный кот. — Эй, джинн, давай вылезай, — он потер лампу, и оттуда вылез заспанный джинн. — Я хочу, чтобы у этого господина не осталось ни единой монетки в доме, да, смотри, не забудь проверить его карманы.

Кот вновь повернулся и преспокойно зашагал вниз по лестнице. А квартира незадачливого человечка вмиг опустела. Все, до единой монетки, кануло в никуда, и даже карманы вывернулись наружу и печально обвисли, показывая свою несостоятельность.

— Спасатели, вперед, — крикнул Дейл, и мы бросились занимать места.

Наш аппарат вылетел из форточки и камнем рухнул вниз, только у самой земли выровняв высоту полета. Однако мы успели увидеть, как автомобиль Толстопуза заурчал мотором и скрылся в мышином туннеле. До нас донеслись последние слова кота:

— Все-таки славная штука этот золотоискатель Нимнула, а вы, недоумки, три часа ломились в банк, вместо того, чтобы одним желанием избавить меня от лишних хлопот.

Толстопуз скоро явил свой консерватизм. Шикарный дворец не замедлил явиться на горизонте. Гайка немедленно взяла курс на него.

* * *

— Ворота огроменные, — восхитился Дейл, когда мы подобрались к замку.

— Ворота, что твоя пасть, — тревожно покачал головой Рокфор.

— И вовсе она не такая уж большая, — обиделся красноносый бурундучок.

— Это крылатое выражение, глупыш, — и Чип вознамерился дать другу привычную затрещину, но тот ловко втиснулся мне за спину, и командирский запал утих.

— Такое чувство, что мы летим в ловушку, — вырвалось у меня.

Какой-то отголосок знания, осколок, частичка навевало мрачные предчувствия.

— И что ты предлагаешь? — спросил Чип.

Насмешливо спросил? Или мне показалось?

— Это сказочный предмет, — торопливо затараторил я. — С ним не справиться обычными методами.

— Справились же в прошлый раз, — хмыкнул Рокфор и предъявил руки, которыми и был достигнут тот памятный успех.

— Боюсь, что Толстопуз тоже учёл ошибки, — Чип неожиданно встал на мою сторону. — Не думаю, что лезть напролом будет лучшим решением.

Гайка отвернула от гигантских створок, и мы понеслись вдоль стен, изукрашенных золотыми завитушками. Заглядывая в окна, мы восхищались красотой убранства внутренних покоев.

— Тут, приятель, — подтолкнул меня в бок Рокфор, — на все музеи нашего мира экспонатов хватило бы. Да и ещё прилично осталось бы.

— Значит, за остатком явились бы пришельцы из других миров? — восторженно спросил Дейл и тоже принялся пихать меня локтем, будто я один не видел уже выстроившуюся очередь иномирян.

От одного такого толчка слова Дейла мне увиделись в совсем ином свете.

— Есть, — хрипло выдавил я. — Есть идея.

— Что за идея? — повернулся Чип.

Издевательский вопрос? Или я опять комплексую? Во рту мигом пересохло от волнения. Впрочем, от этого был даже плюс, ибо голос мой обрёл непривычную таинственность.

— Надо найти команду прикрытия, — возвестил я. — И лучше, если из других миров. Перед ними и джинн окажется бессилен.

— И какие миры ты можешь предложить? — на этот раз я мог не сомневаться, в голосе Чипа сквозила насмешка.

Можно подумать, в моём кармане лежала колода миров. Но я должен дать ответ. Иначе моя польза для команды подвисала под вопросом.

— Если бы я мог предлагать, — начал я не слишком удачно. — Я предложил бы мир призраков.

Опасность пришла с нежданной стороны.

— Призраков не бывает! — категорически заявил Дейл.

— А как же мой родич? — вскипел Рокфор.

— Это правило, подтверждающее исключение, — пояснил Чип. — Не стоит забывать, что он благополучно отправился на небеса.

И я остался одиноким в поле воином.

— Но волшебных ламп тоже не бывает, — несмело пришлось возразить мне.

— Мы же её видели! — в один голос воскликнула команда, полноправным членом которой так хотелось стать мне.

— Но скажи вам до этого, что волшебные лампы существуют, — не сдавался я, — и вы бы его подняли на смех.

— Надо мной смеялись, — внезапно пожаловался Дейл. — Когда я сказал, что хочу волшебную палочку, все смеялись.

— А чем, собственно, волшебная палочка отличается от волшебной лампы? — принял я неожиданную поддержку.

— Джинном! — возликовал Дейл от возможности наконец-то поговорить о вещах, которые всю жизнь его волновали. — В лампе желания исполняет джинн. А в палочке я не знаю кто!

— Не об этом речь, — поморщился Чип, обрывая разговор о средствах производства в разрезе исполнения желаний. — Если призраки существуют, где нам найти их?

— Надо лишь увидеть, — пообещал я, отчаянно дрожа от боязни несбывшихся желаний. — Мир призраков существует параллельно с нашим. Надо лишь увидеть.

И я вперил взгляд в горизонт. В противоположную сторону от той, где сверкал ирреальный замок Нового Властелина нашего города.

Кто знает, что я хотел увидеть, если ответ был неизвестен даже мне самому.

* * *

Ответ нарисовался к вечеру. Наш самолёт приземлился на одном из зубцов неприступной стены дворца Толстопуза. Неприступной для зевак и репортёров. А вот военные, похоже, не собирались считать её неприступной. Несколько танков, ужасающе громыхали возле закрывшихся ворот, но стрелять пока не решались. Небо гудело от вертолётов. Снизу площадь переливалась звёздами вспышек. Каждый хотел запечатлеть чудо, явившееся в город.

Каждый видел чудо, которому вроде бы не было места в нашем мире. И это явление заслоняло всё остальное. И только нашей команде дворец Толстопуза чудом не казался. Возможно, именно поэтому мы сумели разглядеть во всём остальном что-то особенное.

Из лиловых сумерек выткались серебряные очертания прозрачного многобашенного замка.

— Тоже шалит Толстопуз? — Рокфор неуверенно ткнул пальцем в призрачный силуэт.

— Не думаю, — покачал головой Чип и впервые уважительно взглянул на меня. — Судя по всему, ты оказался прав.

— Наверное, — предположила Гайка, — дворец вызвал диссонанс в равновесии между мирами, границы смазались, и теперь нам доступны иные пределы.

— Хочу в мир леденцовых эльфов, — тут же заявил Дейл.

Но его не слушали. Взоры команды буравили меня, будто я считался главным специалистом по призракам.

— Что теперь? — коротко спросил Чип.

— Давайте просто облетим вокруг, — предложил я. — Замок стал для нас видимым, настоящим, реальным. Теперь и нам надо постараться, чтобы призраки поверили в то, что мы — настоящие. И в то, что нам стоит помочь.

— Облёт займёт много времени, — возразила Гайка. — Может не хватить горючего. Кроме того, разве можно оставлять без присмотра Толстопуза, у которого в руках такое мощное оружие.

— Тогда туда, — и я ткнул пальцем в еле заметное сияние стены, на которой мутнели огромные окна.

Там располагался главный дворцовый зал. Я знал это? Или придумал только что и поверил в это?

* * *

Первым её увидел Дейл.

— Смотрит, — прошептал он торжественно и напугано одновременно, а потом вжался в мой бок, будто лишь я мог защитить его от увиденного.

В распахнутом окне виднелся силуэт худой фигуры в белом платье. Густые белые-белые волосы, чуть отливающие золотом в свете луны. Величественная осанка, бесстрашный взгляд и безупречные волны волос говорили о её высоком положении в иерархии сил, что представились нашему взгляду. И сразу становилось ясно, почему так испугался Дейл.

Лицо в два раза длиннее человеческого отпугивало острым подбородком, провалом рта, наполненным мглистой влагой, двумя выпирающими клыками, которым позавидовал бы любой из вампиров, и кроваво-красными зрачками. Я отвёл взор. Долго такой зловещий взгляд выдержать невозможно. Но потом взглянул чуть искоса, потому что она — и есть наша цель и наше спасение в условиях, когда сказка становится неласковой. Глубокие извилистые морщины избороздили поверхность её лица, собираясь на пересечениях в отвратительные бородавки. И только волосы, обрамляющие нечеловеческую маску, казались невероятно прекрасными.

Мы встретились взглядами. Мы смотрели друг на друга целую вечность или всего несколько секунд. Потом замок померк вместе с его величественной владычицей. Мы не сказали ни слова. Но слова не требовались. Теперь можно было ступать на рандеву с моим бывшим шефом. Уж ему мне найдётся что сказать.

* * *

Толстопуз расположился на золотом троне в окружении ста кошек разнообразных мастей и пород. Его команда, усевшись на подушках, смотрела фестиваль кошачьего караоке. По золотому корпусу телевизора пробегали сполохи многоярусной платиновой люстры. Рядом с Толстопузом стояла лампа. Над ней витал недовольный джинн.

Увидев нас, Толстопуз довольно улыбнулся.

— Я и не сомневался, что вы прилетите сами. Куда бы мы без вас?

— Напоминаю, хозяин, это будет последнее Ваше желание, — голос джинна наполнился унынием, словно он в миллионный раз читал инструкцию по технике безопасности.

— Знаю, дорогой, знаю. Подожди минутку.

Джинн скривился и отправился досыпать в лампу.

— Не кажется ли Вам, что в прошлый раз мы немного не закончили? — спросил кот.

Слыша наше молчание, Толстопуз продолжил.

— А мне было бы занимательно досмотреть, как один из вас уничтожит других. Друг убивает друга! Хе-хе. Проза жизни, с одной стороны. А с другой — чем не столкновение характеров. Вот сам и ещё один оскароносный сюжетец.

Каждый из нас в эту минуту размышлял, как лучше исхитриться и захватить лампу.

— Эй ты, житель лампы, не спи, — Толстопуз постучал по изукрашенной арабской вязью стенке восточного сокровища.

— Ну что там опять? — недовольно пробурчал джинн, высовывая голову.

— Чего застрял, давай, давай, выбирайся. Есть работа.

Джинн завис над лампой, вопрошая:

— Так каким же будет ваше последнее желание, хозяин.

— Я хочу, чтобы ты поменялся местами с... ну хотя бы вон с тем, толстым. Я хочу, чтобы все оказалось, как в прошлый раз.

— Кого ты назвал толстым? — возмущенно заорал Рокфор и, засучив рукава, ринулся в бой. Но уже... Но уже на его месте стоял довольный джинн, а сам Рокки висел в воздухе над лампой.

— Теперь я не повторю прошлых ошибок. Теперь я сам буду приказывать, а как только джинн исполнит два приказания, я заменю его на следующего, и так бесконечно.

Что ни говори, Толстопуз умел делать выводы.

— Самому-то не наскучило? — попробовал выкрутиться Рокки. — Ещё с прошлого раза...

— История, мой друг, как известно, развивается по спирали. То есть её течение повторяется, но на более высоком уровне. А теперь, приятель, выполняй мои приказания. И не виси так угрожающе у меня над головой. Я хочу, чтобы ты успокоился. Сядь на лампу и утихни.

— Исполняю, — довольный Рокфор уселся на лампу. — Теперь у тебя осталось всего два желания.

— Хитришь, дружок, — глаза кота грозно блеснули. — Но ничего. Мне будет достаточно и двух. Хочу, чтобы ты уничтожил спасателей.

— Я не могу этого сделать!

— Можешь. И выполнишь, раз я приказал. Ты — раб лампы, и обязан выполнять все мои желания.

— Не все, а только два!

— А это первое из них.

— Зачем только мы сунулись напролом? — тихо проворчал Рокки и уставился на нас умоляющими глазами. — И все-таки мне придется это сделать.

В следующий момент мы оказались привязанными к стойке в бассейне. Из трубы А в бассейн заливался кипяток. Труба Б отсутствовала.

— Неплохо придумано, — похвалил себя Толстопуз. — Холодная вода — банально. Тысячи раз в дешёвых фильмах ужасов. Но стоит её подогреть, и вот вам свежая струя. Да, кстати, — он обратился ко мне. — Может, хочешь вернуться к нам? Твои мозги пока вне конкуренции. В связи с этим я готов всё простить.

— Спасибо, шеф, — отказался я. — Как-нибудь в другой раз я обязательно воспользуюсь этим заманчивым предложением.

— Ну, как знаешь. Впрочем, тебе так и так грозила бы баня, — улыбчивый кот указал на вздымающиеся клубы пара и поудобней устроился в кресле.

Горячий пар обжигал наши лица. Мы с ужасом смотрели на приближающуюся воду. Мне дико хотелось сменить свое местоположение, вот только с Рокки я ни за что бы не поменялся. Его духовные муки в этот момент достигли невообразимого предела. Уровень воды неуклонно поднимался. Выхода не было. Оставалось только поджать лапки и вспоминать прожитое. Или позвать на помощь.

— Толстопуз, — крикнул я. — У тебя есть пять минут, чтобы выпустить нас. Иначе ты проиграешь и довольно сокрушительно!

— Охотно верю! — согласился со мной Толстопуз. — Сгораю от нетерпения увидеть, каким же способом?

— Лаура! — воззвал я к потолку. — Приди сюда и защити меня, — взор глубоких глаз на изборождённом морщинами лице нарисовался в сознании как на портрете. — Позови в этот дворец свое войско и наведи порядок. Услышь меня, где бы ты ни была. Я верю, что ты поможешь.

Кот улыбнулся зловеще, но тут Мепс, наблюдавший за обстановкой снаружи, где толпы зевак рассматривали дворец, и завопил:

— Посмотрите сюда, босс.

* * *

На город налетала туча. Не черная, такую не заметили бы в ночи. А если бы и заметили, то не посчитали бы чем-то, заслуживающим внимания. Белая, белая туча, словно позёмка. Свистя и шипя, рой привидений ворвался в зал.

— Приветствую тебя, — крикнула королева призраков, обращаясь ко мне.

Она взмахнула тонкой рукой, и рой сверкающих звездочек посыпался в бассейн. Как по мановению волшебной палочки, вода превратилась в лед, что было довольно своевременно.

— Чего стоишь, — истерично закричал кот Рокфору. — Немедленно уничтожь ее, а то она разнесет весь мой дворец.

— Исполняю, — Рокки рванулся вперед, но тут же замер, словно наткнулся на невидимую стену.

Зловещего вида призрачные монстры радостно барахтались в фонтанах и скатывались по хрустальным перилам.

— Моя власть сильнее, — объявила Лаура. — Своей силой я лишаю тебя волшебства. Теперь ты — не раб лампы, — она еще раз взмахнула рукой и воцарилась на троне, с которого невидимый кулак за секунду до этого выбил Толстопуза.

Верёвки наши лопнули, и мы очутились у подножия трона.

— Вот и отлично, — Рокки сорвался с места и пристроился к нашей шеренге, обретя свой истинный облик.

Оставался вопрос, что со всем этим делать дальше.

— Неплохой замок, — обратился призрак в черном фраке к своей королеве. — Такое сокровище, повелительница, и в нашем мире не помешает.

— Тебе он не нужен? — просто спросила королева, обводя рукой дворец.

Заманчивая перспектива вылетать на расследование из такого шикарного домика на секунду захватила меня, но следовало подумать и о конспирации.

— Забирай, — замотал головой я, — в награду за беспокойство.

— Спасибо, — поблагодарила меня королева, хлопнула в ладоши и исчезла вместе со своим войском, призрачным замком и дворцом Толстопуза.

* * *

Несколько призраков подхватили нас, не дав сверзиться с огромной высоты (как Вы помните, дворец я беспечно отдал) и понесли по ночному небу. Зеваки защёлкали фотоаппаратами нам вслед. Один из танков развернул было дуло за нами, но потом, решив, что опасность миновала, перевёл орудие из боевого положения в походное.

От призраков исходило серебристое сияние, как что-то чистое, неподкупное, светлое. Но тот, кто нёс меня, не походил на них. От него разливалось странное зелёноватое свечение, волочившееся за нами прерывистым шлейфом. И в отличие от остальных, сквозь его тело не виднелись ни дома, ни деревья. Подозрительный мне ангел-хранитель какой-то достался. Я заворочался в тревоге.

— Начал плоховато, — проворчал он мне в ухо чуть слышно, но удивительно отчётливо, словно чеканя слова прямо в сознание. — Завернул заварушку по второму кругу. Это не есть хорошо. В прошлый раз лампу нейтрализовали без твоего участия. А тебе хотелось самому, не так ли? Вот ты и начал встраивать в нормальный мир своё, никому не нужное видение. Поосторожнее братец. Чужие миры хрупки. Разрушить их — дело плёвое. Но где ты окажешься, если осколки мира осыплются в пустоту? Не думал об этом? То-то же!

— Постой, — язык едва ворочался. — Причём тут я?

— При всём, — буркнул зелёный. — Вспомни-ка, что волновало тебя этим утром?

— Свой я тут или чужой? — выдавил я, дивясь, что вот так, в открытую, выкладываю потаённые мысли странному существу.

— Вот именно, — зелёный улыбнулся криво, одним уголком рта. — Ты не чувствуешь тут себя своим. Твоё присутствие что-то рушит, по-твоему мнению. Да будет так. Пока ты не займёшь истинное место, готовься к странностям. Тебе предстоит множество испытаний.

— Кто ты вообще такой? — возмутился я.

Наверное, мне хотелось отвергнуть мрачные прогнозы. И то, что я мог тут, в этом дорогом моей душе мире, порушить нечто важное.

— Мы ещё встретимся, — жёстко пообещал мне холодный голос. — Нескоро, но встретимся. Тогда ты и узнаешь обо мне больше. Быть может, и о себе. Жди СИГНАЛ.

— Сигнал? — встрепенулся я. — Что за сигнал?

— Услышишь — поймёшь, — ответили мне загадкой.

Полёт перешёл в стремительный спуск. Я понял, что захват начал ослабевать. К счастью, земля была уже близко.

— Ты ведь не призрак, — утвердил я. — Но тоже пришелец из другого мира. Из какого?

— Скорее, из ниоткуда, — эти слова я услышал в миг, когда странный гость исчез.

Мои лапки пружинисто впечатались в землю.

Мы оказались в окрестных кустах с панорамой на фабрику «Счастливого Тома», от которой расходилась внушительная толпа, наблюдавшая замок Толстопуза. Рядом с ними валялась опустевшая теперь лампа. Джинн, учуяв свободу, благоразумно скрылся в неизвестном направлении.

* * *

Вечером, расположившись у телевизора, мы за чашкой кофе смотрели новости.

— Удивительное зрелище наблюдали сегодня многие жители города. Роскошный дворец, взметнувшийся ввысь чуть ли не на километр, и тысячи призраков взбудоражили всех прохожих без исключения.

На экране пробежали кадры с летящими призраками и замком, медленно растаявшем в воздухе.

— Согласитесь, — бодро продолжал ведущий, — такое мы видим не каждый день. Как известно, лаборатория спецэффектов министерства киноискусства давно уже собиралась снимать в нашем городе очередную серию «Лауры — королевы призраков». Безусловно, такое мероприятие следует заранее оговаривать с мэром. Но получился занятный сюрпризец.

— Как видите, и я на что-то способен, — обернулся я к спасателям.

— Как ты просто разговаривал с королевой, — восхищенно произнес Дейл.

— Но почему она пришла к нам на помощь? — спросила Гаечка.

— Когда-то я придумал роман о ней, а значит, в некотором роде, подарил ей жизнь, — объяснил я. — Могла же и она хоть один раз подарить жизнь мне.

— Бесценная реликвия мастеров Востока найдена! — радостно возвестил диктор.

В правом верхнем углу экрана появилась фотография нашей лампы. Рядом с диктором расположился мужчина, на непроницаемом лице которого теперь светилась довольная улыбка. Это означало, что обороноспособности страны более ничто не угрожало.

Гаечка в ловушке

Последний вагон с золотом скрылся за горизонтом, и Толстопуз остался ни с чем. Если, конечно, не считать, что оба конца веревки, плотно охватывающей нас, цепко сжимали его лапы.

— Ну что ж, — начал он вкрадчиво и философски. — Если не золото, то хоть спасатели. Лучше один раз упустить добычу и поймать её следующим днём, чем один раз упустить спасателей и всю жизнь мучаться.

Мепс, Бородавка и Крот благоговейно посматривали на босса.

— Что же мне с вами сделать? — спросил Толстопуз, хищно поглядывая на нас. — Может быть, в консервы?

Мы напряглись

— Старо! — разочаровано покачал кот полосатой головой и повернулся к своей банде.

— Давайте утопим их, босс, — предложил Бородавка.

— Не слишком ли примитивно, — недовольно поморщился Толстопуз.

— Тогда продадим их кошкам, — сказал Крот.

— Много за них не выручишь, — процедил кот, пройдя по нам оценочным взглядом. — Как сдерут налоги, ещё и в убытке окажемся.

— А может... — с надеждой начал Мепс, указывая лапой на огонь, но громкий стук в дверь прервал его речь.

— Кого там еще принесло? — прошипел Толстопуз, но громко добавил. — Входите.

На пороге возникла тощая крыса в сером монашеском одеянии.

— Мир тебе, Толстопуз, — произнесла она, учтиво поклонившись.

— Привет, Харпер, — неласково отозвался кот. — Чего тебя занесло в наши края?

— Тяжелая жизнь, — последовал ответ. — Пустеет монастырь. Никто не хочет работать на благо истинной веры.

— А, так тебе нужны рабочие руки, — уяснив, что денег у него просить не собираются, Толстопуз заметно оживился.

— Ты угадал, — кивнул Харпер. — И я вижу, что твой рыжий друг горит желанием укрепить наше положение и внести свой скромный вклад в строительство божьего храма.

— Тебе показалось, мой истово верящий дружок, — возразил Толстопуз. — Хотя...

Мепс метнул умоляющий взгляд, красноречиво говорящий, что в настоящий момент жизнь его настолько весела и прекрасна, что он будет вечно благодарен боссу, если тот милостиво оставит его у себя.

— Хотя, — продолжил кот. — Я дам тебе работника. Разумеется, не Мепса (Мепс облегченно выдохнул), но не хуже, а, может быть, даже и лучше.

— Бог вознаградит тебя за заботу о процветании его великого учения, — похвалил его Харпер. — Кого же изволит выделить в моё распоряжение досточтимый и благонравный Толстопуз?

— На этот счет у меня появилась неплохая идея, — значительно сказал кот. — Одним выстрелом я уложу двух зайцев, вернее, даже трёх, так как сам изрядно развлекусь.

— Мне пока не ясен ход твоих мыслей, великий Толстопуз.

— Минуту внимания, — кот выхватил из нашей связки Гаечку, не забыв затянуть провисшую веревку, и протянул мышку Харперу. — На благо истинной веры поработает она. Но что я вижу? Мой друг Харпер не слишком доволен таким решением! Наверное, он решил, что я попросту хочу подсунуть ему какую-нибудь дешёвку?

Морда Харпера красноречиво говорила, что именно в этом направлении текли его враз опечалившиеся мысли.

— Верь, Харпер, это очень ценный экземпляр!

— Чем же он такой ценный? — процедил сквозь зубы Харпер, презрительно поглядывая на Гайку.

— Мог ли ты когда-нибудь соорудить из груды хлама, подобранного на помойке, самолёт, скоростной автомобиль или машину, которая ездит по стенам и потолку так же свободно, как и по дороге?

— Скажем, нет. Как это может помочь продвижению по пути истинной веры?

— Скорость! Это раз! — один из когтей Толстопуза пригнулся. — За один день ты без труда посетишь все подвластные обители. Комфорт! Это два! — в дело пошёл второй коготь. — Тебе больше не придётся снашивать подошвы своих многострадальных ног, — когти вернулись в исходное положение. — Да у меня язык устанет перечислять. И сверх того, что я успею сказать, знай: она может в сто раз больше.

— Отлично, — оживился Харпер, — она займет достойное место в рядах сестер-монахинь соседнего монастыря, — но тут же хитрый крыс настороженно спросил. — А почему ты сам не пользуешься ее изобретениями?

— Да потому, что она не хочет работать на меня.

Настроение у Харпера моментально испортилось.

— Не хочет ли сказать уважаемый Толстопуз, что она сбежит в первый же день?

— Сбежит? — делано удивился Толстопуз. — Вот уж нет, — он повернулся к Гаечке. — Не правда ли, ты оправдаешь наши ожидания?

— На вас работать я не собираюсь! — взорвалась Гаечка, — а убегу не в первый же день, а в первую же минуту.

— Нехорошо, — покачал головой Харпер. — Путь господа учит смирению и отказу от страстей.

— Сейчас она переменит решение! — заявил Толстопуз.

— И не подумаю! — крикнула Гаечка.

— А подумать бы не мешало, — спокойно сказал кот. — Посмотри сюда, крошка.

Он поднял нас за концы веревки и поднес к огню, жарко пылающему в камине. Я тут же поджал хвост и лапки, но всё равно чувствовал себя как в парилке. Рокки, до этого предпринимавший героические, но безуспешные попытки вырваться, мигом затих. И я его понимал: падать в самое пекло совсем не хотелось.

— Слушай сюда, крошка, — сказал Толстопуз. — Если ты сейчас же не отправишься с Харпером и не поклянешься добровольно не покидать монастырь, то у меня на ужин будут жареные спасатели, — и он опустил нас чуть ниже.

Я почувствовал, как мои лапки начали прожариваться.

— Клянусь, — прошептала Гаечка сквозь слезы.

— Не слышу.

— Клянусь, — отчетливо сказала золотоволосая мышка и, подняв голову, загнала слезы на место.

— Ты спасла им жизнь, крошка, — произнёс Толстопуз и швырнул нас в угол. — Как только вы достигнете монастыря, я отпущу их на волю.

Харпер и Гаечка направились к двери. На прощание Гаечка обернулась. В её глазах снова стояли слезы. Клянусь, я чуть не разревелся ей вслед.

— А вы можете убираться, — сказал Толстопуз через полчаса. — Без этой куколки вы уже не команда. Отряду спасателей уже поют похоронные песни.

Мы выбрались на улицу. День был под стать нашему настроению — серый и скучный. Команды больше не существовало, но спасателей отличало неплохое качество — даже в одиночку каждый из нас боролся до конца. А нас тут стояло пятеро. Вернее, Вжик не стоял. Он вился над плечом Рокфора. Но по его виду становилось ясно: уж он не откажется броситься в бой первым.

— Необходимо срочно что-то предпринять! — наконец сказал Чип.

— А куда такая спешка? Может быть, нам лучше посидеть и подумать в спокойной обстановке? — возразил ему Дейл, зябко поёжившись.

— Видишь ли, приятель, пока мы тут раздумываем, Гаечку посвятят в монахини, и тогда вырвать её оттуда будет гораздо сложнее, — произнес Рокки.

— Срочно к самолету, — сказал я и понесся огромными прыжками к месту катастрофы.

— Но чем он нам поможет? — спросил меня бегущий рядом Дейл. — Ведь без Гаечки мы не сможем починить его.

— Там увидим, — ограничился я и увеличил скорость.

* * *

Вскоре мы уже стояли перед обломками самолета. Я полез внутрь и вытащил...

— Летающий ящик, — воскликнул Дейл.

— Но пользоваться им умеет только Гайка, — охладил мой пыл Чип.

— Гаечка и меня научила летать с его помощью, — отрапортовал я, немного покривив душой.

У нас прошли только два теоретических занятия и одна практика, в результате которой я чуть не раскокал это хрупкое изобретение.

— И что ты хочешь с ним делать?

— Перелететь через реку! Только в этом случае мы успеем к началу церемонии.

— А как мы полетим на единственном аппарате? — удивился Рокки. — Он не поднимет даже меня.

— Значит, полетим мы с Вжиком, ему ведь для полетов не требуется аппаратов.

— А почему не кто-нибудь из нас? — уточнил Чип.

— А кто-нибудь из вас умеет управлять летающим ящиком? — едва скрывая торжество, спросил я.

Молчание в ответ значительно утвердило мои шаткие полномочия.

— Хорошо, — нехотя согласился Рокки. — А мы, ребята, отправимся через мост, чтобы подстраховать их, или поищем лодку.

Отвернувшись, чтобы не показать волнения, я осторожно нажал рычажок и рывком взмыл вверх, едва увернувшись от фонарного столба.

— Похоже, он был не слишком усердным учеником, — сказал Рокки. — Вжик, дружище, проследи за ним. Как бы он не натворил чего в пути. Где же здесь можно раздобыть хоть самую завалященькую лодку?

Тенистыми аллеями выбравшись к реке, я включил максимальную скорость, так как уже нечего было опасаться с каким-нибудь не по делу стоящим деревом или домом. Вжик, дабы не махать крыльями зря, уселся прямо на ящик, закрепленный у меня на спине. Я придерживался разумной высоты, чтобы не поймать смерть при падении в непредвиденных обстоятельствах. Серые волны проносились подо мной. Желанный берег стремительно приближался.

Я описал крутой вираж и понесся над крутым оврагом. Вжик что-то пискнул. Я не расслышал его слов, пока вдруг сам не догадался. Скорость! Нужно срочно сбавлять скорость.

Но поздно. Теперь меня могли спасти лишь крутые виражи. Я успешно свернул налево, чуть не врезавшись в витрину магазина, и на бреющем полете быстро поплыл вдоль старых деревянных двухэтажек. От крутого поворота потемнело в глазах. Я не видел перед собой ничего, прежде чем скорость не упала до минимальной. На последних парах, уже прозревая, но не успевая принять решение, я состыковался с выступающим карнизом обветшалого клуба. Больно шмякнувшись об землю, я еще получил по голове каркасом афиши. Потирая ушибленное место, я поднялся на подгибающиеся конечности и оглядел окрестности. Вжик безнадежно отстал. Слева берег круто обрывался в реку. Справа высились несколько берёз. Передо мной возвышался искомый монастырь, а под ногами валялась злополучная афиша.

Я внимательно осмотрел её. Красная материя с белыми буквами, вылинявшими от дождя так, что разобрать смысл текста практически невозможно. А в голове мелькнула замечательная мысль, и я, ни секунды не медля, принялся аккуратно отдирать материю от каркаса. Затем я соорудил из неё некое подобие сутаны и напялил получившееся на себя.

Через пять минут я стоял перед высокими дверями монастыря. Справа от них находились двери моего роста (по всей видимости, для крыс), над которыми выбили надпись: «Всем, кроме поборников истинной веры, вход категорически воспрещен». Меня данная надпись уже не касалась.

Нарушив тишину, я постучал уверенно и властно. Двери тут же распахнулись.

— Я прибыл к вам из Рима с инспекцией, — заявил я и перешагнул порог.

Морды встречающих вытянулись удивлением. Ноги смиренно попятились, уступая мне путь.

— Как же, давно ждём Вас, Ваше высокопреосвященство, — благолепно залепетал крыса-служка и поспешил вслед за мной.

Площадь, отведенная крысам, отвечала всем требованиям поговорки «В тесноте и в обиде». В центральном зале (правда, довольно высоком) было не протолкнуться. Чтобы получить иллюзию большей площади, стены отгородили листами фанеры, создав небольшие комнатки, где располагались служебные помещения. При моем появлении крысы, хорьки, бурундуки и мыши почтительно расступились. Я оценивающим взглядом пробежался по фанере и недовольно поморщился.

— Сейчас подойдёт отец-настоятель, выполняющий функции главы церкви нашего района, и мать-настоятельница нашего монастыря, — испуганно произнес служка, напряженно следивший за моим взглядом.

Я согласно кивнул головой, показывая, что не слишком разгневан незапланированной задержкой местных владык. Кроме того, она была мне на руку. Необходимо собрать мысли, чтобы подготовиться к встрече с Харпером.

Отец-настоятель не замедлил появиться. По счастью, он оказался не Харпером, а Констанцием. И хотя выговаривать его имя было куда труднее, я испытал громадное облегчение. С отцом Констанцием мои пути господь ещё не пересекал, следовательно, шансы опознать во мне спасателя стремительно скатывались к нулю.

Мой взгляд еще раз вперился в фанеру, а лицо снова скривилось в недовольной гримасе.

— Церковь находится в стадии реконструкции, Ваше высокопреосвященство, — поспешил заверить меня настоятель. — Хочу также напомнить, что весь ремонт ведется исключительно на пожертвования прихожан. Мы не просим ни единого цента сверху.

— Похвально, — сдержанно одобрил я.

— Пусть Вас не смущают эти голые листы. В самое ближайшее время мы оклеим их обоями под мрамор, и они приобретут совершенно другой вид.

— Неплохая идея, и большая экономия средств к тому же, — я чуть увеличил долю расположения и, чтобы выказать свою заинтересованность и осведомленность, начал придумывать на ходу. — Как-то раз мы выделили одной церкви немалое количество денег на мраморную облицовку... Вот только не припомню ее названия...

Глядя, как испуганно преобразилось лицо настоятеля, я быстро сообразил, что название церквушки можно и не сочинять.

— Я думаю, что его высокопреосвященство утомились с дороги, — торопливо заговорил он и подтолкнул служку. — Проводи его высокопреосвященство в отведенную комнату.

— Хотелось бы сначала подробнее ознакомиться с храмом, — сказал я, со смыслом выделив слово «подробнее».

— Зачем же торопиться? Я думаю, что у его высокопреосвященства найдется время позже, чтобы изучить все аспекты деятельности нашего источника истинной веры.

— Хорошо, хорошо, — согласился я и только тут заметил запыхавшегося Вжика, который настоятельно указывал на одну из комнаток за фанерой.

— Что у вас находится вон в той комнатке? — спросил я с таким безразличным видом, словно мы беседовали об урожае пшеницы пятилетней давности на юге Франции.

— Вон в той у нас хранятся свечи, — словно не видя моего указующего жеста, объяснил преподобный отче. — А в левой идет подготовка к службе.

— В этой, преподобный отче, — я даже сделал несколько шагов в сторону «секретной» двери. — Вот в этой.

— Там у нас обычно находятся кандидатки в послушницы, — сказано это было с таким видом, будто продолжался разговор всё о том же французском урожае.

— Ну что ж, это уже интересно, — и я решительно направился в выбранном направлении, подозревая, что отче опасается явить моему взору столь опасную кандидатку, как Гаечка.

Послушницы, отвергающие малейшую возможность ступить на путь истинной веры, не красят монастыри и обители.

Настоятель вздохнул и поплелся следом. Я бесцеремонно распахнул дверь и ввалился в комнату, ожидая увидеть там толпу претенденток, рвущихся занять освободившиеся монастырские вакансии. Но в комнате я увидел лишь совершенно пустой стол. Рядом притулился маленький стульчик, а у стенки — узкий диванчик. Вот на нём в полном одиночестве и сидела Гаечка. Судя по всему, она пребывала в очень удрученном состоянии. Прекрасная изобретательница подняла голову и посмотрела на нас. Она узнала меня! Я это понял по её блеснувшим глазам. Тем не менее, она сохранила спокойствие и скорчила недовольную мину, видимо, адресованную настоятелю.

— Я вижу, дочь моя, ты не горишь желанием встать на путь истинной веры? — спросил я.

— Правда Ваша, святой отец, — с вызовом ответила она.

— Ваше высокопреосвященство, — прошипел в её сторону настоятель и повернулся ко мне. — Вы уж простите её, неразумную, Ваше преосвященство.

— Ваше высокопреосвященство, — не замедлила поправить его Гайка.

— Ничего, ничего, — вступил я. — Самые большие трудности подстерегают нас в начале пути праведного. Вступивший же на этот путь да испытает благословение господнее.

Мы с отцом-настоятелем смиренно перекрестились.

— Я помогу ей увидеть свет во тьме житейских искушений, — заявил я. — Оставьте нас одних, преподобный отче, для исповеди и проповедей.

Отец-настоятель поспешно покинул комнату.

— Как я в роли его преосвященства? — подмигнул я Гаечке.

— Его высокопреосвященства, — улыбнувшись, поправила она.

Гаечка улыбалась, улыбалась от счастья, что её не оставили. Но больше всех, похоже, доволен был Вжик, крутивший над нами немыслимые фигуры.

— Значит, вечером я захожу за тобой, и мы покидаем эту смиренную обитель, — радостно заявил я.

— Ничего не выйдет, — вмиг погрустнела она. — Я дала клятву не пытаться бежать из монастыря, и не собираюсь её нарушать.

— Да, положеньице, — невесело усмехнулся я, но тут меня посетила довольно неплохая идейка.

— Знаешь что, — сказал я. — Ты ведь не давала клятву, что добровольно пострижешься в монахини.

— Разумеется, нет, — отрицательно замотала она головой.

— Вот и отлично. Ни за что не соглашайся, протестуй, визжи, плюйся, если хочешь, но не соглашайся.

— А что это даст?

— Пока не знаю, но я тебя умоляю, — я сделал такую душещипательную рожу, что она просто не могла не сказать:

— Хорошо, пусть будет, как ты хочешь, только как это мне поможет?

Но я промолчал. Во-первых, план я ещё не обдумал, а во-вторых, если бы я посвятил прекрасную изобретательницу в его пункты, то она, чего доброго, ещё отказалась бы участвовать, руководствуясь данной клятвой.

Кивнув на прощание, я покинул комнату к исключительной радости отца Констанция.

— Вы наставили грешницу на путь истинный? — учтиво осведомился он.

— Случай серьезный, — уклончиво ответил я. — Возможно, в момент, когда наступят благоприятные условия, мы сумеем повернуть ситуацию в свою пользу без возникновения некоторого числа негативных последствий, чтобы вышеупомянутое событие послужило привлечению как можно большего числа потенциальных прихожан на безвозмездную работу в целях укрепления позиций нашего учения, которое завоевывает всё большее число последователей с темпами роста приблизительно 15%, то есть 1,7 человека на метр в кубе за год.

Если у настоятеля до этого момента еще оставались какие-нибудь сомнения насчет моих полномочий, то после финальной точки они улетучились окончательно и бесследно.

— Нас ждет ужин, Ваше высокопреосвященство, — благоговейно прошептал он.

— Не будем задерживать наших братьев, — великодушно отказался я от продолжения речи.

— Э-э... сестёр...

— Да, да, конечно же, я хотел сказать «сестёр».

Петляя извилистыми коридорами крысиных норок, мы добрались до великолепно изукрашенных дверей.

— Добро пожаловать на наш скромный ужин, — возвестил о моем приходе уже знакомый служка.

Скромный ужин размещался на длинном-предлинном столе. Половину кушаний я ранее не видел даже в экзотических фильмах, а подавляющее большинство яств не пробовал ни в покинутом, ни в обретенном мире. К счастью, волнения давно оставили меня, и я набивал желудок плотно, словно с запасом на зимнюю спячку.

— Может быть, его преосвященство желает еще какую-нибудь малость, — почтительно спрашивали меня монахини (а среди них, поверьте мне, были и очень привлекательные мышки).

Я оценивающим взглядом окинул стол.

— Пожалуй, шоколада на десерт.

Монахини как-то подозрительно закашлялись, а отец-настоятель даже вспотел от волнения.

— Э-э... но ведь сейчас пост, Ваше высокопреосвященство, — едва вымолвил он.

Вот те на! Сам же и угодил в ловушку.

— Хм, пост. Ну что ж, а у Вас есть постное?

— Рыба, Ваше преосвященство.

— Ну, несите свою рыбу, — уныло вздохнул я.

Не люблю рыбу. И вкус пресный. И кости, словно творя страшную месть, так и норовят застрять поперёк горла.

— Вы слышали, — обратился настоятель к крысе-поварихе. — Немедленно подайте на стол все, что заказал его высокопреосвященство.

В конце концов, мне все же принесли рыбу, но... целиком сделанную из шоколада с апельсиновой начинкой. Я знал, что высшие силы продолжают оставаться на моей стороне.

Наконец, обильный ужин завершился, и меня проводили в спальню. Видели бы вы, что там стояла за кровать. На ней уместились бы двенадцать крыс таких, как я, и еще четыре (или даже шесть), если бы их положили поперек на оставшееся место. На такой кровати мне не доводилось спать никогда. Она, наверное, удовлетворила бы даже стандартам принцессы на горошине (если, конечно, вместо горошины не использовать шар от кегельбана). Жаль только, что поспать на ней так и не придётся, хотя глаза после столь обильных возлияний смыкались сами собой.

Дождавшись, пока население в округе утихомирилось смиренными снами, я отправился в путь. Шаг за шагом неуклонно приближали меня к заветной дверце. Однако вопрос, как уговорить Гаечку покинуть монастырь, оставался открытым.

Когда я достиг последнего поворота, то лоб в лоб столкнулся... все с тем же служкой. Подождав, пока исчезнут звездочки, посыпавшиеся из глаз, я вежливо осведомился, почему кому-то не спиться в столь поздний час:

— И когда господь повелел нам тратить ночные часы для отдохновения, ты смеешь...

Вероятно, он хотел меня спросить о ночных прогулках, но пламенная речь заставила его пуститься в оправдания.

— Я относил ужин новой кандидатке, да Вы, Ваше высокопреосвященство, видели ее, — ответил смущённый крыс, когда выдохнул воздух, приготовленный для вопроса, и набрал в грудь новый.

— Ну и как она? — спросил я, не скрывая заинтересованности.

— Странная какая-то, ведет себя, как одержимая.

Ага! Вот это мне и нужно!

— Так я и знал, — пришлось показать, что моя душа переполнилась скорбью. — Он здесь.

— Кто он? — испуганно спросил служка.

— Известный враг рода крысиного, мышиного и т.д., и т.п.

— Неужели диавол?

— Т-с-с, не надо называть его имени вслух.

— Но почему он здесь? Ведь жили же себе тихо, мирно. И на тебе, появился.

— А известно ли тебе, сын мой, что диавол всегда появляется там, где находится высокопоставленное лицо церкви?

— Нет, Ваше высокопреосвященство. Я думал, что он бежит от таких, как Вы, как чёрт от ладана.

— Весьма ошибочное мнение. Своим появлением он вызывает меня на бой. Что ж, я дам сражение. И будет посрамлен поднявший руку на святого. Ты когда-нибудь изгонял диавола?

— Нет, Ваше высокопреосвященство.

— Но хоть присутствовал?

— Не приходилось.

— Тем не менее, тебе придется помочь мне. У меня довольно большой опыт изгнания...

И тут я не врал! Правда, изгнанию в основном подвергались тараканы из-под холодильника, а не тёмные силы из священной обители, но опыт имелся.

С видом крупного специалиста в данной области я прервал речь загадочной паузой и строго вопросил:

— Не испытываешь страха перед выпавшим на твою долю испытанием?

— Нет, Ваше высокопреосвященство. Ради истинной веры готов на всё!

— В монастыре изгонять его нельзя, — призадумался я. — Слишком тесно. Чего доброго, вселится ещё в чью-нибудь соседнюю душу. Так мы его можем упустить.

Служка почтительно молчал.

— Значит, применим двадцать третий вариант, — сказал я со значением (знать бы самому предыдущие двадцать два). — Ты должен испугать её и заставить забраться в мешок. Потом мы вынесем вместилище сатаны из монастыря и там, на просторе, совершим изгнание бесов.

— Но не будет ли диавол страшнее вне монастырских стен? — заметил служка.

Разумная мысль, но...

— Мы совершим церемонию под сенью храмового креста. К тому же воспользуемся святой водой. Но смотри, не проговорись, что я стою за дверью. Диавол будет думать, что против него выступил только ты, и отнесется к этому делу с некоторой долей беспечности.

— Это почему же? — обиделся служка.

— Потому что у тебя нет соответствующей подготовки.

— А-а, ну тогда ладно.

— Мое появление должно произойти неожиданно. Тогда он будет сломлен, подавлен и посрамлен.

Все это я прокричал уже в спину служке, который понёсся за мешком на кухню. Кроме того, он притащил оттуда автомат для облегчения запугивания.

— А он-то у вас откуда? — не смог скрыть удивления я.

— Пожертвования прихожан, — скромно ответил он.

Я понял, что если бы нам вдруг понадобилась ракетная установка, то и она нашлась бы где-нибудь в монастырских подвалах.

Служка перевесил автомат со спины на грудь, пару раз стукнул мешком по стене (отчего оба мы покрылись белой пылью) и, громко хлопнув дверью, зашел в комнату. Его высокопреосвященство согнулся в три погибели и прильнул к замочной скважине, чтобы не пропустить ни единой сцены.

Гаечка испуганно вскочила с дивана. По всей видимости, она ещё не успела заснуть.

— Спокойно, мисс, это нападение, — прошипел сквозь зубы служка.

У меня зародилось подозрение, что на путь истинной веры он вступил после нескольких неудачных попыток ограбления банка.

— Что Вам угодно? — раскрыв глаза от удивления, спросила Гаечка.

— Не угодно ли будет мисс забраться вот в этот мешок.

— Ещё чего.

— Тогда придется немножко пострелять, — и служка убедительно повел дулом автомата.

— Но ведь поднимется шум, — к моему сожалению, Гаечка, похоже, поставила служку в тупик.

— Смею заверить Вас, мисс, что тогда это уже будет моей проблемой, но никак не Вашей.

Гаечке ничего не оставалось сделать, как добровольно забраться в мешок. Служка, кряхтя, взвалил его на плечо и побрёл к выходу. У двери я подхватил мешок сзади, и мы с трудом вынесли драгоценный груз из монастыря. Очутившись на свежем воздухе, я развязал мешок и выпустил Гаечку оттуда.

По всей видимости, в мешке раньше хранили муку. Прекрасные, снежно-белые волосы Гаечки развевались по ветру февральскими метелями, а бело-сахарный комбинезон еще не омрачился знакомством с пылью и грязью. И только голубые глаза не изменились. По-прежнему они испытующе смотрели на нас.

— Ух ты! — восхитился служка. — В мешок засунул шатенку, а выпустил блондинку. Прямо Мэрилин Монро.

Тут он, пожалуй, несколько ошибался. Гаечка была гораздо лучше Мэрилин Монро. Только вслух сказать об этом я не решился.

— Приветствую тебя на свободе, Гаечка, — торжественно объявил я.

— Но как же клятва?

— А разве ты добровольно покинула монастырь?

— Нет.

— А разве ты давала клятву возвращаться в монастырь, если вдруг окажешься за его пределами?

— Нет, конечно.

— Так какой с тебя спрос?

— Значит, изгнания не будет, — задумчиво произнес служка, наблюдая, как я скинул мантию и предстал перед общественностью в джинсовом костюме.

Он оказался более сообразительным, чем думалось раньше.

— Ох, и попадет мне от настоятеля, — продолжил он. — А, плевать. Отправлюсь-ка я лучше добывать золото. На Клондайк.

— Желаем успеха, — крикнули мы ему вслед.

Но приключения на этом не завершились. Крысиные двери монастыря с треском распахнулись, и оттуда вывалился отец Констанций, мать-настоятельница и куча разгневанных монахинь.

— Вернуть их, — кричал преподобный отче, брызжа слюной и указывая на нас толстым пальцем.

Я хотел заметить, что такое поведение недопустимо в обществе порядочных крыс, но вовремя осознал всю сложность нашего положения. Был бы здесь еще один летающий ящик.

Но сдаваться мы не собирались. Покинув выгодную позицию, мы скатились в ложбинку, что несколько отдалило нас от бушующей толпы.

В это время на нас спикировал Вжик.

— А ты как здесь оказался? — удивился я.

Он что-то пропищал в ответ и указал наверх. На покинутом краю оврага объявились поборники истинной веры, но с другого края нам махали Чип, Дейл и Рокфор. Вжик, похоже, зря времени не терял.

— Держитесь, — крикнул Рокки и закинул нам второй летающий ящик, который я тут же стал налаживать Гаечке на спину.

— Взять их, — крикнул отче и первым спрыгнул в ложбинку.

За ним отважно посыпались монахини. А с противоположного обрыва полетели вниз наши друзья. В облаке пыли закипела славная потасовка, но мы с Гаечкой уже взмыли над ней и летели теперь над рекой.

Красный закат занимал полнеба. Сверкающая солнечная дорожка указывала нам путь. В моей душе разливались симфонии восторга. Меня переполняло счастье, что приключение завершилось отлично, что мы летим домой, что рядом со мной парит очаровательная Гаечка, и ее рука лежит в моей руке. Все казалось настолько прекрасным, что я просто не мог удержаться и не сказать об этом. Но когда я уже открыл рот, вдруг кончился бензин. И я камнем рухнул вниз, зарывшись носом в мелководье, размышляя при этом о превратностях судьбы.

Вечером вся наша команда (Команда!) как обычно расположилась за круглым столом и смотрела очередной выпуск новостей. Только я сидел у камина и так активно сушился, что пар валил от меня облаком.

— По законам жанра на сцене должен был появиться настоящий инспектор, — заметил я.

— Но этого не случилось, — сказала Гаечка, которая феном просушивала прекрасные рыже-золотистые волосы. — И слава богу.

— Ну и слов же ты нахваталась, любовь моя, — поморщился Рокки.

— Разве его появление не доставило бы нам кучу лишних хлопот? — Гайка пропустила упрёк насчёт лексикона мимо ушей.

— Ну что же, теперь нам остается ждать, когда Гаечку похитит орден священного полумесяца, подвел итоги Чип, и все засмеялись.

Первый виток спирали

В этот день настроение моё было неважным. Так себе получалось настроение. Может быть, осень сказывалась. А может что другое. Так бывает, накипит на душе невыносимо, а потом разольется тонкой плёнкой где-то внутри и окрашивает все серыми тонами. Мы летели над городом, изредка лавируя между многоэтажек. Гаечка уверенно вела самолет. Чип вглядывался вдаль, Рокки хмыкал о чем-то своем. Дейл листал невесть как втащенный в самолет комикс и верещал от удовольствия. Я косо взглянул в ту сторону и углядел на обложке розовокожего осьминога, ухватившего беспечную купальщицу с разинутой от ужаса пастью. Впрочем, волноваться за любительницу морских просторов не стоило. На выручку уже спешил кто-то с фирменным, поблескивающим искорками оскалом и вышитой золотом на черном комбинезоне буквой. Я даже не разобрал какой. То ли «М», то ли «Ш». Последний вариант, конечно, имел малую вероятность, но кто их разберет, этих суперменов. Подобные истории когда-то донельзя волновали мое воображение, но потом я как то отключился от них сразу и навсегда. А Дейл взахлеб листал страницы. В нормальном расположении духа я и не подумал бы злиться, но летели мы быстро, встречный ветер упорно бил по обложке комикса, которая чуть ли не ежесекундно стучала мне по носу. Понятное дело, при таких обстоятельствах я начинал наливаться злостью.

Может, я бы и сказал кое-что Дейлу, но тут Гайка крутанула штурвал так, что самолет крутым виражом понёсся к земле, а я от неожиданности чуть не вылетел из кресла. С этой минуты Гайка и ее манера вести самолет начали меня раздражать куда сильнее комикса. Но больше всего меня бесил Чип, который по моему глубокому убеждению так и лип к ней, когда наше средство передвижения проваливалось в очередную воздушную яму. Вдобавок ко всему Рокки глубоко вдохнул. Учитывая его комплекцию, сказать, что меня буквально вдавило в кресло, было мало. К счастью выдох не замедлил явиться, но я с опасением ждал следующего вдоха. Вжик что-то весело напевал сзади, я же вспоминал тяжелые моменты, когда при чтении интереснейшей книги в комнату влетает нестерпимо жужжащая, но крайне неуловимая муха. В общем, команда летела вперёд, а я находился среди неё в полном и ужасающем одиночестве. Так бывает. Вроде все вместе и всем хорошо, но ты отлично понимаешь, что в данный момент никому до тебя дела нет и, возможно, не будет и в дальнейшем.

Что мне хотелось сейчас больше всего? Хотелось вернуться в штаб, запереться в своей комнатушке, свалиться на кровать, укрыться с головой и заснуть, напрочь отключившись от мира, где всё идет как надо, но тебе уже ничего не нужно. Что случилось? То ли погода, то ли внеплановая депрессия накатила. Да мне это выяснять уже было неинтересно. Любой пустяк, который раньше пролетел бы незамеченным, сейчас цеплял и глубоко задевал. Может завыть? Или головой о стену постучаться? Ну, во-первых, никакой стены рядом не предусматривалось. А во-вторых, лучше бы мне все равно не стало. Внутри поднималась тоска.

Тем временем Гайка благополучно завершила вираж и ловко приземлилась на перила балкона верхнего этажа. В любой другой раз я бы непременно рассыпался бы в похвалах Гаечкиному мастерству, но сейчас просто подумал: «А, сойдет».

— Гаечка, — восторженно прошептал потрясенный Рокки, — даже я не ожидал от тебя ТАКОГО! Не будь я Рокфор, если не возьму тебя вместе с твоим самолетом штурмовать Эверест, когда решусь на подобное приключение в следующий раз.

Гаечка опустила глазки и заметно покраснела.

«Ну все, все, — раздраженно подумал я. — Сколько же можно? Приземлились, и ладно. Пора вылезать и заниматься делом». По каким таким неведомым причинам мы прибыли именно сюда, я не помнил. Впрочем, куда бы нас сегодня ни занесло, я не стану умиляться от восторга. Главное, чтобы так пакостно не дуло, как на этом балконе.

Однако, несмотря на мои благие пожелания, выбранная тема и не думала сворачиваться.

— А я? — озадаченно спросил Дейл и, не получив моментального подтверждения, что без него горная экспедиция уж точно потерпит полный провал, начал обиженно вбирать носом воздух.

Вжик тоже тревожно загудел над самым носом Рокки. В другое время я уже плясал бы перед Рокфором и расписывал все преимущества, которые так и посыплются на головы благодарных участников восхождения, если в экспедицию запишут мою скромную персону. Но сейчас я только зябко поёжился, что ни капельки меня не согрело, и с завистью посмотрел на куртку Чипа, которого тоже начинали грызть заботы по поводу будущего восхождения.

— Ну что, Гаечка, может, их тоже с собой заберём? — спросил Рокки, хитро прищурив глаза. — Только представь, ты и я карабкаемся наверх, до вершины рукой подать, но она ещё не покорена. Знаешь этот сладостный миг, когда мечта сбывается прямо на твоих глазах. Ещё немножко, ещё чуть-чуть... Но мы не торопимся. Мы успеем. Рядом парит Вжик с нашим флагом. Слышишь, Вжик, дружище? А ребята внизу готовят нам что-нибудь вкусненькое.

— Я не хочу быть поваром, — решительно сказал Дейл. — Я буду самым смелым, самым полезным, самым отважным, но только не поваром. Я еще не видел ни одного супергероя, который бы начинал с поваров.

— А какую бы ты приносил пользу? — вкрадчиво поинтересовался Чип.

— Я был бы радистом! — мечтательно проверещал Дейл и засиял от счастья. — Я сидел бы в оранжевой палатке и чутко вслушивался бы в эфир. Как только попавшие в ледяную западню Рокки и Гаечка пошлют сигнал о помощи, я услышу его, и помощь придет вовремя.

— Но если они пошлют не сигнал о помощи, а подтверждение о покорении Эвереста? Как ты отличишь? Ты ведь даже не знаешь азбуку Морзе, — нравоучительно напомнил наш командир. — Стоят Рокки с Гаечкой на вершине, торжествуют, а им на голову сваливается Дейл с огромной аптечкой и тявкает, как сенбернар.

— Я выучу! — заорал Дейл, не успев отреагировать на сенбернара.

— Пока ты выучишь, Рокки и Гаечка успеют залезть не то что на Эверест, а даже пешком на Луну, — Чип и тут же горделиво развернулся к Дейлу спиной, чтобы тот не успел оспорить сказанное.

Дейл вытянул голову, обижено раскрыл рот, но, сделав шаг к Чипу, запнулся и проглотил приготовленные ругательства. Тогда он надул губы, ухватил прислоненную к перилам швабру и в красивом кувырке треснул Чипа меж ушей так, что тот чуть не свалился за пределы спасительной площадки. Странно, раньше я бы дико испугался за Чипа и накричал на Дейла, но теперь данная ситуация настолько позабавила меня, что вызвала непроизвольный ехидный смешок. Пока я размышлял над своей неадекватной реакцией, оба друга уже успели свалиться вниз, но не на далекую мостовую, а на бетонный пол балкона. Сейчас там молниеносно катался мохнатый шар с мелькавшими на общем фоне лапами и носами, а Рокки и Гайка пытались в меру сил и возможностей разнять его на отдельные составляющие. Пока данное мероприятие не приносило положительных плодов. Я спрыгнул с перил и в отдалении занял выгодную позицию наблюдателя.

— Ну хватит, — решительно заявил Рокки и как ледокол, врезавшись в самую гущу схватки, рассёк машущих конечностями забияк.

Дейл недовольно посматривал на Чипа и тёр затылок. Чип не менее усердно растирал нос, который в данный момент был таким же красным, как и у его давнего друга.

— Уж от тебя, Чип, я такого не ожидала, — нахмурилась Гаечка. — И это наш лидер, командир спасателей.

— Вот-вот, — проворчал Дейл, закончив с затылком, и перешёл к разминке нижней челюсти, тоже изрядно пострадавшей.

— А что? — насторожился Чип, — разве я сам, разве я для себя?..

— А ты что скажешь? — повернулся Рокки ко мне.

Ехидные слова так и вертелись на языке. С невероятным трудом я сдержался, пожал плечами и перевел взор на Вжика, который кружил у балконной двери и указывал на стекло. Там, видимо, творились занятные и удивительные вещи, поскольку на сумрачной глади отражались танцующие лиловые блики и пробегали яркие радужные сполохи.

— Ладно, — миролюбиво сказал Чип и протянул лапу Дейлу.

— Давно бы так! — просиял Дейл и с воплем «Спасатели, вперед!» ринулся на штурм неприступной двери.

Чип едва-едва успел ухватить за ворот знаменитой красной рубахи.

— Ты опять?! — возмутился Дейл.

— Тише, Дейл, — рассудительно сказала Гаечка. — Я удивляюсь, что нас до сих пор не обнаружили. Неужели ты не знаешь, как себя вести в подобных обстоятельствах?

— А как? — заинтересованно спросил Дейл и начал расплываться в улыбке, предвещающей превращение ничем непримечательного бурундучка в супергероя, попирающего ногами вселенную.

— Как же так, приятель? — удивленно развёл лапами Рокки. — Представь, что ты разведчик, пробирающийся по вражеской территории. Кругом шныряют стражники, жаждущие схватить рискнувшего пробраться в святую святых затерянного злобного племени. А ты то ползком, то короткими перебежками преодолеваешь один заслон за другим. Совсем немного осталось, чтобы перед тобой распахнулись золотые ворота... Помню, как-то и мы с Вжиком угодили в лесную чащу, оккупированную чёрными термитами. Только где это было? Вжик, ты случайно не помнишь?

Вжик отрицательно замотал головой и настойчиво ткнул пальцем в оконное стекло, обратить внимание на которое у нас все не доставало времени.

— Я понял, — заговорщицки прошептал Дейл, рухнул на все четыре лапы и принялся бегать кругами, пытаясь иногда взрыть носом застывший на века бетон балконной плиты.

— Что-то я никогда не видел разведчиков, перешедших на подножный корм за такой, рекордно короткий срок, — критически оценил Чип старания Дейла.

Тот вскочил на ноги и надулся от обиды. Крайне разозленный Вжик опустился к нам и выразительно постучал по голове Рокфора.

— Что случилось, малыш? — ласково осведомился Рокки и, когда Вжик в очередной раз подлетел к стеклу и застучал в него со скоростью отбойного молотка, продолжил. — Знаете, ребята, по-моему мы хотим попасть на ту сторону, не так ли? Гаечка...

— Я уже все рассчитала, Рокки, — торопливо отозвалась наша красавица и заметалась по площадке. — Мы закрепляем швабру здесь. Видите этот медицинский жгут? Мы обматываем его вокруг шпингалета на шкафчике, натягиваем подобно рогатке, а на самый верх швабры закрепляем подойник...

Я выразительно кашлянул, так как стопроцентно был убежден, что Гаечка, взлетев по деревянной палке, пристраивала там не подойник, а ведро, украденное с пожарного щита неведомыми правонарушителями. Впрочем, это ничего не меняло. Тем более, на мое выступление внимания не обратили.

— И тогда, — заканчивала Гаечка свой экскурс, — вращательный момент позволит нам разбить стекло, а поступательный... Тут все понятно. Поэтому быстро залазим в эту коробочку.

— А получится? — встревожился Рокки.

— Конечно, — недовольно заметила Гаечка, уязвленная недоверием старого друга. — Я, разумеется, не успела все точно просчитать, но должно...

— Не надо, — простонал Рокки, — она опять говорит «должно». Ну зачем я только спросил? — и он прикусил лапу, чтобы больше не проронить ни слова.

К этому моменту все мы (кроме Вжика) уже втиснулись в коробку, где раньше хранили оптовую партию то ли тушенки, то ли сгущёнки.

— Вжик, будь добр, открой шпингалет, — попросила Гаечка.

Вжик рухнул вниз, поднатужился и потянул металлическую каплю, управлявшую защелкой. Освобожденная резинка хлопнула, швабра, привязанная посередине, крутанулась, подойник понесся к стеклу, а нашу коробку подбросило вверх.

— Но не поднимем ли мы шума, Гаечка? — забеспокоился Рокки, наблюдая, как пожарное ведро готовится протаранить хрупкую преграду.

— Шуму? — задумалась Гаечка. — О шуме я не подумала.

— А стоило, — заметил Чип, зажимая уши.

С оглушительным дребезгом осколки стекла разлетелись во все стороны, а мы каким-то чудом, избежав столкновения с рамой, влетели в раскрытую форточку, пронеслись через небольшую полутёмную комнатку и приземлились между стенкой и диваном на груду пустых мешков.

— Что ни говори, а у Гайки голова работает, — удовлетворенно пробормотал Рокки, высовывая голову наружу, чтобы подышать свежим воздухом. Мешки зашевелились, и оттуда донёсся приглушённый Гаечкин голосок:

— Вообще-то, Рокки, я всё планировала по другому. Мы должны...

— Не надо! — взмолился Рокки, наблюдая, как из-под мешков показались задние лапки Дейла, а затем и он сам.

— Кто поставил эту идиотскую швабру к самому стеклу? — раздался визгливый голос, обладателем которого являлся низенький широколобый мужчина с лысиной, увитой кучерявой рыжей шевелюрой и такими же рыжими усами.

Все приметы указывали на скрывшегося от глаз широкой общественности профессора Нимнула.

— Не смей отзываться о моей швабре в подобных тонах, — раздался в ответ возмущенный отклик от женщины, в которой я тут же опознал ведьму-недоучку Виннифред, на днях вышедшую из тюрьмы.

— Я плачу неудавшейся ведьме не за то, чтобы она мне указывала и болтала о всяких пустяках. И уж совсем не за то, чтобы её швабра разбивала стекла в моей квартире.

— Ах так, — возмутилась Фредди, — а кто тогда укажет тебе, болвану эдакому, что время противостояния планет уходит, и мы так и не успеем получить резонанс с Зоной Тьмы.

— Тогда за дело, — недовольно отозвался Нимнул.

Язычок он нехотя прикусил, но ещё не отошел от потрясения. Кто-то смел указывать ему, самому профессору Нимнулу.

Фредди не ответила. Она завертела по столу матово поблескивающий шар. Он вращался всё быстрее, на ходу наливаясь лиловым сиянием, а потом оторвался от столешницы и завис в воздухе. Время от времени, с поверхности светящейся сферы соскальзывали разноцветные пучки, и тогда на затертых обоях рядом с мечущимися лиловыми бликами расцветала радуга.

— Я чувствую, — радостно вскрикнула Фредди.

— Двойника? Моего двойника? — заворочался Нимнул. — Тащи его сюда.

— Ещё чего, — не согласилась Фредди. — Ты знаешь поверье, что если кто-то повстречает своего двойника, то быстро умрёт?

— Сказки, — отмахнулся рукой Нимнул.

— Вчера ты считал антинаучными сказками и магию, и Зону Тьмы, — усмехнулась Фредди.

— Молчу, молчу, — с трудом сдержался Нимнул, — но что мы сейчас будем с ним делать, с моим антинаучным двойником?

— Дождемся резонанса и откачаем из твоего двойника немного энергии для тебя.

Руки Фредди метались под шаром. Нимнул напряженно смотрел на переливающуюся сферу.

— Начинается, — прошептала Фредди.

Мерцающая поверхность шара покрылась беспросветно чёрными пятнами.

Наше внимание сконцентрировалось на таинственных манипуляциях. Гаечка учащенно вздыхала. Рокки сопел носом. Сидевший у него на плече Вжик вцепился в шлем и следил за шаром, не отрываясь. Чип от волнения выдирал нитки из ближайшего мешка. А Дейл... Про Дейла все забыли, и, как оказалось, совершенно зря.

Отважный разведчик Дейл преодолевал метр за метром, пробираясь по завешенному паутиной потолку. Паутина тоскливо трещала и рвалась. Но такие пустяки, разумеется, не могли задержать бесстрашного супергероя. Столпившиеся в углах пауки не решались противостоять столь ошеломляющей наглости. Они только стонали, подсчитывая убытки, и во все лапки строчили жалобы верховному начальству со слезными просьбами прибыть как можно скорее и прекратить творящийся произвол.

В этот момент Дейл радостно завис над головами склонившихся к шару злодеев. И тут предел прочности паутины исчерпал возможности. Печальный треск ознаменовал победу силы тяжести, и храбрый боец рухнул прямо на вращающуюся сферу.

— Это еще что за нечисть... — только успел угрожающе замахнуться Нимнул, как Рокки выскочил из укрытия и рванулся на выручку другу.

— Не трожь, — попробовала Фредди перехватить профессорскую руку, но было поздно.

Сначала Нимнул врезал по сфере кулаком, отчего та подскочила, переместилась на полтора метра правее, засверкала невыносимо ярким синим пламенем и завращалась ещё быстрее. Глаза Дейла раскрылись и в них заплясали безумные волны. Секунду спустя Рокки врезал по ботинку Нимнула подхваченным с пола молотком. Тот истошно завопил и запрыгал по комнате, на третьем прыжке состыковавшись лбом с таинственным шаром. Фредди в ужасе обхватила руками голову. Сияние шара стало почти белым. Дейл вращался так быстро, что невозможно было различить, где его хвост, а где уши. От шара повалил сизый дым, сконцентрировавшись в облачное кольцо.

Напугав всех до невозможности, из получившейся дыры выглянула слоновья голова, радостно всем подмигнула и скрылась обратно. Затем оттуда наполовину выбрался канадский лесоруб с ужасающего размера топором, но потом отказался от намерения покорять новые просторы и скрылся обратно к огромному облегчению присутствующих. Внезапно из неведомых пространств выбралась семерка весело марширующих гномов. Она ловко обогнула продолжавшего прыгать Нимнула и растворилась в углу, напевая свою любимую «На работу мы идем».

Фредди торопливо отступала по направлению к балкону.

А в комнате объявились два джинна: отливающий голубизной персонаж известной трилогии, держащий под мышкой ковёр-самолёт, и мало кому тут знакомый старик Хоттабыч, не желающий расставаться с новым радиоприемником о двенадцати лампах. Они всерьез обсуждали, не подарить ли Краснопресненскому РОНО и новый дворец Аладдина в придачу. Джинни ещё возражал, ссылаясь на скверный характер принцессы Жасмин, но было видно, что Хоттабыч, политически подкованный Волькой, бесспорно настоит на своём.

Когда оба джинна удалились в неизвестность, дымовое кольцо опрокинулось, и оттуда высунулся новый пришелец. Енот, чья всклокоченная седая шевелюра трепетала под порывами неощутимого ветра. Худощавое тело облегал изящный шоколадно-коричневый костюм-тройка. Глаза незнакомца сверкнули злобными рубинами и, мигом прошерстив комнату, остановились на оторопевшем Нимнуле.

— Двойничок! — торжественно изрек он. — Теперь-то я доберусь до тебя.

Рокки в порыве мистического ужаса швырнул молоток в зловещего посетителя, но промахнулся, и тяжелая вещичка беззвучно утонула в клубах сизого дыма. Нимнул ощутимо затрепетал, не в силах сдвинуться с места. Енот наклонился и высунул оказавшиеся неимоверно длинными лапы, собираясь ухватить профессора за уши.

И тут выбравшаяся на передние позиции Фредди изо всех сил треснула шваброй по сияющей сфере. Шар звонко разбился, и таинственное облако растаяло. Сверхъестественность исчезла. Осталась только комната, утонувшая в вечернем сумраке. Нимнул в изнеможении сел на пол. Фредди опустила грозное орудие. Наступившей тишине не давал утвердиться чей-то противненький голосок.

— Карусель, карусель, нам работать не лень, — распевал Дейл заплетающимся языком. — Прокатись на нашей карусели.

— Замолчи, — рядом с ним тут же оказался Чип и привычным способом, похлестывая друга по щекам, прекратил внеплановый концерт.

Глаза Дейла обрели нормальные зрачки, а сам он свою обидчивость:

— Зачем ты это сделал?

— Что? — невинно поинтересовался Чип.

— А ты сам не знаешь?

— Не знаю.

— Знаешь!

— Не знаю!

— Знаешь!!!

— ТАК! — над ними грозно нависла Фредди. — Опять они. Те самые зверьки, из-за которых я угодила за решетку. Ну нет, теперь я связываться с ними не стану. Пора умывать руки.

Она развернулась и, гордо вздернув нос, проследовала к балкону. По моему личному мнению, находясь в тюрьме, она сильно поумнела.

— Но Фредди, — завопил Нимнул. — А как же резонанс? Как же Зона Тьмы? Как же энергия для моего возвеличивания?

— Тупица! — прошипела Виннифред. — До тебя ещё не дошло, что я спасла твою никчемную жизнь? И никогда, запомни, никогда больше не называй меня Фредди.

На балконе несостоявшаяся колдунья грузно плюхнулась на рукоятку швабры и взмыла в небо, на котором уже поблескивали первые звезды.

— Тогда я разберусь с грызунами, — завопил Нимнул. — Хоть их изничтожу раз и навсегда. Так вам, малявкам, и надо!

— Не советую, — раздался решительный голосок Гайки. — Погляди-ка сюда.

Вместе с профессором все взглянули в указанном направлении. Вот кто никогда не терял времени даром. Пока мы тряслись от ужаса, наблюдая за сверхъестественными и загадочными явлениями природы, наша изобретательница сконструировала пульт управления. Правда, я пока не уяснил, чем именно она собирается управлять. Тайна рассеялась, лишь только Гаечка тронула рычажок. Огромная махина, напоминающая колесо от асфальтового катка средних размеров, прислоненного к книжным полкам, с лязгом тронулась с места и двинулась к Нимнулу.

— Даже такие малявки могут за себя постоять, — заявил Дейл, словно все происходящее являлось делом исключительно его рук.

Гаечка шагнула вперед, но поскользнулась на выпуклом осколке сферы. Равновесие ей удержать удалось, однако пульт вырвался из её рук и заскакал на середину комнаты. Пришедший в себя Нимнул радостно потянулся за ним.

Но он рано радовался. В прыжке, сделавшем бы честь даже мастеру спорта международного класса, я оказался у пульта первым. Через мгновение мои пальцы сжали рычажок управления, а замершая было махина снова продолжила наступление на профессора.

Зловещая улыбка искривила мои губы. Впервые за сегодняшний день я почувствовал просветление. Прямо сейчас я изничтожу вредного профессора раз и навсегда. Главной ошибкой и героев, и злодеев было то, что они любили откладывать на завтра дела, которые следовало совершить немедленно. Смерть придет к Нимнулу прямо сейчас. Никаких последних просьб. Никаких мелодраматических пауз. Теперь Нимнула уже ничего не могло спасти. Массивное цилиндрическое колесо вдавит незадачливого профессора в стену и размажет внутренности по всей его захламленной квартире.

Могучая лапа Рокки вознесла меня вверх, как нашкодившего щенка. Пальцы второй вырвали пульт и с треском разбили его об пол. Нерастерявшийся Нимнул вылез из-за остановившегося орудия смерти, перепрыгнул через нашу компанию и выскользнул в дверь. Несколько секунд еще слышался дробный перестук по лестнице его удаляющихся шагов.

Я снова стоял на полу и возмущенно смотрел на спасателей.

— Зачем? — откровенно поразился я, наполнившись праведным гневом. — Мы могли избавиться от опаснейшего врага. Избавиться навсегда! Почему вы не дали мне это сделать?

— Ты что? — в один голос вскрикнули Чип и Дейл.

Промелькнул и скрылся в вечности один из тех редких моментов, когда отчетливо виделось, насколько они удивительно похожи друг на друга.

— Знаешь, дружок, — рассудительно сказал Рокки, вытирая лапу об полу пиджака. — Мы ведь не можем убивать. В нашем мире происходят драки, кражи и грабежи, но убийств нет.

— Тогда зачем спасать мир? — усмехнулся я, еще не придя в себя. — Зачем лететь, бежать, стараться? Ведь миру ничто не угрожает? Значит, спасатели не нужны?

— Ошибаешься, — продолжил Рокки. — Именно спасатели стоят на границе, не давая непоправимому свершиться. Равновесие событий нашего мира очень хрупко. Добро и зло, как две чаши весов. Но мы не покидаем свою чашу, мы не даем перевесить плохим парням. Именно мы, охраняя эту незримую грань, не даем миру измениться в худшую сторону. Но не спасатели, а грабители, воры и разбойники окажутся не нужны, если в заботе о судьбе будущего грань перейдем мы сами. Очень жаль, что ты до сих пор этого не понял.

Я с надеждой взглянул на Гаечку, вдруг она решится выступить в мою поддержку. Но Гайка смотрела на меня непонимающими глазами, а потом перевела взгляд на Рокки.

И тогда я взорвался, как паровой котел под запредельным давлением. Да не нужны мне такие друзья, которые могут вздернуть меня за шкирку. Да не хочу я работать в такой команде, которая не понимает очевиднейших вещей. Если я сказал «Давить!», значит надо давить. И тот, кто не с нами, тот против нас. Вернее, уже против меня. Безумным взглядом я обвел настороженных спасателей и вдруг увидел призрачную стену, набиравшую плотность и объем с каждой секундой. Стену, отгораживавшую меня от команды. Да наплевать. Мне уже все равно.

Мгновение спустя я уже ловко перебирал ногами, проскакивая лестничные пролеты один за другим. Не прошло и пяти минут, а я уже был на улице. Внезапно я обнаружил, что ноги автоматически ведут меня к штабу. Я злорадно хмыкнул и развернулся в противоположном направлении, на запад.

Небо у горизонта, куда упало солнце, багровело. Его перечеркивали чёрные лохмотья туч. На завтра намечалась дурная погода. Пускай. Меня это ни капельки не заботило. Где-то в глубинах души вспыхнула искорка сомнения. Может, я в чем-то поступил неправильно? Но мы ведь всегда найдем себе тысячу оправданий.