IVM

Шестой спасатель

Золотое перо

Мне трудно вспоминать тот случай. Наверное, даже труднее, чем делать выбор, который свалился на меня тогда. Из двух зол мы всегда выбираем меньшее. Но как выбрать из двух солнц то, которое будет светить тебе, если знаешь, что светить должно лишь одно.

* * *

— Справедливость восстановлена, — сказал Чип, и все засмеялись.

Все, кто сидел в самолёте.

Только что банда наглой одноглазой крысы, повадившейся вычищать запасы зоопарка, была примерно наказана. На разъярённых крысюков рухнул штабель ящиков, сбил их с ног, сбросил с обрыва. Деревянная лавина увлекла растерянных крыс до самого порта, где длиннохвостые обрушились в неласково холодную воду. Лишь один ящик соскользнул за ними в рябящую отблесками заката гладь. Крысы не преминули воспользоваться средством спасения. Потрясая кулаками, они грозили спасательскому самолёту, а вовремя подоспевший ветерок уже подгонял угловатое судно к горизонту. Через неделю ящик достигнет дальних островов, но это уже будет история, совершенно не касающаяся спасателей.

А самолёт, мерно взмахивая крыльями, набирал высоту. И если бы кто взглянул на него не со стороны моря, как крысы-неудачники, а с берега, то увидел бы, как прелестно развевает ветер несравненные локоны Гаечки.

* * *

Впрочем, один зритель этого величественной картины всё же имелся. Им был я, сжатый между двумя тяжеленными ящиками. Третий злобно придавил мне хвост. В глазах стояли слёзы, а кулак мой покоился меж челюстей. Зубы немилосердно прессовали его, но я не убирал болезненно свербящую руку. Эта боль спасала меня, чтобы я не разревелся во всю мощь. Но не потому, что спасатели улетали, а я оставался. А потому что ещё один ящик сплющил мне лапу до практически плоского состояния.

— Вот же спасатели, — недоумеваете Вы, — позови, и они придут на помощь.

Этого я сделать не мог. По моральным причинам.

Отыщи меня спасатели здесь, и каждый из них посчитал бы, что я ошивался вместе с крысиной бандой.

— Да, — вздохнул бы Чип. — Взгляните-ка на нашего приятеля. Сдаётся мне, что его преступные наклонности неискоренимы. Как только выпадает из нашего поля зрения, неизменно прибивается то к Толстопузу, то к крысам.

— Даже удивительно, — проворчал бы Рокфор, — как ему удавалось так долго быть членом нашей команды?

— Такому не стать супергероем, — утвердил бы Дейл, а Вжик поддержал бы его одобрительным жужжанием.

И только Гаечка ничего бы не сказала. Она лишь укоризненно покачала бы головой и обнулила бы мои шансы когда-нибудь приблизиться к ней ближе, чем на две сотни шагов.

День не задался с утра. Я знал, что спасатели сегодня попытаются накрыть крысиную банду, беззастенчиво обирающую зоопарк. И я почему-то твёрдо уверил себя, что команда попадёт в расставленные сети опытных бандитов. И тогда на сцене блистательно объявился бы я и геройски выручил бы спасателей из беды. Я не надеялся получить обратный билет в штаб. Мне просто хотелось доказать, что я не хуже тех, чьи ряды я так опрометчиво покинул. Но вышло всё наоборот. С блеском разведав местонахождение скрытых ловушек, спасатели поучительно разгромили крыс, а в ловушку попался я. Невольно, но попался, захваченный лавиной обрушившихся ящиков.

И теперь терпел невыносимую боль, лишь бы никто не увидел меня и не причислил к длиннохвостым неудачникам. Впрочем, многим ли я от них отличался, от крыс, плывущих сейчас по волнам опрокинувшейся судьбы? Наверное, ничем. Но мне важно было, чтобы никто не узнал об этом. Однако боль настолько мучила меня, что зубы на мгновение невольно разжались, и в образовавшуюся щель скользнуло жалобное поскуливание. Этот звук и определил дальнейших ход событий.

* * *

Не прошло и секунды, как ящик, давящий на лапу, дрогнул и отодвинулся. Больное место окутала прохладная пустота. Смахнув слёзы, я возблагодарил все известные мне высшие силы и вознёс хвалу всем остальным.

Видимо, моё славословие не прошло даром. Два ящика, обхватившие меня тесной клеткой, раздвинулись. В проём сунулась лохматая и откровенно наглая собачья морда. Она тут же исчезла, но ей на смену влезла гибкая лапа и, подцепив моё онемевшее от неподвижности тело, выволокла наружу.

На меня уставились внимательные глаза. И ещё одна пара. И ещё. Шесть карих собачьих глаз осматривали меня, как археологи реликвию древних времён.

— Он что ли? — спросил самый огромный пёс.

Я замер, не желая неловким движением подтвердить или опровергнуть нечто важное в моём ближайшем будущем.

— Странная порода, — гавкнул мой спаситель.

— Вот урод. Сейчас кого только не выведут, — буркнул лысый и морщинистый пёс-недомерок, по сравнению с которым я казался себе победителем конкурса красоты.

— Ты скулил? — уточнил громила, неласково повернувший меня могучей лапой к своей пасти.

Я закивал. Даже если моё скуление грозило мучительной смертью, в округе не наблюдалось другого неудачника, на которого можно свалить грядущие последствия.

— Ну, жертва эксперимента, — рявкнул он. — Ты нас тут не видел. Если сболтнёшь кому, покупай место на кладбище.

Мой глаз кольнул солнечный луч, отражённый от блёстки ошейника.

— Порвём, — подтвердил уродливый малыш.

— И не посмотрим, что свой, — подвёл итоги мой спаситель.

С этими словами троица резво скакнула в узкий переулок, оставив меня в полном недоумении. Я сделал шаг, но онемевшие ноги неловко подогнулись. К тому же я запнулся о собственный хвост. На этот раз я звезданулся затылком. Рой весёлых звёздочек скакнул ввысь, растворяясь в лазурном небе. А для меня наступила беззвёздная ночь.

* * *

Пошёл дождь. Холодный и краткосрочный. Дожди из лейки всегда такие. Лейка когда-то была голубой, но теперь облупилась и порядком заржавела. Вмятину на боку украшал рисунок выцветшего розового букета. Но я не смотрел на розы. Мой взгляд скользнул на изящную ручку, с трудом удерживающую лейку, потом выше и шире, столбенея перед открывшимся зрелищем.

Я глядел на мышку. Если перед Вашим взором тут же рисуются рыжевато-золотистые локоны и внимательные глаза цвета лазури, то всё не так. Волосы были чёрные, как смоль, кипящим раствором которой жители осаждённых городов отбивали нашествие варваров. Да, не приветливо струящийся водопад горной речки, а вызов — бурлящий поток кудрей, обрушившийся на стройные плечи таинственной незнакомки. Взгляд её карих глаз был не столько внимательным, сколько цепким, пронзающим, оценивающим. Незнакомка не пребывала в безмятежности. Кончик её изящного хвоста нервно пощёлкивал по земле. Солнце тонуло бликами на глади её шёлковой бежевой блузки. Потёртые джинсы придерживал широченный ременище, опоясывающий тонюсенькую талию. Верхняя половина мышки словно направлялась на элитную вечеринку, нижняя же собиралась штурмовать Эверест.

Я издал пару нечленораздельных звуков, намекая, что поливательные процессы можно приостановить. Мои намёки были немедленно поняты. Последняя капля задорно щёлкнула по моему носу и, разбившись в мельчащую пыль, брызнула мне в глаза, заставив зажмуриться.

Поднимать веки было боязно. В жизни и так много огорчений. Я боялся, что стройная фея окажется полуденной дрёмой. Днище лейки скрежетнуло по щебню. Вряд ли я перенёсся в мир танцующих леек, поэтому глаза приветливо распахнулись, чтобы одарить ласковым взором спасительницу.

Увиденное превзошло все ожидания. Прелестная незнакомка склонилась ко мне близко-близко. Теперь я знал, что в моей коллекции нет ни одного достойного драгоценного камня, с которым я мог бы сравнить её глубокие, несказанно прекрасные глаза.

* * *

— Не слишком приветливый город, — сказала она.

— Чего так? — насторожился я, усердно приводя причёску в приличное состояние.

— В других местах нас бы уже представили, — взглянула мышка пытливо и проникновенно.

Оказалось, её зовут Кариной. Оказалось, она журналистка. Путешествует по разным странам и пишет объёмистые статьи о том, какие мыши живут в дальних уголках мира, какие у них обычаи и устои и какие есть способы, чтобы стать мышью, которой суждено жить в экзотическом месте.

— Мы... то есть я уже успел побывать в Лондоне, — пролепетал я под напором Майорок, Канберр, Оттав и Куала-Лумпуров.

— Десять раз, — отрапортовала она. — Три спецочерка о старинных замках и о том, как поладить с тамошними крысами, два рассказа о предместьях и о том, как безопаснее всего добираться до самого центра города. И один — о сыроделательной промышленности.

Рокфор одобрил бы моё новое знакомство.

— А к нам чего занесло? — поинтересовался я.

Меня жгло и мучило несбыточное. С одной стороны хотелось подхватить красотку под ручку и прокатить по всему городу, показав самые таинственные закоулки. С другой стороны я опасался разочарований. Что привлекательного может увидеть столь опытная путешественница в сети улиц современного мегаполиса? Я любил этот город, но для куколки, привыкшей к экзотике, он показался бы серым, скучным, пыльным. Я не хотел увидеть эту кривую улыбку разбитой надежды на интересное. Чужое разочарование, которое легло на нечто, близкое и дорогое сердцу, жалит, словно укус скорпиона.

— Транзит, — ответила она. — Из Лас-Вегаса в Токио.

— Но аэропорт жуть как далеко отсюда, — распахнул я глаза.

— Потерянная вещичка, — погрустнела Карина. — Я пишу лишь для очень солидных журналов. И пишу всегда одной-единственной ручкой.

— Ну, — снова пожал плечами я. — А тебе что за забота? Купила новую, и в путь.

— Она принесла мне удачу. Любой репортаж, написанный ей, принимают без корректуры и размещают на первой полосе. Беда в том, что у моей ручки золотое перо. Было...

Постучись такая красотка в дверь нашего штаба, я бы наизнанку вывернулся, чтобы вместе с командой вернуть ей пропажу. Но что я мог сделать сейчас? Привести её к штабу, ткнуть в направлении двери и сказать: «Там помогут?» Всё? Нет, не всё.

Я не хотел расставаться с ней. Я готов был сам стать детективом, лишь бы это дело разрешили расследовать мне. Калиф на час, скажете Вы? Да ну и пусть! Главное, этот час пройдёт в жутко интересном знакомстве.

— Как выглядел утерянный предмет? — спросил я, напустив показную строгость.

— Да ну тебя! — рассердилась мышка. — Перо! Обычное перо! Просто сделано из золота.

— Стой! — теперь я знал, что мне напоминала блёстка на ошейнике главаря невольно спасшей меня банды. — Твоё перо похитили трое псов. Один такой уродливый карлик. Второй — громада дай бог. А третий вроде неприметный, но жутко смышленый.

— Собаки? — удивилась Карина.

— Собаки, — кивнул я, напитываясь подозрениями к своей гипотезе.

— А ведь так и есть! — вспыхнула озарением мышка. — Слыхал о псах, вынюхивающих грузы, запрещённые к ввозу?

— Ну, — неопределённо выдавил я, не желая показывать неграмотность по данному вопросу.

— Двадцатая страница журнала, где я публикуюсь, рассказывает о таможне. Правила провоза, список разрешённого, образцы деклараций. Знаешь, на таможне специально разводят псов, неравнодушных к тому или иному запретному запаху. Недавно вывели партию собак, чуявших золото. Ты — гений!

Я скромно молчал, не понимая, за что удостоился столь стремительного роста рейтинга. Но не опускать же его на исходную величину.

— Если мы предположим, что тройка из этой стаи воспылала к золоту столь сильной любовью, что решила променять службу на преступную жизнь, — Карина стремительно выстраивала рассуждения цепочкой. — Тогда неудивительно, что я обнаружила исчезновение на территории аэропорта. Предположим, что эта троица сбежала из питомника, — мышка являла собой на диво сообразительную девушку, — похитила моё перо и теперь следует неведомыми дорогами, вынюхивая и похищая всё золото, встречающееся на пути.

— Ни подтвердить, ни опровергнуть, — пожал плечами я.

— Но ты же ВИДЕЛ моё перо! — очи Карины распахнулись до максимума. — Ты знаешь, где похитители?

— Нет, — правдиво ответил я, но, видя, как гаснет надежда в глазах Карины, тут же не менее правдиво добавил. — Но узнаю. Вернее, МЫ узнаем.

Надежда замерцала в карих глубинах с новой силой.

* * *

— Пользуйся подаянием твоих братьев по перу, — скромно подал голос я и указал на гигантский экран, утверждающий, что паста «Колгейт» по зубам не только настоящим принцессам.

— Не поняла, — захлопала глазами Карина.

— Ниже, милая, — нежно поправил я.

Снизу экрана бегущей строкой высвечивались новости On-Line.

«Стая бродячих собак чуть не искусала женщину на углу Джексон-стрит и 12-й авеню. Умелым манёвром сохранив брючный комплект от «Версачи», гостья нашего города успела укрыться в машине, но не досчиталась золотого кольца с бриллиантом в два с половиной карата».

— Угол Джексон-стрит и двенадцатой. Не так уж далеко, — приободрил я Карину.

— Но куда они направились после? — всплеснула лапками мышка. — Ваш город так огромен.

Я не отрывал взгляд от экрана.

«Загадка природы — летучий пёс! На перекрёстке Гётисберг-стрит и 14-й авеню на ничего не подозревавшую девушку спланировала таинственная собака. Откуда взялся этот пёс неизвестной породы — это предстоит выяснить специалистам кинологам. Пострадавшая отделалась лёгким испугом и потерей золотой цепочки с кулоном».

— Теперь у нас есть две точки, — подытожил я. — Можем чертить их примерный маршрут.

— Тогда поспешим, — и мышка уставилась на меня.

Я и забыл, что она, с успехом изучившая центр Парижа, Лондона и Рима, совершенно не в курсе прохождения наших городских магистралей.

— Не отставай, — подмигнул я и ринулся вдогонку.

— А мы правильно бежим?

— Не совсем, — в перерыве между выдохом и вдохом бросил я. — Приходится придерживаться центральных проспектов. Новостные щиты вывешены только в людных местах.

Новости не подводили. Выискивая в бегущей строке сообщения о неудачниках, лишившихся браслетов, кулонов, золотых часов и заколок для галстуков, мы сокращали расстояние. Но тут нашу удачу накрыла скорбная тень. Мы потеряли лохматую компанию вблизи Таймс-сквер. Уже прошло десять минут, а никаких новостей на собачью тему больше не мелькало.

— Как сквозь землю провалились, — нахмурилась Карина. — Может, у них обеденный перерыв?

— Скорее другое, — почесал я затылок. — Скорее они решили сорвать большой куш в одном месте.

Коготок моего пальца указал на огромную, переливающуюся неоном вывеску фешенебельного ювелирного магазина. «Картье» безупречно сияло, ярким светом прогоняя тени с ближайшей части улицы и с моей застопорившейся было удачи.

* * *

Трёх весёлых псов я обнаружил в закутке на заднем дворе ювелирного магазина. Они торжественно втягивали влажными ноздрями затхлый воздух. Но, несомненно, сквозь вонь прелых листьев и подгнивавших досок они радовали себя таинственными ароматами золота, перевитого изящными кольцами, затейливыми серьгами, массивными перстнями и цепями всех размеров и калибров. Они не могли надышаться, пока к всеобщему празднику запахов не подмешался ещё один. Мой.

— Опять этого недомерка принесло, — сие нельзя назвать ласковым приветствием, но я не расстроился.

Моя расцветшая улыбка могла подкупить хмурого постового, тройку цепких и внимательных контролёров у входа в кино и даже дюжину безжалостных налоговых инспекторов. И только от этой тройки нюхачей я не дождался волн благодарности. Мой приход их раздражал. Без меня им было куда лучше, по крайней мере, на это намекали враз посуровевшие морды.

— Что за день, — рявкнул громила. — Вечно нас выносит на идиотов. Я даже начинаю сомневаться, пёс ли это или всего-навсего обычная дешёвая крыса.

— Золотишком балуетесь, — осторожно кивнул я в сторону зарешётчанного входа.

Лучше бы я начал с чего-то иного. Морды тут же стали не столько суровыми, сколько разъярёнными, будто я застал их за чем-то непотребным.

— В свои ли дела ты лезешь, сынок? — осведомился пёс, избавивший меня от дощатого плена.

Правда, теперь он выглядел так, будто успел сто раз пожалеть о своём благородном поступке.

— Пришёл отплатить за помощь, — скромно поклонился я. — Думаю, вы бы почли за счастье зацапать всё, что находится в этом солидном хранилище ювелирторга, не так ли, уважаемые.

— Тебе что за дело? — буркнул урод-маломерка, но тут же смолк, ибо лапа его гигантского партнёра неласково прихлопнула его пасть, придавив к пыльному асфальту.

— Решёточка не по зубам, — сказал мой спаситель.

— А если я её открою? — не то, чтобы мой голос стал вкрадчивым, но в нём явно появилась тайна.

— Ты? — скажу прямо, стоять под взглядом трёх пар весьма разочарованных глаз весьма неуютно.

— Разумеется, не за так! — озвучил я свою позицию, приподняв планку допустимой наглости.

— Я съем всю грязь на этой помойке, если у тебя это получится, — заявил уродец.

Громила лишь хмыкнул. Главарь помалкивал. Он ждал продолжения.

— Грязь можешь оставить себе, — милостиво разрешил я, чем привёл недомерка к визгливым судорогам беспричинной ярости. — В награду я заберу эту маленькую безделицу.

Мой палец ткнул туда, где на ошейнике собачьего главаря сверкала блёстка золотого пера.

— Это мой первый трофей, — не согласился главарь. — Я считаю его талисманом, который начал приносить нам удачу.

— Это ваш первый вклад в будущее благосостояние, — заверил я главаря. — Иногда надо уметь расставаться с малым, чтобы не упустить нечто, грандиозно большее.

Моя речь тронула и главаря, и громилу. Лишь уродца ели неутихающие подозрения. Не давая им разгореться, я ринулся к двери. Проскользнуть сквозь ячейку решётки оказалось не столь уж трудным. Теперь меня и банду разделяла надёжная преграда. Юркой молнией по двору пронеслась Карина. И вот она уже стоит вместе со мной.

— Они не отдадут, — сказала она, косясь на уродливого щенка.

— Отдадут, — сказал я. — И прямо сейчас.

— Да неужели, — хмыкнул главарь. — Сначала отопри дверцу.

— Сейчас, — я протянул лапу. — Иначе остаёмся при своих.

Мои ноздри не чуяли запаха золота. Но я видел, как ароматы жёлтого металла сводят с ума хвостатую троицу. Их покачивало, их бросало в дрожь, их мутило и сворачивало спиралью. Они вели себя, словно Рокфор перед тонной сыра. Я надеялся, я чувствовал, я знал, что они не смогут устоять против соблазна.

— Держи, — скрежетнули зубы главаря, а моя ладонь ощутила прохладу золотой блёстки.

— Открывай, — проревела троица.

— Ждите, — многозначительно сказал я и начал удаляться в сумрак служебных коридоров магазина.

Я не знал, как открыть решётку. Но чувствовал, что надо смываться как можно скорее.

— Ты обманул нас, обманул, — взвыла собачья стая, обманутая в лучших чувствах.

— Ты обманул? — серьёзно спросила Карина, принимая от меня утрату.

— Она откроется, — невозмутимо ответил я. — Надо лишь верить.

Не знаю, кому я это сказал. Кого хотел убедить? Собак? Карину? Себя?

Но в этот миг решётка лязгнула и сдвинулась. Я оторопел. Неужто, вера и впрямь творит чудеса?

Собачья стая скользнула в коридор. И тут я понял, что дело вовсе не в вере.

— Поторапливайтесь, паршивцы, — раздался с порога удивительно знакомый голос, а светлый проём прикрыл толстый остроухий силуэт.

И замер. Как замерла и собачья стая.

— Я вижу, кое-кто тут не в курсе, что я ненавижу собак, — без обиняков заметил Толстопуз, чьи глаза сверкали в сумраке коридора дьявольскими огнями. — И не намерен терпеть их на подвластной мне территории.

* * *

— Мы захватим две банды вместо одной, — воодушевился Чип.

— За двумя зайцами погонишься, ни одного не поймаешь, — предостерёг Рокфор.

— Но, Рокки, где же ты видишь хоть одного зайца? — удивился Дейл.

— Чип прав, — вдруг вмешалась Гайка. — Мы можем поймать их в одну сеть. Я как раз прихватила её в самолёт. Если мы неожиданно сбросим сеть, то накроем всех разом.

— Неожиданно, — ткнул пальцем в небо Рокфор. — Где же, любовь моя, нам взять неожиданность?

Его палец сместился и показал на козырёк над служебным входом. Эту во всех смыслах стратегическую высоту занимал сейчас Мепс. Тощий котяра то и дело подозрительно крутил голову. Даже и думать не следовало, что он заснёт на посту.

— А стоит попытаться, — мечтательно закатил глаза Рокки, — Если Вжик отвлечёт его, то я подберусь сзади и задам ему хорошую трёпку, — могучий мыш принялся завёртывать рукава. — Как-то в Эфиопии мы одолели подобным образом целую стаю...

— Не стоит, — Чип вцепился в пиджак Рокфора.

— Гляжу, есть среди нас и те, кто не верит в мои силы! — разобиделся Рокфор.

— Мы верим, — умильно сложила руки Гаечка. — Но шумная драка уничтожит всю неожиданность. Господи, почему я не догадалась захватить две сети.

Порыв Рокфора остыл. Взметнувшиеся было плечи опустились. Голос поутих.

— Торчит тут, — неодобрительно заметил могучий мыш в сторону Мепса. — Глаза все измозолил.

И тут Мепс исчез самым таинственным образом.

— Эге, — потёр лапами враз повеселевший Рокки, — Словно кто-то снял нашего часового, друзья мои. Готовь, Гаечка, свою сеть. Наше время пришло.

«Спасатели, вперёд» на этот раз прозвучало шёпотом. Но девиз не стал от этого менее дружным, задорным и озорным.

* * *

Мепса устранил я.

Просто высунул морду из оконца над козырьком и шумно выдохнул на лапы, поросшие белёсо-рыжей шестью. В мои планы не входило являть себя спасателям. Мепс, заметив меня, заледенел. Его шерсть встала дыбом, будто котяра, вечно обижаемый судьбой, увидел призрак.

— Это ты? — вместо вопля из сдавленного страхом горла просочилось лишь еле различимое сипение.

Я лишь кивнул, предоставляя Мепсу самостоятельно раскрыть карты нашей теперешней диспозиции.

— Но тебя же насмерть расплющило ящиком, — зашептал он в горячечном ужасе. — Даже Босс обронил слезу и сказал, что лучшие уходят первыми, и что всех нас разом он, даже не думая, поменял бы на тебя одного.

— Это верно, — закивал я, отчаянно хрипя и подсвистывая. — О мёртвых или хорошо или ничего.

— А ты... — котяра остолбенел. — А ты разве уже... того?

— Ты всё знаешь сам, — ответил я хотя и уклончиво, но твёрдо, давая беспримерной фантазии Мепса разыграться вволю.

— А зачем? — зубы котяры отчётливо застучали морзянку переполоха. — Зачем ты вернулся?

— За тобой, — коротко ответил я.

И тут в оконце просунулась мордочка Карины. Предвосхищая ненужные «А с кем это ты разговариваешь?», я ткнул пальцем в сторону Мепса:

— Вот и он.

— Вот и я, — угрюмо подтвердил несчастный кот и жалостливо осведомился у меня. — А это ещё кто?

— Смерть, — пояснил я, беспечно махнув рукой, будто ничего особенного не происходило.

— Это... она... такая? — поразился Мепс. — Но я думал, что за мной придёт скелет кошки с рыбной косточкой.

— Как раз наоборот, — покачал головой я. — В образе кошки, как ты и сам мог неоднократно заметить, смерть является за мышами. Кошек же она встречает в мышиной обличии. Таков, — добавил я, наблюдая огоньки неверия в глазах Мепса, — закон вселенского равновесия.

Мепс не был готов оспаривать законы вселенского равновесия.

— Значит, уже пора, — убито подытожил он, обводя потухшим взглядом двор.

Весь его вид являл всем известную поговорку «Перед смертью не надышишься».

— Не тебе одному, — успокоил я его. — Беги к шефу, предупреди, чтобы и он готовился. Ведь путь нам всем предстоит дальний. Уж мне-то известно.

Карина высунулась по пояс. Вообразив, что смерть сейчас схватит его холодными пальцами, Мепс, не говоря ни единого слова, сверзился с козырька и втянулся в чёрную мглу дверного проёма. Спасатели не успели заметить его прыжок. Вернее даже полёт — столь стремительно всё это случилось.

* * *

— Итак, как мы накажем незваных гостей, — вкрадчивый голос Толстопуза, тем не менее, не скрывал угрозу.

— Ты слови нас сначала, полосатый, — нагло ответил громадный пёс, выдвигая лапу, способную смести пьедестал далеко немаленького памятника.

— Босс, — ныл Мепс, переминаясь с ноги на ногу, — нечисто здесь. Призраки. Может, нам стоило бы...

— Грубостям, дружок, не место в моих владениях, — улыбнулся Толстопуз, затыкая рот своему суетливому компаньону. — Но я прощаю вас. Если вы немедленно уберётесь, — голос его набирал властную суровость, — я никого не накажу. Ибо в то время, когда я пополняю свой золотой запас, мои планы карают лишь тех, кто вознамерился им помешать.

— И ты нашёл таких, полосатый, — усмехнулся громила.

Из-под тёмного потолка начала опадать внушительных размеров сеть. Команда спасателей, затаив дыхание, следило за её бесшумным планированием. Вот она прошла половину пути. Ещё чуть-чуть, и она накроет троицу разбушевавшихся собаченций, и всем знакомую банду Толстопуза.

И тут один из углов зацепился за неприметный в темноте гвоздь. Сеть поменяла маршрут, теперь она описывала параболу по направлению к стене, на которой намеревалась распластаться.

— Господи, я же хотела придумать отцеплялку, — всплеснула руками Гаечка. — Теперь бы она нам не помешала.

— Ничего, — мужественно сказал Чип. — Если мы окружим их, а Рокфор сдвинет вон ту тележку...

Могучий мыш с готовностью развернулся в сторону столовой тележки, сиротливо обретавшейся в коридоре. Но его рывок не понадобился. Сеть вдруг отцепилась и продолжила падение. Ничего не подозревающие бандиты продолжали выяснять отношения. Никто не заметил силуэт мышонка, стремительно метнувшегося к гвоздю и столь же стремительно затерявшегося в тёмном углу. Лишь опытный Рокфор что-то заподозрил.

— Вжик, дружище, — спросил он. — Это не ты подсуетился?

Но зелёный мух лишь замотал головой, честно отказываясь приписывать себе несвершённое.

Сеть ловко накрыла разбушевавшихся. Последним, что я увидел, были выпученные глаза Мепса. Он снова заметил меня, и снова решил, что дальний путь в мир скорби никто не отменял.

* * *

— Это ещё что за Ноев ковчег? — голос управляющего рокотал грозно и неумолимо.

— Подбросили живность, — подобострастно пояснял старший продавец.

— Немедленно сдать в приют, — распорядился управляющий. — А пока кидай их вон в тот ящик.

— И собак, и кошек? — удивился кассир, держащий в руках дёргающуюся сеть.

— А нам что за дело, — хмыкнул управляющий. — Погрызут друг друга — печаль невелика. Опять-таки возни меньше.

Из сети посыпался дождь золотых украшений.

— Эге, — оживился управляющий. — Я смотрю, собачки-кошечки учёные. Нюх у них на чужое добро. Оприходовать и сверить по позициям.

— Это не наше, — при свете фонарика старший продавец опытным взглядом ухватил миниатюрное клеймо. — Это у конкурентов похитили.

— Вот как, — озадачился управляющий. — Что ж, имеет смысл толкнуть объявленьице в газету. Мол, так и так, торговый дом «Картье», невзирая на конкурентную борьбу, спешит возвратить утраченные ценности и обращает внимание на новую коллекцию ювелирных украшений.

— А может, это, — несмело начал кассир, втайне мечтавший о кладе, — ноги приделаем, а?

— А вот позорить торговую марку, — посуровел управляющий, — я никому не позволю.

Сначала из ящика доносилось лишь пыхтенье и сопенье. Однако когда работники удалились в торговый зал, разборки продолжились. Только теперь оттенки были плаксивыми, а не угрожающими.

— Наступили, — взвизгнул уродливый щенок. — На голову опять наступили.

— Не путайся под ногами, тогда и по черепу ходить не будут, — возмущался Толстопуз. — А тебе, громада, дышать надо поскромнее. А то вдохнёшь разок, а у нас рёбра трещат.

— Постараюсь, — обещал гигантский пёс, чувствуя на мягком животе острые когти толстого кота.

Мепс стойко переносил трудности судьбы. Он готов был молча сносить всё. Лишь бы снова не видеть маленькую мышку, которая, как он очень надеялся, успела о нём позабыть хотя бы и ненадолго.

— Можно я выберу из них домашнего любимца? — взмолился Дейл. — Смотрите, они уже и ругаться-то перестали.

— А ты думал, — улыбнулся Чип. — Постучится беда в окошко, подружатся пёс и кошка.

* * *

— Зачем? — просто спросила она.

Я непонимающе взглянул на Карину. Слишком много ответов я мог дать на это «Зачем?». Но большинство было ненужными. А некоторые — такими, что вовсе не следовало выпускать в белый свет из тайников моей души.

— Зачем ты всё время встреваешь? — уточнила Карина.

И снова я промолчал. Слишком уж пока длинен был список пунктов, которые я мог высказать.

— Ты думаешь, это славная команда не справится без тебя?

Вот на это мне было что ответить!

— Как раз наоборот! — гневно возразил я. — Даже и думать не смей, чтобы сомневаться в спасателях. Ни одного проваленного дела!

— Тогда я не пойму твоей настойчивости, — пожала плечами мышка.

Тут следовало попридержать темп разговора. По крайней мере, начинать его с банального «Понимаешь, когда-то я тоже был в их рядах», не стоило. «Понимаю, — скажет смышленая журналисточка, — выгнали». И мой рейтинг мигом упадёт на гнилушечные болотистые низины, с которых уже не выбраться.

— Если можешь помочь, не стой в стороне, — хмуро выдал я.

В эти минуту мою речь трудно заставить быть цветастой.

— Я вижу, что тебя невозможно оставить в стороне, — протянула Карина.

Как-то особенно протянула. Что-то скрывалось за этим вроде бы ничем не примечательным разговором.

— Ты меня устраиваешь, — стремительно продолжила мышка. — Я хочу предложить тебе отправиться со мной. Ну? Ты ведь в восторге от путешествий! Разве ты не хочешь взглянуть на самые прекрасные места земного шара?

Я потрясённо молчал. Эта красотка хочет заполучить меня в качестве спутника? Меня? Да лучшие мыши-суперагенты пачками свалятся у её ног, дабы выполнить малейшее желание.

— Сейчас я отправляюсь в Японию, — Карина не умолкала, будто возможная тишина могла разрушить нечто важное. — Ты ведь там ещё не был? Есть шанс! Ну, не молчи же! Понимаю, что ты удивлён. Но в самом деле, за время долгих путешествий я убедилась, что мыши, подобные тебе, на дороге не валяются.

Две мягкие ручонки нежно, но решительно опустились на мои плечи.

— Весь мир — наш! Я буду писать очерки, ты — фотографировать. Быстро научишься. Я уверена, ты сумеешь найти такие кадры, о которых ведущие журналы пока лишь мечтают.

Меня оценили. Мне предлагали орбиту, на которую я даже не рассчитывал. Журавль плавно спустился с неба и теперь выделывал передо мной пируэты волшебного танца. Сказка постучалась, всего лишь стоило распахнуть перед ней двери.

— И всюду вместе Ты и Я.

Проникновенный взгляд карих глаз будоражил в душе нечто глубинное, потаённое, такое, что не выскажешь словами. Лишь почувствуешь. Может быть, всего лишь один раз в жизни.

— Или хочешь, мы станем спасателями. Как Бернанд и Бьянка! Я столько мечтала о том, чтобы когда-нибудь стать такими, как они!

А я? Я разве не мечтал? Эта мышка умело копалась в самых потаённых уголках моей мятущейся души.

— Ты вернул мне удачу, — прошептала Карина, поглаживая золотое перо на вновь обретённом талисмане. — Теперь моя очередь. Хочешь, я стану твоей удачей навеки?

Я чувствовал, как мозг мой тихо плавился и подтекал грандиозными далёкими перспективами. А на мой язык ложилось одно-единственное слово.

* * *

Она улетела пять минут назад. Она улетела серьёзной и суровой. Но не обиженной. Она поняла, почему я ей отказал. В отличие от меня.

А я не знал, плакать мне или смеяться?

Я отпустил журавля, который звался «Здесь и Сейчас». Даже больше. Золотое перо, очутившееся в моих лапках, было пером Жар-Птицы. Я отпустил ту, которой нужен был по-настоящему. Я променял орбиту на нечто призрачное, эфемерное, неопределённое.

Ведь суть в том, что Гаечка никогда не скажет мне таких слов.

Почему же из вариантов «Сейчас или Никогда» я выбрал тоскливое «Никогда»?

Наверное, потому что перестал считать его тоскливым. Наверное, это первый раз, когда я понял, что можно быть счастливым, принося пользу другим без всякой возможности урвать чего-нибудь для себя. Наверное, ощутил, что расстаться с мечтой равносильно тому же, что и расстаться с жизнью. Без мечты мы мертвы. Ходят по разным мирам тоскливые мёртвые души, силясь добрести до кладбища и разменивая серые пустые никому не нужные годы на неприметно ускользающие дни. Но в этом мире мёртвым не место. Поэтому мог ли я отказаться от мечты, благодаря которой оказался здесь...

И сейчас?

Это на словах легко. А в действительности сейчас мир застилала влажная пелена несбывшегося. Того, что могло случиться, но не принесло бы счастья. Я сбежал от возможности увильнуть от миссии. Я сбежал, чтобы не сбегать от по-настоящему важных дел. Быть может, дел, важных не только мне.

Хотя именно «Сейчас» не грело. Сейчас мне некуда было идти. И я боялся, что, находясь среди призрачных мостов от настоящего к будущему, по ошибке сжёг единственный правильный.

Я боялся. Но не желал другого исхода. Потому что любой другой исход предполагал, что «Может быть» навсегда погаснет.

«Может быть», плотно свившееся с «Никогда».

Но кое-кто не тратил здесь время даром.

— Ты ли это, дружок? — когтистые лапы Толстопуза властно развернули меня. — Знаешь, мне очень не хочется снова начинать верить в призраков.

Он ткнул когтем, проверяя мою плоть в районе груди, и результатом остался доволен.

Мне требовалось многое обдумать. И принять решение. Но думать, легче, когда у тебя есть база. Нечто надёжное, монолитное, привычное.

— Дошли слухи, шеф, что вы сменяли бы всю свою банду на меня одного, — криво улыбнулся я.

— И кто же выставил тебя на обмен?

— Вот эта персона, — я звонко щёлкнул свой подбородок.

Перспектива не тратиться всегда радовала Толстопуза.

— Мы ведь ещё не успели занять твою комнатёнку, — задумчиво поскрёб он когтем своё многоопытное ухо. — Тем более, я слыхал, что коллектив прямо-таки обязан придти на помощь оступившемуся товарищу.

— И помощь пришла вовремя, — я улыбнулся шире.

Пройдёт немало времени, пока я забуду волосы, чёрные, как смоль, пробившую в стене моей крепости внушительную пробоину, и карие глаза, поразившие моё сердце не хуже роя стрел, выпущенного всеми всадниками Золотой Орды. Но если валяться в тоске ничегонеделанья, мечтая об улетевшей Жар-Птице, печаль съест душу под корень. Теперь же, скорбь и тоска, прочь отсюда! Я отправляюсь заниматься привычными делами. Меня не остановят ни чёрт, ни дьявол. Ну, разве что спасатели.

А это означало, что встреча с ними у меня снова ЕЩЁ впереди!

Конфискация пиратского клада
(На четыре фронта)

Толстопуз хмуро ходил по кабинету, а я лишь молчал. Мой график повышения благосостояния Толстопуза опасно накренился к низу. Срочно требовался клад! Пусть не огромный и значительный, а маленький и дешёвый. Клад был необходим как глоток воздуха. Пускай он будет произведением искусства, созданным рукой признанного мастера (или не очень (или даже совсем неизвестного)). Пусть на моем пути встретится хотя бы слиточек золота. Черт возьми, я был согласен даже на золотой луидор или пару потёртых серебряных монет. Наша мафия бездействовала. Бездействие означало, что я не оправдываю ожиданий шефа.

— Ну, — кот повернулся ко мне и вкрадчиво спросил. — Где же обещанные кладези сокровищ? Где неуклонный рост моего капитала? Где?

Смешной вопрос. Знай я ответ, уже через минуту представил бы шефу чёткую программу действий. Но полоса невезения накатила неожиданно, словно набег пиратов на прибрежный городок. Стоп! Кажется, идея, что надо.

— Есть у меня одно соображение, шеф, — солидно сказал я. — Не знаю, правда, понравится ли оно Вам.

— Выкладывай, — великодушно разрешил Толстопуз, — потом разберемся, придется ли оно мне по душе. По крайней мере, ты узнаешь об этом в первую очередь.

— Как я уже говорил Вам ранее, шеф, моя программа основывается на изъятии ценностей, не имеющих хозяина. В свете последних событий я хочу внести в этот пункт существенное дополнение. Мы будем изымать ценности, не имеющие юридического хозяина.

— Говори яснее — перебил меня кот, предъявляя четвёрку блестящих когтей. — Иначе познакомишься с ними.

— В подавляющем большинстве случаев спасатели узнают о похищении материальных ценностей из переговоров полиции. Следовательно, важнейшим условием успешного проведения операции является отсутствие в деле полиции. Для выполнения этого условия хозяин похищенного не должен обращаться в полицию.

— Хотел бы я посмотреть на дурака, который откажется от помощи полиции.

— Я уверен, мы таких отыщем.

— И кто же, по-твоему, будет первым?

— Несомненно, тот, кто хранит ценности, добытые неправедным путем, то есть нарушая законодательство. И таких немало. К примеру, пираты являются хозяевами, хранимых у них сокровищ, и в то же время данные сокровища не имеют юридического хозяина, так как изъяты пиратами противозаконно. Таким образом, пираты юридически являются не хозяевами клада, а всего лишь его хранителями.

— Пираты. Это интересно, — пробормотал кот. Судя по всему, из моей длинной речи он уяснил только слово «пираты», да и то не был уверен в услышанном.

— Именно пираты, шеф, — укрепил я свои позиции.

— Ну что же, поищем пиратов, — задумчиво произнес кот. — По крайней мере, все будут заняты делом.

Я согласно кивнул, еще не подозревая, какую ловушку готовит мне судьба.

— А ответственным за поиски будешь ты, — добавил Толстопуз и повернулся ко мне спиной, давая понять, что аудиенция закончена.

Грустно дошаркав к дверям кубрика, где проживали Мепс, Крот и Бородавка, я принял уверенный вид и вступил на порог с фразой:

— Все за мной. Идем на дело.

— Какие дела могут быть вечером, — недовольно произнес Мепс.

— Ты видно хочешь, чтобы особенности растолковал тебе сам шеф? — ехидно спросил я.

— Нет, нет, оставь босса в покое, — испугался Мепс. — Мы уже идем.

* * *

Где еще искать пиратов, как не в таверне «Ржавый Якорь». Под дубовым настилом ангара, где хранятся лодки, находится эта весёлая таверна. Сегодня вечером в ней было особенно оживленно. Круглые столики разбросаны по огромному залу. В полузатопленной его части столовались рыбы. Им всегда есть, чем заплатить, ведь кладов под водой несчитано-немерянно. Вот и сейчас там резвился невиданных размеров сом, прихлебывая из объёмистой бочки что-то неопределённое.

В надводной части таверны сидели моряки, чьи суденышки нашли пристань неподалеку. К моей огромной радости в самом центре зала расположились пираты, капитан которых без умолку бахвалился о своих похождениях.

Заняв столик поблизости, я с интересом стал прислушиваться к их разговорам, а Крот, Мепс и Бородавка раскрутили на ужин одного из постоянных посетителей нашего казино, задолжавшего им то ли в том, то ли в позапрошлом еще году. К этому времени я уже выяснил, что трюмы пиратского корабля прямо-таки набиты золотом, а Мепс, Крот и Бородавка к своему неудовольствию обнаружили, что и здесь существуют постоянные клиенты. Это стало явным, когда наша мафия поняла, что вылеты официантов из кухни заканчиваются приземлением изысканнейших блюд на столы бравых моряков, в то время как наш стол пустовал уже целую вечность. В таком же положении оказались и две крысы в закрытых гангстерских плащах, которые тоже интересовались пиратскими разговорами.

Дабы восстановить равноправие Мепс раздобыл кусок бумаги, а я согнул его пополам, написал большими аккуратными буквами «Здесь обслуживаются майор и лейтенанты прославленной семьи Толстопуза» и поставил его по центру стола. Тотчас же рядом с нами возник официант и доставил все заказанное, а сверх того бесплатный «Морской коктейль» для почётных гостей.

— Я — майор, — благодушно улыбался Крот.

— С чего это ты взял? — возмутился Мепс. — Ведь майор я.

— Молчать, когда с вами разговаривает настоящий майор! — вскричал Бородавка.

Не знаю, что они хотели выяснить, затевая драку, но, выписывая слово «майор», я имел в виду только себя.

Крысы учли наш опыт, и над их столом зареял вымпел «Здесь присутствуют члены семьи достопочтенного Дона Педро». Капитан пиратов, не обращая внимания на концентрирующиеся вокруг него мафиозные силы, продолжал захватывающий рассказ, как его команда с неимоверными трудностями добывала клад из крокодиловой пещеры. В разговор вскоре были вовлечены почти все присутствующие, в том числе Мепс, Крот, Бородавка и две подозрительные крысы.

— Вот так мы и доставили сюда все сокровища, а весом они ровно полтонны, ни грамма меньше, ни грамма больше. Хотя их значительно поубавится, когда мы заплатим за этот шикарный ужин, — закончил свою историю капитан. — Куда ты посоветуешь мне отправиться потом, приятель? — он хлопнул одного из гангстеров Дона Педро по плечу.

— Прежде всего я посоветовал бы тебе застраховать свою посудину, — пробурчал тот, потирая плечо, и стал пробираться к выходу.

— Что еще можно ждать от сухопутной крысы?! — весело крикнул ему вслед один из пиратов, и вся таверна зашлась от хохота.

Вот при таком шуме мне и пришлось объяснять моим подчиненным, что самое время сматываться отсюда. Им явно не хотелось выходить из теплого зала в пронизываемый морским ветром вечер. Пришлось состроить зверскую рожу и напомнить:

— Кто из вас троих знает, что скажет шеф, когда узнает, как кто-то опередил нас и уволок клад из-под нашего носа?

— Он не похвалит нас, — робко предположил Крот.

— Он разнесет нас вдребезги, — предложил Бородавка более реальную перспективу.

— И будет удивительно, если после этого мы останемся живы, — подытожил Мепс.

— Тогда, вперед, — приказал я, и троица беспрекословно потянулась за мной.

* * *

Идея, как похитить клад, не вызывая подозрений, возникла у меня по пути в таверну. Совершив прямое нападение, мы неизбежно столкнулись бы с труднопреодолимыми препятствиями. Во-первых, сражение с пиратами, которое, вероятнее всего, наша мафия проиграла бы. Во-вторых, если бы мы даже и победили, то переноска клада заняла бы уйму времени, не говоря уже о возможной перспективе нападения на нас крыс дона Педро. Мой план предусматривал сугубо мирные действия. Поэтому по пути в порт мы зашли на склад и переоделись в синюю униформу, а потом бесстрашно забрались на борт корабля, оставив гангстеров, притаившихся в кустах, в большом недоумении.

— Таможенная служба! — объявил я во весь голос.

На палубу высыпали сонные пираты.

— В чем дело? — недовольно прорычал капитан, наступая на меня.

— Таможенная служба, — повторил я, грозно щелкая щипцами для пробивки билетов. — Попрошу предъявить декларацию на ввоз ювелирных изделий, бриллиантов, золота, серебра и других драгоценных металлов.

Челюсть у капитана отпала от удивления.

— Какая еще к черту декларация?

— Необходимый документ для провоза ценных грузов по территории суверенного государства, — терпеливо объяснил я.

— Такой нет.

— А вышеперечисленные грузы имеются?

— Да так, есть кое-что.

— Тогда попрошу предъявить опись груза.

— Нет у нас её, — капитан выглядел всё более растерянным.

— Придется сгрузить все содержимое груза на берег для составления описи и выдачи декларации, — я же был непреклонен и неподкупен.

— Хм, — задумался капитан. — А не скинуть ли мне всех вас за борт?

— Не советую, — мрачно предупредил я, значительно поглядывая на огромные пушки военного корабля, стоявшего неподалеку.

Проследив направление моего взгляда, капитан окончательно смирился и подобрел.

— Эй, там, все на палубу, — он повернулся ко мне. — Ну, куда нести груз?

— Вон в тот сарай, — показал я на распахнутые двери небольшой хибарки без окон, выбранной спонтанно, просто потому что туда ткнул мой палец.

Работа закипела. Постепенно сокровища пиратов перемещались на берег. То и дело кто-нибудь из моих подчиненных порывался помочь пиратам, но я строго одергивал их: по должности нам не полагалось таскать тяжести, будь они хоть сундуками с золотыми монетами.

Когда трюм опустел, я спустился по трапу и собственноручно закрыл сарай.

— Груз застрахован? — учтиво осведомился я у капитана.

— Чего это? — не понял он.

— Значит, нет. Очень плохо, — недовольно покачал головой я. — В таком случае вам надлежит выставить собственную охрану, а вся ответственность за сохранность груза целиком ложится на ваши плечи. Кроме того, если груз пропадет, вы будете привлечены к суду за сокрытие ценностей, запрещенных к ввозу, и с каким бы результатом не закончилось следствие, судебные издержки оплачиваются с вашего текущего счета.

Этими словами я до смерти напугал пиратов.

— Ты, Билл, и ты, Люк, стоите на страже, — распорядился капитан. — И, не дай бог, я приду с ночной проверкой, а вы спите.

Оробевшие Билл и Люк застыли у дверей склада по стойке «смирно».

— Остальные на корабль, — крикнул капитан и ринулся досыпать.

Нам оставалось только открыть дверцу в задней стенке сарая и, придерживая тачки на крутом спуске, загрузить сокровища в объемистый самосвал, который мы неделю назад угнали из магазина игрушек. Этим и занялись мои подчиненные, а я отдыхал в кустах, слушая, как крысы дона Педро всю ночь строили планы нападения на сарай, захватывающие, но малоосуществимые.

Утреннее солнце осветило побережье и поникшего капитана, ошеломленно разглядывающего пустой сарай.

— Проспали! — орал он на незадачливых сторожей. — Где сокровища?! Где?! Мы теперь остались без грамма золота! Вы хоть представляете себе пиратский корабль без грамма золота?!

Билл и Люк подавленно молчали.

— А, вот ты где! — капитан решительно развернулся в мою сторону. — Ты мне заплатишь за все!

— Груз не был застрахован, — напомнил я. — Его охраняла ваша команда. Какие могут быть претензии?

— О-о! — горестно простонал капитан. — Остается обратиться за помощью к спасателям. Они живут здесь неподалеку.

Это резко меняло положение вещей. Я затормозил Мепса, который уже намеревался бежать к шефу и порадовать его известием о сокровищах. Пираты скрылись из виду, значит, в действие скоро вступят спасатели. Прежде всего, следовало дезориентировать бывших друзей. Я отправил мою троицу в дозор, а сам принялся за усердную и неблагодарную работу, подогнав к сараю инкассаторскую машину, угнанную неизвестно откуда неизвестно кем неизвестно когда.

Компания пиратов, во главе которой шагали спасатели, спешила к гавани.

— Проклятая таможня, — ругался капитан. — Из-за них мы потеряли всё своё состояние.

— Никогда не видел в нашем порту таможенной службы, — удивлялся Чип.

— А что, — вмешался в разговор Люк, почтительно поглядывая на могучую фигуру Рокки, — ваши таможенники все лейтенанты.

— С чего это ты взял? — спросил Рокки.

— Вчера к нам на корабль одни лейтенанты приходили и майор, — объяснил Люк.

— Да как ты в такой тьме успел нашивки разглядеть? — прикрикнул на него капитан?

— А я не на корабле смотрел, а в таверне. Там у них на столе табличка стояла: «Здесь сидит майор и лейтенанты семьи Толстопуза».

— Так это не таможенники, — потрясённо протянул Чип, — а самые настоящие бандиты. Неужели ты не знаешь, что такое семья на жаргоне гангстеров?

— Я думал, что это какая-нибудь трудовая династия.

— Болван! — взъярился капитан. — Из-за таких дурней, как ты, я потерял ровно полтонны сокровищ. Нам ведь теперь нечем даже расплатиться за обед.

— Положитесь на нас, — покровительственно улыбнулся Дейл. — Отправляйтесь на корабль и ждите, когда мы доставим сокровища обратно.

— Может, потребуется наша помощь...

— Лучшая помощь — это не путаться у нас под ногами, — безапелляционно прервал капитана Дейл.

— Хорошо, — понуро кивнул капитан. — Будем ждать.

А спасатели, не дожидаясь Дейла, уже рыскали вокруг сарая, откуда пропали сокровища.

Прячась в кустах, я сначала подсмотрел, как ошарашенные крысы дона Педро обшарили пустой сарай от пола до потолка, а затем то же самое проделали спасатели. Последние оказались гораздо сообразительнее. Они без труда обнаружили колею от тачек, которая вывела их на следы от самосвала, а по ним спасатели зашагали к новому местонахождению сокровищ. Я поспешил за ними. Определенной программы действий у меня еще не сложилось, но кое-какие планы все же имелись, ведь не зря же я так активно поработал утром.

Как я и подозревал, моя мафия преспокойно спала на солнышке, отыгрываясь за бессонную ночь, где и была накрыта командой спасателей. Через полминуты все трое были крепко связаны, двери склада распахнулись, и лучам солнца явилось золото. Однако достаточно было и беглого взгляда, чтобы сказать о том, что...

— Здесь только половина клада, — воскликнула Гайка.

— Совершенно верно, Гаечка, — сказал я, появляясь перед спасателями.

Более удобного момента можно было не дожидаться. И действительно, я не махал руками и ногами, а мило улыбался, признавая проигрыш. Хватать меня никто и не дернулся.

— Но где остальное? — обратился ко мне Чип.

— Где остальное? — строго спросил я у своих подчиненных.

Молчание.

— Наверное, крысы украли, — после минутной паузы рискнул предположить Мепс.

— Золото, а не голова! — восхищённо подтвердил я. — Недаром голохвостые тут всю ночь шныряли, и пока мои засони отвлеклись...

— Крысы утащили, что смогли, — закончил за меня Дейл.

— А ты не смейся, — оборвал его Чип. — Сам не лучше.

— Лучше! — возмутился Дейл.

— Не лучше!

— Лучше!

— Не лучше!

— Лучше!

— Неразлучных друзей водой не разольешь, — миролюбиво проворчал Рокки, растаскивая в разные стороны отдельные составляющие бесформенной крутящейся кучи, образовавшейся на месте, где только что стояли Чип и Дейл.

— Мы отвезем пиратам половину клада сейчас? — спросила Гайка, когда все успокоились.

— И они подумают, что остальное прикарманили вы, — утвердил я, безмятежно поглядывая на небо.

Мне очень не хотелось, чтобы половина сокровищ снова оказалась на корабле.

— Значит так, — подытожил Чип. — Сейчас мы с Гайкой займемся поисками второй половины. Вжик тоже полетит с нами, а Рокки будет охранять клад.

— А мне что делать? — спросил Дейл.

— Даже не знаю, — сказал Чип. — Тебе ничего нельзя доверить.

— Почему это? — обиделся Дейл.

— Ах да, хочешь, поручим тебе важное дело?

— Как суперагенту?!

— Как суперагенту.

— Конечно, хочу!

— Возвращайся в штаб, наведи там порядок и вымой пол.

— ??!!

— Кстати, — сказала Гайка. — Идея суперагента поможет нам. Наверняка, крысы уже знают, что мы помогаем пиратам. Поэтому предлагаю переодеться в наши старые шпионские костюмы. Помните, как Дейл добывал «секретные сведения»?

— Отлично, Гаечка, — похвалил ее Рокки. — Так и сделаем. Тащите сюда одежду, а я буду охранять сокровища.

— Вот и для тебя нашлась работа, Дейл, — ехидно произнес Чип.

— Вот и сам её делай, — мрачно буркнул Дейл и отвернулся.

* * *

Минут через пять я нашел его в гуще кустов. Более печального бурундучка трудно было себе представить.

— Не доверяют? — сочувственно спросил я.

— Будто сам не видишь, — трагически прошептал он.

— А если бы ты уличил крыс в краже и доставил недостающие сокровища, отношение к тебе изменилось бы?

— Спрашиваешь, — вздохнул Дейл.

— Тогда давай возьмем вон ту машинку и проедемся перед крысами. Если они попытаются на нас напасть, то их вина будет неоспоримо доказанной.

— А почему они попытаются напасть на нас?

— Им нужна вторая половина клада. Машина, на которой мы поедем, служит для перевозки ценностей. Вот крысы и подумают, что мы везем оставшиеся сокровища.

Глаза у Дейла загорелись, и он ринулся к машине.

— А что там внутри? — спросил он.

— Мусор, разумеется, — небрежно бросил я и что есть силы саданул по стенке.

Из окошка выпала заранее поставленная туда ржавая консервная банка. Я поднял ее и зашвырнул подальше.

Скоро мы уже неслись вниз по склону. Я уверенно бегал по рулевому колесу, корректируя курс. Дейл заведовал педалями внизу. За крутым поворотом на нас обрушился град пуль, и на дорогу выскочили два мотоцикла. Приглядевшись, я увидел черных крыс, почти сливавшихся с обивкой сиденья.

— Эй, стойте, — орали они.

Я прибавил скорость. Крысы уже почти поравнялись с машиной и теперь раскручивали над головами цепи с крючьями, чтобы заарканить нас. Дейл высунулся из машины и показал крысам язык.

— Давайте, давайте, — кричал он, — и вам достанется первосортный мусор.

— Тихо ты! — заорал я, усиленно изображая испуганную морду.

К счастью, крысы нас уже услышали.

— Стоп, Сэнди, — крикнул один мотоциклист другому. — За полтонны золота можно и отсидеть, но мотать срок за ограбление инкассаторской машины, набитой мусором, я не собираюсь.

Мотоциклы развернулись и скрылись из виду.

— Эх ты, — огорченно повернулся я к Дейлу, едва сдерживая внутреннее ликование, — теперь все пропало.

— Что я наделал! — переживал он. — Мне действительно ничего нельзя поручить.

— Не огорчайся, — утешил его я. — Не получилось сейчас, попробуем в следующий раз. А теперь надо срочно возвращаться. Обнаружив, что сокровища не у нас, крысы предпримут нападение на склад.

Но тут у меня совершенно случайно заглох мотор, и после десятка неудачных попыток его запустить Дейл сказал:

— Ничего, я так добегу, своим ходом.

Я не стал возражать. Сгоравший от нетерпения бурундук выскочил и пулей понесся обратно, а я спокойно поехал по извилистой дорожке к бункеру Толстопуза. Теперь в моих руках была ровно половина клада! Только в моих, поскольку даже троица Толстопуза не имела представления о её местонахождении, а уж остальные и подавно. Я сгрузил сокровища в бункер и помчался к пиратскому кораблю. Чтобы окончательно устранить с пути пиратов, необходимо расстаться с половиной от уже завоеванного или с четвертью от общего объема клада.

Пираты пребывали в унынии, но один мой вид вызвал у них такую ярость, что, как только я объявился на палубе, меня сразу же решили линчевать.

— Минутку, минутку, — остановил я их. — Конечно, если вам угодно, можете казнить меня прямо сейчас, но в таком случае вам уже не увидеть своего клада.

— А что ты можешь предложить? — заинтересовался капитан. — И вообще, где наш клад?

— Ваш клад находится в руках достопочтимого дона Педро, — торжественно объявил я. — Он обеспокоен происками спасателей и поэтому хотел бы договориться с вами.

— Ты работаешь на него?

— Я работаю лично на себя, но могу поработать и на вас.

— На что мы можем рассчитывать?

— Я думаю, не больше, чем на одну восьмую.

— Ты хочешь сказать, что из полутонны золота мы получим обратно только шестьдесят килограмм?!

— Шестьдесят два с половиной, — учтиво подсказал я.

— И ты хочешь, чтобы мы тебя не утопили!!!

— Хочу добавить, что ваше золото уже погружено на самолет и готово к отправке в европейскую резиденцию дона Педро. Ему просто не хочется тащить за собой довесок в виде спасателей.

— Одна восьмая часть, — огорченно вздохнул капитан.

— Если вы позволите представлять ваши интересы на встрече с доном Педро, то я, возможно, выбью для вас более льготные условия.

— По рукам, — решился капитан. — Сколько потребуешь ты?

— О, об этом не беспокойтесь. Свою награду я стребую с доли дона Педро. Ваша задача — подготовиться к отплытию и уйти в море сразу же, как только вашу часть клада погрузят на борт. И ни слова спасателям.

— Согласен, — решение капитану досталось с большим трудом, но мой суровый вид отсекал все надежды на иное развитие событий.

Я поспешил обратно к складу. Крысы должны уже подобраться туда. И тут меня остановили громкие крики из-за угла. Испугавшись, что нашествие крыс началось раньше, я вылез из машины, замер и прислушался.

— Все равно наша команда дружнее, — кричал Мепс.

— Докажи, — резонно вещал Рокки.

— Да Толстопуз за нас в огонь и воду прыгнет!

— Не много бы я поставил на это утверждение, — проворчал Рокки

— И где же он теперь? — поддержал друга Дейл.

— На руководящей работе, — объяснял Крот.

— Видали мы такую работу, — кивал Рокки. — А у нас все вместе работают и все вместе отдыхают. И никогда не бывает так, чтобы старались все, а сливки снял только один.

— А что, есть сливки? — внезапно заинтересовался Крот и смачно облизнулся. — По такой жаре мне бы кружечку...

Я осторожно выглянул из-за угла. Горячий спор шел где-то в тени кустов. Как метеор я прошмыгнул в никем не охраняемую дверь склада и затаился там. Одна половина сокровищ была у меня в руках, а о другой следовало немедленно позаботиться. Шорох заставил меня насторожиться. Кто-то осторожно приоткрывал дверь сарая. Мне не следовало засвечиваться ни перед кем. Из последних сил я поднял детский железный совок и затаился у входа. В щель просунулась гангстерская крысиная морда. В эту минуту мои ослабевшие пальцы разжались, и совок самостоятельно опустился на голову крысы. Глаза ее закрутились с невиданной быстротой, ноги автоматически занесли ее в сарай, и она с блаженной улыбкой повалилась на землю, наблюдая за роем весёлых звездочек, скачущих вокруг головы.

— Эй, Кевин, держи, — зашептали снаружи, и мне в лапу упал конец веревки. — Собирай все в ящик.

Я понял их план. От меня требовалось собрать сокровища в один из железных коробов и просунуть веревку через люк на крышу, закрепив один конец за ящик, а второй забросив на дерево. Другие крысы, находящиеся сзади сарая, привяжут этот конец к массивному катку, который вытянет сокровища через люк и опустит их в грузовик.

Мне же предстояло собрать не только сокровища, но и хитрое устройство из Гаечкиной мастерской. Я загрузил ценности в крепкий железный ящик, привязал конец веревки к коробу с застывшим цементом и сцепил его с ящиком прочной проволокой. Затем, на крыше, я смастерил систему блоков, привязал к другому концу веревки болт и запустил его в окружной полёт, опутав ближайшие деревья. Надо заметить, что удалось это только с пятой попытки, а в третий раз болт просвистел над самыми головами Рокки, Дейла и моей мафии, но они ничего не заметили, разгоряченные спором.

Наконец, я кинул свободный конец веревки пиратам. Загудел каток. Один за другим над крышей показались оба ящика и поплыли, следуя маршруту протянутой веревки. Короб с цементом вознесся вверх, от рывка проволока разогнулась, ящик с сокровищами накренился, и те посыпались в раскрытый люк моего автомобиля. Дождавшись, когда ящик опустеет, я отцепил его, водрузил на жесткие глыбы цемента так и не очнувшегося Кевина и отправил их в увлекательное путешествие в гущу тополиных веток. Прошло несколько минут, и короб шлепнулся в грузовик, едва не развалив бедную машину пополам. Взревел мотор, и «сокровища» унеслись прочь.

Спасатели, сообразив, что с сохранностью сокровищ намечаются проблемы, немедленно поспешили осмотреть опустевший склад, а я под шумок рванул в другую сторону. Теперь пиратский клад целиком принадлежал мне, но мне же принадлежали и все проблемы, связанные с владением этими сокровищами. Оставалось окончательно запутать следы, и, отсыпав половину в бункер, я (в который уже раз) рванул на причал.

— Ну, чем завершились переговоры? — хмуро встретил меня капитан, рассчитывая на самое худшее.

— Я привез её.

— Восьмую часть? — несколько оживился капитан.

— Четверть, — скромно сказал я и принял такой усталый вид словно только что сравнял с поверхностью земли внушительный горный хребет.

— Целую четверть! — воскликнул капитан. — Неужели четверть? Эй, братва, слыхали? Четверть!!!

— Большего выбить не смог.

— Что теперь требуется от нас?

— Отплыть как можно скорее.

— Куда?

— Да куда угодно! Хоть на поиски нового клада.

— А это идея, — блеснули капитанские глазища. — Полтонны золота сковывали корабль, и мы не могли отправиться в новое плавание. Грузи, ребята, золото и в путь.

Я проследил за погрузкой сокровищ, пожелал благодарным пиратам счастливого пути, помахал платочком на прощание и понесся к штабу спасателей. Я хотел знать, что они собираются предпринять дальше.

* * *

Ловко прыгая по веткам, я быстренько добрался до знакомой двери. Её гостеприимно распахнули настежь. Придумав ошеломляющую причину моего прибытия, смерчем я ворвался в гостиную. Меня встретил пустой диван и зловещая тишина.

Сообразив, что спасателей здесь нет, я вылетел на порог. Далеко-далеко, поднимая пыль, уезжал грузовик крыс дона Педро. Зажмурив глаза, я шагнул в пустоту, стараясь приземлиться в кучу песка, неподалеку от дерева.

Моя машина неслась точно по следу, а след уводил к морю. Длинные цеха мастерских пронеслись слева от меня, и мой автомобиль затормозил рядом со знакомым грузовиком. Передо мной темнела дверь полусгнившего сарайчика, в который я бесшумно проник, скрываясь в тени. Холодные ступеньки вели вниз. Кромешная тьма прятала потолок и стены, пока впереди не забрезжил свет.

Печальная картина представилась моим глазам. В центре полутемного помещения стояла бочка с мазутом, а над ней висел крюк крана с привязанными к нему спасателями. Они успели переодеться под шпионов, но это им не помогло.

— В четвертый раз спрашиваю, где клад? — шепеляво спросила низенькая крыса в более шикарном, чем у других, плаще и цилиндре.

— Мы не знаем, — крикнула сверху Гайка.

— Это меня не волнует, — сказал главарь. — Как прицеплять к моему грузовику ящик с цементом вы знаете, а куда спрятали клад, напрочь забыли, так что ли?

Он подал знак, и крюк со спасателями опустился на пять сантиметров ниже. Еще четыре таких рывка, и спасатели погрузятся в мазут. Я лишь представил, как хотя бы одна капля мазута попадет на красное шелковое платье Гаечки, и злость закипела во мне. Друзей, хотя и бывших, кидать в беде не следовало ни при каких обстоятельствах.

— Эй, — крикнул я. — Вам нужен клад?

— Ага, — обрадовался главарь, — вот и шестой.

— Он не с нами, — заметил Чип.

Слова спасателя всеобще проигнорировали.

— Это он вел машину, — мрачно прорычал Сэнди.

— Я вижу, сынок, ты знаешь, где клад, — благодушно продолжил главарь.

— Разумеется, — сказал я. — Но сначала освободи моих друзей.

— Стоп, сынок, — воспротивился главарь. — Они у нас в заложниках. Давай договоримся, я не пытаюсь поймать тебя, а ты не пытаешься освободить их.

— Принято, — укрепил я свои позиции и ринулся в наступление, вспомнив подходящий эпизод веселого фильма. — Тогда для начала сыграем в игру. Видите кубик?

— Ну?

— Видите или нет?

— Ну, видим!

— Ну, видите или видите?

— Видим!!!

— Вот так-то лучше, — ярость пиратов мне только на руку. — Сколько здесь вас?

— Со мной ещё трое. И двое парней на подходе.

«Пока четверо», — вывел я и ободряюще улыбнулся, обещая весёлое времяпровождение:

— Кидаем кубик по очереди. Если меньше у меня, я достаю вам клад. Если меньше у вас, один из парней прыгает в окошко, — мой палец указал на крохотное оконце, за которым крутился водоворот мусора.

— Идет, — сказал главарь. — Начинай, Сэнди.

Сэнди зло швырнул предвестника судьбы на стол. Два очка. Я покрутил нагревшийся кубик чуть дрожавшими пальцами и осторожно бросил. Четыре.

— Не повезло Сэнди, — посочувствовал я.

Главарь кивнул, и Сэнди послушно скрылся за окошком.

Теперь кубик кидал Кевин. Пять очков. Я от волнения чуть не схватился за сердце.

— Стоп, — сказал главарь. — Это МОЯ ставка, не возражаешь? И еще, так, ненавязчиво. Если выпадает равное количество очков, то ты проиграл тоже.

Я судорожно кивнул, перебирая ребра кубика вспотевшими руками. Впрочем, навязав условия игры, я обязан принять и некоторые поправки.

Вытерев пот со лба, я метнул кубик почти параллельно поверхности стола. Он перевернулся три раза и замер. Главарь схватился за голову. Шесть очков.

Предводитель гангстеров обвёл тяжёлым взором помещение. Пираты вздрогнули. Даже мне поплохело.

— Жил-был злосчастный Дон, который, выбросив однёрку, — выдавил я, на ходу придумывая слезливую легенду, — решил увильнуть от ерундового проигрыша, боясь показаться смешным. Он объявил свой бросок недействительным. Он потребовал переброса. А, надо сказать, играл он в тот вечер с самим, — мой голос таинственно приглушился, — нечистым.

Глаза стрельнули за окно, где бушевал мусорный водоворот, словно утверждая, что такая грязища — самое место для незваных, но очень могущественных гостей.

— Мне это неинтересно, — подал голос главарь.

— А я бы послушал, — Кевин, увильнувший от мокрого исхода, не спешил бросать кубик сам.

— Нечистый разрешил переброс, — продолжил я. — Но сколько бы не кидал тот Дон кубик, ему выпадала единица. Рассмеялся нечистый и исчез в облаке серы. А Дону с тех пор ни разу не удавалось выбросить больше одного очка. Сохранил грошик, а потерял счастье!

Издалека раздался рёв пароходного гудка. Эхо раскатилось громовыми плесками. Легко было поверить, что это хохотал нечистый, чуя, как кто-то вот-вот снова угодит в его сети.

Главарь был не готов навсегда расстаться с удачей.

— Надеюсь, вы не упустите его, ребята, — сказал он, выпрыгивая в окно.

Кевин кинул кубик ещё раз. Единственная точка однозначно указывала ему на проигрыш. На этот раз мне досталась пятерка. Кевин выбыл из игры.

— Однёрка, — сдавленно прошелестел он.

— Хочешь перебросить? — угодливо осведомился я.

Кевин молча глядел в тёмный угол. Я был готов дать палец на отсечение, что гангстер углядел там огненные глаза того, кто охотится за чужой удачей. Завопив и зажмурившись, Кевин вывалился в окно.

Остался один Бенедикт. Он, не глядя, выронил кубик из рук. Шесть очков. Бенедикт довольно ухмыльнулся, не оставив мне ни единого шанса на выигрыш.

В действие должны были вступить законы жанра. Но не в моих правилах рассчитывать на неведомые законы. В моих правилах следовало самостоятельно позаботиться о себе. Я посмотрел на верхнюю грань, где светлыми звёздочками на фоне ночного неба сияли шесть точек, взял кубик и сильно ударил им об угол стола. Сделав воздушный кувырок, кубик безвольно упал на край столешницы.

— Сколько очков? — спросил я у Бенедикта.

— Семь, — тупо сказал он.

* * *

Гангстер не ошибся. От мощного удара частичка чёрного лака в самом центре грани скололась. Среди шести привычных звёзд засияла ещё одна. Сверхновая. Звезда моей потрясающей удачи.

Бенедикт посмотрел на меня потрясённо, словно на самого нечистого, после чего без лишних напоминаний пошел к окну. Я выиграл сражение без потерь. Пора брать пульт управления краном и перемещать спасателей в безопасное место. Теперь я мог высказать им всё.

— Ну, Чип, сам видишь, что прямолинейность не всегда ведет к выигрышу, — мстительно начал я. — Чем лезть в гору, не проще ли ее обойти? — переступив несколько шагов, я продолжил. — Спасибо, Дейл, на тебя можно положиться. Ты оказал мне бесценную помощь при вывозе первой половины клада, — я шагнул вправо ещё раза четыре. — И тебе спасибо, Рокки. Если бы ты не так бдительно охранял клад, я не получил бы вторую его половину, — еще шажок. — Ты, Вжик, правда, ничем не помог мне, зато и не мешал. И на том спасибо, — я уже почти описал полный круг. — Не знаю, что сказать тебе, Гаечка. Впрочем, знаю. Никогда не пользуйся косметикой, это тебе не идет.

Я вытащил из кармана черного шпионского костюма Дейла парадный белоснежный платочек, открыл кран, намочил водой и аккуратно вытер с лица Гаечки помаду и тени.

— Он, видно, решил над нами поиздеваться, — возмутился Рокки.

— А впрочем, — сказал я, доставая из кармана нож, — чтобы вы сейчас обо мне ни думали, спасибо вам за то, что вы есть.

— Похоже, ты прав, Рокки, — сказал Чип, подозрительно поглядывая на нож.

Я протянул лапу и перерезал веревки.

— Ну а сейчас мы привяжем его и выскажем все, что о нём думаем, — сказал Рокки, грозно разминая лапы.

Возможно, так оно и случилось бы, но тут в сарай забежали две оставшиеся крысы, одновременно выкрикивая:

— Шеф, пираты уплыли! Говорят, они сами вернули свое состояние.

— Вот видишь, — издевательски-сочувственно сказал мне Чип, — и у тебя бывают неудачи. Сокровище вернулось к хозяевам.

Пусть так думают. Я притаился у мастерских и побрел вслед за крысами. Они беззаботно шли по улицам, пока не свернули в ворота одного из особнячков престижного квартала. Правда их путь лежал не в сам особняк, а в крысиную дыру мрачного вида, над которой сияли неоновые буквы «PEDRO». Дыра вела в строеньице поскромнее. Не обнаружив охраны, я проник в дом за ними и благополучно пробрался в главный зал, где у камина сидел и сушился в халате злой и промокший главарь. Заметив мое присутствие, он вскочил и грозно уставился на меня.

— Сидите, сидите, — покровительственно махнул я рукой.

— Хочешь продолжить игру?

— Нет. Тогда призом были спасатели, я получил их, как и хотел, а теперь поговорим о пиратских сокровищах.

— Что толку! Ведь пираты уплыли.

— Но, надеюсь, вы еще не успели сообщить Дону Педро о своих неудачах?

— Нет.

— Вот и отлично. Пираты опасаются вашей погони.

— А ты что, работаешь на них?

— Я работаю только на себя. Но могу поработать и на вас.

— Что мы будем с этого иметь?

— Если не торгуясь, то одну восьмую часть от общей массы клада пиратов при условии не преследовать их.

— А тебе что светит от этой сделки?

И чего это все проявляют такую навязчивую заботу о росте моего благосостояния?

— Я выжму свою долю из пиратов.

— Но неужели нельзя для нас выжать что-нибудь посолиднее одной восьмой?

— Тогда сами ищите пиратов в море. Кстати, по прогнозам синоптиков надвигается серьезный ураган. Не советую привлекать к поискам лёгкие катера.

— Чёрт бы побрал этих синоптиков. Ладно, не время жаться. Но что скажет Дон Педро, увидев вместо обещанной полутонны жалкие шестьдесят килограмм?

— Шестьдесят два с половиной, — поправил я. — А Дону Педро объясните, что слухи о размерах пиратского клада сильно преувеличены.

— Неплохая идейка, — кивнул бандюга. — Когда восьмая часть будет доставлена нам?

— О, если переговоры с пиратами быстро уладятся, а я не сомневаюсь, что так оно и будет, то мой вертолет доставит вашу долю через час.

* * *

Выгрузив из бункера и тщательно взвесив шестьдесят два килограмма из малоценки, я честно расплатился с гангстерами Дона Педро и в последний раз взял курс к морю. Моя троица грустно сидела у опустевшего склада.

— Что мы теперь скажем боссу? — вздыхал Мепс.

— А ведь как хорошо начиналось, — вспоминал Крот.

— Эх, если бы не спасатели, — кивнул Бородавка, и разговор прервался на неопределенное время.

— Кончай хныкать, — возвестил я, являясь перед ними ангелом, несущим благие вести. — Нам предстоит большая работенка. Хватайте тачки и следуйте за мной.

Я оставил огромную инкассаторскую машину, донельзя утомившую меня за этот день, и перебрался в такой уютный и подходящий по размеру игрушечный самосвал.

На следующее утро я стоял в кабинете Толстопуза. Шеф находился в праздничном настроении.

— Молодец, — он ласково потрепал меня по плечу. — Провернул такое дело! И, главное, сам. Один! На моих охламонов полагаться нельзя, хотя под жестким надзором они и бывают полезны. Ну, сколько там всего?

— Половина и одна восьмая от массы клада, — бодро отрапортовал я. — Итого, триста двенадцать с половиной килограмм.

— Хвалю! И буду рад услышать твой новый план.

— Э-э... Видите ли, шеф. Испытательный срок давно истек, и мне хотелось бы получить свою долю.

— Ну что ж, — задумался шеф. — Ты заслужил.

Я мысленно разделил сокровища следующим образом: триста кг — шефу, ну а двенадцать с половиной — в мое личное пользование.

— Что ж, — медленно произнес Толстопуз. — Остановимся на круглой цифре.

Я торжественно замер, уверенный в правильности моих расчетов.

— Триста десять оставим у себя и два с половиной выделим тебе.

— Сколько?! — обиженно заорал я.

— А-а, и верно, — шеф принял крик моей души за вопль безудержной радости. — Я вижу, ты догадался, что два килограмма в твоей доле лишние. А остальное можешь получить в любое удобное тебе время.

Пришлось скромно промолчать из опасений, что шеф найдет применение и этому полкилограмму. Не стоит печалиться, ведь выбирать эти пятьсот грамм буду я сам. И позабочусь, что эту не слишком значительную массу составят самые крупные и самые красивые бриллианты бывшего клада пиратов.