IVM

Шестой спасатель

Охотники за Эйфельками

— Неужели искали везде? — недоверчиво хмыкнул Рокфор

— Везде, — подтвердили пернатые родители двух исчезнувших близнецов. — Мы их искали под каждой парижской крышей.

Я огляделся. Бледные стены домов. Чёрные кованые решётки. Аккуратные аллеи. И тёмная полоса Сены невдалеке. Был ли я в Париже в ТОЙ жизни? Бессмысленный вопрос. Тем более, не стоило размышлять над ним сейчас. После моего возвращения спасатели впервые снова взяли в дело меня. И я не должен был подвести их. Более того, я должен доказать, что по-прежнему не собираюсь быть в команде на последнем месте. Кстати, о последних...

— А кто именно видел их последним? — ввернул я.

Папа-птиц растерянно посмотрел на маму-птицу.

— Сложный вопрос, — пожали они плечами и обернулись к пернатой стае, с интересом наблюдавшей процесс дачи показаний. — Может, кто из вас подскажет?

Стая радостно загалдела. Каждый с готовностью подтверждал, что именно его глаза смотрели на двух птенчиков в тот миг, когда тем довелось таинственно исчезнуть.

— Так не бывает, — разочарованно ухнул Рокфор. — Как же они могли улепетнуть, если за ними наблюдала вся стая разом.

— Вы сыщики, — нагло выкрикнул из стаи какой-то нахальный птах. — Вам и объяснять.

По утверждениям стаи, они летели клином, точно придерживаясь курса и графика следования. Как вдруг два птенца словно растворились во влажном воздухе тёплой ночи Парижского лета.

— Ай-й-й-й, — завизжал Дейл.

— Ну что там у тебя опять? — взвился Чип.

— Снова на хвост наступили, — зажаловался красноносый бурундучок, хлюпая и всхлипывая. — И снова полицейский.

По обширной пустой площади сновали толпы полицейских. У сквера стояла шеренга машин с включёнными мигалками. Складывалось впечатление, что здесь собралась вся полиция Парижа. Но нам как-то не верилось, что все они прибыли сюда, чтобы помочь нам в расследовании. Судя по их суетливым передвижениям, дела у них были немеряно важными.

— Здесь всегда толпы, — пояснил папа-птиц. — В обычные дни туристы, а сегодня — полиция. Свято место пусто не бывает.

— Постойте-постойте, — лоб Рокфора повёлся мыслительными морщинами.

Наш могучий друг отважно скрипел мозгами, пытаясь ухватить что-то важное.

— Птенцы? — оживилась мама-птица.

— Ещё нет, — весьма невежливо отмахнулся могучий мыш, поглощённый процессом ловли догадок за скользкие хвосты. — Пусто не бывает. Пусто не бывает! Вот что я хочу сказать.

— Пусто! Если бы! — Дейл проворно отпрыгнул от очередного неласкового полицейского ботинка. — И чего их тут столько?

— И действительно, — кивнул Чип. — Их тут столько, словно украли Эйфелеву башню.

— А её и украли, — тут же подтвердила мама-птица. — Но вы не отвлекайтесь. Если с моими малютками случится несчастье, я этого не перенесу, так и знайте.

* * *

— Я как чувствовал, что-то не так с Парижем этим утром! — восклицал Рокфор, привалившись к колпаку синей полицейской мигалки.

Дейл с видом капитана дальнего плавания обозревал огромное пространство, освободившееся в связи с пропажей всемирно известной реликвии.

Я, Чип и Гайка, свесившись с крыши машины, наблюдали за допросом фотографа-любителя, щёлкавшего достопримечательность прошедшей ночью и утверждавшего, что та исчезла в одно мгновение.

— Вот она есть, — он тыкал пальцем в фотографию, на которой красавица ещё чернела на фоне предрассветного неба, — а вот её нет, — и палец скользил по фотографии, где пустое небо беспрепятственно придавливало осиротевшие крыши бульваров Парижа.

Судя по скептическим лицам полицейских, те не были склонны верить рассказам фотографа. Чип тоже недоверчиво фыркнул. Я же всматривался в фотографии. На таком расстоянии невозможно рассмотреть детали, но меня привлекал мелкий штришок на обоих снимках, словно скрученный волос.

— Может, птицы их унесли? — предположил Дейл. — Чего они всю ночь тут вертелись?

— Исключено, — отвёрг гипотезу Рокфор. — Даже легендарные птеродактили если бы похитили башню, то вывернули бы её с фундаментом. А тут ровнёхонький срез, словно от ножа грибника.

Тем не менее, мы посмотрели в небо. Там проплывало два птичьих клина. Что-то они мне напоминали.

— Есть у кого-нибудь бинокль? — спросил я.

Дейл с готовностью погрузил руки в карманы, но искомый прибор не обнаружил.

— Возьми мои очки, — предложила Гайка. — Я на всякий случай вставила в них увеличительные стёкла.

И рыжеволосая красавица стянула своё лётчицкое сокровище.

Я прильнул к стёклам. Теперь фотографии были, как на ладони. Так и есть. И на той, и на другой чернел птичий клин, следующий мимо Эйфельки. Только на фотографии с башней он был ровным, чётким и красивым. А на фотографии, где башня исчезла, клин был разорван.

— Не хватает пары птиц, не так ли? — сказал я, передавая очки Чипу.

— Хочешь сказать, что птенцы исчезли вместе с башней? — удивился командир. — Но почему птицы не заметили пропажу самой башни?

— А какое дело птицам до башни? — спросил я.

Дейл тут же раскрыл рот, но немного погодя захлопнул его обратно, так и не издав ни звука. Никто из команды на мой вопрос ответа не дал.

— Думается мне, — рискнул предположить я, — отыскав башню, мы найдём и птенцов. А башню отыскать, наверняка, куда легче. Это ж не иголка в стогу сена!

— Искали мы как-то с Вжиком... — тут же оживился Рокфор.

— А я бы нашла её быстро, — призадумалась Гайка. — Нужен только сильный магнит.

— Не отвлекаемся, — прервал рассуждения Чип, продолжавший разглядывать фотографии. — Есть у меня одна мыслишка!

* * *

05-37

Это время значилось на фотографии, где башня ещё была.

05-39

Две минуты спустя с территории Парижа исчезли Эйфелька и пара птенцов.

На моих часах стрелки подбирались к тридцати восьми минутам шестого. Когда секундная стрелка коснулась цифры «12», раздался мягкий скрежещущий звук. И парижские улицы закружились в медленном танце. В едином порыве наши сердца застучали учащённо. И наступила тьма. На одно мгновение. После предрассветные сумерки вернулись. Зато исчез Париж.

Мы зачаровано рассматривали острые края горной гряды. Кругом царила дикая природа, если не считать ровной плиты под нашими ногами.

— Огонёк, — закричал Дейл, указывая в мглистое ущелье.

Туда уводила извилистая заросшая тропа. Но рядом...

— Это рельсы, — хмыкнул Рокфор.

Чип тут же в позе охотничьей ищейки сверзился к полосам из металла.

— Поржавели порядком, — возвестил он, соскребая чешуйки ржавчины. — Не скажу, что этим путём пользуются часто. Однако, — его палец провёл по светлой линии, — царапину оставили недавно. Так что могу утверждать, что этим путём пользовались несколько дней назад.

— Или вчера, — предположил Дейл.

— Или вчера, — кивнул Чип.

— Ну, — разочаровано протянул Рокфор. — Сдаётся мне, случай слишком прост, и нашему командиру не придётся применять сыщицкие навыки. Простой шагай по рельсам, и дело с концом.

Оспаривать маршрут никто не стал, и мы дружно затопали вдоль ржавых рельс, которые медленно, но верно спускались в долину, где утренней звездой сиял одиночный огонь.

Он оказался светящимся окном древней избушки. Над ней зеленел квадрат, по центру которого красовался стилизованный человечек в строгой фуражке.

— Впервые вижу такой дорожный знак, — заметил Рокфор.

— Впервые видишь, — раздался у нас за спиной рокочущий бас, — потому что это никакой не дорожный знак.

Мы резко обернулись. На плетень облокотился плотный здоровяк. Его голову венчала фуражка, похожая на ту, с плаката. В отличие от стилизованного человечка, лицо незнакомца украшали такие пышные усы, что Рокфор крякнул от зависти.

— Пограничный пункт, — пояснил усач, — и таможенный тоже.

— Подозрительно, — зашептал я в ухо Чипу. — Впервые вижу человека, которого НЕ УДИВЛЯЕТ, что с ним разговаривают бурундуки и мыши.

— У нас тут кого только не насмотришься, — хмыкнул усач, утвердив нас во мнении своего исключительного слуха. — Прошлым месяцем партия роботов прибыла. А полгода назад — птицы пушистые. И все лопочут, и все своё обратно требуют.

— А что требуют? — Чип хитро прищурился, решив выведать предпочтения визитёров, которые побывали здесь до нашей команды.

— Известно что, — покачал головой усач. — Башни свои. Тоже, наверняка, за башней явились?

— Не только, — выдал Дейл разносторонность наших намерений, но был оборван лапой Чипа, ловко зажавшей его рот. Чип ещё не решил, можно ли доверять чужаку.

— Ещё есть шанс, — покивал усач. — Права на вашей стороне. Да только пройдут сутки, и дверь в ваш мир закроется навсегда. Так что советую поторопиться. Поэтому и не томлю вас расспросами. И не забрасываю советами. Поторопитесь, и всё выведаете сами. А уж если заполучите счастье в руки, торопитесь ко мне. Вас пропущу обратно, а для остальных моя граница всегда на замке. Так что спешите. Но только, — донеслось едва слышно, — бойтесь радугу.

— Только запутал всё, — ворчал Рокфор, когда избушка осталась за спиной. — Права, говорит, за нас, а время нет. И торопит, торопит. А чего торопит? Зачем торопит?

— Узнаем, — беспечно отмахнулся я. — Если бы серьёзное что, он бы предупредил.

— Предупредит такой, — Рокфор недовольно обернулся. — Спешите, торопитесь, не медлите. А по законам, он бы нас должен накормить да спать уложить. Но нет, от такого дождёшься.

Ворчание Рокки прервалось в один миг. Мы только что обогнули гору и увидели панораму, представшую нашим глазам.

— Глядите, — обиженно указал Дейл в глубокий овраг, — куда они нашу башню упихали.

Из оврага и правда торчала неповторимая верхушка.

Но Чип не обратил никакого внимания на овраг. Он вперился взором в небоскрёб, за стеклянными стенами которого тоже угадывался силуэт Эйфельки. Гайка с Рокфором смотрели в противоположные стороны. И каждый на свою Эйфелеву башню. Я же уставился на громаду. Если бы перенести в Париж именно её, то опоры этой гигантши оказались бы за пределами далеко не маленького мегаполиса.

* * *

Дома здесь казались ничего не значащими приплюснутыми коробками. Дома терялись в переплетениях сетчатых опор громоздящихся друг рядом с другом изящных башен. И каждая из них была точной копией Эйфелевой. Здесь были Эйфельки на любой размер: от полутораметровых до высоток в несколько километров, чьи шпили уходили за пушистые облака.

Первым разумным существом, с которым мы столкнулись, был юркий длинноухий человечек в ярком плаще, по которому переливались цветные разводы.

— Привет, друзья, — окинул он нас цепким взором, — ну как, нашли уже свою красавицу?

— Откуда вам знать, чего мы ищем? — подозрительно спросил Чип.

— Это как раз легко, — обворожительно улыбнулся длинноухий. — Если увидел кого незнакомого, значит, прибыла очередная бригада за своей башней. Вы уже догадались, куда угодили?

— Не так чтобы определённо, — уклончиво ответил Чип, — хотя известные предположения у нас, разумеется, имеются.

Длинноухий не захотел слушать предположения Чипа.

— Это уникальный город, — подмигнул он. — В каждом мире наступает миг, когда в нём расцветает эдакая красавица.

Когтистая лапка, вырвавшаяся из перламутровых переливов рукава, обвела рукой силуэты, черневшие сквозь алую полосу набиравшего силу заката.

— И когда башня появляется, — его голос задрожал от проникновенного волнения, — её судьба перебраться в нашу обитель, где ей суждено прожить долгую жизнь среди таких же, как она.

Он оглядел нас то ли приветливо, то ли насмешливо.

— Но иногда с её родины прибывают энтузиасты, желающие вернуть реликвию обратно. Они думают, что их помыслы чисты, а цели благородны.

— А разве не так? — встрял Дейл.

— Спросите у неё самой, — хитро ответил человечек. — Посмотрим, что она нам ответит. Ведь главное — правильно задать вопрос.

И перламутровый плащ исчез в узкой тёмной улочке.

* * *

Мы не успели обсудить случившееся. Потому что наткнулись на второе разумное существо. Им оказался робот. С унылым видом он надраивал опору одной из башен. На металлическом лице застыло выражение такой беспросветной тоски, что казалось, будто его создатели наделили механизм совершенно человеческими чувствами.

— Бог в помощь, — приветствовал я раннего работника.

Глаза-лампочки оторвались от надраенного металла и скосились в сторону нашей команды. Рука с ветошью застыла. Робот, тяжело покряхтывая, слез с опоры.

— Маслом машинным не поможете, уважаемые, — он не тратил время на бесполезные разговоры. — А то, чую, срок моего существования значительно подсокращается из-за жутчайшего трения.

Гайка немедленно извлекла маслёнку. Робот оценил чужую щедрость. Залив масло по всем подозрительным местам, откуда доносился скрежет или поскабливание, он расцвёл в улыбке. Правда улыбка продержалась на металлическом лице не больше секунды.

— Тоже вот за ней? — он кивнул в сторону обслуживаемого объекта. — Что ж, ищите да обрящете.

— Чего ж искать, — хмыкнул я. — Хватай любую. Здесь все на одно лицо. Когда вернём, подмены никто не заметит.

— Все похожи, да ни одной одинаковой, — возразил робот. — Высота разнится. А выпустят вас лишь со своей собственной. Вот так. Умеете определять высоту?

— Умеем измерять, — Гайка вытащила рулетку.

— А вот измерять вам никто не даст, — вздохнул робот. — Коснуться башни можно только в тот момент, когда выбрал её. Но если выбрал не свою, остаёшься здесь навсегда. Тогда тебе её отдают, но ты скован с ней на веки вечные. Теперь мы неразлучны.

Шею робота охватывала тонкая цепь.

— Эх, чуток не угадал. Программ во мне тысяча, да ни одной, чтобы высоту рассчитывать, — и он снова вздохнул. — А у вас всё ещё впереди. Спешите.

— Поспешишь — людей насмешишь, — напомнил Чип.

— А промедлишь, останешься здесь до конца жизни, — парировал робот. — Плита в чужой мир открывается всего однажды. Один раз, да на трое суток. В первые — башню увозят сюда. На вторые прибывает команда спасателей. А на третьи они с башней должны отправиться обратно. Да только никому это не удавалось.

И он снова полез начищать до блеска опоры своей красавицы, а мы в несколько подавленном состоянии отправились дальше.

— Не верьте радуге, — крикнул робот то ли нам, то ли пролетающим мимо птицам. Но на светлом небе не виднелось ни тучки, а радуга, как известно, появляется аккурат после дождя.

* * *

Длинноухий рассматривал пыльную витрину давно закрытого магазина.

Услышав наши шаги, он обернулся.

— Гляжу, ещё в поисках, — подмигнул он. — Правила вызнали?

— Ну? — неопределённо откликнулся Рокфор.

— Тогда за дело, — приободрил нас хозяин перламутрового плаща. — Думаю, таким талантливым ребятам не составит узнать свою красотку среди тысяч других. Но помните, ни единого касания. Иначе против вас будет весь мир.

— Порадовал тоже мне, — буркнул Рокфор. — Мы с Вжиком как-то повстречали одного предсказателя погоды на островах Полинезии. Так этот бедняга тоже радовал население то тайфуном, то цунами. Думаете, сколько этот бедолага занимал столь почётную должность?

— Думаю, даже это короткое время его многому научило, — длинноухий подмигнул ещё раз. — Не прощаюсь, так как появлюсь в самое ответственное время.

И переливы плаща вновь затерялись во мгле путаных улочек, над которыми нависали громады Эйфелевых башен.

Мы посмотрели на изящные силуэты с великой печалью. Отыскать среди них нашу, казалось запредельным волшебством.

— Кстати, а какова ввысь наша Эйфелька? — перешёл к делу Рокфор.

— 317 метров, — немедленно отозвался я.

— Вон та вроде подходящая, — могучий мыш махнул в сторону одной из башен.

Ни подтвердить, ни опровергнуть его догадку мы не могли.

— Зато уж точно не эта, — Дейл указал на самую громадную.

Мы посмотрели на неё, прищурившись от утреннего солнца, бившего сквозь сетку конструкции. Её тень, казалось, накрыла не только город, но и протянулась до самого горизонта. И тут глаза Чипа блеснули.

— Шерлок Джонс, — хрипло возвестил он, — легко решил бы эту загадку.

Мы разом обернулись к командиру.

— Прежде всего, нам нужен эталон, — и взор командира обратился к одному из домов. — Думаю, он подойдёт. Гаечка, одолжи рулетку, чтобы измерить его высоту.

— Тридцать метров, — удовлетворённо произнёс командир, когда мы два раза перемерили высоту параллелепипеда из тусклых кирпичей. — А его тень?

— Сорок пять, — мы стремительно раскрутили рулетку Гаечки.

— Если дом высотой в тридцать метров отбрасывает тень в сорок пять метров, то наша башня будет отбрасывать тень...

— четыреста семьдесят пять с половиной метров, — и мы хором назвали цифру требуемой тени.

Диссонансом прозвучал голос Дейла. Но даже он ошибся всего на два с половиной метра.

— Плохо то, — посуровел командир, — что это правило верно СЕЙЧАС. Когда солнце поднимется выше, тени станут короче. И нам придётся постоянно перемеривать длину тени эталона. Зато есть и плюсы?

— Какие? — спросили мы погрустневшими голосами, предчувствуя гигантский объём работы.

— Облака уходят, — возвестил командир. — Значит, солнце целиком и полностью в нашем распоряжении.

* * *

Вечернее солнце красило её — нашу Эйфельку. Сомнений быть не могло. Мы сравнили высоту её тени с расчётами не меньше десятка раз.

— И как мы её будем забирать? — почесал голову Дейл.

— А вот с этим, приятель, поосторожней.

Мы не заметили, как за нашими спинами возникли они. Конные гвардейцы в синих мундирах. И гвардейцы на странных сооружениях, похожих на детские пружинчатые прыгунки. Гвардейцы хмуро смотрели на нас. Больше всего они походили на уродливых морщинистых собак. Только над носом торчал одиночный острый рог.

— А в чём дело? — возмутился Чип. — Нам сказали, что мы имеем забрать нашу башню обратно.

— Право имеете, — угрюмо расхохотался гвардеец с золочёными эполетами, — да только кто ж вам её отдаст?

— Эй, — раздалось из сумрачного закоулка. — Бегом сюда. Да не все. Двое. Двое!

— Пойдём, — шёпотом предложил я Рокфору.

И мы осторожно отступили в тень, где блеснули переливы знакомого плаща. А на переднем плане Чип, взяв в руки огрызок мела, приступил к многочасовому научному обоснованию того, что выбранная им Эйфелька является законным владением покинутого нами мира.

— Чего эти синие возмущаются? — недовольно спросил Рокки.

— Они призваны охранять все башни в пределах нашего города, — таинственно улыбнулся длинноухий. — Но есть шанс их обхитрить. Вы имеете право доказать, что добыча ваша. И вы имеете право выбрать место для эксперимента. Кто вам мешает, если этим местом станут железнодорожные платформы на вокзале? Тогда придётся всего лишь оторваться от погони.

— Лихо закручено! — восхитился Рокфор. — И эти вояки нам не будут вставлять палки в колёса?

— Не будут, — подтвердил длинноухий, — пока находятся в уверенности, что победа на их стороне. Сейчас мне надо спешить. Нам надо встретиться ещё раз. Но только не на глазах гвардейцев. Выберем укромное местечко, где я скажу вам заветные слова.

— Тут их не пересчесть, — взгляд Рокки углубился в лабиринт улочек. — Этих местечек.

— Не так уж они надёжны, — встревожился длинноухий. — А вот там самое оно!

Его крючковатый палец указал на бетонную коробку с пыльными окнами.

— Это жандармерия, — улыбнулся длинноухий. — Гвардейцев там не сосчитать. Но всего два раза в сутки. На рассвете и на закате: когда первая и вторая смена меняются местами. Думаю, ровно в два ночи время самое подходящее.

И он снова загадочно растворился в тени.

* * *

Гвардейцы храпели. Все до единого. Мы с Рокфором едва удержали Чипа, горевшего желанием разбудить усталых слушателей и продолжить доказательства. В двух словах мы объяснили ситуацию друзьям.

— Сначала застолбим нашу красавицу, — Чип начал претворять в дело свой новый план.

Он подошёл к выбранной Эйфельке и звучно хлопнул по одной из её опор. Лёгкое приветливое подрагивание было ему ответом. Башня словно облегчённо вздохнула. И сбросила нам под ноги двух растрёпанных птенцов. Теперь не оставалось никакого сомнения, что мы выбрали правильную башню.

— Ну, детки, — приветливо пророкотал Рокфор. — Скоро вы будете дома.

Птенцы испуганно переглянулись.

— Вам не отдадут башню, — тревожно пискнули они.

— Мы знаем, — радостно сказал Рокфор. — И мы приняли меры.

— Вы хотите доказывать истинную высоту башни на вокзале? — пискнул тот, что слева.

— А потом угнать поезд? — добавил тот, что справа.

— Так, — нахмурился Чип, — значит, вы нас подслушивали?

— И нет, — хором возмутились птенцы. — Просто этой ночью мы видели, как пара пушистиков грузила свою башню на вокзале. Они долго беспокоились о своих пропавших друзьях. Но потом решили ехать. А потом поезд вернули обратно, башню поставили на место, а тех, кто её увёз, обвинили наглыми ворами, грабителями и киднэпперами.

— Странно, — повёл головой Рокфор. — Киднэпперы — это те, кто похищают детей. Причём тут башни?

— Мы не знаем, — замотали головами птенчики.

— Та-а-ак, — протянул наш командир. — Значит, план имеет явные изъяны. В нашей шахматной партии на доске появляются неизвестные фигуры.

— И правила меняются под них, — дополнила прекрасная изобретательница.

— Путь обратно лишь один, — утвердил я. — Значит, ошибка происходит где-то в пути. Поэтому предлагаю пока от плана не отказываться. В любом случае нам надо притащить Эйфельку к плите, а сделать это можно лишь на поезде. Однако надо побеспокоиться и о деталях.

Я снова оглядел здание жандармерии. Теперь оно не казалось мне безопасным. Каким оно будет в два часа ночи? А зависит он нас!

— Гайка, ручки у дверей металлические? — мой взор прошерстил ряд стеклянных дверей входа.

— Вроде так, — отозвалась мышка, посмотрев через свои стёкла.

— В два ночи нам надо войти. И выйти. Как можно нейтрализовать тех, кто может ждать нас у выхода?

— Если налить лужу воды, — призадумалась изобретательница, — гвардейцы ведь ходят босиком. И если подвести к дверям ток. То прикосновение к ручке замкнёт цепь...

— И рискнувшему заметно поплохеет, — сделал я выводы. — А мы с Рокфором воспользуемся пожарным выходом.

— А мы вчетвером, — весело продолжил Чип. — Да-да, Вжик, не думай, что про тебя опять забыли. Мы вчетвером проследим, чтобы башню погрузили на поезд и закрепили, как следует.

* * *

Время подбиралось к двум ночи. Мы с Рокфором угодили в настоящий лабиринт. Комнату заставляли шкафчики для хранения одежды. Их шеренги тянулись вдоль стен и изгибались в самых непредсказуемых направлениях, словно улочки древнего города. За одной из незапертых дверец я обнаружил вешалку с потёртым мундиром. Видимо именно здесь многочисленные служаки переодевались в военную форму. По синим стенам и дверцам ложились угловатые полупрозрачные сизые тени. Казалось, эти сумрачные коридоры протянулись на многие километры.

Рядом с нами топтался знакомый длинноухий субъект. В данный момент он вовсю бахвалился своими подвигами. Я не особо вслушивался. Не хочется верить тому, кто предал безобидных изыскателей, вознамерившихся вернуть своё сокровище минувшей ночью. Тому, кто без зазрения совести предаст и нас. Благо, он пока и не предполагал, что его истинные подвиги известны, по крайней мере, мне.

А длинноухий чувствовал себя явно на высоте положения. Предательство тут, видимо, приносило немалый доход. На это явно указывал его плащ с переливами. Не знаю, какой экзотический зверёк лишился шкуры для удовлетворения самолюбия этого модника, но приходилось держать в уме, что в следующем сезоне в моду могут войти крысиные оттенки. А проверять это на своей шкуре мне не хотелось.

Секундная стрелка на моих часах беспечно перескакивала с деления на деление. Оставалась минута до сигнала. Если он прозвучит, значит, ловушка захлопнулась.

— Ну, — недовольно пробурчал Рокфор, — чего эти копуши так долго возятся?

— Вы о чём? — немедленно поинтересовался предатель.

— Я, приятель, подумал о твоих дружках?

— Да? — обеспокоился длинноухий. — А разве они у меня есть? Я ведь, так сказать, герой-одиночка.

— Тебя на самом деле зовут Радугой? — я снова украдкой покосился на часы.

— Это из-за плаща, — довольно осклабился длинноухий. — Там все семь цветов. И не только...

Десять секунд, шесть, пять, четыре, две, одна...

Вопль слившихся воедино трёх дюжин дурных голосов прозвучал не хуже стартового пистолета.

Вперёд!

Рокфор рванулся к двери пожарного выхода на секунду раньше, что при его внушительной массе казалось делом немыслимым. Тем не менее, он заметно опередил мою юркую фигурку.

А я ещё чуток замешкался на лестнице. Предатель исчез. Видимо, догадавшись о провале, он ринулся звонить охране. И, видимо, в этом деле он весьма преуспел.

Дверь на улицу распахнулась. Мгновение спустя светлый квадрат заслонила могучая фигура Рокки. Но ещё один миг, и сияющий проём снова поманил меня свободой.

К сожалению, свобода для меня осталась недосягаемой. Синие мундиры, сбившись бесформенной кучей, тут же закупорили выход. Ускорься я, и угодил бы прямиком в их когтистые лапищи. Рокфор — молодец — успел проскочить. Но теперь охрана горела желанием заловить хотя бы одного нарушителя спокойствия. И сделать из него козла отпущения.

Что ж, крысы нравятся не всем. Но козлы, на мой взгляд, животные ещё менее симпатичные. И таким не место в спасательской команде. Да и я не сторонник превращения крыс в козлов. По крайней мере, способствовать этому процессу я не собирался. Пришлось круто поворачивать. Путь к спасению был отрезан.

Я вернулся в лабиринт шкафов. Оставалось делать ставки, с какой стороны преследователи ворвутся первыми. Вот незадача. Попасться на первом же деле. Неужели они зря приняли меня в свою команду? Ну нет! Я докажу, что это не так! Со стороны пожарного выхода доносился нарастающий топот. Пробка у порога, видимо, рассосалась. И теперь помятые гвардейцы несутся сюда с далеко недружелюбными намерениями.

А что у нас с парадным выходом? Чего-то там подозрительно тихо. И я припустил к гостеприимно раскинувшимся ступеням парадной лестницы. У порога засады не обнаружилось. С удвоенными силами я понёсся вниз.

Так, положение прояснялось. Здесь гвардейцам удалось отключить ток и даже размести лужу по газонам. За стеклянными дверями было видно, как площадь исполосована грязными следами дюжины метёлок. Гвардейцы, ещё не отошедшие от направленного действия заряженных частиц, не рискнули сунуться дальше и ждали у входа, благоразумно предполагая, что добыча сама придёт к ним в лапы. На моё счастье дверей было восемь. Вообще-то их там стояло аж целых шестнадцать, но выстроились они в две шеренги. Поэтому гвардейцам пришлось рассредоточиться. Каждый из них взял по двери на охрану. И лишь усатый капрал носился меж ними и внушительными оплеухами не давал утратить бдительность.

Для прорыва первой линии я выбрал третью дверь слева. Туда только что подскочил какой-то юнец в форме рядового. Достаточно было скорчить зверскую рожу, чтобы он в ужасе отпрянул, а я беспрепятственно проскочил в стеклянный вестибюль.

Передо мной высился мощный служака, загородивший собой проём второй линии. Глыба. Джомолунгма в военной форме. Пробка, достойная стать затычкой Марианской впадины. Такую преграду можно и не пытаться преодолеть. С таким же успехом я мог, погрозив пальцем Ниагарскому водопаду, заставлять его остановиться.

Зато у двери справа стоял пожилой солдат с перебинтованной лапой. Отработанным жестом я ткнул пальцем в потолок, предупреждая, что именно оттуда прямо сейчас посыпятся все мыслимые и немыслимые опасности. Когда глаза служаки, в которых мелькнул испуг, воззрились вверх, у меня не возникло особых проблем ловко и быстро пробежать мимо потерявшего сноровку врага.

Над городом сияли три Луны: розовая, лимонная и морозно-голубая. По древним булыжникам площади протянулись многочисленные тени Эйфелек, словно за низкими крышами приземистых домов рос причудливый лес, откинувший свои отражения мне под ноги.

Свобода!

Легко сказать, да нелегко доказать. В первую очередь солдатам, быстро приближавшимся на пружинчатых прыгунках. Улизнуть от них на своих двоих было проблематично. Даже если пустить в ход передние лапы, это положения не спасало.

И тут я увидел друзей, нетерпеливо машущих мне у края площади. Что есть духу, я понёсся к ним, слыша за спиной скрежещущие лязги пружин. Зловещие звуки приближались. Мне не требовалось оборачиваться, чтобы уяснить, что дистанция стремительно сокращается.

— Ну, ходу? — вместо приветствия бросил мне Чип.

— Не успеем, — сокрушённо покачал головой Рокфор.

Я смотрел на тени прыгунов. Ещё немного, и они коснутся наших теней. А уж тогда шансы улизнуть будут стремиться к нулю. Срочно требовалось средство передвижения. Готовое и неприхотливое. Не требующее заправки и долгого запуска.

Но даже Гайка не сможет собрать такое чудо за три секунды, которые нам оставались.

И тут мой взгляд упал на лошадей, на которых прибыли гвардейцы.

— Да вот же! — радостно выдохнул я.

— Но, — изумилась Гайка, — есть ли у нас моральное право использовать других животных для своего спасения?

— Давай попробуем! — взмолился я. — Но если они скажут хоть слово против, мы немедленно прекратим любые попытки.

— Попробовать оно конечно можно, — Рокки задумчиво смерил высоту ближайшего скакуна, потом осмотрел себя от груди до ног. — Однако, друзья мои, я уверен, что ускачу на этом конике куда угодно, но совсем не уверен, что мне будет легко на него взобраться.

А лязг пружин уже просто раздирал уши. Казалось, губы хмурых гвардейцев раздвинула зловещая улыбка. По площади катилась ещё одна синяя волна — хозяева лошадей, которых мы собирались позаимствовать. Медлить было смерти подобно, мы с Дейлом в один рывок забросили Рокфора на седло, а Чип галантно подсадил Гайку на красивую серую кобылку с длинной пушистой гривой. После Чип с Дейлом одновременно подпрыгнули и одновременно оказались в седле пегого красавчика с белыми яблоками на боках.

— Это мой конь! — возмутился Дейл.

— Нет, — возразил Чип. — Тебе придётся слезть.

— Я первый его выбрал!

— Нет, я, — и Чип легко это доказал. — Видишь же, я помог Гайке, а этот конь стоял как раз рядом с её лошадью.

— А ты не нравишься этому коню, вот! — взмолился Дейл к высшим силам. — И сейчас он сам тебе об этом скажет.

И конь, действительно, повернул голову. Но он ничего не сказал. Лишь оглядел рассеянным взглядом обоих седоков и продолжил меланхолично жевать жвачку.

— Не ссорьтесь, друзья мои, — прокричал Рокфор. — Он выдержит вас двоих. Только не вздумайте драться. А ты, — это уже относилось ко мне, — не спи. Влезай, скорее.

И он махнул лапой в сторону самого норовистого коня.

Я поглядел на него. «Бакун», — выложили блёстками на уздечке. Имя мне сразу не понравилось, как и его хозяин. Зверь, а не конь. Самый крупный, плотный и злой из всего табунчика. Я с ужасом подумал, что если даже и сумею вскочить в седло, то не продержусь на нём и минуты.

Кроме имени мне не понравилось, как Бакун косил в мою сторону злым глазом. Как шумно вырывался пар из его ноздрей. Как притопывало его тяжёлое копыто, словно выстукивая морзянкой «Соблюдай дистанцию».

Бакун тоже не был от меня в восторге. А преследователи уже преодолевали последние метры, собираясь нас взять на абордаж.

И тогда я прыгнул. Но не в седло. А чтобы влепить под хвост этому злюке колючку из рогатки. Со времён поглощения Помпеи лавой Везувия никому не приходилось видеть такой ярости, какую явил Бакун. Больше всего досталось тем, кто радостно тянул ко мне когтистые лапы. Бакун шумно пронёсся мимо меня и врезался в плотные ряды погони. Он разметал преследователей на прыгунах словно сухой тростник и подарил мне небольшую передышку. Небольшую, но достаточную, чтобы я выбрал себе скакуна. К моей радости рядом обнаружился тихий, смирный, чёрный, как смоль, конёк. После того, как я два раза безуспешно попытался на него вспрыгнуть, он опустился на колени и дождался, пока я вцеплюсь в его мягкую гриву.

Мы неслись по городу, то проскакивая сумеречными улочками, то втискиваясь в узенькие переулочки, то ныряя в арки посторонних Эйфелек. Я испуганно пялился то в тёмные окна, то на могучие проклёпанные опоры башен, то на далёкие булыжники мостовой. Меня то и дело подкидывало и подбрасывало. Удивительное событие — поездка на лошадях, да ещё и впервые.

На пути нам ни разу не встретились патрули и погони. И без помех мы успешно прискакали к вокзалу.

Башню уже погрузили на платформы. Зрелище потрясало. Пришлось задействовать два состава на параллельных линиях. Всё было готову к отправлению. Ждали лишь нашего прибытия.

Как в кино мы ловко перескочили с лошадей в кабины локомотивов. Составы тронулись. Здание вокзала медленно отступало. Но из-за товарных складов вынырнули всадники. Погоня нас достала.

Я думал, что перрон сейчас закончится, и это остановит всадников. Однако серая лента тянулась и тянулась. И грохотали по ней копыта коней, на которых подскакивали злющие гвардейцы.

Теперь главное — первыми добраться до границы. Всадники не жалели лошадей. Хлопья пены соскальзывали с перекошенных скоростной скачкой лошадиных морд. Локомотив тоже затравленно хрипел, но не сдавался, наращивая отрыв. Полосатый столбик границы словно застыл у подножья холма и, несмотря на то, что мы неслись к нему с оглушающей скоростью, не желал приближаться.

Но занозой в мозгу ныла тревога. Те, кто увозил свою Эйфельку вчера. Они утратили половину команды, угодившую в ловушку длинноухого, но решившие продолжить миссию. Они ведь тоже прорвались! Но что заставило их поезд вернуться обратно? В решённой было задаче искрило неопределённое неизвестное.

Рельсы запетляли, а дорога напротив выправилась. Всадники воодушевились и захлестали лошадей с удвоенной силой. Погоня неотвратимо наступала нам на пятки. Тем не менее, у таможенного поста мы оказались первыми.

— За вами? — знакомый усатый таможенник, кивнув на облако пыли, поднятое погоней.

Мы дружно кивнули.

Таможенник, задрав голову, осмотрел башню. Гигантские опоры, унёсшись к небесам, казалось, бороздили облака.

— Есть одна маленькая деталька, — таможенник не спешил нас пропускать. — Если выяснится, что вы похитили башню против её воли, придётся вас задержать.

Киднэппинг? Перед моими глазами мелькнули морды оставленных лошадей. Если бы лошади сказали хоть слово против, Гайка отказалась бы удирать с их помощью. Но их даже не пришлось спрашивать. А если бы пришлось? Что мы тогда теряли?

И я повернулся к Эйфельке.

— Эй, красотка, — крикнул я что есть силы, — ну-ка подтверди, что мы увозим тебя согласно твоему высочайшему волеизъявлению!

Таможенник заинтересовано глянул на громаду. Ответом была тишина.

— Молчание — знак согласия, — объяснил я нашу текущую диспозицию.

— Что ж, права, ребята, на вашей стороне, — махнул рукой таможенник, восхищённо поглядывая на башню.

Полосатая линия шлагбаума поднялась, освобождая путь.

Погоня достигла поста, когда последняя платформа, громко стуча по рельсам, пересекла границу. Подлетевшие всадники остановились в бессильной злобе. Дальше начиналась территория чужого государства, куда им путь был воспрещён.

Спасённые птенцы весело порхали меж сетчатых опор вновь обретённой Эйфельки, выискивали семечки, ловко разгрызали их и сплёвывали шелуху в сторону негостеприимного государства. А мы всматривались в пейзажи Горной страны, пейзажи другого мира, случайно раскрывшегося перед нами. Скоро должно было показаться ущелье, где таился подъёмник для нашей башни.

Я с тревогой вглядывался в лица друзей, ожидая оценки. И, клянусь, если бы хоть один из них выказал неодобрение моим действиям на протяжении этого дела, я бы немедленно спрыгнул с платформы. Я предпочитаю быть теплоходом, а не якорем вкупе с двумя тоннами балласта. Мне хватит до конца жизни чудес этого таинственного горного мира. А если не хватит, то отправлюсь поквитаться кое с кем в город Эйфелек, чтобы славно надрать его длинные уши. Но больше всего мне хотелось вернуться. Сначала в наш мир. Потом в наш штаб. А потом в тёплую атмосферу вечера, когда все мы в гостиной смотрим новости по телевизору. И каждый из нас ждёт, что сейчас раздастся таинственный стук в дверь, чтобы мы могли все вместе тут же рвануть кому-нибудь на помощь в очередное стремительное приключение.

Спасатели словно почувствовали моё тягостное ожидание.

— Ловко ты с фотографиями, — первым взял слово командир. — Не хуже Шерлока Джонса. Только зоркий глаз мог углядеть столь незначительное различие.

— Это парень проскочил оборону у центрального входа, — Рокфор лучился гордостью, словно этот подвиг совершил он. — Две линии!

— И как он скакал на лошади! — подтвердил Дейл мою профпригодность.

— Мне до сих пор неудобно за нас перед лошадьми, — качнула головой Гайка. — Но с другой стороны, — она пристально посмотрела мне в глаза, — как ты и предполагал, они не возражали.

— Как и башня, — обворожительно улыбнулся я, закрепляя успех.

Вжик ничего не сказал. Лишь доверчиво опустился на моё плечо. И я впервые почувствовал себя на своём месте. Я принят, и это стало главным событием исчезновения и возвращения знаменитой Эйфелевой башни.

Недолго нам оставалось находиться здесь. Скоро подъёмник вознесёт нас наверх. И лишь только состав пересечёт невидимый рубеж, таинственная плита, смещением которой и воспользовались суперграбители города Эйфелек, вновь займёт исконное место и отделит два мира, как и прежде — надёжно, и с той самой секунды — уже навсегда.

Деревенский отдых и пришельцы

— И тогда я увидел его, — лицо капитана дальнего плавания стало тревожным. — Над горизонтом, словно второе солнце, багровел странный шар.

— Может, это и было солнце? — голос репортёра стремился вернуть капитана в реальность.

— Солнце торчало в зените, — проворчал капитан. — А ЭТО словно застряло над водой.

— Но вы, конечно, предприняли попытку приблизиться...

— Не смог, — перебил капитан.

От его виска протянулась блестящая полоска пота. Слова давались ему с трудом.

— Когда я смотрел на шар, душа наполнялась ужасом, — признался властелин могучего корабля. — Кое-как мне удалось зафиксировать его координаты, но о том, чтобы плыть навстречу не могло быть и речи. Только прочь. Когда я отдал приказ, команда бросилась его выполнять с таким воодушевлением, какого я больше никогда и нигде не наблюдал.

— Надеюсь, учёные смогут разъяснить нам причины этого загадочного явления природы, — мигом заполнил образовавшуюся паузу репортёр, — а мы пока поговорим о таинственных созданиях, бороздящих морские глубины.

Вместо тревожной заиграла приветливо журчащая мелодия.

— Этот страшный шар не показывают? — осведомился Дейл.

Голос его звучал глухо. Событиями на экране бурундучок интересовался из-под дивана. Если уж таинственное явление так напугало отважного капитана, то Дейл предпочитал быть подальше от этих ужасов. Вдруг шар соскользнёт с экрана подобно шаровой молнии, о которой подробно рассказывалось в прошлой передаче. Нет, Дейл пока был не готов рисковать столь безрассудно.

— Показывают акул, — мстительно сказал Чип, думавший, что теперь уж Дейл забьётся в самый дальний угол.

Но вышло всё наоборот. Дейл завозился и пополз наружу. Он знал, насколько опасны морские хищники. Но хорошо помнил, что если какое страшилище с жабрами посмеет высунуть зубастую морду за пределы экрана, то сразу задохнётся.

Красноносая голова храбро высунулась из-под дивана.

— Обед готов, — возвестил Рокфор, появляясь в гостиной.

Об голову он и запнулся, кувыркнулся и с грохотом растянулся посреди комнаты. А Дейл заверещал, думая, что шар коварно подобрался с тыла, и тут же исчез в своём укрытии.

— Это уже не лезет ни в какие ворота, — взорвался Рокки, потирая ушибленный бок. — А всё телевизор. Решено! Отправляемся в деревню! Где ни телевизора, ни радио...

— Ни приставочных игр, — закончил за друга наш храбрый командир. — Думаю, нам не стоит откладывать путешествие. Но кое-кто может оставаться в пыльных зарослях.

Кое-кто не пожелал, отчаянным рывком выкатываясь нам под ноги. Не то, чтобы Дейл рвался в деревню. Просто остаться в одиночестве, перед включённым телевизором, с экрана которого вот-вот может вылезти нечто мерзопакостное...

На этот раз Дейл собрался в дорогу быстрее всех.

* * *

Высокая густая трава делала наше путешествие похожим на африканское сафари. Вот только встретиться нам доведется с не очень приятными вещами. Но об этом мы еще не догадывались, и поэтому неуклонно продирались сквозь заросли к конечной цели. Конечно, мы могли добраться и по дороге, но Рокки вздумалось сократить путь и сэкономить время. Благодаря этому мы уже два часа блуждали в травяных джунглях и безуспешно пытались найти хоть какой-нибудь ориентир.

— Кто придумал отправить самолет на попутных, — возмущался Чип.

— Но ведь деревенский воздух чрезвычайно полезен для здоровья, — оправдывался Рокки.

Вжик полчаса назад улетел на разведку. С тех пор он так и не появился.

— И это называется: едем на отдых, — горестно вздыхал Дейл.

Гаечка переносила трудности пути молча, и, глядя на неё, мне совершенно не хотелось возмущаться. Что касается меня, в свое время я достаточно исходил пешком, чтобы не испытывать потребности высунуть язык и распластаться по земле.

В воздухе появилась пыль, трава стала более редкой. Наконец, стебли её расступились, и мы выбрались на дорогу.

— Разве я вас неверно вёл? — возрадовался Рокки и торжественно изрек. — Хорошо то, что хорошо кончается.

— Разумеется, — согласился Чип. — Если не считать маленького пустячка.

— Какого именно? — уточнил Рокки.

— Два часа назад мы свернули с дороги вон у того столбика, — и Чип указал на дорожный указатель метрах в пяти от нас.

— Может, попробуем ещё раз немного срезать? — виновато развел руками Рокки.

— Ну уж нет, — отрезал Чип. — Пойдем обычным путём.

И правда, на этот раз дорога заняла у нас гораздо меньше времени. Уже через полчаса мы стояли перед пригорком, на котором располагались уютные коттеджи. Справа от нас было поле, а за ним — фермерские домики. Остается добавить, что пока мы завершали свой поход, стемнело, и на небе высыпали звезды.

— Вот он, — Рокки гордо указал на первый коттедж. — Это бунгало нам оставил Билл на весь наш недельный отпуск.

В это время одна из звезд вспыхнула ярче обычного и превратилась в маленький бриллиант.

— Ух ты! — восхитился Дейл.

Бриллиант спускался, сияя гранями, и постепенно превращался в гигантский космический корабль. Медленно снижаясь, он опустился прямо на крышу отведенного нам домика. Теперь корабль напоминал огромное веретено с острыми выступами на боках, горизонтально покоящееся на четырех стойках.

— Это... — Дейл хрипел, показывая на средство передвижения по галактике дрожащим пальцем. — Это же...

— Тихо, — прошипел Чип и стукнул друга по затылку. — Спугнёшь.

Словно услышав нас, корабль озарился серебристой вспышкой и исчез. Но что-то, видимо, не заладилось, стойки остались на виду. Казалось, теперь они подпирают само небо. Где-то в невидимом корабле открылся невидимый люк, и оттуда появились красные шары.

— Шары, — потрясённо прохрипел Дейл и, загибая пальцы, начал считать. — Один, два, три, четыре, пять...

Пальцы закончились. К счастью у бурундучка было две руки.

— Шесть, — тут же продолжил он. — Семь.

Оставшимся пальцам работы не хватило.

Таинственная эскадра разделилась. Шестеро пришельцев поплыли к деревне, покачиваясь в воздушных волнах. Последний шар через квадратное оконце бесцеремонно забрался на чердак к Биллу. А космический корабль, так и не приземлившись, взмыл в небо. Четыре стойки, слившись в одну точку, исчезли в скопище звезд.

— Вот видишь, пришельцы все-таки бывают, — сказал Дейл, обращаясь к Чипу.

Чип угрюмо молчал. Но Дейла совсем не радовала собственная правота. На всякий случай он спрятался за спину друга. Честно говоря, мне донельзя хотелось последовать его примеру. Зрелище шаров вызывало смутную, непонятную тревогу. Но это странное чувство пронизывало душу, непереносимо подталкивая или спрятаться, или, сломя голову, бежать прочь. От постыдного бегства меня остановил лишь пример Гаечки, которая хоть и хмурилась, но в панику не впадала.

Я с надеждой повернулся к Рокфору. Уж такому силачу бояться не пристало даже роя шаровых молний. Но и Рокфор не лучился уверенностью и благодушием.

— Не нравится мне это, — недовольно процедил он. — С какой стати на чердаке нашего домика должен жить хоть кто-то посторонний. Пусть он хоть самый настоящий пришелец.

— Может, откажемся от отдыха, — с надеждой предложил я.

— Так что, мы весь этот путь проделали зря? — возмутился Чип.

Похоже, он единственный, кого шары нисколечко не пугали.

— Все равно надо идти туда, — тихо вмешалась Гаечка. — Если Вжик нашёл дорогу раньше нас, то искать его следует только там.

И она показала на домик, казавшийся теперь таким подозрительным.

Мы двинулись неохотно к коттеджу, где предполагалось отдыхать всю следующую неделю. Я боязливо поглядывал на черный проем окна, откуда в любой момент мог вылететь красный чужак. Ведь, кто знает, что можно ожидать от космических пришельцев.

Осторожно приблизившись к коттеджу, мы остановились. Звезды умиротворенно мерцали над нами. Черная в ночи стена дома взмывала вверх и, казалось, угрожающе накренялась. Тревожная тишина стояла вокруг, и только откуда-то из кустов доносился не по делу спокойный храп. Разумеется, мы не замедлили поспешить туда. Как вы думаете, какое зрелище довелось увидеть нам? Невзирая на появление пришельцев и возможный захват Земли инопланетянами, под кустом смородины беззаботно спал Вжик. Вокруг него громоздилась кучка яблочных огрызков, из чего следовало, что Вжик перетрудился за ужином.

— Ну это уж слишком, — рассердился Рокки. — Вжик, приятель, не время спать.

Вжик открыл глаза, повернулся на правый бок, устроился поудобней и самым бессовестным образом заснул вновь

А красный шар вот-вот мог вылезти из окна.

Я переводил суматошный взор с нашего маленького друга на тёмный чердачный проём и снова кидал его обратно. Выход, как водится, предложил наш силач.

— Ничего не поделаешь, — сказал Рокки и взвалил Вжика себе на плечи.

— Куда ты собрался? — удивился Дейл.

Уж он-то всеми силами старался остаться подальше от вместилища страшных тайн.

— Не хочешь ли ты сказать, что мы проведем ночь на этом месте? — спросила его Гаечка.

— Нет, нет, что ты, — сказал Дейл, опасливо поглядывая на чердак. — Я только подумал...

— Никого не интересует, что ты подумал, — перебил его Чип. — Пора идти.

— Пешком? — уныло произнес Дейл.

— А куда мы пойдем? — спросила Гаечка.

— Разумеется, в деревню, — ответил за него Рокки. — С такими соседями я не смогу заснуть ни на секунду.

— Верно, — поддержал я. — Подальше от пришельцев, поближе к людям.

* * *

Первые дома деревни мы увидели одновременно с солнцем. Даже я не прочь был немного передохнуть.

— Опоздали, — вздохнула Гаечка, показывая на поле.

Группа людей, совершая механические действия, строила непонятное сооружение из металлических блоков. Три красных шара реяли в вышине, время от времени излучая потоки алых стрел. Стрелы растворялись в воздухе над головами людей, и те, словно подзарядившись, начинали работать более интенсивно.

— Интересная штуковина, — вырвалось у меня.

— Рассмотреть бы её поближе, — загорелась идеей Гаечка.

— Ни в коем случае, — предостерег Рокки. — Взгляни-ка сюда, Гаечка.

Три стрелки исчезли у самой земли, отпрыгнув от стенки сарая. Из раскрытой двери тут же вывалились крыса-почтальон, крыса-грузчик, чей-то домашний кот с бантиком на шее и две посторонних, невесть как сюда попавших лягушки-путешественницы. Все они, как по команде, отовсюду потащили всевозможные детали.

— Где-то здесь должен быть наш самолет! — воскликнул Чип.

— Откуда ты знаешь? — подозрительно спросил Дейл.

— Да ведь это же тот самый парень, который должен был его доставить к нашему коттеджу, — догадался Рокки, указывая на крысу-грузчика.

— А раз он застрял здесь, — рассудил Чип, — то и самолет рядом.

В это время проснулся Вжик. Он улыбнулся нам, потянулся, вытащил из кармана крошечную зубную щетку и быстренько почистил зубы.

— Да ведь они строят точно такую же установку, как люди, — ахнула Гаечка. — Только совсем маленькую. Не стоит ли нам ждать в гости шариков-малюток.

Меня аж передёрнуло. Крохотные пришельцы смогут пролезть в любую щель. Мой взор то и дело косил на реющих пришельцев. Как только они попадали в поле зрения, душу захлёстывала тревожная волна. И невыносимо хотелось оказаться как можно дальше от этих мест.

— А ну-ка, Вжик, — распорядился Рокки. — Слетай-ка на разведку. Берегись стрел, да смотри, не засни там, как вчера.

Вжик смущенно опустил глаза, облетел вокруг нас и понесся к сараю, старательно огибая красные стрелы. Не прошло и минуты, как он уже стремительно возвращался назад. Подлетев к Рокки, Вжик что-то быстро зашептал ему на ухо.

— Он говорит, что самолет в сарае, — сказал Рокки и растерянно добавил. — Но упаси нас бог пробираться к сараю в открытую. Меня совсем не привлекает получить невесть чем по голове, чтобы строить невесть что невесть кому.

— Давайте обогнём деревню и подберёмся с тыла, — предложил я. — И все же хотелось бы знать, где остальные шары?

— А ты, Вжик, пока охраняй самолет, — кивнул Чип.

Судя по виду, насчёт моего плана он не возражал.

И мы двинулись окольной дорогой.

* * *

Деревенька оказалась, слава богу, небольшой. Поэтому мы затратили на обход всего четыре часа. Настроение у нас было совсем не радостное (без ужина, без завтрака и, по всей видимости, без обеда). Жаль, что крысы не едят траву.

На другом конце деревни обнаружился пологий холм, с которого на четырехколесной тележке весело катались ребятишки.

— А они чего не работают? — удивился Дейл.

— Они же дети, — рассудила Гаечка. — Много ли они поднимут?

— А мыши вкалывают вовсю, — обиделся Рокфор за сородичей.

— Наверное, сюда зона действия пришельцев не достаёт, — предположил командир.

Оспаривать его гипотезу никто не захотел, и нашу компанию окутало молчание.

Мы тем временем осторожно подобрались к сараю. Дверь оказалась с недоступной нам стороны. В наше распоряжение досталось небольшое окошко, вот только располагалось оно слишком высоко. А Вжик, как назло, не услышал бы нас, даже если бы мы осмелились кричать.

— Придумала! — воскликнула Гаечка. — Нужен крючок, затем веревка и... что-то типа рогатки.

Рыболовный крючок нашелся в кармане у Рокки, моток веревки — в куртке Чипа, а в моих джинсах — перочинный нож, который помог обстругать и соединить несколько близлежащих палочек в подобие рогатки.

— Резинка! У нас нет резинки, — огорчилась Гаечка.

— Такая подойдет? — спросил Дейл, вытаскивая изо рта жвачку.

— Попробуем, дружище, — Рокки растянул ее подлиннее и привязал к рогатке.

— Дай я, дай мне попробовать! — занервничал Дейл.

— Пожалуйста, — Рокки отошел в сторону.

Дейл приладил к рогатке крючок, отбежал назад, растягивая резинку для меткого выстрела. Но резинка вместо того, чтобы забросить крючок в окно, прилепилась к Дейлу, потащила за собой и довольно нелюбезно припечатала к стене.

— Так не пойдёт, — сказал Рокки, поднимая Дейл с земли и сурово отряхивая от сырых опилок.

— Надо обмотать центр резинки веревкой. Тогда и крючок отклеится вовремя, и стрелять безопаснее, — предложил я.

После этого крючок просто не мог не попасть в цель, а мы без проблем поднялись наверх.

— Там пришельцы, — заверещал Дейл, тыкая пальцем в сумрак.

И точно! Из сена выглядывал подозрительный округлый красный бок. От ужаса я чуть не сиганул обратно.

— Это всего лишь наш шар, — первым опомнился Чип. — Кем надо быть, чтобы принять наш самолёт за пришельца?

Мы сдавленно хмыкнули и облегчённо спрыгнули в мягкое-мягкое сено рядом с самолётом.

Вжик бдительно охранял наше средство передвижения. Завидев нас, он издал радостный вопль и опустился на свое место в третьем ряду. Самолет спасателей торжественно пролетел над головами крыс и лягушек. Впрочем, они этого даже и не заметили.

— Пролез ли он в окно, — встревожился Чип.

— Протиснемся, — кивнула Гайка, выкручивая штурвал. — Не лопнул бы только шар.

Определенной цели у нас пока не имелось. И как-то само собой получилось, что холм с детьми очутился у нас прямо по курсу. А в ста метрах впереди вдруг объявились...

— Пришельцы!!! — воскликнули мы хором.

Шеренга из шести красных шаров пристроилась прямо за тележкой и выпустила красные стрелы. Тележка замерла на полдороге, с неё посыпались дети. Вот они уже тащат со всех сторон железяки и мастерят точно такую же установку — поменьше, чем у взрослых, но значительно больше, чем у крыс. А красные шары...

— Летят к нам!!! — закричали мы хором.

Шары и в самом деле пристроились нам в хвост, образуя своеобразный эскорт.

— Сейчас пальнут, — простонал Дейл, зажмурившись от страха.

— Они чётко выдерживают дистанцию, — удивился Чип.

— И, похоже, не собираются швыряться стрелами, дабы заставить нас соорудить ещё одну штуковину себе на пользу, — закончил Рокки.

Мы больше не вопили от страха. Я теперь посматривал на шары даже с интересом. Поистине, нет ничего такого, к чему не смог бы привыкнуть чело... э... крыса.

Однако далеко улететь не удалось. Сильный ветер понес нас обратно. Шары снова молча пристроились в хвост, а возле деревни три из них нырнули вниз и исчезли в одном из домиков. Развевающиеся волосы Гаечки мешали мне обозревать панораму, но я до сих пор уверен, что со стороны мы сильно напоминали одну из букв азбуки Морзе: тире и три точки.

Внезапно оставшиеся шары разлетелись в разные стороны, а мы приземлились на крышу такого знакомого уже сарая. Неподалеку в странном оцепенении сидели люди, крысы, коты, собаки и многие другие домашние и полевые животные. Особенно удивительно было наблюдать сидящую корову с остекленевшими глазами. Страшная неподвижность сковала пленников.

— Ну что, — мрачно подвёл итоги Рокфор. — По-моему сейчас наша очередь.

— Не сдаваться, — прикрикнул на него командир.

И сердитый окрик прогнал и рассеял накатывавшуюся волну очередной тревоги.

* * *

Вечерело. Прошли ровно сутки, как нас занесло в эту местность, но казалось, что мы пытаемся вырваться отсюда уже целую длинную и тоскливую неделю. Ветер усилился, хотя небо было ясным. Нам ничего не оставалось, как распрощаться с мечтами об ужине и лежать на крыше, наблюдая за звёздами.

Красная звезда зло вспыхнула над нами. Красный луч ударил в землю где-то за деревней. В этот же момент из всех собранных установок брызнули вверх голубые лучи.

— Они различной толщины, — Гайка с любопытством высунулась из самолёта. — Наверняка интенсивность зависит от размера установки.

— Всего их пять, — подхватил Чип. — Взрослая, детская, крысиная, из-за пригорка и из-за леса.

— Лесную строили медведи, — непреклонно утвердил Дейл.

Мы не стали спорить. Лучи словно перечёркивали мысли. Глаза заворожено смотрели на лазерное шоу над деревенскими крышами.

Лучи пересеклись в одной точке, соприкоснувшись с красным лучом, растянув его в свои стороны. В свою очередь, луч со звезды окрасил остальные в свой цвет.

— Это приемники, — хлопнула себя по лбу Гаечка. — Как же я раньше не догадалась!

Луч красной звезды исчез, убежали в приемники и другие. Но тут же вверх унеслись ярко-зеленые лучи, снова сходясь в одну точку где-то очень высоко.

Красная звезда начала стремительно опускаться. Теперь мы ясно видели, что это космический корабль, но другой. Не веретенообразный, а круглый, словно лепешка раскалённого металла. Именно в него и упирались зеленые лучи.

— Я ошиблась. Это еще и передатчики, — грустно добавила Гаечка. — Они управляют посадкой.

— Я тоже ошибся, — буркнул Рокфор. — Только очень давно. Когда решил появиться на свет именно в этом мире.

* * *

Мёртвое молчание оцепеневшей команды разорвал Чип

— Мы не можем допустить появления новых шаров, — он мигом принялся распределять обязанности. — Пятеро из нас выведут из строя установки, а ты, Вжик, охраняй самолет. Дейл...

— Я!

— Ты ломаешь крысиную. Ты, Рокки, уничтожаешь взрослую, а ты, Гаечка, детскую. Я беру на себя ту, которая за пригорком, а тебе, — он повернулся ко мне, — остается лесная.

Хотелось поспорить. А вдруг её охраняют медведи. Стая сидящих медведей с мёртвым стеклом в глазах. Но язык не повернулся. Какая-то волна невидимой энергии передалась мне от командира и перечеркнула все мысли о саботаже.

И мы, шумно спрыгнув с крыши, помчались. Пробежав треть дороги, я уже понял, что не успеваю. Три луча уже качнулись и ушли в сторону. Два непреклонно втыкались в дно корабля. Мой и чей-то ещё. До пригорка тоже дорога не близкая. Значит, Чип тоже еще в пути.

Но хватило и усилий добившейся цели троицы. Корабль развалился в воздухе на четыре части, три из которых описали крутые траектории вслед за ведущими их лучами. Основная же часть бухнулась за сараем, к счастью, не задев крыши, где стоял наш самолет.

Мы, не сговариваясь, бросились обратно. Уводить оставшиеся лучи в сторону уже не имело смысла. Собравшись вместе, мы осторожно взглянули за угол, туда, где произошла катастрофа. Неподвижно лежащие обломки при нашем явлении вдруг шевельнулись. Из-под них выбралось существо, в точности напоминающее красный воздушный шарик нашего самолета. Снизу у него имелось что-то, с виду похожее на пластиковую бутылку, из которой высовывались... нет, не спасатели, а отвратительные щупальца.

— Теперь понятно, почему шары нас не тронули, — сказал Чип. — Они посчитали наш самолёт своим командиром.

Главный пришелец тем временем взмыл в воздух и направился к пригорку. По всей видимости, он решил отыскать свое войско и сделать маленький разнос за столь неудачно организованную посадку. От шара исходили невидимые волны невыносимого ужаса. Теперь я отлично понимал капитана, осмелившегося рассказать о встрече с пришельцами. Я удивлялся только, что он не спрыгнул с корабля, а сумел отступить. На его месте я бы вплавь пересёк океан, в надежде удрать от столь подавляющей волны страха.

— Не пора ли нам сматываться? — предложил я.

— Но что нам делать со всеми остальными? — спросил Чип. — Неужели мы их оставим во власти пришельцев?

— А что мы можем сделать? — вздохнул Дейл.

— Главное — не сдаваться! — воскликнул Чип. — Спасатели, вперед, — и он первым взобрался по лестнице на крышу и залез в самолет.

На мой взгляд, уже поздно было чего-либо предпринимать.

Но глаза командира горели отвагой, словно он не сомневался, что всё получится. Только наш самолет оторвался с крыши, как мы увидели, что навстречу нам несутся четыре красных шара с во главе с двойником нашего самолёта.

— Я что-то уже не уверен в безопасности нашего полета, — пробурчал Рокки.

А я готов был подписаться под каждым его словом.

* * *

Два шара выпустили навстречу нам красные стрелы. Гаечка ловко увернулась, подняв самолет повыше. Оставшаяся пара пришельцев тоже плевалась будь здоров. Но Гаечка закрутила самолет в штопоре, и стрелы пролетели над нами. Содрогнувшись от гнева, главный пришелец разразился целой очередью разрядов, взрывавшихся буквально у нас по пятам. Долго так продолжаться не могло, и в ту же минуту наш самолет врезался в дерево, а мы влетели в комнату через распахнутое окно.

К тому времени, когда мне удалось очнуться и подняться на ноги, обстановка кардинально изменилась. Четыре красных шара медленно летали по комнате, а главный по-королевски развалился в кресле.

— Жаль, что они не говорят, — произнес Рокки.

— Возможно, тебе не понравилось бы, что они скажут, — парировал я.

— А я бы уж объяснил им, кто они такие, — в голосе Рокфора слышались громовые раскаты.

Но сделать этого Рокки не успел, так как щупальца главного повелительно вытянулись в нашу сторону, и шары, выстроившись в шеренгу, двинулись к нам. Тут уж комментарии излишни.

— А ну, убирайтесь отсюда, — заверещал Дейл, выбежав вперед.

Два шара тут же сжали его с боков и отшвырнули в сторону.

— Эй, если вы ищете неприятностей на свою голову, то считайте, что вы их нашли, — крикнул Рокки и, закатав рукава пиджака, ринулся на противника.

Один из шаров легко уплыл вверх от его удара, а два следующих провернули с ним такую же операцию, что и с Дейлом.

— Возьмемся за них все вместе, — крикнул Чип.

Мы осторожно выпрыгнули из-за щетки и побежали на выручку. Но шары действовали чётко и согласованно. Они собирались парами и неожиданно нападали, когда кто-нибудь из нас отставал или вырывался вперед. Зажав пленника с двух сторон, шары забрасывали его в одну из кроличьих клеток и непостижимым образом задвигали засов. Так потерял свободу я, затем Гаечка и Чип. Яростно разбрасывал шары Рокки, а Вжик жужжал где-то под потолком. И только Дейл куда-то исчез.

Шары всерьез занялись Рокки. Один пресекал все попытки Вжика прийти на помощь, два других парировали удары, ещё один старался стукнуть Рокки по голове, а остальные пытались подхватить нашего силача с боков, что им в конце концов и удалось. Они уже приподняли Роки и поволокли к свободной клетке.

Я прикрыл глаза, не в силах видеть наше поражение. Все мы были в плену. Кроме Дейла. Но разве можно рассчитывать на того, кто донельзя пугался даже упоминания о таинственных пришельцах и прятался под диван, если появлялась возможность увидеть всего лишь их изображение на телеэкране.

* * *

До момента, когда задвижка отберёт свободу у Рокфора, оставались считанные секунды. Но тут плачевные прогнозы будущего, выстроенные моим пошатнувшимся сознанием, рухнули, словно карточный домик.

Благим вестником, яркой кометой среди черноты ночи, парусом в бескрайнем море, стремительным пушечным ядром, сметающем все преграды с воинственным кличем на поле битвы вылетел Дейл. Он раскидал пришельцев, словно футбольные мячи. Обидевшись, один из шаров так саданул красноносого бурундучка, что тот пролетел три метра и завершил полет в ведре с водой, подняв ворох брызг и изрядно окатив своего преследователя.

Шар, который уже почти догнал Дейла, резко остановился. Места, куда попала вода, задымились и посинели. Пришелец свалился на пол, откатился к стене и замер.

— Похоже, приятель, ты нашёл на них управу, — восторженно проревел Рокки, как только голова Дейла показалась из ведра. — Задержи-ка их на секунду, где-то тут я видел пожарный шланг.

Дейл вылез из ведра, отряхнулся, и два шара, крутящиеся вокруг него, испуганно отпрянули назад. Не найдя поблизости шланг, Рокки решился на дальний прорыв и нырнул в ведро сам. А потом покатился по полу, брызгаясь во все стороны. Шары собрались в дальнем углу. Они почему-то не пользовались стрелами. Может быть, их запас был уже израсходован, а может, пришельцы опасались поразить самих себя в такой тесноте и толкотне. И опустошающий ужас их вид уже не вызывал.

— Сюда, сюда, — Дейл показал им язык и повертел ладонями возле ушей.

Шары обиделись. Прыгая по невидимым ступенькам в воздухе, они приближались к дразнившему их Дейлу. Тот развернулся и бросился наутек. Шары за ним.

— Так держать, дружище, — одобрительно отозвался Рокки, направляя на преследователей струю из найденного всё-таки шланга.

Мгновенно посинев, те грохнулись вниз и больше не проявляли активности. Напоследок Рокки не забыл окатить водичкой забеспокоившегося предводителя. Дернувшись, тот свалился на кучу своих солдат.

— Отлично, — сказал Чип, когда задвижка на его клетке была отодвинута. — По крайней мере, мы вывели из строя пятерых. Осталось трое.

— Воды хватит на всех, — решительно кивнул Рокки. — Дейл, приятель, как ты догадался, что эти краснобокие не выносят воды.

— Вспомнил, как перестал бояться акул, — улыбнулся Дейл. — Те плавают в море и не выносят воздуха. Может, подумал я, те, кто плавает в воздухе, точно так же страшатся воды? А тут как раз представился случай проверить.

* * *

Мы выбрались из сарая. Люди и звери продолжали пребывать в неподвижности. Деревья шелестели листвой, разгоняя зловещую тишину.

— Вот они, — пропищал Вжик, указывая нам путь.

Около пригорка висели в воздухе два крохотных шарика.

— Туда шланг не протянешь, — задумчиво произнес Рокки.

— Зато там есть ручей, — заявил Чип.

— Верно, я его видела с самолета, — подтвердила Гаечка.

— Тогда скорей туда, — крикнул Дейл и понесся по пустынной дороге.

Похоже, страх перед круглобокими пришельцами оставил его навсегда.

— А ты, Гаечка, пока почини самолет, если это вообще возможно, — распорядился Чип.

— Хорошо. Только берегитесь красных стрел, мальчики.

Запыхавшись, мы достигли края деревни. Там действительно протекал ручей. Над ним-то и висели пришельцы. Завидев нас, они стали снижаться.

— Берегись, — завопил Чип.

Шары плюнули стрелы. Алое сияние приготовилось раствориться над головами, пленяя наше сознание. Мы, как один, нырнули в воду, кроме Вжика, проворно отлетевшего в сторону, и Дейла, который не вовремя замешкался.

Как только мы выбрались на берег, Дейл злобно схватил увесистую дубинку и, размахивая ей над головой, стал грозно наступать. Глаза его горели странным сиянием.

— Дейл, ты чего? — опешил Чип, но когда Дейл стукнул его дубиной по голове, страшно разозлился и столкнул его в ручей.

К нашему счастью, на поверхность выплыл уже совершенно нормальный Дейл.

— За что? — вопрошал он. — Вечно этот Чип не разберется, не выслушает, а сразу в воду.

— Вода смывает действие стрел, — радостно заключил Чип. — Вылезай, Дейл, — и он протянул ему руку. — Я просто пошутил, а мы договорились, что на шутки не обижаемся.

Красные шары снова грозно нависли над головой Дейла.

— Чего это они? — спросил он, недовольно поглядывая вверх.

— Теперь ими займусь я! — заявил Рокфор, отодвигая красноносого бурундучка. — Берегись, Вжик.

Подпрыгнув, Рокки бухнулся в воду. Целый взрыв брызг накрыл не только пришельцев, но даже и меня, хотя я заранее благоразумно отодвинулся подальше.

Сразу утратив агрессивность, шары покрылись синими пятнами и неуверенно покатились к деревне самым медленным темпом.

— Без сучка, без задоринки, — сказал Рокки, отряхиваясь и довольно потирая руки. — Теперь разберемся с затишочником, укрывшемся в домике Билла. Этих ребят надо держать в ёжовых рукавицах, иначе они живо распоясываются.

— Опять всю ночь тащиться?! — недовольно спросил Дейл.

— Только десять минут! — раздалось сверху.

С подлетающего самолета улыбалась Гаечка.

* * *

И верно, через десять минут мы уже подлетали к коттеджу, где планировали провести свой небольшой отпуск. Нас встретило безмолвие.

— Не нравится мне здесь! — объявил Дейл.

— Опускаться? — спросила Гаечка.

— Рискнем! — предложил Рокки. — Давай сразу на чердак.

Размахивая крыльями, самолет через окно проник на чердак, где располагалась каморка Билла, и где нас должен ожидать пришелец. Но чердак был пуст. Вжик зажужжал что-то на ухо Рокки.

— Посмотрите-ка туда, — позвал нас он к окну.

Над деревней висел веретенообразный корабль, а с запада, поглощая звезды, к нему подбиралась грозовая туча. Над горизонтом полыхали зарницы далеких молний.

— Вероятно, пришельцы подали сигнал о помощи, — сказал я. — Неплохо бы вернуться и встретить десант небывалой поливкой.

— За нас это сделает дождь, — указала на тучу Гаечка.

— Все равно, присутствовать при этом не помещает, — поддержал меня Чип.

— А как же седьмой шар? — недоуменно посмотрел на нас Дейл.

Его слова заставили нас насторожиться. В любую секунду спрятавшийся здесь пришелец мог объявиться и осыпать нас стрелами. Но вокруг все было тихо и спокойно, словно сюда никогда не залетал инопланетянин в форме красного шара.

Мы тщательно обыскали чердак и быстро пробежались по комнатам дома, не обнаружив никаких посторонних следов. Рокки все время наблюдал за кораблем в большой бинокль.

— Похоже, что это не нападение, — бурчал он себе под нос. — Больше всего это напоминает мне бегство крыс с тонущей «Санта-Луизы» у берегов Таити.

— А что ты там видишь? — поинтересовался я.

— Большой корабль словно пылесосом прочищает деревню и втягивает в себя шары, не правда ли, Вжик? — Рокки посмотрел наверх.

Вжик довольно улыбнулся и кивнул.

Закончив поиски, мы выбежали на крыльцо. Первые капли холодного дождя со звоном ударили по доскам.

— Нельзя сказать, что пришельцы встретили у нас тёплый прием, — сказала Гаечка, отдергивая ладошку, на которую упала тяжелая капля.

Далеко над деревней космический корабль задрал нос и устремился в небо, на мгновение разорвав тучу, закрывавшую теперь небо целиком.

— Можно устраиваться на ночлег, — предложил Рокки, высовываясь из чердачного окна.

— Ни за что! — отрицательно закачала головой Гаечка. — Мне все время будет казаться, что тот шар, который мы не нашли, поджидает нас в соседней комнате.

Тут я был полностью с ней солидарен.

— Хорошо, — кивнул Чип. — Хотя этот шар, наверное, улепетывал со всех ног к кораблю, пока мы летели сюда.

— Значит, в путь, — констатировал факт Рокки, появляясь на крыльце в сопровождении Вжика.

Дейл с видом страдальца так выразительно посмотрел на дорогу, что Чип поспешил его успокоить:

— У нас ведь есть самолет. Полетим на нём.

— А куда? — спросила Гаечка.

— В деревню, посмотрим, все ли там в порядке.

Деревня кипела обычной жизнью. Дождь заканчивался, и люди уводили с полей технику, удивляясь, что сегодня заработались до глубокой ночи. Усталые дети тащили за собой тележку. Где-то лаяли собаки, а два кота у высокого дерева выясняли отношения.

Мы же остановились в кабачке дядюшки Сноу, расположенном под полицейским участком. Дядюшка Сноу оказался старым добродушным кротом в гигантских черных очках с фирменным сердечком на левом стекле.

— Да, не удался у нас отдых, — вздохнул Роки, заглатывая объёмистую кружку шипяще-пенящегося лимонада.

— Пришельцы, наверное, подумали то же самое, — добавил я, и все улыбнулись.

На экране телевизора огромный зеленый ящер доламывал бензоколонку.

— Чепуха все эти фильмы, — сказала крыса-грузчик крысе-почтальону.

— В самом деле, — подтвердил тот. — Ну кто в наше время верит в пришельцев?

— Но ведь... — хотел вступить в разговор Дейл.

— Дейл, — мягко прервал его я. — Несколько сот лет подавляющее большинство верило, что Солнце вращается вокруг Земли. Находились такие люди, кто объяснял остальным, что это не так, а некоторых из них даже сожгли на костре. Хочешь пополнить их ряды? Конечно, это поспособствует прогрессу, но я просто не представляю команду спасателей без тебя.

— Я тоже, — согласился Дейл, — К тому же, чем гореть самому, на костре лучше поджаривать орехи.

И он отправил в рот новую порцию жареных каштанов.

Лавайни наносит ответный удар.

— Туристический рейс на Гавайи. Приглашаем принять участие в увлекательнейшем туре, — заливался громкоговоритель, рассчитывая, что толпы, услышавшие задорный призыв, тут же ломанутся в кассы, чтобы законным образом подняться на борт белого океанского лайнера. Но пока теплоход покидали пассажиры минувшего рейса. Не знаю, назвал бы кто-нибудь из людей пассажирами четырех мышей, оказавшихся на причале в тот день. Я бы точно не назвал их пассажирами, так как в данный момент сладко спал в своей комнате, наблюдая сны то ли моей прошлой жизни, то ли будущей.

Троица мускулистых гигантов под стать мышиному Шварценеггеру прокладывала дорогу, ломая кусты и отшвыривая ящики. Четвертая вышагивала степенно, словно под ногами ей расстелили ковровую дорожку. Эта таинственная незнакомка загадочно улыбалась. Увидь её, любой из нашей команды немедленно завопил бы, что перед ним... Впрочем, встреча с ней нам еще предстояла. Королева загадочной страны величаво проследовала в мышиное информбюро, где, мило улыбнувшись, потребовала адрес спасателей, поставив всех сотрудников справочной службы в тупик.

* * *

После завтрака мы отдыхали в гостиной, смотря очередную серию приключений супергероя. Важных дел не предвиделось, и только Гаечка отсутствовала, в бесчисленный раз промывая двигатель нашего самолета. Супергерой стрелял во все стороны, а Дейл носился по комнате, одновременно издавая звуки громовых раскатов, горного обвала, автомобильного двигателя, работающего на пределе возможностей, и стрельбы крупнокалиберного пулемета. Шум стоял такой, что мы не слышали даже друг друга, не говоря уже о том, что творилось за стенами нашей уютной квартирки.

Между тем у порога произошли довольно занимательные события. Закончив с двигателем, Гаечка вылезла из-под самолета и поправила волосы на голове, оставив на лбу две масляные полосы. В этот момент перед ней возник атлетически сложенный красавец с лицом Аполлона и костюмом, сделавшим бы честь и Джеймсу Бонду.

— Добрый вечер, — громогласно возвестил он. — Позвольте представиться, Оливер Хонда — главный режиссёр и организатор конкурса «Мышь Вселенная». Позвольте узнать Ваше имя, мисс.

— Меня зовут Гайка, — скромно ответила милый гений изобретательства.

— Какое удивительное, неповторимое имя. А как оно подходит к Вашим милым ушкам! Не хотите ли принять участие в съемках нашего конкурса? По глазам вижу, что Вас сжигает неодолимое желание славы и побед.

— Даже не знаю, — растерялась Гаечка.

— Зато я знаю, — решительно перебил красавец. — Я вижу Вас на вершине пьедестала. С Вашей внешностью другого результата и невозможно представить! Кроме того, — он наклонился и доверительно зашептал ей на ухо. — Победителя делают не только красивые глазки, хотя тут вы вне конкуренции. Наши претендентки должны многое уметь и, самое главное, прекрасно разбираться в технике. А Вы, я вижу, здесь наилучший специалист.

— Может быть, Вы и правы... — Гаечка никогда не слышала столь пламенных речей в свой адрес.

— Нет, — протянул Оливер, — это Вы правы, только Вы! Вот, например, что бы Вы смогли сотворить, будь в Вашем распоряжении всего лишь три старых автомобиля, сенокосилка, пылесос, газовая плита и космический корабль типа «Шаттл».

— Всего лишь, — хмыкнула Гаечка, в глазах которой разгоралась жажда немедленных действий. — Да тут такого можно наворотить! Самое простое, что не требует достаточно большого времени, это...

— Давайте обсудим наши идеи в студии, — почтительно произнес Хонда и увел Гаечку в неизвестном направлении.

— Но я должна предупредить своих друзей, — послышалось издалека.

— А Вы не хотите им сделать приятный сюрприз? — спросил вкрадчивый голос Хонды.

* * *

Супергерой заканчивал разгром базы злодеев, находящейся в самом центре Земли, а Дейл успел сломать стул и разбить последние три тарелки и мою чашку. Пол усеивали разнокалиберные осколки керамики и фарфора. Из бьющейся посуды в доме уцелела лишь чашка Рокки, бдительно охраняемая им самим.

— Тебе не уйти, — прошипел главарь, направляя на суперагента мощный лазер.

Мы замерли, не веря в то, что героя разрежут за пять минут до победы. В этот момент на пороге появилась разгневанная Гайка.

— Хоть бы совесть в глазах мелькнула! Носы в экран, глаза слезятся от ночных бдений. Почему никогда мне никто не помогает? — грозно спросила она. — А, бездельники?!

— Но, Гаечка, ты ведь сама хотела поработать после завтрака? — попробовал оправдаться Рокки. — Да если хочешь, мы всё переделаем за тебя.

— Вымойте самолет, — сказала Гаечка, усаживаясь на диван, — а я пока отдохну.

— Но я не увижу, как супергерой спасёт мир, — разочарованно протянул Дейл, прекратив гудеть, как скоростной лифт, на котором к главарю спешила новая порция бандитов.

— Уверен, супергерой справится и без твоей помощи, — резонно заметил Чип. — Ну-ка вставай! В кои-то веки Гаечка просит нас помочь.

И мы отправились мыть самолет, оставив прелестную изобретательницу отдыхать в гостиной.

— Хорошо еще, что эту серию повторят вечером, — ворчал Дейл. — И что это с Гаечкой? Она ведь всегда разрешала мне досмотреть фильм.

— Она о тебе заботится, — ехидно пояснил Чип. — Ты слишком много смотришь телевизор, и у тебя могут заболеть глаза.

— Не слишком много.

— Слишком.

— Не слишком!

— Слишком!

— Хватит, хватит, — развел их в стороны Рокки. — Кому-то надо и самолет мыть. Чем скорее мы начнём, тем скорее пойдём обедать. А на обед у нас — СЫР!!!

И Рокки столь усердно стал тереть борт самолета, что тот задрожал словно от землетрясения. А я без лишних слов схватил ведро и побежал за водой.

* * *

На обед у нас действительно оказался сыр. Это не удивляло, если учесть, что очередь готовить принадлежала Рокфору. А мне сегодня предстояло мыть посуду, чем я и занялся после обеда.

Когда стопка грязной посуды почти исчезла, на кухню тихо прокралась Гаечка и одарила меня лучезарной улыбкой. Будь я снеговиком, моментально растёкся бы по полу.

— Как быстро ты управился, — похвалила она меня.

«Доброе слово и кошке приятно», — подумал я, вспоминая Толстопуза.

— Хочешь, мы станем настоящими друзьями? — вопрос звучал на удивление жёстко.

Но прекрасные голубые глаза смотрели мягко и пронизывающе. Они находились так близко от моего лица, что я чувствовал себя на вершине счастья.

— Конечно, Гаечка! — из глубин души извёргся трубный вопль, и я от радости чуть не выпрыгнул из собственной шкуры.

— За-ме-ча-тель-но! — хлопнула в ладоши Гайка. — Ведь до сих пор у меня не было настоящего друга.

— А Чип? — не веря своим ушам, спросил я. — А Дейл?

— Разумеется, каждый из них неплох. Но вместе, — Гаечка поморщилась. — Чип слишком любит командовать, Дейл не в меру весёлый. Рокки никогда не может устоять перед сыром, а Вжик такой маленький. Но ты... Ты не такой!

Если бы существовал бог, я рухнул бы на колени и неистово молился во славу ему за то, что он послал меня сюда. Но так как никаких доказательств подобной гипотезы пока не имелось, я лишь широко улыбнулся Гаечке, давая понять, что её слова, несомненно, тронули моё сердце.

— Только не говори о нашем разговоре, — посерьёзнела Гаечка. — Никому!

Потом она ещё раз лучезарно улыбнулась и шмыгнула из кухни.

Умные мысли, улетучившиеся с приходом Гаечки, немедленно вернулись. Ах, если бы она и сейчас стояла здесь. Я бы сказал ей... Впрочем, а что я теряю? Промолчал сейчас, так выскажусь в следующий раз.

В этот момент в кухню заглянул Рокфор и радостно объявил:

— Не спи, приятель! Собирайся живей, летим отдыхать на природу.

Меня не надо долго упрашивать. Жаль только, что мое место в самолете не рядом с Гаечкой.

Через минуту мы все стояли на взлетной площадке у самолета. Гаечка как-то странно посмотрела на свой самолет:

— Интересно, кто-нибудь из вас умеет управлять этой забавной вещичкой?

— Мы все, — с готовностью подтвердил наш командир, непривычно угодливо заглядывая в глаза нашей изобретательнице.

— Гаечка, ты же сама учила нас летать на нем, — удивленно подтвердил Дейл.

— Сейчас я проверю, чему вы научились, — строго кивнула мышка. — Кто хочет сегодня вести самолет?

Наша шеренга дружно шагнула вперед, даже Вжик был не прочь попробовать себя в роли пилота. Гаечка обвела нас проницательным взглядом и решила:

— Пусть попробует Чип. Ведь он у нас командир.

Чип расплылся в улыбке. А мне такое решение не понравилось. К чему тогда заверения в дружбе? Ведь она же видела, что и я хотел попробовать. Но не спорить же теперь!

Самолет легко взлетел с площадки и взмыл в небо. Чип уверенно держал штурвал в руках. На крутых поворотах голова Гайки клонилась на плечо командира. И что-то необъяснимое внутри меня ныло тревожно и тоскливо.

* * *

После небольшого полдника мы решили скоротать время за игрой в прятки. Водил Дейл. Просидев в дальних кустах минут пять, я рискнул вылезти и разведать обстановку. Словно уж, я скользил по окрестностям, пока не напоролся на лужайку, в самом центре которой стояли Гаечка и Дейл.

— Ты ведь только один такой на всем свете, — шептала Гаечка. — Посуди сам, на кого еще я могу положиться. Чип слишком много командует, Рокки рискует застрять в первой попавшейся двери, а наш новичок глуповат и вообще какой-то недоделанный.

— Конечно, — согласно кивал Дейл, а из глаз его чуть ли не водопадом сыпались розовые сердечки.

От возмущения я чуть не вылетел из укрытия. Какая лицемерка?! И это ей я восхищался на протяжении всей жизни. Ноги сами понесли меня вперед. Пришлось срочно хватать себя за шиворот и крепко держать, размышляя, что в прошлой жизни я бы про этот случай написал так: «Ушат холодной воды навечно погасил факел моей пылающей любви». Или нет, вот так: «Душу обожгло кипятком предательства и измены». Или ещё так... А, впрочем, неважно.

— Теперь ты — мой единственный друг, — торжественно прошептала Гаечка и, хитро оглянувшись по сторонам, быстро поцеловала Дейла в щеку.

Тот так и остался стоять, позабыв про игру, а она шмыгнула в кусты и, проскочив под самым моим носом, скрылась из виду.

Ну что же, теперь в шпионов поиграем мы. Я быстренько сообразил, что, судя по тому, кто вёл самолет, с Чипом подобный разговор уже состоялся. Наверняка, очередной кандидат для обработки — Рокфор. Я продолжал механически идти на север, размышляя, что в жизни почему-то всё не так, как на экране телевизора. Теперь-то я понял, что умные мысли весьма вовремя покинули меня на кухне. Боже, каким дураком я мог перед ней выглядеть! А, впрочем, разве уже не всё равно? Но зачем ей это???!!!

В расстроенных чувствах я затаился и даже чуть не заснул, пока меня не обнаружил Вжик. Оказалось, игра давно закончена, и все собираются домой. Когда, согнувшись от обиды, я доплёлся до самолета, и Чип, и Дейл, и Рокки, и даже Вжик горящими глазами уставились на Гаечку, которую явно переполняло довольство от того, что она оказалась в центре внимания. И я мог стоять таким же влюбленным идиотом, если бы по-партизански не подслушал разговор.

Теперь самолет вёл Рокки. Этот пилот презирал окольные пути и повороты. Наш лайнер пёр напролом. Рокфор смело направлял самолёт в раскрытые окна, вихрем проносился по квартирам, вгоняя в ступор оторопелых хозяев, и неизменно находил выход с противоположной стороны. Мы долетели бы до нашего штаба в рекордно короткое время, если бы Гаечка вдруг не откинулась на спинку, томно закрыв глаза застонав сахарным шёпотом:

— Ах, Рокки, мне ужасно плохо.

— Срочно на посадку, — скомандовал Чип, забарабанив кулаками по могучей спине Рокфора, мигом взмокшей от накатившего волнения.

Рокки закрутил самолет в немыслимом штопоре, но посадка прошла вполне успешно, если не считать, что от удара об землю Чипа, Дейла и меня по традиции закинуло в мусорный ящик.

Пока мы переругивались, кто кому больше всех отдавил, Гаечка плавно покинула наши ряды и теперь ласкала взором огромный рекламный щит. Постепенно каждый из нас перевел взгляд в ту же сторону. С плаката призывно улыбалось лицо очаровательной мышки-блондинки, под которым огромными буквами значилось: «Мышь Вселенная! Шанс для всех и для каждой!»

Гаечка вопросительно покосилась на Рокки.

— Гаечка, любовь моя, почему бы тебе не принять участие? — сказал он.

Гаечка довольно кивнула, словно ждала этих слов, и произнесла:

— Ну, если ты этого хочешь, Рокки...

— Мы все этого хотим, — появился перед ней Чип.

— Ты обязательно выиграешь, Гаечка, — сказал Дейл, оттолкнув Чипа.

— Ты обставишь всех в два счёта, — командир за уши оттащил друга к Рокфору и единолично оккупировал первый ряд.

Дейл не согласился с переменой места и рейтинга. Завязалась маленькая потасовка, а Гаечка досадливо повернулась ко мне:

— Ну, а ты почему молчишь?

— Да участвуй, — сказал я почти равнодушно, благоразумно отодвигаясь.

Гаечка удивилась, но душить меня (о чём я беспокоился) не стала. Она снова снизошла взглядом к плакату. Странно, зачем ей этот конкурс? И почему она так жаждет нас перессорить?

— Решено, — отрезала Гайка

Кто бы возражал! Я было приоткрыл рот, но решил дать событиям течь своим ходом.

Наша чаровница направилась к двери, за которой располагалась отборочная комиссия. Мы, разумеется, поспешили за ней.

За дверью нас встретила лысоватая мышь в строгом коричневом костюме — председатель комиссии.

— Победа присуждается не только за красоту! — с ходу пояснил он, увиваясь вокруг золотоволосой изобретательницы. — Кандидаткам предстоит несколько туров. Игра идет на выбывание, поэтому сразу прошу сделать взнос на похоронные расходы.

— Какие?! — не поняли мы.

— Похоронные, — невозмутимо повторил он. — Конкурс весьма сложен. Лишь немногие могут рассчитывать на победу.

— Согласна на все условия, — перебила его Гаечка.

— Тогда прошу уплатить вступительный взнос, взнос за возможные издержки и поломку оборудования и, как я уже напоминал, похоронный взнос, а затем мы с Вами подпишем контракт.

— Пожалуйста, — Гаечка отдала три золотых, расписалась, где надо и позвала нас:

— Эй, чего встали? Вперед!

— Откуда у тебя деньги, Гаечка? — только и смог произнести Рокки.

— Мои скромные сбережения, — ответила Гайка, — а тебе какое дело?

Мне это очень не понравилось, тем более, что золотые явно напоминали часть содержимого одного из моих тайничков. Тем временем мы вошли в зал, наполненный народом. Там нас встретил юркий хорёк — распорядитель:

— Ваш номер четыреста шестьдесят второй, — оттарабанил он Гаечке и добавил в нашу сторону. — А вы, хлопцы, пожалуйста, на свободные скамейки.

Мы незамедлительно плюхнулись на места как можно ближе к сцене. Народу битком, поэтому нам удалось ухватить сиденья лишь в восемнадцатом ряду. Лишь Дейл не унывал, успев где-то разжиться биноклем.

Гаечка скрылась за дверью служебного входа. Пока на сцене резвилась танцевальная группа, мы откровенно скучали. Наконец, через полчаса появился конферансье и громко объявил:

— Вот они! Победители первого тура четвертой сотни. Пока их ровно пятьдесят! Сколько же останется при встрече с третьей полусотней?

На сцене появились пятьдесят фигур. Передавая бинокль друг другу, мы с удивлением обнаружили, что многие мышки хотя и привлекательные, но довольно ободранные. Кое-кто хромал, кто-то сиял фингалом под глазом, но каждая гордо шествовала по сцене.

— Хочу вас обрадовать, — заливался конферансье. — Мы завершили набор пятой сотни. Вот они! Пока еще чистенькие и свеженькие. Сейчас они пройдут перед вами. Из них ещё раз вы увидите лишь половину. Ловите момент! Запоминайте наикрасивейшую и голосуйте за нее. А сейчас им предстоит тяжелый первый тур. Представители участниц могут пройти и ознакомиться с условиями. В случае несогласия они должны внести выкупной взнос и снять участницу с конкурсной программы!

— Эй, не спим! — Чип вскочил и бросился к служебному входу. — Разве у Гайки есть представители, кроме нас?

Наливаясь гордостью от осознания собственной значимости, мы поспешили за ним.

* * *

— Первый отборочный тур представляет рукопашный бой в разных весовых категориях, — пояснил председатель. — Ваша соперница по жребию — Лиз Старки.

Он нажал кнопку, и на стене высветилась фотография огромной крысы раза в полтора толще Рокки.

— И это соперница? — взъярился Рокки. — Разве у нашей Гаечки может быть хоть какой-нибудь шанс?

— Все справедливо, — заметил председатель. — Пусть ваша кандидатка не слишком сильна, зато она наберет больше баллов по красоте.

— Если выживет после такой драки, — прорычал Рокки. — Какой у вас выкупной взнос?

— Ни в коем случае, — взмолилась Гаечка. — Разрешите мне посоветоваться с моими представителями.

— Разумеется, — кивнул председатель. — Как участнице, Вам предоставлена гримерная за номером сто семнадцать. Там Вы можете посоветоваться. Лимит времени семь с половиной минут.

— Это чистое безумие, — сказали мы, добравшись до гримерной. — Мы не выпустим тебя на бой.

— Я и не собираюсь биться с этой бочкой, — холодно прервала нас Гаечка. — Рокки, помнишь, что я говорила тебе сегодня утром?

Рокки расплылся в улыбке, отчего следовало, что его разговор мало отличался от того, что услышал я.

— До самой последней минуты не забуду, любовь моя, — дрожащим голоском подтвердил наш гигант.

— Вот и отлично, — улыбнулась Гайка. — Значит, вместо меня на бой выйдешь ты.

— Но, Гаечка, ведь это нечестно, — нерешительно сказал Чип.

Было видно, что принципиальность давалась ему с большим трудом.

— Ты хочешь, чтобы нашу Гаечку изуродовала та громадная крыса? — вознегодовал Рокки.

Чип молчал, стараясь найти компромисс с совестью за эту тягостную паузу.

— Он не хочет, — подвела итог Гаечка. — Значит, решено.

Я начал сильно волноваться. Что-то неладное творилось с Гайкой. Остальные же постепенно теряли контроль над собой.

— Переодевайся, — Гаечка достала из сундука подходящее платье и швырнула его Рокфору.

Тот не заставил себя долго ждать. От усердия порвав одну из лямок, Роки втиснулся в бойцовую одёжку и, пыхтя, отчитался о готовности перед нашей прелестницей.

* * *

Через пять минут мы вошли в боевой зал, где на возвышениях стояло шестнадцать рингов, на одном из которых Лиз Старки методично разламывала кирпичи.

— Что-то ваша участница подурнела, — председатель подозрительно покосился на лицо Рокки, замотанное полотенцем. — И весу порядком набрала.

— Мы ее надули воздухом, — нашелся я. — А лицо намазали ворсистым кремом, потом ведь и красоту будут оценивать. В ваших правилах ничего не сказано о запретах на спецкосметику!

Председатель не нашёлся, что возразить, и больше вопросов не задавал.

Когда Рокки выскочил на ринг, Лиз подскочила к нему и нанесла свой коронный удар правой в челюсть. Но многоопытный Рокфор вовремя пригнулся. Тогда Лиз провела режущий молниеносный выпад ногой, но наш герой, вдохновлённый золотоволосым образом дамы сердца, подпрыгнул на удивление высоко для своей массы. Отскочив назад, Лиз разбежалась и, нагнув голову, бросилась на Рокки, но он игриво поймал ее за талию, развернул в воздухе и выкинул за пределы ринга. Это была чистая победа.

Наши места в главном зале уже захватили пронырливые крысята. Однако Рокфор, спустившись пониже, облокотился на поручни, которые тревожно затрещали. После этого нашлось много охотников поменять дислокацию на более плохие места, зато весьма удалённые от опасного сектора. А на сцену уже выходили победительницы пятой сотни. И Гаечка — целая и невредимая — среди них. Отсюда я мог весьма хорошо разглядеть её самодовольную улыбку, и этот спектакль мне нравился всё меньше. Пакостно становилось на душе, словно красочный мир, где я теперь жил, вдруг залили противной, жирной и липкой грязью.

— Пока идут бои участниц шестой сотни, пятая может отдохнуть, а их представители — подойти и ознакомиться с условиями второго тура или внести удвоенный выкуп, — объявил конферансье.

Мы незамедлительно бросились к служебному входу.

* * *

— Второй тур — это бой с противником разной сущности, — пояснил председатель. — Ваша противница — вампирка Бренда Мелани. Бой может вестись с использованием подручных средств.

— Против вампирки не пойду, — решительно заявил Роки, переступив порог гримёрки.

Гаечка повернулась ко мне. Я взглянул в её глаза, ожидая увидеть просьбу и надежду, но там светился только холодный расчет. Ну что же, вампирка так вампирка, все равно и этот мир, как оказалось, построен на обмане.

Ринг втиснули в тёмный подвал с небольшими окошками у потолка. Пол усеивало разнокалиберное оружие от топора, до чугунного утюга. Где-то наверху тьму прорезали полосы солнечных лучей, а внизу меня ждала изящная черная летучая мышь с острыми, выпиравшими из пасти клыками.

— Начнем, красавчик, — прошипела она и набросилась на меня. — Мои зубки любят протыкать нежную кожу. Уже сейчас чую, что твоё горлышко меня не разочарует.

Вжик что-то надсадно проверещал, указывая на копье, изукрашенное резьбой. Я ухватил его, но не смог даже сдвинуть с места. Тогда я взял меч-маломерку и приготовился обороняться. Бренда тоже выбрала меч и, со свистом рассекая воздух, пронеслась над моей головой. Я суматошно ударил в ответ мечом и, конечно, промахнулся. Мой клинок с визгом взрезал воздух и упокоился, прочно засев в дубовом столбе с красной повязкой. В это время Вжик, копошившийся возле копья, взмыл вверх, сжимая в руках нечто крохотное. Раскручивая меч, вампирка понеслась в последнюю атаку. Моя шерсть стала дыбом, а глаза уже буравили пол, ожидая, что вот-вот сумеют узреть его близко-близко. Я отчаялся, но даже не думал отступить. И хотелось сбежать. И желалось положить жизнь за Гайку. Только за какую-то иную Гайку. И не в дурацком конкурсе, а спасая её от настоящей беды.

Но тут Вжик преградил своей находкой путь солнечному лучу, и тот, сменив направление, ударил в голову вампирке. Бренда завопила, задымилась и сбежала из подвала в тёмный и узкий лаз. Осколок зеркала, найденный Вжиком, принес нам еще одну победу.

* * *

— Третий тур для участниц проще пареной репы, — сказал председатель когда мы вновь предстали перед ним. — Здесь требуется лишь театральное мастерство. Участнице следует сначала изобразить идиотку, а затем деловую женщину. Но если хоть один жест, хоть одно выражение лица совпадет и в первой, и во второй роли, участница выбывает из состязания.

— Мне, разумеется, нетрудно это проделать и самой, — презрительно скривилась Гаечка в сто семнадцатой, — но будет лучше, если этим займутся Дейл и Чип.

Так и случилось. Дейл выкатил на сцену тележку с ящиком, попрыгал вокруг него, засунул пальцы в углы рта, раздвинул его и вывалил язык, а затем скрылся внутри дощатого укрытия. А оттуда точно в таком же платье выскочил Чип и стал чинно прохаживаться по сцене. Было бы удивительно, если бы хоть что-то в поведении друзей-антиподов совпало и на сей раз. Самым трудным оказалось уговорить Дейла сыграть свою роль. Он уступил лишь тогда, когда Гаечка попросила его три раза и пообещала доверить ему штурвал самолета на целую неделю.

Как ни странно, именно на этом туре произошел наибольший отсев. Из шести сотен участниц после первых двух туров оставалось еще полторы сотни, а после этого — всего двенадцать.

— Удивительно, — пожал плечами я. — А кажется — ничего трудного.

— Ничего удивительного, — возразил Рокфор. — Побудь-ка гением и слабоумным одновременно. Тут справится лишь величайший из величайших актёров.

— Слыхал, — загорелись глаза Дейла, и он принялся усердно пихать друга в бок. — В нас пропадает величайших актёрище.

— Только если сложить нас вместе, — отпарировал Чип. — А по раздельности ты ноль без палочки.

— Ещё посмотри, кто ноль, а кто палочка, — зачесались руки у Дейла. — Сейчас поколочу тебя и без всякой палки. Распухнешь, как ноль.

Но драка не состоялась, ибо громогласно возвестили начало четвёртого тура для участниц, чей нелёгкий путь начинался в рядах пятой сотни.

* * *

— Четвертый тур выявляет технические способности, — сказал председатель, когда участницы и их представители собрались в зале заседаний. — Из полученных запчастей вам надлежит собрать устройство, которое могло бы ездить, плавать и летать.

Большинство участниц это сообщение повергло в уныние, но только не Гаечку.

— Интересно, кого ты теперь пустишь вместо себя? — пошутил я.

— Как раз это мне плюнуть и растереть, — вспыхнула Гаечка и зло усмехнулась.

Демонстрацию собранных механизмов перенесли в главный зале, и мы заранее заняли там места. Уже в первом ряду.

Две участницы вообще отказались выставлять свои модели на всеобщее обозрение. У остальных устройства получились смешными и неуклюжими. Каждое из них так часто ломалось, что публика загибалась от хохота.

И вдруг смех как отрезало. На сцену выкатилось сверкающее колесо. Публика затрепетала. Колесо с сиденьем внутри прокатилось по сцене, плюхнулось в бассейн, поплескалось там вволю, а затем поднялось к потолку и описало круг над залом. Все восхищенно вздохнули. Кроме того, оказалось, что машина умела еще мыть посуду, подметать пол и поливать цветы. У нее просто не могло быть конкурентов.

Механизм мягко приземлился на подиум. Кресло покинула донельзя счастливая Гаечка. Заметив в зале нас, она приветственно замахала рукой и улыбнулась так, что я готов был забыть весь сегодняшний обман и испорченное настроение. Её голубые глаза весело сверкали. Своей радостью она готова была делиться со всем миром, и нам стало тепло и хорошо просто оттого, что у нее всё получилось, несмотря на осадок от обмана в предыдущих турах.

* * *

Колесо с прекрасной изобретательницей медленно покинуло сцену и откатилось в коридор. Соскочившая с кресла Гаечка весело спросила у Оливера Хонды:

— Какие еще конкурсы нам предстоят?

— Никаких, — ответил за Оливера чрезвычайно знакомый голос. — И на этот раз ты сделала всё, что требовалось. А теперь уберите её с моих глаз.

Из темноты выскочили два гиганта под стать Хонде и уволокли Гаечку в неизвестность.

* * *

По окончании заключительного тура, где оценивалась сохраненная в тяжелой битве за выживание красота участниц, мы с нетерпением ждали результатов.

— Первое место заняла участница под номером четыреста шестьдесят два, — объявил конферансье, и на сцену величественно явилась Гайка. На этот раз, увидев нас в зале, она презрительно фыркнула и уставилась куда-то мимо.

— Странно, — встревожился я. — Перед четвертым туром у нее были накрашены веки, на самом туре нет, а теперь — те же самые тени. И вообще, когда это Гаечка начала пользоваться косметикой?

— Что? — воскликнул Рокки. — Косметикой? Неужели...

— Первое место и гран-при конкурса «Мышь Вселенная» присуждается Лавайни!!!

— Кому? — не понял я.

— Гавайи, — хором вскричали остальные и молнией подлетели к служебному входу.

— Куда ты дела нашу Гаечку? — наперебой кричали спасатели ехидно скалившейся Лавайни.

— А это что за мелкота? — обратилась Лавайни к председателю. — В вашем захолустье все такие невежи и грубияны?

— Это же Ваши представители, — растерялся тот.

— Впервые вижу, — фыркнула разгневанная мышь. — Вышвырните их вон.

Три огромных мыши тут же возникли из мрака и, схватив нас за шиворот, потащили к выходу.

* * *

Дольше всех держался Рокки. Он опрокидывал и одного гиганта, и сразу двух. Но когда третий подставил ему подножку, Рокки сдал. Подлость его доконала, и он тоже оказался за пределами офиса «Мышь Вселенная». Мы растерянно оглядывали друг друга. Нас ловко окрутили вокруг пальца.

— Что же ты раньше не сказал про косметику? — сердился Чип.

— А разве ты не наполнился подозрениями, когда она доверила вести самолет тебе? — вспылил в ответ я.

— Хватит ругаться, — прервал Рокки. — Надо выручать Гаечку. Она-то куда в большей опасности.

* * *

Тем временем Гайка не собиралась сдаваться. В маленькой и узкой темнице она упорно искала идею, как выбраться из ловушки, подстроенной Лавайни. Проще всего оказалось перелезть через перегородку и оказаться в просторном, уютно обставленном кабинете. Дверь распахнулась, и на пороге появился Оливер Хонда собственной персоной.

— Разве я забыл запереть дверь? — распахнул глаза он.

— Разуй глаза! — прикрикнула на него Гаечка. — Как ты смеешь путать божественную Лавайни с мышью третьего сорта.

— Э, нет, — Оливер быстро пришёл в себя и затопал обратно в коридор. — Доверяй, но проверяй — девиз всей моей жизни.

Гайка, вскочив на стол, в прыжке перемахнула перегородку. Устроившись на полу, она прислушивалась, как Оливер старательно открывает дверь ключом.

— Выпустите меня, — взмолилась она, лишь только Хонда шагнул в камеру. — Как долго я ещё буду здесь сидеть?

— Будешь себя хорошо вести, скоро выпустим, — ограничился Оливер туманными обещаниями и метнулся в соседний кабинет.

Там его уже поджидала Гаечка, легко преодолевшая перегородку с разбега.

— Убедился, неверующий? — грозно спросила она.

— Прости, повелительница, — дрожащим голосом ответил он.

— То-то же, — сказала Гаечка и беспрепятственно вышла в коридор.

Оливер уставился ей вслед, размышляя над тем, как похожа пленница и его госпожа. Но если поставить их рядом, подумал Хонда, он-то с одного взгляда безошибочно определит свою хозяйку.

* * *

Гаечка уже забралась в кресло своего последнего изобретения и теперь летела по коридорам в поисках выхода. Как вдруг на колесо из темного закутка спикировала Бренда.

— Вот и встретились, — прошипела она. — Из-за тебя я выбыла из борьбы, из-за твоей паршивой, нечестной игры.

Гаечка понятия не имела, на что злилась Бренда, но вовсе не собиралась позволять, чтобы принесшую удачу машину разломали. Железная рука, держащая лейку, выпустила свой груз и цепко ухватила Бренду за крылья, а затем вынесла за окно, на солнечный свет, и осторожно отпустила. С воплем дымящаяся Бренда рухнула в темный подвал и поклялась больше никогда не участвовать в конкурсах красоты.

Гаечка удалось добраться до бойцовского зала, прежде чем у нее закончился заряд в батарейках. Теперь колесо не могло принести никакой пользы. Прекрасная изобретательница покинула его и огляделась.

В зале было пустынно, только могучая Лиз Старки колола кирпичи.

— Ага, вот ты где! — обрадовалась она, увидев Гаечку. — Теперь-то выясним, кто из нас красивше.

Гаечка обрадовано вскочила на ринг, в расчете узнать дорогу к выходу. Но Лиз молча нанесла удар, от которого золотоволосая мышка едва успела уклониться. Видя, что удача и на сей раз не на её стороне, Лиз разбежалась и всей массой понеслась на соперницу. Гаечка испуганно отскочила, а Лиз ударилась в эластичные канаты и пролетела далеко вперед. Но полёту подобного рода всегда приходит конец. Канаты рванулись обратно, швырнув Лиз шикарной параболой и довольно крепко припечатав ее к далекой стенке. Перепуганная и ничего не понимающая Гайка рванула в первую же дверь, столкнулась носом с Лавайни и сбила её с ног. Две мышки единым клубком покатились по лестнице. Входная дверь распахнулась, и нашему взору явилась пара донельзя похожих Гаечек.

— Где же наша? — растерянно спросил Дейл.

— Узнал бы ее из миллиона, — я протянул руку и помог подняться настоящей Гайке.

Просто невозможно было не узнать ее теперь, радостную и решительную (кроме того, Лавайни предательски выдавали сиреневые тени на веках).

— Что будем делать с самозванкой? — грозно спросил Рокки.

— Мы же не палачи, чтобы ее казнить, — урезонил его Чип.

— Клянусь, если бы Гаечка погибла, я убил бы ее, — сказал я.

— Здесь мир без убийств, — насмешливо напомнила Лавайни. — Ты смог бы жить после этого?

— Нет, тоже ушел бы, — решительно ответил я и снова взглянул в её глаза.

Липовая любовь и холодный расчет растаяли. Лишь одиночество сквозило в глазах Лавайни. Такое знакомое одиночество.

— К счастью, с Гаечкой ничего не случилось, — утихомирился я и повернулся к друзьям. — Можно мне просто поговорить с Лавайни? Кажется, я знаю подходящие слова.

— Смотри, опять заделаешься Вашим Высокопреосвященством, — пошутил Чип. — Тебя слишком часто тянет на проповеди.

— Ждём к обеду, — крикнул издалека Рокки, и мы остались вдвоем.

* * *

— Ну, учи меня жить, — презрительно процедила Лавайни.

— А где твои мышастые ангелы-хранители?

— Беспокоишься о целости своих зубов? — ухмыльнулась незваная гостья. — Не бойся, сюда они не явятся.

— Почему? Ведь друзья не бросают в беде, а их нет.

— Какие они друзья, — насмешка из голоса исчезла, теперь там сквозило разочарование.

— Мне бы хотелось, чтобы сейчас рядом с тобой стоял хотя бы один друг.

— Да где его взять, где? — сквозь слезы прошептала она.

— Проще всего сказать: ищи, — вздохнул я. — Но это отмазка, а не помощь. Когда-то и я был в таком же положении, но теперь у меня есть друзья.

— Чем же ты их взял?

— Честно говоря, был их противником. Я строил грандиозные планы, они разрушали. Но я не злился, я знал, что на самом деле правда за ними. Да что там, по возможности я даже помогал им. Просто так. И в ущерб себе. Зато на пользу им. Вот и ты постарайся быть кому-нибудь полезной и увидишь, друзья найдутся. Почему бы тебе не вернуть своих силачей?

— Эти мешки мускулов? Ты меня за идиотку не держишь?

— Я не могу считать идиоткой ту, которая придумала столь хитрый план.

— Раз уж мы решили считать меня умной, ответь сам на свой вопрос.

— Про твоих мышей?

— Да. Про эту мышечную массу, которая заботится лишь о своей внешности и степени полировки доски для сёрфинга.

— Тогда ты права, тебе будет с ними просто неинтересно.

— Странно, полчаса назад я разделалась бы с тобой без лишних эмоций. Но, знаешь, ты первый, кто постарался меня понять. Слушай, а хочешь со мной, на Гавайи?

— А кто считал меня глуповатым?

— Если ты слышал тот разговор, это доказывает обратное.

— Если бы твое предложение пришло в мой первый день в этом мире, — мой палец усердно растирал нос, подстёгивая мозг к поиску правильных слов, — я безоговорочно принял бы его и захлебнулся бы от счастья. Но сейчас у меня есть друзья, спасательская жизнь, своя позиция, и я не хочу всё это терять.

— Тебе ведь нравится Гаечка? Даже не спорь!

— У нас все любят ее, — свернул я с опасной темы, но потом сорвался. — Разве можно жить, если её нет рядом.

— Так поехали со мной, — подмигнула Лавайни. — Она и я как две капли. Любой перепутает. И, будь уверен, в моём варианте конкурентов у тебя не будет.

— Капли похожи, не спорю, — слова давались с трудом, ведь обаянию Лавайни противостоять нелегко, казалось, ещё секунда, и я поверю, что меня выбрала Гайка. — Только одна — капля жгучей кислоты, способная убить, а вторая — капля воды, что спасает изнывающего путника в жаркий день. Внешность притягивает взор, но любят за то, что наполняет душу. А тут вы с Гайкой, извини, как небо и земля.

— Неужели я настолько плохая? — насупилась Лавайни.

— Просто ты другая, непохожая на нее, и в этом твое счастье, — теперь я знал, что сказать, и слова изливались из меня неудержимым потоком. — Счастье — быть единственной в мире. А насчет конкурентов ты не права. Конкурентов у меня нет. У меня есть друзья. И Гайка. Именно она держит вместе всю нашу команду. С ней интереснее жить. Не будь Гайки, наш отряд, возможно, не состоялся бы вообще.

— Будь по-твоему, — погрустнела Лавайни. — Я еду назад. И спасибо за этот разговор. Я больше не хочу мстить. Теперь я на вашей стороне. И все же, если тебе станет плохо и одиноко, приезжай на Гавайи.

Теплоход с Лавайни отбыл к островам ровно через час.

Возможно, я бы говорил ей совсем другие слова, если бы знал, что Гайка скрывалась неподалеку и, единственная из спасателей, слышала наш разговор. Не из любопытства, нет. Что-то большее скрывалось в её желании.

* * *

На следующий день Гаечка снова стояла на сцене офиса, куда, казалось, больше никогда не ступит её нога. Рядом топтался обескураженный конферансье. Тенью маячил на заднем плане унылый председатель конкурсной комиссии.

— С прискорбием хочу сообщить, что наша лауреатка «Мышь Вселенная» этого года отказывается от почетного звания, — возвестил конферансье.

Успевший влюбиться в победительницу, зал охнул и заскрежетал зубами.

— Ведь ты же прошла все ступени конкурса, — убеждали мы накануне нашу красавицу. — Только в обратном порядке.

— Но это не зафиксировано жюри, — резонно возражала она. — Кроме того, сама бы я вряд ли справилась, а если бы знала, какие опасности подстерегают вас на пути к моей победе, то не стала бы участвовать вообще.

— Итак, Ваше решение непреклонно? — печально спросил председатель, выплыв вперёд и прервав мои воспоминания.

— Разумеется, — твердо сказала Гаечка.

Выйдя из зала, мы столкнулись с Оливером Хондой. Улыбка красила его хитрую морду, как ни в чём ни бывало.

— Я теперь тут работаю, — расхвастался он. — Честно на жизнь зарабатываю, между прочим. Кстати, насчет вас у меня имеется неплохая идейка. Как вы относитесь к участию в конкурсе «Дружная команда»? С вашими данными победа уже у вас в кармане.

— Ну уж нет!!! — воскликнули мы разом.

— Лучше три раза предотвратить налет на банк, чем участвовать в Вашем даже самом безобидном конкурсе, — подытожил мудрый Рокки, и мы отправились туда, где проём двери выхода заливал безмятежный солнечный свет.

Нашествие

Наш самолет стоял на крыше пусть не самого высокого, но довольно значительного небоскреба. Расположившись на краю плоской крыши, мы любовались панорамой города.

— Как хорошо, что сегодня у нас свободный день, — высказался Дейл, растянувшись на солнышке.

— Даже думать об этом забудь, — испугался я.

— Почему? — удивился Дейл.

— Как только мы замечаем, что причин, которые могут помешать нашему отдыху, не наблюдается, нам на голову тут же валится не слишком увлекательное, но довольно опасное приключение.

— Люблю такие приключения, — сказал Рокки, потянувшись.

— Но не во время нашего воскресного отдыха, — возразил я, — Особенно, когда мне удалось вас упросить, наконец-то, показать мне город с крыши небоскреба.

— Не будь таких приключений, — заявил Чип, — наш отряд уже давно бы распался.

— Конечно, Чип, — подтвердила Гаечка. — Но сейчас я действительно не вижу ничего такого, что могло бы помешать нашему отдыху.

Оставалось высказаться Вжику, но он спал, пригревшись в солнечных лучах.

— Нет ничего лучше опасного приключения с небольшой дракой, — подвел итог нашему разговору Рокки.

Никто ему не возразил. Все вокруг было тихо и спокойно.

* * *

Этим же временем в самом тёмном углу подвала небоскреба, на крыше которого мы блаженствовали, с треском вылетел кусок стены и развалился на мелкие крошки. В образовавшуюся дыру хлынул поток чёрных шелестящих существ. Тысячи, сотни тысяч, миллионы жуков, каждый из которых был ростом с меня. Но я как раз и не подозревал о существовании подобных насекомых, а мирно отдыхал от предыдущего приключения.

Жуки стремительно заполняли здание. Женщины истерически визжали, увидев эти отвратительные создания. Но не растерялось полицейское управление, расположенное на первом этаже. Пока жуки штурмовали лестницу, ведущую на второй этаж, бригады полицейских ловко отрезали их от пожарного выхода и организованно провели эвакуацию служащих, благо, в воскресенье народа было не слишком много. Ведущие профессора-энтомологи мгновенно включились в работу, размышляя над тем, откуда взялись подобные гиганты и как очистить от них здание. Небоскреб опустел. Только полчища жуков расползались по многочисленным комнатам, захватывая один этаж за другим, да на крыше под жаркими лучами летнего солнца продолжался воскресный отдых команды спасателей.

Прошло всего пятнадцать минут, а картина летнего отдыха сменилась на прямо противоположную. Откуда-то набежали грозовые облака, и солнце исчезло за черными тучами. Сразу похолодало. Набежавшая тень принесла резкий пронизывающий ветер. А надо заметить, что ветрище на крыше небоскреба (пусть и не самого высокого) — это вам не ветерок внизу, где на вашу защиту выступают стройные ряды городских кварталов. Сильнейший порыв ветра чуть не скинул нас с крыши. В последний момент мы успели уцепиться за тонкое железное ограждение. Зато наш самолет, пару-тройку раз крутанувшись вокруг своей оси, подъехал к краю, кувыркнулся в воздухе и скрылся из глаз, затерявшись среди домов.

— Я же забыла закрепить его! — крикнула Гайка, из последних сил держась за железные прутья.

— Он же разобьётся! — горестно завопил Дейл, едва перекрикивая порывы ветра, которые были ничуть не слабее предыдущих. — Какие же мы спасатели без самолета?

— Автопилот включён, — напомнила Гаечка. — Теперь наш самолет долетит до штаба самостоятельно.

— Движимое имущество нас здесь больше не держит, — рассудил Рокки. — Поэтому не пора ли нам покинуть эту негостеприимную крышу?

— Вжик, помоги, — Гаечка сунула ему в руки конец веревки.

Наш храбрый мух, мучительно преодолевая ужасающий напор бури, медленно-медленно добрался до двери, ведущей на чердак. Там он крепко привязал веревку к ручке и стал ждать нас.

После предгрозовой бури темный чердак показался нам райским островом среди ледяных волн взбешённого непрестанными ураганами океана. Снаружи громко застучали о крышу крупные капли, а здесь оставалось по-прежнему тепло и сухо. Но через пять минут нам всем (и особенно Дейлу) стало как-то не по себе. Низкий потолок и сумрачные углы нагоняли тревогу.

— Тут словно подвал в замке с призраками, — пожаловался красноносый бурундучок. — Сейчас из стен полезут мертвецы.

И он зажмурился, то ли не в силах видеть злобный оскал живого трупа, то ли ожидая привычной затрещины от Чипа. Но даже у храброго командира на сей раз не поднялась рука оборвать стенения друга.

— Надо выбираться отсюда, — предложил Рокки. — Но погода еще не скоро успокоится.

— Ливень знатный. Часа на полтора, а то и на все три с половиной, — поддержал его я. — В такую погоду лучше всего сидеть дома у телевизора.

— Сегодня ведь новая серия про супергероя, — взвился вверх Дейл, мигом позабыв призрачные страхи. — Но как же мы попадем домой без самолета?

— Пешком, Дейл, и никак иначе, — отозвался Чип. — Пешие прогулки полезны для здоровья. Они развивают мышцы ног.

Рокфор не горел желанием совершенствовать свой опорно-двигательный аппарат.

— Гаечка, дорогая, а нельзя ли с помощью твоего автопилота вызвать самолет обратно? — поинтересовался он.

— Конечно, можно, — улыбнулась Гаечка.

Все сразу повеселели. Никому не хотелось тащиться под дождем через весь город.

— Значит, я успею на фильм, — обрадовано заявил Дейл.

— Только для этого надо перевести зеленый тумблер на пульте управления из положения «А» в положение «Б», — закончила Гаечка.

Самолет снова стал недосягаемым, как Луна.

— Ну что же, — подвел итоги Чип. — Раз нет самолета, который бы нас довез до штаба, пойдем туда сами.

— Если гора не идет к Магомету, то Магомет пойдет к горе, — внес я завершающий штришок в разговор, и мы отправились на поиски люка.

* * *

В коридоре последнего этажа почему-то никто не догадался зажечь свет.

— Да тут сам чёрт ноги переломает, я начинаю сомневаться в полезности пеших прогулок, — попенял Рокки Чипу.

— Наверное, тут никого нет, сегодня же воскресенье, — высказал предположение Дейл.

Мы молча кивнули и осторожно двинулись стройной шеренгой к кабине лифта, находившейся в конце коридора.

В это время глаза Рокки засверкали, усы превратились в штопор. Мы в ужасе кинулись к нему.

— С-Ы-Ы-Р, — завопил наш Рокки и ринулся направо в темную комнату.

— Ну вот опять, — сердито сказал Чип и уселся на пол, привалившись спиной к стенке.

Каждый из нас знал, в такой момент лучше не становиться на пути Рокфора.

Стемнело ещё сильнее, в дверной проём было видно, как за окном сгущались сизые грозовые тучи.

— Что-то он уже слишком долго, — нетерпеливо пожаловался Дейл через пять минут. — Супергерой уже спас мир, но если мы задержимся, то не успеем и на вечерний фильм про вампиров.

— Не случилось ли с ним чего? — забеспокоилась Гаечка, и мы опасливо покосились в сторону дверного проёма.

— Проведём расследования, — Чип чуть пододвинулся к комнате.

Гаечка испуганно схватила его за руку, а Дейл спрятался у него за спиной. Я пока оставался в стороне.

— Рокки, — позвал Чип.

Тишина.

— Рокки, — позвал Чип в два раза громче.

Никакого ответа.

Вжик храбро вонзился в сумрак кабинета. Мы напряженно прислушивались к его жужжанию. Вот он повернул направо, вот снова пронесся мимо нас. Жужжание приблизилось к едва видимому во мраке черному силуэту шкафа и вдруг смолкло.

— Вжик, — позвали мы хором.

Безмолвие окутало коридор, как только мы прекратили кричать. Чип подобрался почти к самой двери, но оттуда молнией вылетела тонкая черная лапа и, ухватив его за шиворот, утащила в комнату.

— Чип, — в ужасе крикнули мы.

Ни единого звука.

Нас осталось уже трое. Ровно половина команды находилась в неизвестности. Какая судьба ожидала теперь меня, Дейла и Гайку? Никто не мог нам ответить.

Мы отскочили от опасного места к противоположной стене.

— Прежде всего, надо включить свет, — предложил я.

— Но как? — спросил Дейл. — Ведь с нами нет Вжика. А мы не дотянемся.

— Я бы придумала, но не сейчас, — потёрла нос Гаечка. — Мы же не можем оставить Вжика, Рокки и Чипа в беде

— Конечно, — согласился я. — Но свет нам просто необходим.

— Если создать сильный, направленный поток воздуха, — задумалась Гаечка. — Нам нужен пылесос!

— Ну, это без проблемы, — пообещал я. — Пошли, Дейл, прикатим его сюда. Он стоит у лестницы на чердак.

Через минуту пылесос, словно танк, грохотал по коридору, подпрыгивая на дребезжащх колесиках. Гаечка мгновенно разобрала его на составные части, что-то переставила, переключила пару тумблеров в другое положение и упихнула усовершенствованный механизм обратно в корпус.

— Включай, — скомандовала она.

Я тут же щелкнул выключателем. Из горловины шланга вырвался столь мощный поток, что Дейла, стоящего на его пути, прямо впечатало в стенку.

— Осторожнее, — завопил он, а я схватил шланг и направил его на выключатель.

— Ниже, — сказал Дейл, потирая ушибленный бок.

Действительно, верхняя часть выключателя с цифрой «0» еще больше вдавилась в гнездо. Я перевел поток ниже. Могучий напор спрессованного воздуха ударил в цифру «1». В ту же секунду нужную нам плоскость с щелчком прижало к стене, и в коридоре вспыхнул свет.

* * *

Шерсть моя встала дыбом, и я не подписался бы, что несколько волосков в тот миг не поседело. Представшая взору картина обрадовала бы разве что Дейла, как истинного ценителя фильмов ужасов, да и то, если творилась бы на экране.

Из комнаты повалили гигантские черные жуки. Их лапки сверкали в лучах света, словно манипуляторы роботов. Они ползли на нас неуклонно и неустрашимо. Казалось, и меня, и Гайку, и Дейла вот-вот схватят. Дабы не допустить подобного безобразия, я направил поток воздуха вперед, сметая грозных жуков с дороги.

— Штурмуем комнату! — крикнул я и, бросив шланг, перебежал за пылесос.

Теперь нас вела Гаечка, держа шланг, а я с Дейлом дружно толкали тяжеленный корпус.

Мы лихо ворвались в комнату, разметав жуков, плотоядно стремившихся к нам. Уяснив наше преимущество в силе, жуки поспешно скрывались в местах, где их не мог достать свет из коридора. Возле шкафа мы увидели три шевелящихся шара: большой, средний и совсем маленький. Нетрудно было догадаться, кого так тщательно пытались скрыть жуки. Отброшенные в сторону, они неуклонно ползли обратно. Наконец, нам удалось очистить пространство у шкафа, и нашему взору представились донельзя взъерошенные Чип, Рокки и Вжик, которого непрестанно сдувало.

— А теперь к лифту, — скомандовал я и принялся разворачивать неуклюжий взрёвывающий агрегат.

Вновь обретенные друзья поспешили на помощь. Рокки так вдарил по пылесосу, что тот мигом пролетел обратно к порогу и с грохотом вывалился в коридор.

— Потише, Рокки, — заметила Гаечка. — Теперь это наше единственное оружие.

Выбравшись в коридор, мы оказались в плотном кольце врагов. По сравнению с их числом количество жуков в комнате казалось сущей безделицей. Мы начали медленно продвигаться к лифту. Гаечка расчищала нам путь.

— Вжик, дружище, вызови лифт и придержи его для нас, — распорядился Рокки.

Вжик весело отдал честь, приняв приказ, беззаботно заверещал и улетел.

Мы тоже повеселели. Жуки больше не казались непреодолимой опасностью, надо лишь прорваться к лифту и спуститься на первый этаж. Жуки не могли заполнить все здание целиком.

Пылесос взревел особенно сильно и заглох.

— Или перегорел мотор, — Гаечка нервно подёргала шнур. — Или...

— Или?.. — спросили мы.

— Или шнур вылетел из розетки.

Жуки, мигом осмелев, стремительно приближались.

— Вперед, — крикнул Чип, и мы ускоренно понеслись в уже такой близкий конец коридора.

Двери лифта гостеприимно распахнулись, и мы, не медля, забежали внутрь. В тот же момент Вжик, разогнавшись в воздухе, изо всей силы нажал на кнопку первого этажа. Вспыхнула сигнальная лампочка, но дверь не спешила закрываться.

Глаза жуков радостно сверкнули, и они увеличили скорость. Но в тот момент, когда первый из них уже готовился запрыгнуть в кабину, двери с шипением захлопнулись. Мы облегченно выдохнули и тихо поехали вниз. Матовый свет лампы действовал мягко и успокаивающе. Мы сели на пол и даже чуть не уснули от пережитых волнений. Но свет погас и, заскрежетав, кабина остановилась между пятым и четвертым этажом.

Мы очутились в кромешной тьме. Я принялся тихо ходить взад-вперед, размышляя над способом, которым нам предстояло отсюда выбраться. Но ничего умного в голову не приходило.

— Нам бы проделать дырку в полу кабины, — вздохнула Гаечка. — Но нет инструментов.

— Даже если подпрыгну я, пол не проломится, — печально согласился Рокки.

— А вот Дракула во вчерашнем фильме про вампиров... — начал Дейл.

— Отстань, Дейл, — оборвал его Чип. — Кому сейчас интересно слушать про Дракулу.

— Подожди, Чип. Это важно, — кажется, я начал понимать Дейла.

— Дракула, — гордо сказал Дейл, — вылез из застрявшего лифта через люк в потолке.

— Отлично, Дейл, — воскликнул Рокки. — Теперь и нам не грозит задержка. Гаечка, ты не сможешь соорудить нам подъемник? А то карабкаться по гладким стенкам выше моих сил.

— Проще простого, — откликнулась Гаечка. — Только нужна веревка.

— За веревку не беспокойся, — улыбнулся Чип, доставая из кармана свёрнутый моток.

Вжик надёжно закрепил веревку в решетке вентиляции. После этого Рокки забрался к потолку и без особого труда выбил крышку люка. Через пару минут мы стояли на внешней стороне потолка кабины.

— Теперь надо на первый этаж, — объяснил Дейл. — Дракула лез к верху, но мне туда чего-то не хочется.

Мы осторожно протиснулись между стеной шахты и кабиной. До первого этажа предстояло спускаться и спускаться, а в нашем распоряжении имелся только железный трос, на котором крепился противовес. Поплевав на руки, Рокки ухватился за него и медленно начал продвигаться вниз. Нам оставалось только последовать его примеру.

Явиться нежданными гостями у нас не вышло. Как только мы добрались до первого этажа, створки, ведущие в коридор, гостеприимно раздвинулись, и нашим глазам представились полчища жукообразных гигантов. Бежать было некуда. Мы очутились в ловушке.

— Взять их, — раздался грозный, но донельзя скрипучий голос.

— Вот уж не думал, что жуки умеют говорить, — вырвалось у меня.

— А почему бы и нет, раз даже такой умник, как ты, силится пищать нечто членораздельное, — ряды чёрных воинов расступились, и перед нами появился огромный жучила, увенчанный сверкающей короной.

— Говорящие жуки — это старый номер, — подал голос Рокки. — Но откуда такие жуткие масса и рост?

— Тебе не нравятся наши размеры? — грозно спросил его король жуков.

— Не то, чтобы не нравятся, — заюлил Рокфор.

Как ему ни хотелось подраться, он прекрасно понимал, что справиться с такой армией невозможно.

— Тогда объявляю вас пленниками.

— А если бы я сказал, что не нравятся, — возмутился Рокки.

— Это ничего бы не изменило, — объяснил король. — Вы будете первыми и пока единственными заложниками нашей могучей и непобедимой империи.

— Руки за спину, — распорядился какой-то военноначальник второго плана.

Нас плотным кольцом обступили жуки-солдаты и повели в темноту.

* * *

Полицейские машины сжимали кольцо вокруг небоскрёба. На первом его этаже и в некоторых комнатах повыше горел свет, но ни один человек не решался даже подойти к входу. Ученые еще не дали окончательных рекомендаций, как бороться с неожиданными оккупантами. Захватчики же на улицу пока не совались. Казалось, что офисный комплекс живет тихой вечерней жизнью, когда на посту дежурит только охрана.

А мы в это время сидели в тесной маленькой комнатке без окон, куда уборщицы обычно прячут тряпки, щетки и пылесосы. У всех было мрачное настроение. И неудивительно: спасателям несолидно оказаться в роли заложников.

— Скоро жукам станет тесно в одном-единственном здании, и они постепенно захватят всю планету, — предположила Гаечка.

— У нас есть шанс спасти мир! — воскликнул Дейл. — Я всю жизнь его ждал! Где мои комиксы?!

— Сначала найди шанс, как нам выбраться отсюда, — остановил его Чип. — Прежде чем спасать мир, надо самим освободиться.

Дейл заметно приуныл.

— А ты что скажешь, Гаечка? — ласково спросил Рокки.

— Что можно придумать в темном чулане, не имея даже электричества, в расчете на четыре щетки, два пылесоса и гору сухих тряпок? — вздохнула прелестная изобретательница.

— Но, Гаечка, кто, кроме тебя, еще может хоть что-нибудь придумать в таких условиях? — обнадежил её Чип.

— Может, Вжик пролезет в замочную скважину и поищет ключи? — предложил я.

Вжик виновато развел руками.

— Он уже пробовал, — объяснил Рокки, — но замочная скважина мала даже для него.

Наступило молчание. Все погрузились в мрачные раздумья. Лишь к Дейлу, предвкушавшему лавровый венок супергероя, вернулось хорошее настроение. Он облазил все углы, поломал одну из щеток и отвинтил шланг у пылесоса. Затем Дейл развернул его к потолку и что есть силы дунул в отверстие. Эффект получился потрясающий: тесные стены многократно отразили звук от стены, в наших барабанных перепонках загрохотало, а с потолка посыпалась известка.

— Эй, там, потише, — забеспокоился жук-охранщик.

Дейл испуганно сжался, ожидая всеобщего недовольства. Но, напротив, все радостно заулыбались.

— Дуй, Дейл, дружище, — заявил Рокки. — Дуй посильнее и, не будь я Рокки, если эта дверь не вылетит под напором звуковой волны.

— Можно? — повернулся донельзя довольный Дейл к Чипу.

— Разумеется, — благосклонно разрешил тот.

— Подожди чуть-чуть, — остановила Дейл Гаечка. — Сначала мы заткнем уши.

— Эх, жаль, вы не услышите, — вздохнул Дейл и, дождавшись, когда наши пальцы плотно закупорили ушные раковины, стал дуть в трубу безостановочно.

Несмотря на заткнутые уши, до меня докатывалась то артиллерийская канонада, то громовые раскаты, то горный обвал. Испуганный охранщик распахнул двери, и звуки, обнаружив выход, влепили незадачливого сторожа в стену.

Мы выскочили в коридор.

— Вжик, лети в штаб, за самолетом, — скомандовал Чип.

— Переведешь зеленый тумблер на пульте управления из положения «А» в положение «Б», — напомнила ему Гаечка.

Вжик посмотрел на нас сверху.

— Ничего, Вжик, — ободрил его Рокки. — Лети скорее, а мы уж как-нибудь постараемся продержаться.

Вжик кивнул и исчез в форточке.

— А самолет прилетит не на крышу? — решил уточнить я.

— Если самолет остаётся без управления, у него два пункта назначения, — объяснила Гаечка. — Пункт «А» — это наш штаб. Туда и полетел самолет. Пункт «Б» — поиск ведется по радиоволнам излучателя, — золотоволосая мышка показала коробочку, на крышке которой ярко горел крохотный зеленый огонёк. — Сейчас автопилот нацелен на штаб, но как только Вжик переключит тумблер, самолет полетит к нам.

— Но мы внутри, — обеспокоился Рокфор. — Самолёту сюда не проникнуть.

— Значит, наша задача — выбраться из здания в ближайшие полчаса, — подвел итоги Чип.

— Хоть бы Вжик поторопился, — встревожено огляделся Дейл. — А то жуки не дремлют.

Словно в подтверждение его слов из-за поворота вышли два жука и, увидев нас, бросились навстречу.

— Ну, сейчас сбегутся, — сказал Рокки, закатывая рукава. — На этот раз я сдаваться не собираюсь.

Оба жука от удара Рокки отлетели в дальний конец коридора. Но к потерпевшим уже спешили ещё дюжина. Набычившись, они попытались взять Рокфора с наскока, но действовали крайне неорганизованно, поэтому Рокки легко разделался с ними поодиночке.

Вдруг, откуда ни возьмись, появился жук-военноначальник:

— Пятеро — налево, шестеро — направо. Ты и ты — нападаете с центра, остальные — заходите по сторонам.

Появился отряд жуков, волокущих объемистую сеть. Положение становилось плачевным. Рокки, отступив, и присоединился к нам. Коридор заполнялся новыми и новыми жуками. Пробиться к выходу теперь было крайне проблематично. За нашей спиной оставалась лестница, ведущая на второй этаж.

Ничего не оставалось, как подниматься по ней. Со второго этажа на первый спешили отдельные жуки, но, уже уяснив опасность встреч с Рокки, они опасливо нас сторонились. На Рокки натыкались лишь самые неповоротливые. За время полета с лестницы у них появлялось время поразмыслить о себе, об окружающих и о жизни вообще.

На втором этаже обстановка была поспокойнее. Шорох и шелест, шуршания и топотки раздавались снизу и сверху. Кроме нас на территорию пока никто не претендовал.

— Может, удастся отсидеться здесь, — предположил Чип, перегибаясь через перила.

Жуки, собравшись внизу, тихо о чём-то договаривались. Жук-военноначальник указывал то направо, то налево, видимо, выверяя последние пути наступления.

Я выразил сомнения по поводу «удастся отсидеться» и предложил осмотреть окрестности. Мы осторожно проследовали по пустому коридору. Как вдруг из-за одной двери мы услышали знакомый скрипучий голос.

— По-моему, пришла наша очередь брать заложников, — сказал Рокки и решительно двинулся к таинственной комнате.

* * *

Ураганом мы ворвались в комнату, где жук-император, ёрзая по столу, начитывал речь худосочному суетливому жуку, который, нещадно скрипя пером, записывал её в чей-то украденный блокнот.

— И повелел несравненный и громоподобный Ха-Реяф вознести его славу и величие его империи туда, где свод над головой цвета сапфира, и огромный пылающий рубин освещает этот мир. И повелел могучий и непобедимый Ха-Реяф расширить границы его империи до бесконечности, туда, где нет ничего и не будет ничего никогда. И отправился венценосный и лучезарный Ха-Реяф во главе бесчисленной армии покорять новые миры и завоевывать новые владения.

Летописец то и дело смахивал лапой пот со лба.

— Не успеваю, — взмолился он.

— Надо успевать, — оборвал его император. — Не сбивай меня. И возвестил наимудрейший и многоопытный Ха-Реяф, что слишком велики его планы и намерения, чтобы осуществиться под низким сводом в темноте, где только самоцветы изредка мерцают призрачным светом. И повелел строгий, но справедливый Ха-Реяф...

— ...Выпустить нас отсюда как можно скорее, — закончил за него Рокфор. — А самому убраться как можно дальше.

— Что это за незванные грубияны? — удивился жук. — Кто посмел врываться в императорские покои и мешать мне, когда создается главный труд моей жизни — история великой империи?

— Объявляем вас пленниками, — заявил Дейл.

— Императора не положено брать в плен, — испугался летописец.

— Нам положено, — успокоил его Рокки, плотно закрывая дверь и подперев ее на всякий случай тяжелой корзиной с мусором.

— Да кто вы такие? — возмутился император.

— Мы — команда спасателей, — спокойно объяснил ему Чип. — И мы не допустим, чтобы какие-то посторонние жуки...

— Оккупировали здание в зоне нашей ответственности, — солидно закончил я речь нашего командира.

— А, вспомнил, — хлопнул себя по голове император.

— Откуда он нас может помнить? — удивился Дейл.

— Вы же мои пленники, — закончил император.

— Не совсем чтобы пленники, — пришлось поправить мне.

— Это вы наши пленники, — обиделся Дейл.

И в самом деле: стараешься, стараешься, а тебе и слова доброго никто не скажет.

— Неужели, — озадаченно посмотрел на него император, — да нет, не может быть.

— Да как же не может? — начал распаляться Дейл. — Почему?

— Потому что я сейчас готовлю решающее наступление. Грядет самый ответственный момент!

— Ну и что?

— А то, что вы можете испортить все мои планы.

— И спасти мир? — с замиранием сердца спросил Дейл.

— И спасти мир! Разумеется, в вашем понимании этого слова.

— Этого-то я и хотел всю свою жизнь! — радостно запрыгал по комнате Дейл.

— Государь, — вмешался в разговор летописец. — А не пора ли вызвать стражу?

— И как это я сам не догадался, — изумился император, схватил лежащий на столе карандаш, которым он время от времени тыкал в политическую карту мира, и забарабанил по крышке стола.

Помня про пустынный коридор и осторожничание авангарда в вопросах штурма, мы приготовились к долгому ожиданию.

— А почему никто не бежит вызволять меня из плена? — спросил император после пяти минут непрерывного стука.

— Наверное, стража отправилась за обедом для Вашего Величества, — предположил летописец.

В это время за окном раздалось жужжание, и в форточку влетел Вжик, а за ним и наш самолет.

— Мы спасены! — обрадовался Дейл. — В самолет, и скорее домой!

— Но мы ведь не можем оставить жуков здесь полновластными хозяевами, — одернула его Гаечка.

— Почему?

— Потому что денька через два они доберутся до нашего штаба и выселят нас на улицу, — объяснил Чип.

— И не только вас, — пообещал император (по-моему, он уже совершенно забыл, что находится у нас в плену). — А вот если вы мне подарите свой самолет...

Он не сводил взора, наполненного восхищением, с нашей крылатой машины.

— Ну уж нет! — возмутились мы хором.

Тем временем в коридоре раздались тихие шаги, и в дверь кто-то осторожно постучал, предварительно убедившись, что она заперта.

— Государь, обед принесли, — раздался неуверенный голос оттуда.

— Ваш государь в нашем плену, — громогласно объявил Дейл.

За дверью пошептались и стихли.

— За подмогой побежали, — вздохнул облегченно летописец. — Это хорошо.

— А все твой длинный язык, Дейл, — рассердился Чип.

— А что я? Я ничего, — попробовал оправдаться Дейл.

На этот раз в дверь усердно замолотили и, убедившись в ее неприступности, стали действовать тараном. Глядя на сотрясающуюся дверь, Рокки заметил:

— Долго она не протянет. Конечно, мы можем улизнуть отсюда в любой момент. Но жуки, как вывести их отсюда?

— Как-то я читал сказку, где крысы захватили замок, — вспомнил я. — Их выманили оттуда звуками волшебной дудочки, всех до единой. Вот бы нам сюда такую.

— Ультразвук! — просияли глаза Гаечка. — Я сейчас в два счета соберу установку, которая поведет за собой жуков не хуже той дудочки.

— Отлично, Гаечка, — похвалил ее Рокки. — Но советую тебе поторопиться.

По поверхности двери зазмеились трещины, когда Гаечка, наконец, воскликнула:

— Готово!

Меня всегда удивляла её способность из самых обычных вещей соорудить что-то немыслимое. И самое главное — всё это работало!

— Можно начинать? — спросил её Рокки.

— Конечно, — кивнула Гаечка.

— Тогда грузитесь в самолет, а я займусь дверью.

Рокки отодвинул корзину в сторону. Император с интересом наблюдал за происходящим. Из двери вылетел огромный кусок, и в комнату закатился живой клубок, состоящий из жуков-солдат. Пока они разбирались, где чьи лапы и головы, Рокки занял свое место в кабине, и самолет взлетел под потолок.

— Включаю, — сказала Гаечка, повернула какой-то выключатель на приборе, который держал в руках Чип, и в тот же момент все жуки, не исключая императора, зачарованно уставились на наш самолет.

— А где же звук? — нетерпеливо спросил Дейл.

— Это же ультразвук, — Чип постучал по голове Дейла. — Ты его не сможешь услышать.

— Тогда вряд ли что-нибудь получится, — недоверчиво посмотрел вниз Дейл.

Гаечка направила самолет в пролом и вылетела в коридор. Удивительное зрелище представилось нашим глазам. Со всего здания, ведомые неслышимым нам зовом, к этому месту стекались полчища жуков. Наш самолет медленно полетел вдоль коридора. Жуки послушно двигались за нами. Впереди показалась лестница, ведущая на первый этаж.

* * *

Полицейские машины все так же сгрудились вокруг здания. Ученые до сих пор не могли вынести вердикт о разумных мерах очистки помещения (варианты землетрясения и атомного взрыва не вызвали бурю одобрения). Учёные мужи пока спорили о названии этого до сих пор неизвестного вида насекомых. Тем временем самолет спасателей тихонько проскользнул над головами полицейских. А вот ручей жуков, хлынувший изо всех отверстий, они просто не могли не заметить.

— По машинам, — скомандовал старший.

Полицейские мгновенно упаковались в автомобили и с немым изумлением взирали на безмолвный поток жуков, устремившийся чёрной рекой прочь от здания.

— К морю побежали. Зачем? — пожал плечами один из стражей порядка.

— С горя топиться решили, — в наступившей тишине пошутил его напарник.

* * *

Самолет сделал седьмой круг над крохотным островком, затерянном в океане. Последние жуки вылезали на берег. Остальные послушно поворачивали голову, наблюдая за самолетом.

— Выключаю, — объявила Гаечка и повернула рычажок обратно. Тут же трое жуков, не успевших вылезти на берег, замолотили лапами по воде и закричали:

— Помогите! Тону!

— Чего это они? — спросил Дейл, наблюдая, как эту троицу организованно вытаскивают на берег. На самолет никто из жуков уже совершенно не обращал внимания.

— Просто жуки не умеют плавать, — объяснила Гаечка.

— А как же они тогда переплыли океан?

— Тогда они забыли об этом. Их вел ультразвук. Они забыли про все: про сон, про отдых, про еду.

— Про еду? — взвился Рокки. — Сдается мне, что на нас этот ультразвук тоже немного подействовал. Но в чем я совершенно уверен — это в том, что на всем этом острове не найдется ни единого, даже самого крохотного кусочка сыра.

— Да и шоу ужасов сегодня по телевизору, — подытожил Дейл.

* * *

Великий и несравненный Ха-Реяф грел спину на солнышке и размышлял. Невдалеке шелестел травяной лес — целый лес великолепный деликатесов, которые только мог вообразить император прежде в тесных, сырых и тёмных подземных коридорах. Но не это занимало сейчас императора.

— Здесь никого нет, кроме меня и моей армии. Следовательно, мы захватили весь остров целиком. И самое главное, без потерь. Это, несомненно, самая великая победа за всю историю Вселенной.

Время от времени дежурный жук трогал лапами воду и бежал на доклад.

— Ну, что там? — небрежно спрашивал император.

— Вода, государь, — отвечал жук.

— Вода, — глубокомысленно повторял Ха-Реяф. — В воде жуки не живут. А значит, там ничего не было и ничего не будет. Ничего! Следовательно, границы моей империи устремляются теперь в бесконечность.

* * *

Наш самолет летел на автопилоте, ловко разворачиваясь в извилистых улочках. Положив руки за голову, Гаечка откинулась в кресле.

— Великая вещь — автопилот, — сказал Дейл. — А здорово, что мы все-таки успели спасти мир.

— Но без автопилота нам бы это ни за что не удалось, — улыбнулся Гаечке Чип.

Вжик одобрительно похлопал по борту самолета.

— Теперь любой может летать на нашем самолете, — похвалил новое устройство я, — даже без специальной подготовки.

Рокки раскрыл рот, собираясь сказать свое веское слово, но тут выброшенная из окна банка «Кока-Колы» ударила в нос самолета. Нас подкинуло вверх.

— Что это? — воскликнули мы с Чип.

— К сожалению, автопилот реагирует пока только на неподвижные предметы, — объяснила Гаечка.

Самолет завертелся в штопоре, закончившемся в мусорном баке. Последним из груды грязных тряпок вылез Рокки, хранивший упорное молчание.

— Ты что-то хотел сказать, Рокки, — обратилась к нему Гаечка.

— Автопилот автопилотом, — сердито проворчал Рокки, отряхивая с ушей вату, — но опытный лётчик, такой, как ты, Гаечка, у нас никогда не будет лишним.

Двойники

Часть первая: Ночной маршрут

— Так вот оно в жизни и бывает, — сказал я, выбираясь из кучи листьев и пробуя отряхнуться от налипшей грязи.

— Ничего, — успокоил меня Чип, к этому времени твердо стоявший на ногах. — Мы живы. Теперь надо убедиться, что и с остальными все в полном порядке.

Три минуты назад мощный порыв ветра выбил меня и Чипа с боковых мест и швырнул в густую листву темного неизвестного леса. Остальные члены команды, вцепившиеся во все, что могло хоть как то их удержать на борту самолета, проводили нас отчаянным взором. Гайка протянула руку Чипу, но не успела. Дейл тоже решил подумать о помощи мне. Подумать-то он успел, а вот предпринять что-либо конкретное... Даже на Вжика рассчитывать не приходилось. Ураган унёс бы его в неизвестность, как беспомощную пушинку. Я еще успел увидеть, как он жалобно выглядывает из-под сиденья, уцепившись за ногу Рокки. Потеряв часть груза, самолет воспарил в грозовые небеса и исчез, а мы с Чипом сверзились вниз и, пробивая листья и ветки, приземлились. Как оказалось, очень удачно.

— Наверное, поэтому и прекратили полеты на дирижаблях, — предположил я, вспоминая, как наш самолет, тихий и послушный в ясную погоду, сейчас наотрез отказался подчиняться Гаечкиным командам.

Но Чип был не склонен ударяться в беседу о проблемах дирижаблестроения.

— Вперёд, — скомандовал он. — Надо срочно разыскать остальных. Жаль, что компас остался у Дейла.

Легко сказать, а я вот даже не заметил, в каком направлении унесло самолет. Конечно же по ветру, но где он теперь, этот ветер? Здесь, под укрытием высоченных деревьев, он совершенно не ощущался. Куда нам теперь идти? В принципе, я бы смог узнать стороны света и без всякого компаса. Если нужен север, надо разыскать полярную звезду. Я чуть не задрал голову кверху, но вовремя вспомнил, что в этом мире ориентируются по другим созвездиям. Тогда надо свериться, с какой стороны у сосны растет мох. Но рядом сосен не предвиделось. Кругом стояли толстенные лиственные великаны. Я начал размышлять, не подойдёт ли для сверки мох лиственных деревьев, как вдруг обнаружил, что совершенно упустил из виду Чипа.

Последнее, что я помнил, он завопил «Вперёд». Под ногами обнаружилась полузаросшая тропинка. Теперь надо определиться, что означает для Чипа «Вперёд» — налево или направо. Я прислушался. Шагов не доносилось ни слева, ни справа. Зато раздавался тихий треск в самой гуще близлежащих кустов. Ругнувшись, я полез туда. Разлучаться не следовало. Продравшись сквозь пелену веток сросшихся кустов, среди которых оказалась и парочка ужасно колючих, я выбрался на небольшую округлую полянку и обнаружил, что я здесь не один.

Единственного мимолетного взгляда хватило, чтобы убедиться, что это не Чип. Светящееся мутно-зеленым гнилушечным светом существо в два с половиной моих роста смотрело злобно и вызывающе. По нему непрестанно скользили каплеобразные наросты, словно передо мной стояла гигантская, оплывающая воском свеча. От предмета домашне-церковного обихода его отличали пылающие голубым пламенем круглые глаза, в которых плавали черные точкообразные зрачки. Оно изгибалось, пританцовывая на сухих ветках, разбросанных по полянке в большом количестве. От данного действа и происходил услышанный мной на тропинке странный треск. Не говоря ни слова, я попятился и принялся поспешно удаляться, пока подозрительный обитатель здешних мест не выразил желания познакомиться со мной поближе.

Когда я выбрался на место посадки, уже ничто не нарушало спокойствие леса. Тишиной обстановку назвать было нельзя, но чьего-то присутствия поблизости не ощущалось. Даже странное существо затаилось. А вдруг оно слопало Чипа? Холодная волна содрогнула сердце. Да нет, так не бывает. А если все же это случилось и грань перейдена? Нет, я не хотел быть пессимистом и поэтому срочно решил определить для себя, в какую сторону ушёл Чип. Вспомнив поговорку «Командир всегда прав», я счел её благоприятным предзнаменованием и побрел направо...

...Впереди был лес. Чёрный. Беспросветный, как ядовитый туман, выпущенный из пасти огромного шеллика. Крысёнок поежился, но не сбавил скорости. Темная стена, как граница темного мира, маячила вдалеке и неумолимо приближалась. Безмолвие царило вокруг. Крысёнок знал, что здесь ему бояться нечего, что погоня, даже если она была, безнадежно отстала. Тем более что пространство вокруг отлично просматривалось, и Крысёнок не мог видеть только то, что творилось за спиной. Туда нельзя было смотреть, ибо тогда неведомая сила вновь потянет его в город, огни которого теперь скрылись за холмом. Холм Крысёнок миновал еще полчаса назад, но притяжение города как будто совсем не ослабло. Безмолвие раскинулось на многие-многие километры. Крысёнок попробовал весело засвистеть, но поперхнулся, и ему стало еще более неуютно. Стена леса выросла вдвое, Крысёнок стал уже различать отдельные деревья — черные стволы и густой мрак между ними. Лес приковывал взгляд. Там таилась опасность, но не неизбежная, как в городе, а неведомая, а поэтому кажущаяся гораздо страшнее.

И еще была Луна. Огромная и круглая. Серебряный диск мрачно сиял над лесом, раскидывая повсюду свои холодные лучи. Луна не нравилась Крысёнку. Такой он ее не видел никогда. В городе сверкающий неон рекламы затмевал блеск Луны. И это его устраивало. Она, если и появлялась в небесах, сразу же терялась среди небоскребов. А здесь не было никого, кроме Луны и Крысёнка, и она чувствовала себя хозяйкой положения. Наверное, путешественник казался ей сверху букашкой. Впрочем, Крысёнка мысли луны сейчас не волновали, но он чувствовал бы себя куда спокойнее, если бы она скрылась за длинное, густое облако. Однако облака давно уплыли за горизонт. У них, видимо, наступил выходной.

Крысёнок впился взглядом в землю, в который уже раз дав себе слово не смотреть наверх. Вдруг луна словно сменила гнев на милость, и Крысёнок оказался в темноте. На него упала тень первых веток леса.

Крысёнок бесстрашно устремился в сплетение стволов и ветвей. Со стороны он казался, наверное, героем-первопроходцем. Однако внутри у него все переворачивалось от тёмного нескончаемого ужаса. Но обратного пути уже не существовало.

Таинственные лучи Луны пронизывали лес насквозь, вплоть до земли, где они окончательно терялись в мешанине из свежей травы, сухих листьев и хвои, а также полусгнивших, рассыпавшихся мертвых деревьев. Стволы и ветки дробили сияние Луны на тонкие лучики, словно следы от полета стрел, сгинувших в ночной мгле. А воздух вокруг наполняли вздохи, шорохи, шелесты и потрескивания, словно где-то неподалеку сновали неведомые невидимки. И Крысёнок даже не мог сказать, где он чувствовал себя безопаснее: под гнетущим взглядом Луны или здесь. А здесь все было непонятно и ново.

Крысёнок никогда не ходил по лесу. Сказать по правде, он вообще никогда не покидал города, пока сама жизнь не заставила его стремглав бежать прочь. И вот он здесь.

Несмотря на пугающие звуки, пока на Крысёнка никто не набрасывался, не заглатывал живьем, и даже не показывался вблизи. Между веток раза два мелькнули неясные силуэты, на мгновенье разорвав лунные лучи. Но, по всей видимости, таинственным незнакомцам не было до Крысёнка никакого дела.

Мягкий ковер прошлогодней листвы тихо шуршал под ногами. Сердечко Крысёнка бешено стучало. Он хорошо помнил рассказы, что в этом лесу водятся страшные чудовища и мутанты, безобразнее которых ничего нельзя вообразить. Выбор пути отсутствовал, это Крысёнок тоже помнил. А что он помнил еще?

Вспышка. Яркая, белая, как миллион солнц. Она ослепила Крысёнка, и память его растворилась, словно кусок сахара в горячем чае. Перед вспышкой он помнил только пронзительный крик: «Беги, скорей беги!»

И еще он твердо знал, что в городе ему оставаться никак нельзя. Каждая лишняя минута, проведенная в городе, приближала его... К чему? Это Крысёнок уже не мог вспомнить. Сила, неумолимая сила приказывала ему остаться и идти... Куда? Неважно! Что-то удержало Крысёнка, что-то заставило его повернуться спиной к городу и идти, идти, идти наперекор всему. И он выдержал, не обернулся, хотя сила и пугала, и умоляла, и угрожала, и рассыпалась красочными обещаниями, желая заставить его хотя бы разочек взглянуть на покинутый город.

И все же Крысёнок чувствовал, что даже все лесные чудовища разом менее опасны, чем та сила. Лес укрыл Крысёнка от назойливых огней города, от мрачной луны, от неведомого притяжения. Сила иссякла, словно отстала в погоне или повернула не в том направлении.

А сам Крысёнок уже давно потерял ориентиры и направление. Неважно! Главное сейчас — это как можно дальше забраться от города и затаиться.

Стволы, окружавшие Крысёнка, расступились и выпустили его на тропинку. Но радость его оказалась недолгой: тропинка обрывалась у озера, вернее, прямиком уходила под воду.

Теперь он знал, где находится. Расположение озера значилось на карте. А карта висела, или нет, лежала, или все-таки висела?..

Огромным зеркалом озеро лежало на поверхности земли. Нет, не зеркалом. Тихий ветерок гнал рябь по гладкому стеклу. Крысёнок присел, обдумывая план. Налево идти нельзя. Там росли живые деревья, злобно сверкавшие глазами по ночам и поедая зазевавшихся грызунов. От городского Крысёнка они тоже не отказались бы. Переплывать озеро было опасно, да и бесполезно. На том берегу водились живые ржавые проволоки.

Оставался только один путь — направо, но и он не стал для Крысёнка счастливым. Тропинка петляла беззаботно меж деревьями, а затем смело ныряла в овраг. Крысёнок задумчиво потоптался на краю. Со дна лощины поднимались клубы тумана. Как знать, может, там спит какой-нибудь хитрый шеллик, только и ждущий, когда неосторожный Крысёнок, наглотавшись ядовитого тумана, свалится ему прямо в пасть.

Пришлось углубиться в чащу. Невидимые в темноте ветки кустов больно хлестали ночного путника по голове. Под ногами хрустели мелкие палочки, словно кто-то рассыпал сухие макароны. Крысёнок очень устал и хотел пить. Он уже начинал жалеть, что ушел от озера. Впрочем, ночной порой в гуще леса было гораздо безопасней, чем на открытом берегу. Вспомнились летучие монстры из страшных историй. Правда, над озером не было даже самой обыкновенной птицы, но все же...

Луна недобро косилась сверху, серебря верхушки деревьев, и упорно не желала освещать дорогу Крысёнку. А он все шёл и шёл. Споткнувшись о спрятанный во мгле корень, Крысёнок из осторожности вытащил руки из карманов и теперь время от времени срывал листья с кустов. Он пробовал их жевать, но кислый вкус сводил челюсти, как от лимона, и приходилось старательно работать языком. Кислота пропадала, но пить хотелось еще сильнее.

Вдруг Крысёнок замер, позабыл про жажду и сбитые ноги. Перед ним стоял камень. Недосягаемый для луны в тени вывороченных корней упавшего дерева он, тем не менее, светился мутным зеленоватым светом. Полянка вокруг него налилась тьмой, как дно самой глубокой ямы. Странный мрак, казалось, пугал даже луну. Ни одна из ее серебряных стрел не задевала это мглистое пространство. А мерцание камня только подчеркивало таинственность.

Крысёнок знал, что это такое. Зло пропитало и камень, и полянку. Приближаться к таким местам не рекомендовалось даже днём. Он сделал шаг назад и обошел его далеко стороной. Сейчас была как раз середина ночи, да еще и полнолуние к тому же. Силы тьмы подкарауливали добычу, и кто скажет, во что бы превратился Крысёнок, рискни он коснуться камня.

Много в лесу было волшебного и непонятного, тем более для Крысёнка, который всю свою недолгую жизнь просидел в городе. В городе! Там сейчас тихо и спокойно, и вовсе не так темно и страшно, как здесь. Но в городе оставаться Крысёнку нельзя. Он знал это точно, хотя и никак не мог понять, почему. Ноги его делали шаг за шагом, осторожно ступая на спящую землю.

Крысёнок встревожено огляделся. Казалось, опасность приблизилась и затаилась сейчас совсем недалеко. А он снова потерял направление и теперь даже не мог представить себе, куда же его занесло.

Справа лес неожиданно исчез. Там оказался обрыв. Крысёнок осторожно посмотрел вниз. Бушующее море представилось его взору. Серебряные волны листвы накатывались на склон, словно прибой. Для полной торжественности не хватало только величественного корабля из потемневшего дерева с гордым флагом на мачте. Крысёнок обернулся назад. Над ним взмывали в небо стволы сосен, как дворцовые колонны. Где-то за ними пряталась луна. Опустив голову, Крысёнок вновь погрузился в чащобу. С каждым шагом продираться становилось всё труднее. Кроме того, еще требовалось поберечь одежду, когда теперь купишь новую, да и не на что. В кармане куртки сиротливо позвякивали две монетки, случайно уцелевшие от обмена на мороженое.

Крысёнок облизнулся. Неплохо бы сюда еще одну порцию в шоколаде. На мгновенье он даже ощутил вкус мороженого во рту и в это время заметил небольшой проход меж кустов. Ага, здесь вроде попросторнее. Крысёнок обрадовано вывалился на свободу. За мощным дубом, вроде, виднелась тропинка. В тот же момент на стволе вспыхнули два оранжевых глаза, а чуть повыше Крысёнка с треском раскрылся рот. Чернота пасти казалась чернее самой ночи. Неизвестно как, но маленький путешественник напоролся на живое дерево. Круто развернувшись, он помчался в другую сторону. Ноги неслись, не разбирая дороги.

Вдруг земля пропала, и Крысёнок провалился в неизвестность, но даже не успел испугаться, как ноги спружинили от удара, а уши услышали мрачный треск. Кто-то продирался прямо к нему, не разбирая дороги. Сначала Крысёнок решил зажмуриться от ужаса, потом прищуриться и броситься в самую густую чащу. Но не успел. Злобный преследователь уже вывалился на поляну и теперь критическим взором изучал Крысёнка.

Опасность таилась в образе бурундучка, одетого в темную зимнюю куртку с меховым подкладом. Бурундучок явно обрадовался встрече, но потом как-то сразу разочаровался и погрустнел. Крысёнок осознал, что есть его не будут. По крайней мере, прямо сейчас.

— Не то, — расстроенно цыкнул бурундучок. — Ты тут еще кого-нибудь не встречал?

— Нет, — честно признался Крысёнок, и бурундучок опечалился еще сильнее. Зато Крысёнок возрадовался неимоверно. Опасное одиночество исчезло. Теперь-то ему укажут дорогу в обитаемые места. Окончательно утвердиться ликованию не дал подозрительный шорох. В ту же секунду из кустов высунулась еще одна любопытная крысиная мордочка...

...Я вывалился на поляну и облегченно выдохнул. Первым делом мои глаза отметили Чипа, вторым — незнакомого Крысёнка. Третьим, что больше ничего опасного на поляне не предвиделось. Срочно требовалось выяснить отношения, пока это не успел сделать Чип. Тем более что он уже начал раскрывать рот.

— Ну, — не дал я ему начать. — И куда это ты успел запропаститься?

— Именно это я и у тебя хотел спросить, — отозвался Чип, наученный многолетними спорами с Дейлом.

У меня такого удачного спарринг-партнера не было, зато я прошел отличную школу уверток у Толстопуза.

— Я думал, тебя съели, — мои руки раскрылись, изображая размер пасти возможного поедателя Чипов.

— Кто это должен меня съесть? — недовольно проворчал Чип.

Отлично, разговор начинал уходить с опасной колеи.

— Там, в кустах, около места посадки пряталось нечто зеленое и непонятное. Видел бы ты, какие у него глаза!

Чип присмирнел. Желание кидаться в атаку без оглядки редко посещало Чипа, в отличие от его красноносого друга.

— Мутно-зелёное? — встрял в разговор незнакомец.

— Ты тоже его видел?! — радостно принял я внеплановую поддержку.

— Нет, — покачал головой Крысёнок. — Но главное — цвет. Если он мутно-зелёный, то существо однозначно выкарабкалось из Зоны Тьмы.

Я уже где-то слышал о Зоне Тьмы. Но, попытавшись вспомнить, с головой окунулся в историю моего ухода из команды. Отогнав ненужные отрицательные эмоции, я решил поинтересоваться, нет ли поблизости еще какой напасти. Но Чип уже завладел инициативой.

— Нам нужно в город. Очень срочно. Ты не покажешь дорогу?

— Нет, — скривился Крысёнок. — Мне нельзя в город.

— Почему? — удивился Чип.

Крысёнок мучительно размышлял о чем-то, видимо, искал отговорки.

— Не знаю, — растерянно сказал он через минуту.

На такой ответ у меня не нашлось, что сказать, а Чип не растерялся.

— Ты имя-то хоть свое знаешь?

Крысёнок снова задумался, а потом отрицательно мотнул головой.

— Тогда покажи, в каком направлении нам идти, чтобы попасть в город. Или, может, и это тебе нельзя?

— Можно, — кивнул Крысёнок и с пронзительной откровенностью добавил. — Только я заблудился.

— Плохо, — помрачнел Чип. — Так мы нескоро разыщем друзей.

— А с вами еще кто-то был? — осторожно поинтересовался Крысёнок.

— Да, — согласился Чип. — Но они улетели, и мы не знаем даже, где они и что с ними потом случилось.

Понурившийся командир поплелся сквозь сухую поникшую траву. Мы молча последовали за ним.

— Тогда может, — робко начал Крысёнок, но предложить что-нибудь конкретное уже не успел.

Земля под ногами шумно осыпалась, и мы покатились вниз по крутому склону, перемешавшись с комьями земли и мелкими острыми камешками...

Часть вторая: Новые знакомства

Очнуться на этот раз мне довелось рядом с чьим-то дуплом. Мой правый глаз заглядывал в эту тёмную дыру, а левый уставился на Чипа, который с мрачным видом тёр свою шляпу. Это становилось интересным, так как приземлился он вчера без своего любимого головного убора, сорванного разбушевавшимся ветром. Может, наступил День потерянных вещей?! Я начал бешено озираться в поисках куда-то запропастившихся месяц назад двух бриллиантиков из моего тайничка. По всей вероятности я их подарил на прощание красотке Лавайни, так похожей на нашу Гаечку. Где-то они обе сейчас?

Бриллиантики, разумеется, не обнаружились, а бдительный Чип заметил, что я проснулся.

— Сколько можно спать! — возмущенно прикрикнул он.

— Тише, — я испуганно приложил палец к губам. — Он ещё не пришел в сознание.

Последняя фраза относилась к третьему участнику нашего неожиданного вознесения, чьи ноги свешивались через борт площадки, служащей нам пристанищем, а голова покоилась в тени и пока не подавала признаков жизни. Чип заметно снизил тон, но пока не намеревался сдаваться.

— Надо немедленно разыскать остальных! — заявил он шепотом.

— Конечно, Чип, — одобрительно отозвался я. — А где ты её нашел, свою шляпу?

— Я её не находил, — объяснил Чип. — Она сама оказалась рядом со мной. Лучше скажи, не ты ли это втащил меня на такую высотищу?

— Где уж мне, — честно признался я. — Сам удивляюсь, как вознесся чуть ли не в заоблачные дали, хотя падал в беспросветную пропасть. Может, мы с тобой всё-таки научились летать?

— Это я вас сюда доставила, — раздался голосок низкого, но приятного тембра.

Обернувшись, мы увидели изящную белочку с красивыми изумрудными глазами. Чип сразу приосанился и подался вперед всем корпусом, напялив шляпу чистой стороной к таинственной незнакомке. В глазах его заплясали сердечки, а на моей морде разом возникла довольная улыбка и принялась увеличиваться до невероятных размеров. Шансы обратить внимание Гаечки на себя невероятно подскочили и продолжали увеличиваться с каждой секундой. Нет, не все белочки были для Чипа безразличны. С неприязнью он относился только к слишком молодым и слишком самоуверенным особам. А от нашей новой знакомой прямо так и веяло добродушием и нескандальным характером. Вернее, какой там знакомой. Мы даже и не представились. Точно такая же мысль пришла в голову и Чипу.

— Позвольте представиться, мое имя — Чип, тот самый Чип — командир знаменитой и неустрашимой команды спасателей. В настоящий момент мы разыскиваем друзей, без вести пропавших в Вашем лесу во время нашего возвращения из славного Мексиканского похода. Нас призвали туда, чтобы мы спасли из коварных крысиных лап Святой Мышиный Грааль. Мы всегда, всегда спешим на помощь.

Чипа редко заносило так, что он мог болтать без остановки. Но если уж заносило, то любые тормоза становились бессильными. Я отчаянно жалел, что Дейл находится сейчас за тридевять земель. Ему здесь было чему поучиться.

— Меня зовут Сузи, — весело подмигнула белочка.

— Замечательное имя! Оно невероятно подходит к Вашему облику. Но позвольте спросить, как же такая хрупкая и нежная особа, как Вы, смогла доставить нас на такую высотищу? — коварно поинтересовался Чип.

— Ничего удивительного, — сказала Сузи, — крепкая веревка и небольшая система блоков.

— Так Вы изобретатель? — восхитился Чип. — У нас в команде тоже есть одна... э-э-э... кое-кто, умеющий выдумывать всякие механические штукенции.

Я готов был кулаки кусать от отчаяния, что не прихватил с собой видеокамеру. Имея на руках такой отличнейший компромат, я мог обеспечить себе место на переднем сидении самолета рядом с Гаечкой на целых две недели, а то и на месяц. Да-да, мне известно, что я злобный, но где уж тут удержаться.

— Может, вы хотите взглянуть на мою конструкцию? — не слишком смело спросила Сузи. — Пока ваш товарищ не проснулся.

— А почему нет? — возрадовался Чип. — Конечно, если Вам будет угодно всё разъяснить таким недоучкам, как мы.

— Объясню, — кивнула белочка. — И давайте перейдем на «ты». Хорошо?

— А можно? — возрадовался Чип ещё сильнее, — тогда прямо сейчас! — обосновался он на завоёванных позициях. — И еще... так, ненавязчиво, никогда не называй меня Чиппи.

— Я и не думала, — удивилась белочка, и успокоенный Чип, ожидавший услышать привычное беличье «Хорошо, Чиппи, я больше не буду» затопал вслед за ней. Я тоже двинулся на осмотр владений местной изобретательницы...

...Сначала открылся правый глаз. Осторожно, чуть-чуть. Через такую узкую щель мудрено разглядеть что-то особенное. Однако Крысёнок увидел, что на дворе день, что над ним колышутся ветки, а вокруг ни одной живой души, если не считать спешащих по своим делам комаров. Он теперь уже без опаски повернул голову и посмотрел направо, потом вверх, а затем налево. Ветки здесь образовали уютную беседку, а он лежал в самом центре её на мягкой подстилке из травы. Ветерок шелестел, лаская трепещущую листву. Ветки тихонько раскачивались. Солнечные лучи, с трудом пробивавшиеся из поднебесья, то и дело перебегали с места на место. Лежать здесь было удивительно хорошо. Но как он очутился в этом месте? Крысёнок ничего не мог понять. Дело запутали и картины минувшей ночи, всплывающие в памяти обрывками, словно щепки в водовороте. Ночь теперь позади, а Крысёнок выжил, и это, пожалуй, сейчас было самым важным. Он ловко вскочил на ноги и отправился к небольшому просвету, откуда заманчиво голубело небо. Добравшись до выхода, Крысёнок в ужасе отпрянул назад. Ему хватило одного взгляда, чтобы понять, где он находится. Беседка располагалась на ужасающей высоте. Далеко внизу расстилалась земля, а кусты казались отсюда маленькими зелеными холмиками. Только теперь Крысёнок ощутил, что пол под ним тихонько дрожал и покачивался. Никогда в жизни Крысёнок не забрался бы на такую высотищу по собственному желанию. Разве что в городе, но в городе же совсем другое дело. Крысёнок попытался вспомнить, долго ли он лез на дерево, но вспомнил лишь то, как провалился в какую-то яму вместе с двумя решительно настроенными незнакомцами.

Тем не менее, надо было спускаться. Крысёнок снова посмотрел вниз, и ему расхотелось делать хоть что-нибудь ещё больше. Он осторожно перебрался на ближайшую ветку, которая росла чуть ниже, и крепко уцепился руками за ствол. Зажмурив глаза от страха, Крысёнок нащупывал ногами всё новые ветки и медленно-медленно приближался к земле. Как вдруг лапки его соскользнули, и он очутился без всякой опоры, беспомощно хватая руками воздух. К счастью, пальцам удалось во что-то вцепиться, и он немного перевёл дух.

Теперь Крысёнок висел, ухватившись за ветку, на которой он только что стоял. Ноги безуспешно искали следующую ступеньку, то есть ветку. Как ни крути, положение казалось безвыходным.

Крысёнок беспомощно озирался по сторонам. Руки уже готовились разжаться и выпустить спасительную ветку, а земля внизу казалась такой неприветливой. Ветерок тихо раскачивал Крысёнка, приближая роковую минуту.

Вдруг рядом мелькнуло нечто стремительное, как рыжая молния. Пальцы от неожиданности соскользнули с ветки, и Крысёнок, зажмурив глаза, полетел вниз. Но неизвестное существо подхватило его на лету и снова потащило наверх, откуда он только что так неудачно пытался спуститься.

Когда Крысёнок уяснил, что есть его пока никто не собирается, он решился посмотреть на таинственного незнакомца. Перед ним стояло рыжее пушистое существо ростом не выше его самого с длинным, ещё более пушистым хвостом. Крысёнок видел таких на картинках в старых книгах. Там они назывались белками. Видя замешательство Крысёнка, белочка немедленно представилась:

— Я — Сузи! А ты кто?

Крысёнок напряженно задумался. У него тоже ведь было имя. И в городе он его отлично помнил! Но сейчас, несмотря на все усилия, имя никак не вспоминалось. Тем временем к белочке с двух сторон присоединились вчерашние бурундук и посторонний крысёнок. Странное дело, но при взгляде на последнего в голове Крысёнка разлилось просветление.

— Свогант! — догадка сверкнула, как молния. Это его имя. Точно его!

— Странное имя, — удивилась белочка. — Я никогда не слышала что-нибудь подобное.

— Имя не выбирают, — задумчиво сказал Крысёнок, прокатывая на языке буквы слова, только что вынырнувшего из туманных пучин памяти.

Имя казалось необычным. Свогант. Он повторял слово снова и снова. Требовалось привыкнуть к старому имени как можно скорее.

— Откуда ты, Свогант? — спросила Сузи. — Ты живешь не в нашем лесу. Я точно знаю.

— В городе живу, — согласился с ней Свогант. — Но я ушел оттуда.

Спутники Сузи пожирали Крысёнка настороженными взглядами.

— Вижу, что ушёл, — кивнула Сузи. — А почему?

— Сам не знаю, — пожал плечами Крысёнок. — Так было нужно, и теперь обратно нельзя. А иногда мне кажется, что я должен вернуться как можно скорее.

— Странно, — раскрыла глаза белочка. — Я в первый раз вижу такого удивительного Крысёнка. Похоже, ваш город наполнен тайнами. Может, ты пришёл к кому-нибудь в гости? Но в нашем лесу крысы теперь не живут.

— А разве крысы живут в лесу? — теперь для Своганта настала очередь удивляться.

— Конечно, — сказала Сузи. — Те, кому надоела городская жизнь, или искатели приключений, как Палс, только он не крыса. Или вот как они.

Кивок обозначил двух спутников Сузи.

— Мы не живем в лесу, — усмехнулся крысёнок, стоявший рядом с бурундучком.

— И вовсе мы не крысы, — заявил бурундучок, но затем, покосившись на своего друга, добавил. — Я хотел сказать, не обычные крысы. Мы — команда спасателей. Меня зовут Чип, и если надо, то мы доставим тебя куда угодно, как только разыщем пропавших друзей.

— А кто такой этот Палс? — Свогант решил уточнить у белочки на всякий случай.

— Палс — мутант, как и все, кто живет на свалке, — Сузи посмотрела на Своганта так, будто он не разбирался в самых элементарных вещах, типа замены батареек в плейере.

Конечно, учитывая размеры Крысёнка, смена батареек тоже являлась не слишком ординарным делом, но её Свогант проделывал секунд за сорок. Однако разговоры о сказочных чудовищах не казались Своганту элементарными вещами.

— Мутант?! — испуганно переспросил Крысёнок. Он знал, кто такие мутанты. «Как-то разумные разозлили природу, — гласила старая книга, — и решила она посмеяться над ними. Так явились на свет существа невиданные, двухголовые, многоглазые, цветастые и злобные на весь белый свет и на себя самих».

— Ты знакома с мутантом, и он тебя не съел?! — воскликнул Свогант, пропустив мимо ушей предыдущую фразу белки.

— Зачем ему меня есть? Он питается лишь пустыми консервными банками.

— Вот и хорошо, — облегченно вырвалось у обычного Крысёнка.

Мутант ведь вполне мог питаться и молодыми крысами.

— Этого бы мутанта да к нам на кухню, — завистливо вырвалось у крысёнка-спасателя.

— Зачем ты сбежал из моего дома? — спросила Сузи, нахмурившись. — Знаешь, каких трудов стоило вытащить тебя из ямы и поднять к моей квартирке.

— Так это я у тебя проснулся! — догадался Свогант. — А мне говорили, что белки живут в дуплах.

— Я в дупле и живу, — сказала Сузи. — А тебя устроила на веранде. Но ты оттуда вздумал сбежать и не слишком удачно. Если бы мы не решили вернуться домой пораньше, даже не знаю, застала бы я тебя в живых.

— Не обижайся, Сузи, — попробовал успокоить её Чип, покровительственно улыбаясь. — Окажись любая крыса в незнакомом месте, да ещё на такой высоте, готов поспорить, она постаралась бы вернуться в привычную обстановку.

— Значит, ты уже возвращаешься в город? — спросила Сузи у Своганта и заметно расстроилась.

При взгляде на неё Чип не менее заметно помрачнел. Розовые сердечки в его глазах побагровели, словно у быка, предел терпения которого только что преодолел торреадор-неумеха. Зато другой спасатель чему-то улыбался с невероятно глупым видом.

В город. Крысёнок вздрогнул, словно от удара грома. Конечно же, в город! Вот только стоит ли туда возвращаться?

— Еще вчера я бежал оттуда, сломя ноги, а сегодня чувствую, что должен идти обратно, — повертел головой Свогант. — Временами я вспоминаю какой-нибудь обрывок своей жизни, и тогда мне хочется вернуться. А беспамятство будит во мне опасения, и тогда я бегу ещё дальше от города, ещё быстрее.

— Если даже ты сам не можешь найти единственный ответ, — рассудительно сказала Сузи, — то помочь тебе может только лесовик. Придется идти к нему...

...Днём лес вовсе не казался грозным и страшным. Вокруг пели птицы, а одна ласточка приземлилась неподалёку и заинтересованно осмотрела Крысёнка черными бусинками глаз. Встретился еще заяц-почтальон и приветственно помахал нам лапой. И хотя я не создан для лесной жизни, мне начинало тут нравиться. Вот только сердце грызло беспокойство по поводу отсутствия Гайки, Рокки, Вжика и, конечно же, Дейла. Прекрасная спутница тоже не занимала всех помыслов Чипа.

— Дейл, — вздыхал он. — Если даже я вывалился из самолета, что же случилось с беднягой Дейлом? И сумеет ли Гайка справиться с управлением? Наверное, ей поможет Рокки. Вжик, бедняга, ведь ему так опасно находиться под дождем.

Как ни крути, а Чип в любой ситуации оставался самым настоящим командиром, до уровня которого мне было тянуться и тянуться. Я попробовал отключиться от неизвестной судьбы наших друзей и постараться запомнить дорогу. Кто сказал, что Сузи и Свогант будут сопровождать нас до города? Так что надо хотя бы наметить пройденный маршрут и подобным поступком хоть ненамного приблизиться к уровню Чипа...

...Свогант не знал, по какой части леса они идут сейчас, но даже если рядом и росли живые деревья, то у них в это время был самый крепкий сон.

— Вот он, — Сузи тихонько толкнула Своганта в бок. Впереди по тропе медленно шел лесовик.

Больше всего он походил на гнома, о которых Крысёнок читал в книжках. Но это был не гном. Его зеленая борода не достигала и плеч. На голове вместо красного или синего остроконечного колпачка красовалась шляпка от желудя. Глаза смотрели не зло, а весело. А вместо кирки рука сжимала маленькую лопатку.

— Здравствуй, — улыбнулась ему Сузи.

— Добрый день, — вежливо поздоровался Свогант.

— Прекрасный день, — улыбнулся в ответ лесовик.

— А где же остальные шесть гномов? — растерянно спросил Чип, уставившись на встреченное существо.

— Я не гном, — ответило оно. — Я самый настоящий лесовик.

— А вас так и зовут лесовиком? — не удержался от вопроса крысёнок-спасатель. — Разве у вас нет имени?

— Разумеется, оно у меня есть, — лесовик ничуть не обиделся. — Но оно мне дано на языке птиц, и ты ничего не услышишь в нём, кроме свиста и щебетания.

— Вы, может быть... — начал Свогант, но смущенно запнулся.

— Давай на «ты», — перебил Своганта лесовик. — Пусть тебя не вводит в смущение моя борода. Она нам положена от рождения. И друзья ведь обращаются на «ты» друг к другу, а мы подружимся, я даже не сомневаюсь. В этом лесу все обращаются ко мне по-дружески.

— Как здорово! — обрадовалась белка и зашептала Крысёнку на ухо. — Он любого видит насквозь...

...Не удостоенный такой чести Чип заметно обиделся. Он придвинулся ко мне, видимо, вспомнив, что женщины приходят и уходят, а верные друзья остаются.

— Но ты хотел что-то спросить? — взглянул лесовик на Чипа.

— Я только хотел уточнить, не родня ли тебе гномы?

— Вовсе нет. Гномы созданы для подземной работы. Они добывают сокровища из недр земных и бережно оберегают их до поры до времени. Но часто не они имеют власть над сокровищами, а сокровища над ними. Мы же рождены для того, чтобы беречь и охранять лес. Каждое деревце, каждую травку. Поломали ветку, кто подвяжет её? Мы. Засыхают цветы от жажды, кто польёт их? Мы. Заболел куст, пожелтел весь, ссохся, кто поможет, кто вылечит его? Мы — лесовики. Одно плохо — мало нас, по одному на лес. С утра до вечера на ногах, всё равно не успеть повсюду. Но лесовики — народ неприхотливый. Если есть работа, то должен же её кто-нибудь делать.

— Значит, ты хозяин леса, — уважительно посмотрел на него Свогант.

— Не хозяин, а большой друг, — поправил его лесовик.

— Мы пришли к тебе за советом, — вмешалась в разговор белочка. — Свогант не знает, возвращаться ему в город или нет. Он чувствует, что должен идти обратно, и в то же время что-то удерживает его от этого. Кроме того, он почти потерял память.

Лесовик задумчиво посмотрел на Крысёнка.

— Если бы ты потерял память полностью, то вполне мог бы начать новую жизнь здесь, в лесу, — ответил он. — Но обрывки воспоминаний не дадут этого сделать. Каждый выплывший кусок прежней жизни будет звать тебя обратно. Поэтому тебе лучше вернуться, но не исключено, что ты обретешь себя, лишь присоединившись к нам.

— Похоже, мы тут лишние, — проворчал Чип.

Я закивал в такт ему, но наше выступление успеха не возымело и, честно говоря, осталось без малейшего внимания.

— Значит, обратно, — повторил Свогант.

— Но сначала выясним, что тебе удалось вспомнить. Это поможет нам принять окончательное решение, — добавил лесовик. — Мне кажется очень подозрительным, что месяц назад все крысы исчезли из нашего леса, тем более что переезжать никто из них не собирался.

— Я помню только свое имя, — подумал Крысёнок, — помню ночь, когда сбежал из города. Помню улицы, фонари, огни рекламы.

— А других крыс ты не помнишь? — спросил лесовик.

— Нет, — удивился Крысёнок. — Ни одной. Помню вспышку, и ещё голос.

— Что он тебе сказал?

— Беги! — вздохнул Крысёнок. — Больше мне ничего не вспомнить, наверное.

— Это уже немало, — утешил его лесовик. — Хотя странно, что сбежать удалось тебе одному. Как будто кто-то ухватил тебя и не дал угодить в общую ловушку.

— Но что можно понять из этих обрывков? — спросила Сузи.

— У меня складывается впечатление, что кто-то решил избавиться от крыс, — вымолвил лесовик. — Или использовать их для каких-то неведомых целей. Осталось только выяснить, как одному тебе удалось убежать. Может быть, тогда мы найдем разгадку. Но для этого просто необходимо вернуться в город. Интересно, куда же могли исчезнуть все крысы нашего леса?

Так как вопрос остался без какого-либо ответа, инициативой попытался завладеть Чип.

— А бурундучков тебе в лесу не встречалось? Особенно таких веселых в красной рубахе с желтыми цветочками.

— И ещё мышей, — начал я свою партию. — Красивых, умных, в симпатичном синеньком комбинезончике.

— Не только, — сурово заметил Чип. — Ещё и других мышей. Огромных, не слишком стройных, не выносящих, когда рядом едят сыр без их участия.

— И летящих по воздуху мух, — перешел я на другую волну.

— И приземляющиеся самолеты, — взял финальную ноту Чип, видя, что на предыдущие вопросы лесовик только отрицательно покачивает головой.

— Самолеты, — задумчиво протянул лесовик. — Сделанные из пластмассовой бутылки от моющего средства?

— Да, — в унисон выдохнули мы с Чипом.

— Держащихся в воздухе при помощи ярко-красного шарика?

— Да!

— С бурундуком, двумя мышами и мухой на борту?

— Да!!!

— Нет, не видел.

— Как это не видел? — взвился Чип.

— Не видел, куда он приземлился, — ответил лесовик. — Но самолет унесло по направлению к городу. Все сходится к тому, что возвращение необходимо не только Своганту. Пожалуй, нам всем следует отправиться туда.

— Прямо сейчас?! — воскликнула Сузи.

— Немного погодя, — задумался лесовик. — Из полученных сведений ясно только одно. Сила, действующая на крыс, ближе к электричеству, чем к магии. Поэтому в город лучше идти ночью, когда повсюду горят огни.

— Но ведь тогда оно везде! — не понял Свогант.

— Это и не даст кому-либо сконцентрировать его на нас одних, — пояснил лесовик. — Нагрузка на сеть в то время слишком велика.

— Откуда ты знаешь про электричество? — спросил его Крысёнок. — Ведь вся твоя жизнь прошла в лесу.

Лесовик промолчал. Его знакомство с электричеством состоялось, когда через лес протянули линию электропередач. Он походил, повздыхал, глядя на вырубленную просеку, и не заметил оборвавшегося провода. От печального исхода его вовремя спасла цапля, подхватив клювом, прежде чем провод коснулся земли.

В этот же день лесовик отправился в соседний городок, где разузнал об электричестве всё, что только знал местный начальник полиции. Провод подвесили на место, но лесовик теперь был в курсе, что, путешествуя вблизи электрических проводов, надо не считать ворон, а быть предельно внимательным...

...Вечерело, когда лесовик, наконец, сказал: «Пора».

Наша компания поднялась с земли, покинув уютное убежище, образованное неглубокой ямкой и низко склонившимися ветвями дуба. Где-то вдали небо было ещё прозрачным, но над головами друзей оно уже наливалось темнотой. Неяркая пока луна затерялась за деревьями, и только единственная звёздочка сияла в глубине неба. Лесовик уверенно вёл Своганта и Сузи по своим владениям и остановился лишь тогда, когда перед ними оказался бескрайний простор поля. Мы с Чипом замыкали колонну.

— Я помню дорогу! — радостно воскликнул Свогант и поспешил туда, где далеко-далеко на горизонте реяли сполохи большого города. Но не успел он сделать и десяти шагов, как лесовик остановил его, крепко ухватив за рукав.

— Дальше нельзя. Теперь только обратно.

— Почему? — удивился Крысёнок.

— Смотри сам.

Вдалеке, где силуэт дороги сливался с чернотой поля, клубился воздух, словно туман. Он складывался в дрожащие фигуры, неприятно белевшие во мраке. Они тихо завывали, поднимались в воздух и крутились в немыслимых фигурах воздушного пилотажа.

— Кто это? — испугался Свогант.

— Призраки, — чуть дрогнувшим голосом объяснил лесовик. — Я совсем забыл, что наступает неделя призраков. Если они увидят и догонят нас, мы пропали. Призраки лишают разума и воли и уводят в неведомые места. Надеюсь, они нас еще не заметили.

— Но ведь ты же с нами, — взглянула на него Сузи.

— Лес — мой друг, но за его пределами я не сильнее вас. Поле, где веселятся призраки, враждебно мне, а я ничего не могу ему противопоставить. Здесь нам не пройти.

— Был у нас один знакомый призрак, — я смело направился вперед. — Сдается мне, что и с ними у нас получится договориться.

— Но с нами же нет Рокки, — резонно заметил Чип. — Ты хочешь сказать, что и у тебя есть родственники в их рядах?

— По всей вероятности нет.

— Вот видишь, это же не кошки, с которыми у тебя вечное перемирие, — кивнул Чип. — Ты уже придумал, что им сказать?

В это время ближайшая фигура изогнулась в воздухе, вывернулась гигантской акулой и раззявила громадную многозубчатую пасть. Сам не знаю почему, но мне расхотелось идти напрямик.

— Неужели придется ждать целую неделю? — спросил Свогант.

— Вовсе нет. Мы войдем в город со стороны свалки. Только нам придется идти всю ночь. В лесу вы под моей защитой. Но только самые отчаянные и безрассудные существа рискуют гулять по развалам мусора в тёмное время суток. Лучше всего подойти к свалке ранним утром, чтобы покинуть её до заката.

Но больше всего Своганта занимал другой вопрос.

— А шеллик не нападёт на нас ночью? — робко спросил он лесовика.

— Шеллик, — удивился лесовик. — Неужели ты видел шеллика в нашем лесу?

— Нет, я его вообще никогда не видел. Но, может, они водятся здесь?

— Последний шеллик проходил через наш лес несколько лет назад.

— А живые деревья? Ночью одно из них чуть не съело меня.

— Да они вовсе и не опасны. Если ты, конечно, сам не кинешься им в пасть.

Такое сообщение несколько успокоило Своганта. Он, видимо, хотел спросить ещё про ржавые проволоки, но решил, что лесовик предупредит всех, когда возникнет опасность.

Мы шли всю ночь. Путь лежал по лесной окраине. Сквозь стволы по правую сторону просвечивало поле, посеребрённое луной. Оно навевало смутную тревогу, хотя призраки реяли далеко отсюда. Медленно уходили минуты ночи. Свогант тяжело передвигал ноги. Лесовик шел впереди, указывая дорогу. Он ловко избегал опасных мест, и за все истекшее время нам больше не удалось увидеть ничего сверхъестественного. Чип тяжелым взглядом посматривал на Сузи, шагавшую рядом с начавшим уставать Свогантом. Я наблюдал за Чипом и размышлял о том, что состояние влюбленности со стороны выглядит совершенно иначе, нежели тогда, когда погружён в него сам.

Я пытался погрузиться в спокойствие, ведь направление, куда скрылся пропавший самолет, выяснилось. Мы шли к намеченной цели, а рядом шагали необычные, но замечательные существа, которые вполне могли стать настоящими друзьями.

Часть третья: Бескрайние просторы свалки

Лесовик не шутил. Потребовалась ровно ночь, вся, без остатка, прежде чем лес расступился перед нами окончательно. Красное солнце, бодро выползавшее из-за горизонта, весело брызнуло в глаза яркими лучами. Лес остался позади, но после получасового отдыха наш отряд снова двинулся в дорогу. Вскочив на усталые ноги, мы с Чипом повертели головой налево-направо, оценивая предстоящий путь.

На многие-многие километры вокруг расстилались мусорные залежи. Здесь раскинулась свалка — неизбежный спутник развитой цивилизации. Справа от нас шелестела на ветру груда тряпья, увенчанная трубой от граммофона. Слева слиплось в единый комок множество банок с краской, извергавшей едкие запахи. Невдалеке катились пёстрые волны неведомой речки, над которой клубился подозрительный пар. На горизонте высились горы автомобильных покрышек и чего-то такого, что мои глаза уже не в силах были разглядеть...

...Окинув взором окрестности, Свогант даже обернулся и успокоился лишь, когда снова увидел лес, сумрачный лес, неярко озарённый первыми солнечными лучами. Лес стоял на месте, значит, Крысёнок всё ещё находился в обычном мире, а не унёсся на поверхность весьма отдалённой планеты.

Сузи тем временем сделала несколько шагов влево.

— Стой! — испугался лесовик. — Не вздумай приближаться к речке. Это не вода, это сильная кислота, которая растворит тебя за пять секунд!

Белочка отшатнулась, нечаянно задев Крысёнка. Толчок вернул Своганта к действительности. Заставил обернуться и вновь уставиться в невообразимые просторы свалки. Здесь не было ни единого деревца, ни единой травинки, зато всюду валялись обломки пластмассовых упаковок, порванные полиэтиленовые пакеты, куски разбитых грампластинок, всевозможные железяки и полусгнившая мебель. Спёртый и душный воздух действовал угнетающе. Всюду рыжела ржавчина, и даже пластмассу разъедала зеленоватая плесень.

Свогант неуверенно сделал несколько шагов вперёд, и в этот момент из-за всех окрестных куч высунулись скрюченные лапы, склизкие щупальца и мерзкие хари чудищ, которые не могли привидеться Крысёнку даже в самом страшном кошмаре. То были мутанты, с незапамятных времен населявшие свалку.

Ноги сами понесли Своганта к лесу. Но поздно, дорогу отрезала вереница красных сморщенных карликов с большими выпуклыми глазами, горящими ярко-синим огнем.

— Сюда, — махнул рукой лесовик, указывая единственный, оставшийся пока свободным проход.

— Может, это ловушка? — засомневался Свогант, нервно оглядываясь по сторонам.

— Даже если и ловушка, — с нажимом сказал лесовик. — Сквозь них прорваться невозможно. Каждое прикосновение вызывает ожог.

Чудовища медленно сжимали круг, не проронив ни звука. Больше терять времени было нельзя, и друзья бросились в извилистый проход между огромными мусорными холмами. Мутанты всё так же молча погнались за ними. Тишину нарушало лишь их хриплое дыхание и топот ног.

Крысёнку становилось всё труднее дышать в зловонном воздухе свалки. Хлынули слезы, застилая путь. Свогант уже не мог разглядеть бегущих впереди лесовика и Сузи. Вдруг противная зеленая лапа с перепонками между пальцев преградила дорогу. Вскинув голову, высоко-высоко он разглядел голову хозяина огромной конечности. Голова разевала пасть, полную острых зубов, и хищно посматривала вокруг маленькими красными глазёнками.

Не помня себя от ужаса, Свогант ринулся прочь от этого страшного места, окончательно потеряв направление...

...Очнулся он среди залежей металлических предметов, наполовину проржавевших и утративших первоначальную форму. На безоблачном небе жарко светило солнце. Крысёнок взмок от долгого бега и теперь, спрятавшись в корпусе разбитого автомобиля, проводил разведку, осторожно оглядывая окрестности. Погоня либо безнадежно отстала, либо безнадежно обогнала его. От этой мысли Своганту стало нехорошо. Ещё позавчера он был сам себе господин и мог идти в любую сторону (кроме города, разумеется). А сегодня его уже терзало беспокойство за новых знакомых. И в самом деле, глазастые, быть может, давно схватили их, а он сидит тут и даже не пытается ничего предпринять. Свогант немедленно вскочил на ноги и двинулся, как ему казалось, в обратную сторону.

С каждым шагом уверенность в том, что ему снова удастся повстречать друзей, покидала Крысёнка. Свалке не виделось ни конца, ни края. Даже если Сузи и лесовик не попали в лапы краснокожим, они вполне могли разминуться с ним на этих безграничных завалах. К тому же снова проснулся страх. И теперь Свогант боялся, что за очередным поворотом его поджидает монстр, жаждущий высосать всю его крысиную кровь.

И действительно, за десятым поворотом слышались какие-то звуки. Замерев на месте, Крысёнок ловил каждый щелчок, каждый шорох. Сначала это были шаги, но не тихие и осторожные, а бодрые и немного торопливые. Затем раздался свист, но не зловещий, а словно кто-то решил воспроизвести мелодию веселой песенки. Кто бы там ни вышагивал, подумал Свогант, но такую песенку злющий монстр свистеть не станет.

Крысёнок выглянул из-за холодильника и тут же был замечен. Существо, увидевшее его, настойчиво замахало лапами, так что Своганту ничего не оставалось, как вылезти и подойти. Странный облик этого мутанта не отпугивал, а притягивал. С блестящей круглой золотой головы заинтересованно смотрели четыре белых глаза, словно дырки на пуговице. В глазах плавали зрачки: в двух верхних — черные, в левом нижнем — синий, а в правом — алый. По крайней мере, три из них пристально разглядывали Своганта, а четвертый уставился куда-то за горизонт.

Судя по всему, набрасываться и поедать Своганта мутант не собирался, а поэтому не мешало бы с его помощью прояснить обстановку, насколько это возможно.

— Не видели вы тут белочку? — осведомился он. — И еще...

— Сузи? — перебил его мутант.

— Откуда вы знаете? — удивился Свогант.

— Мне ли её не знать. Неужели она здесь и одна?

— Не совсем одна. Вместе с ней лесовик. Я тоже был с ними, но отстал, когда за нами погнались э... мутанты. Надеюсь, я никого не обидел?

— Лесовик с ней? Отлично! Хотя он и не очень-то разбирается в наших порядках. Но кто мог погнаться за вами днем?

— Такие красные, глазастые...

— А, сбарки. Вы что, удирали от них?

— Конечно.

— А зачем?

— Ну, они покусали бы нас, если бы мы остались.

— Вовсе нет. Они не трогают никого, кто их не боится. Но если они почувствуют испуг, то немедленно бросаются преследовать. Нужно только стоять спокойно, и тогда сбарки тихонько потопчутся вокруг, да и побегут по своим делам.

— А еще был такой огромный, зеленый...

— Это тормозавр. И он пытался тебя поймать?

— Кажется, нет.

— Разумеется, нет. Вы, наверное, разбудили его своим топотом.

— И он мог нас съесть?

— Ещё раз нет. Он питается исключительно автомобильными покрышками. Но даже если он попытается перейти на крыс, с его неповоротливостью легче достать Луну с неба, чем схватить такую увертливую крысу, как ты.

Свогант кивнул и вдруг вспомнил:

— Надо же разыскать Сузи и лесовика. И этого странного бурундучка с его другом-спасателем.

— А мы уже идем. Разве ты не заметил?

И правда, местность вокруг изменилась. Теперь кругом царил развал баночек из-под пива, «Фанты» и «Кока-Колы», а неподалёку протекал оранжевый ручей, в котором, дымясь, испарялись обломки двухэтажного автобуса.

— Минуточку, — извиняясь, пробормотал мутант и исчез в ближайшей куче, а вернулся с отличной баночкой, от которой тут же откусил половину.

— Твое имя — Палс, — догадался Свогант.

— Точно, — подтвердил его спутник, даже не удивившись проницательности Крысёнка.

— Так вот откуда ты знаешь Сузи, — сделал вывод Свогант и оглядел знакомого белочки целиком.

В отличие от головы, все остальное у Палса не золотилось, а блестело серебром. Туловище переливалось в лучах солнца. На его поверхности то и дело вспыхивали блестящие искорки. Свогант так и не понял, сколько рук, а сколько ног у мутанта. Палс шагал на четырёх ногах, а двумя руками проверял содержимое попутных куч в поисках самых вкусных баночек. Но если на пути встречалось что-нибудь объёмистое, то две ноги Палса моментально становились руками и с помощью других двух ловко отбрасывали препятствие с дороги. Мутант прекрасно удерживался на оставшейся паре и даже не замедлял темпа...

...Я всегда любил незнакомые места. Места, где никогда не бывал и в которых можно выискать что-то полезное или хотя бы красивое для своей персоны. Частенько такие места оказывались именно свалками, хотя и не такими огромными, как эта. Но мне очень не нравилось, когда одновременно со мной кто-то непонятный тоже проводил исследования на предмет наличия приятного и полезного уже для собственной персоны. И я совершенно не переносил места, где кто-то непонятный разыскивал в качестве приятного и полезного мою скромную личность.

Что ни говори, а бегать я умел. В этом я окончательно убедился, когда рванул так, что Чип и мои новые знакомые остались за моей спиной со скоростью звука. Данную гипотезу подтверждало полное отсутствие и ободряющих, и предостерегающих возгласов, которые могли нестись мне вдогонку. Правда и я не сотрясал своими воплями воздух. Но то я, не издавший ни писка, когда земля с огромной скоростью бросилась мне в глаза, а тело вжалось в спинку сиденья самой извилистой американской горки. Хотя тогда рядом сидела Гаечка, которая тоже сосредоточенно молчала. Позади счастливо заливался Дейл, довольно ухал Рокки, а снизу нам махали Чип со Вжиком, почему-то отказавшиеся ехать. Счастливое было времечко. Не то, что теперь, когда ноги молниеносно несут меня по замусоренным просторам.

Оказалось, что жизнь приберегает еще немало неприятных сюрпризов для моей и без того несчастной персоны. Секунду спустя я запнулся и врезался нежным и чутким носом в гору металлической стружки, что не прибавило мне положительных эмоций. Я даже беззвучно разревелся от обиды. Поднявшись, я утёр злые слёзы и понял, что бежать дальше не смогу по причине полного отсутствия сил. Согнувшись в три погибели, я бесцельно побрёл вперёд, пока не догадался, что заблудился. За горами и холмами мусора не виделось никакого леса. Не залезать же на вершину и не выставлять же себя на всеобщее обозрение злобным врагам. Оставалось определять направление по солнцу, которое, слава тебе, господи, оставалось на небосклоне. После этого успокоительного известия я отправился примерно на юг, так как, по моему глубокому убеждению, именно туда мы и собирались идти, если бы не внезапная атака.

Воистину неизмерим предел мудрости. О том, насколько он мал по сравнению со вселенной в моей случае, я убедился, когда вылетел на небольшую полянку и чуть было не состыковался с бесформенной пёстрой кучей, откуда на меня уставился беспощадным взором огромный зелёный глаз. Я резко поменял направление на девяносто градусов и беспечно отправился на восток, откуда, по-моему, сегодня поднялось солнце, согревающее меня сверху заботливыми лучами. Синяя, тонкая, многосуставчатая рука вывернулась из кучи и преградила мне путь. Я решил не комплексовать и не пугаться раньше времени, поэтому решительно повернулся на сто восемьдесят градусов и приставными шагами начал выбираться из зоны обзора внимательного зелёного глаза. На запад. Куда солнце собиралось скрыться уже так скоро, оставив меня на произвол далеко не ласковой судьбы. Первая рука замерла, зато из кучи заскакала другая, не менее длинная, и шлагбаумом упала прямо передо мной. Оставалось скромно отступить назад. Словно читая мои мысли, третья рука потянулась прямо ко мне. Медленно-медленно, словно инородное щупальце в фильмах ужасов. Я вспотел от волнения и остановился, как жертва, которую неизбежно приносят в угоду зрительскому интересу. В голове прокручивалось лишь два благоприятных варианта. В первом, существо по неизвестным причинам засыпало, растворялось в воздухе, исчезало или отправлялось в мир иной. Проще говоря, прекращало всякие попытки контактов третьего рода. Второй вариант предполагал, что сюда прибудет кто-нибудь из многочисленной армии супергероев исключительно для выполнения миссии моего спасения.

И супергерой не замедлил явиться. Три могучие ноги, похожие на когтистые пальцы, впились в землю прямо передо мной, оградив меня от враждебных поползновений. Из громадной, нависшей надо мной массы выскочило сверло и принялось буравить камень возле самой кучи. Глаз мгновенно закрылся и больше не отсвечивал. Руки забрались обратно в кучу, а сама она прикинулась бесполезной ветошью.

Как спасённая жертва, с чувством глубокой благодарности, ненавязчиво светившимся на моей поцарапанной морде, я взглянул наверх, туда, где находилась вместительная прозрачная кабина. Одного-единственного взгляда мне хватило, чтобы мысленно увидеть громадные весы. На одной из чаш толпилась вся вышеупомянутая армия супергероев, орущая: «Выбери нас! Ну выбери! Чего тебе стоит!» Но я протягивал лапу к другой. Туда, где расположилась в одиночестве рыже-золотистая причина, по которой я любил этот мир больше, чем всю оставшуюся часть бесконечной вселенной (по сравнению с которой моя мудрость являлась неизмеримо малой величиной, как вы и сами могли убедиться).

Чаши весов исчезли, и я снова оказался в реальном мире, где рыже-золотистая мышка спрыгнула с последней ступеньки лестницы, изящно оперевшись на протянутую мной руку.

— Гаечка, — только и удалось выдохнуть мне. В ту же самую секунду лестница, ведущая в кабину уникальной шестиногой конструкции, исчезла, как и сама конструкция. Свалка померкла и растворилась. Земли, на которой стояли мои ноги, более не наблюдалось, но это меня уже не волновало. Вся вселенная перестала существовать. Все возможные и невозможные вселенные. И невселенные тоже. Я окончательно утратил возможность соображать. Да и кому нужна эта возможность, когда вокруг нет больше ничего, кроме темной пустоты и ослепительно яркой звезды, чью ручку я имел честь сжимать дрогнувшими от волнения пальцами. Счастье, безмерное, непередаваемое словами счастье переполняло меня. Весь смысл и прошлой, и будущей жизни состоял лишь в том, чтобы находиться в этой пустоте рядом с той, которая стоила дороже всего, что исчезло по причине полной бесполезности. Я был самым счастливым существом в пространствах, которые для меня уже ничего не значили.

Но рассыпавшаяся в прах вселенная пока оставалась реальностью для стоящей рядом Гаечки.

— Господи, ты цел? А где все остальные? — спросила она волшебным голоском.

Я только вопросительно взглянул на неё, не понимая ничего из сказанного. В это трудно поверить, но я даже не узнал ни одного звука, ни одной буквы.

— Где Дейл? — Гайка встряхнула мои плечи, надеясь (впрочем, совершенно зря) привести меня в чувство. — Где Рокки и Вжик? Тебе они не встречались? Где Чип? Ведь вы вывалились вместе.

От рывка голова моя мотнулась. Гайка истолковала сей бессмысленный жест, как указание направления.

— Поехали, — она застучала ножками, возвращаясь обратно в кабину.

К счастью для меня, мою лапу она так и не выпустила. Только по этой причине мои ноги последовали за ней.

— Сейчас мы разыщем Чипа, — утвердила Гаечка, усаживая в одно из кресел. — С такой машиной мы быстро всех найдём. А управлять очень просто. Смотри, стоит потянуть за этот рычаг, как правая нога сразу же делает шаг вперёд... или левая... Неважно... Зато потом она шагает автоматически, мне остается только корректировать курс. Тебе она нравится? — и, не дожидаясь моей реакции, она немедленно продолжила. — Я увидела всю эту конструкцию, словно картину, пока падала из самолета...

Слова залетали в одно ухо и, не задерживаясь, покидали мое сознание через другое. Слова оказались совершенно не нужны. Мне и без них было бесконечно хорошо...

— Чую запах дыма, — вскинул руку Палс.

Руки у него заканчивались не пальцами, а клешнями. Крысёнок принюхался, но, видно, огонь был где-то далеко.

— Надо бы поспешить, — Палс бодро поскакал на своих четырех с такой скоростью, что Свогант едва поспевал за ним. После десяти минут безостановочного бега им открылась весьма ужасная (с точки зрения Крысёнка) картина.

К толстой ржавой трубе с уцелевшими кое-где островками голубой краски алюминиевой проволокой были прикручены Сузи, Чип и лесовик. Рядом с ними полыхало странное синее пламя с коричневыми отблесками. Чуть подальше сидели два десятка бордовых существ. Они светились неяркими огненными отблесками, словно застывающая лава, вырвавшаяся из жерла вулкана. Глазастых, которые гнались за ними утром, здесь не было совсем.

— Огневики, — облегченно вздохнул Палс и приземлился в старое ободранное кожаное кресло.

— Они же сейчас сожгут Сузи... и лесовика тоже, — уставился на него Свогант, приготовившийся к решающему броску в атаку.

— С чего ты взял? — посмотрел на него Палс. — Это же огневики. У них нет ни рта, ни ушей. Поэтому общаются они со всеми на языке искр. Разумеется, им захотелось поговорить с незнакомцами. Но откуда лесовику знать их наречия? Тогда огневики решили, что у новичков плохо со зрением и разожгли перед ними костер, а чтобы дошло, привязали их. Синий огонь, между прочим, символ доброжелательности и мира.

— Но как нам теперь спасти их? — спросил Крысёнок.

— А вот как, — Палс соскочил с кресла, схватил крепкую железяку и замолотил ей об стенку проломленного контейнера. Вылетел целый сноп искр, сразу привлекший внимание огневиков.

Палс методично стучал по контейнеру, то слабо, то сильно, делая то большие перерывы, то маленькие. Огневики вскочили и столпились у контейнера. Больше всего они напоминали теперь сосульки. Бордовые сосульки, сделанные из лавы. Острым концом направленные в небо. Палс неплохо разбирался в местных наречиях. Не прошло и пяти минут, как Сузи и лесовик оказались на свободе.

— А ну немедленно отпусти их, — раздался гром с ясного неба.

К контейнеру подскочило громадное шестиногое металлическое существо, рядом с которым все собравшиеся почувствовали себя разве что колорадским жучком около застрявшего в грязи бульдозера. Лесовик не ручался только за огневиков, которые начали весело перемигиваться и что-то замышлять. Палс на всякий случай отодвинулся от Чипа и Сузи. Рядом с костром появилась невесть откуда спрыгнувшая красивая мышка с умными глазками, одетая в симпатичный синий комбинезон и принялась вертеть ошалевшего от радости бурундука вокруг себя с радостным визгом «Чип нашелся!!!». Из прозрачной кабины за творящимися событиями наблюдал Крысёнок со странно-мрачным видом. Может, он жалел, что убежал так быстро, а не остался, чтобы быть привязанным вместе со всеми, а затем спастись и встретиться с этой мышкой подобным образом. Но Крысёнок больше не дал читать по своей морде внутренние метания, а спрыгнул на землю и улыбнулся Сузи и лесовику.

Огневики построились в очередь и за пять секунд заняли освободившуюся кабину. Снизу плохо виделось, что они творили на оккупированной территории, но мощная техника рванула с места и в мгновение ока скрылась за высоченными холмами, образованными архивом списанной бухгалтерской документации одной неизвестной конторы.

Мышка развернулась и проводила исчезнувший транспорт тревожным взглядом, но потом словно очнулась, улыбнулась тепло и ласково и подмигнула Палсу.

— А я думала, что ты хочешь их съесть.

— Куда мне, — весело подмигнул в ответ Палс синим глазом.

— Вроде бы все закончилось хорошо, — промолвил лесовик, разминая руки. — Но если бы ты, Палс, не подоспел так вовремя...

— Ничего бы и не случилось, — закончил за него Палс. — Днем здесь вообще нечего бояться.

— Может быть и так, — согласился с ним лесовик. — Но сейчас вечер.

И действительно, солнце уже вовсю стремилось спрятаться за черным горизонтом. Просторы свалки заливал зловещий свет заката. Наступал час теней.

— Для вас, действительно, становится опасно, — небрежно заметил Палс. — А до леса довольно далеко.

— Нам нужно в город, — ответил за всех лесовик. — Куда-то исчезли все крысы. Свогант единственный, кто уцелел. И теперь мы хотим выяснить, кто или что за этим стоит.

— А это его тень? — вкрадчиво поинтересовался Палс, указывая на крысёнка в джинсовке. — Выглядит очень живо для своей сущности.

— И вовсе нет, — обиделся тот. — Просто я издалека.

— Странно, — пробормотал Палс. — Вы настолько похожи, что я принял тебя за ожившую тень.

— Действительно, — кивнул лесовик. — Они воспринимаются как нечто целое, неотделимое друг от друга. И когда я разговариваю с одним, мне кажется, что все сказанное относится и ко второму. По-моему, это странно даже для наших мест.

— Тогда я с вами, — безоговорочно заявил Палс. — Пахнет настоящим приключением, не так ли? А здесь у нас в последнее время скучновато.

— Вот уж не сказал бы, — вырвалось у Чипа.

— А ты, друг, поживи-ка здесь годик-другой. Посмотришь, привыкнешь. И наскучит тебе все это до чертиков.

У кучи справа вдруг объявились три багровых глаза. Они покрутились туда-сюда и снова исчезли.

— А я бы не смог, — отказался Свогант. — Я до смерти боюсь мутантов.

— А чего нас бояться, — удивился Палс. — Тут ведь не только чистокровки, как я, — начал он успокаивать Своганта и всех окружающих. — Еще и огневики, и тормозавр, тот зеленый, который чуть не наступил на тебя утром, и фарпы, которых ты еще не видел, и колдуньи. Кстати, я знаю одну колдунью, которая специализируется на крысах. Она вам хоть из-под земли их достанет. Вот и спросите у неё, куда они подевались.

— Отлично, — кивнул головой лесовик. — Идём к ней немедленно.

— Хорошо, — согласился Палс. — Только берегитесь длинных теней.

— А что это такое? — спросил Крысёнок-спасатель.

— Посмотри вокруг, — ответил Палс.

Солнце низко висело над землей. В наступивших сумерках каждый предмет отбрасывал непомерно гигантскую тень, словно изображал сам себя уродливым черным силуэтом.

— Видишь ли ты хоть один предмет без тени?

— Нет, — ответил Крысёнок, оглядев окрестности.

— А хоть одну тень без предмета?

— Конечно, нет. Такого и быть не может.

— А вот и ошибаешься. В эту минуту здесь бродит множество бесхозных теней. Эти тени стараются обрести свой предмет, но все они стремятся к неподвижности. Так что если какой-нибудь из них удастся захватить тебя, ты немедленно умрешь.

Крысёнок съёжился и начал бояться.

— Час от часу не легче, — Сузи испугалась не меньше.

— А как ты сам не боишься разгуливать в такое время? — поинтересовался Свогант.

— Моя тень достаточно подготовлена к борьбе за свое место, — усмехнулся Палс. — А вы всё же посматривайте повнимательнее.

И все, кроме Палса, пристально всматривались в окружающие предметы, опасаясь увидеть уродливую длинную тень, осторожно крадущуюся за ними. Чужую тень, которая готова на любые пакости, лишь бы занять место и замереть в неподвижности.

— Господи, — вздохнула Гаечка, осторожно огибая высоченный моток колючей проволоки, чьи обрывки покачивались при полном безветрии, — как только можно допустить такую свалку?! Я ни разу ни от кого не слышала про столь замусоренные просторы и про их обитателей.

— Не удивительно, — саркастически отозвался Палс. — Спроси любого обывателя, и он тотчас укажет , в каком далеком высокогорном озере плещется доисторический ящер. Ему известно с точностью до километра место, куда инки запрятали свое пропавшее золото. Он ничуть не удивляется россказням об армадах летающих тарелок, каждую пятницу зависающих над фермой Джона Смита в Канзасе. Плёнка о снежном человеке, пробирающемся через Большой Каньон, тоже сомнений не вызывает. Всем понятно, что удивительные и невероятные дела творятся там, где нас нет. Для этого существуют газеты и телевидение, чтобы рассказать, поведать, убедить. А творящееся под боком не может считаться сверхъестественным, потому что его можно просто взять и увидеть. Без телевизора. Своими собственными глазами. Не заплатив ни цента. А бывают ли вещи удивительными, если за них можно не платить? Вот никому и не ведомо про нас, что, кстати, никого совершенно не огорчает.

— А если написать в газету? — вдохновилась Гаечка. — Тогда и сенсация будет обеспечена, и люди узнают о природе, погибшей под слоем мусора, произведенного ими самими.

— Бесполезняк, — махнул Палс правой верхней конечностью. — Самое удивительное даже не в тех странных созданиях, каковыми мы являемся в глазах горожан, а в том, что те, кто организует и расширяет свалки под боком у города, и те, кто выпускает газеты, оказываются одними и теми же лицами.

— Да, — грустно кивнул крысёнок-спасатель. — Наверное, есть вещи, про которые лучше не знать.

— Это еще почему? — возмутился Чип. — Мы вот узнали и теперь можем что-то предпринять в защиту окружающей среды.

— В защиту нашей среды или человеческой? — усмехнулся Палс...

...Дорога казалась бесконечной, и, конечно же, по пути я успел вляпаться в лужу густого мазута. В тот момент, когда я выдирал оттуда обувку, меня уже не пугали ни длинные тени, ни присутствие где-то в ближайших холмах тормозавра, которого выдавало чавканье и запах жжёной резины, ни прочие злобные существа, которые незримо наблюдали за нашим продвижением по их территории.

— Добрались, — спокойный голос Палса окончательно развеял страхи.

Перед нами на фоне догорающего заката мрачно чернел низенький домишко. В окне, словно глаз знакомого монстра, светился зелёный огонёк.

Чёрные глаза Палса уставились в жилище ведьмы, а остальные быстренько пробежались взглядом вокруг.

— Всё спокойно, — кивнул он самому себе и исчез в черном проеме входа.

Через полминуты он появился снова и взмахнул рукой, приглашая нас войти.

Я, чуть дрожа от волнения, вступил в хижину колдуньи. Зелёный шарик на окне разгонял тьму по углам, но все же не давал приличного света. Тени угрюмо распластались по стенам. Но они не двигались, и их нечего было бояться. В зеленоватом сумраке мы разглядели грубо сколоченный стол, два стула, высокую кровать. В одной из стен виднелось жерло камина, в котором переливались багровыми отблесками угли. Казалось даже, что камин заполнен крохотными огневиками. И только после этого я заметил хозяйку дома. Скрюченная от старости седая выдра в сером балахоне поглядывала удивительно живым взором. Я слышал, что глаза у ведьм до смерти остаются молодыми, а теперь убедился и сам.

— Приветствую тебя, Велена, — поклонился ей Палс. — Мы пришли к тебе за помощью.

— Что может сделать для вас Велена? — спросила колдунья пронзительным звонким голосом, так не вязавшимся с её внешностью.

— Помоги Своганту отыскать сородичей, — попросил Палс, указывая на Крысёнка, стоящего рядом со мной.

— А нам — разыскать друзей, — командирским голосом вступил Чип.

— Исчезают крысы, — вздохнула Велена. — Небывалое дело, но даже у нас на свалке не осталось ни единой крыски. Сама давно собиралась поискать их.

— Так почему не заняться этим прямо сейчас, — подбодрил ее Палс.

Колдунья торжественно прошествовала к затерявшемуся в темноте шкафу и извлекла оттуда шар, светящийся матовым светом, словно внутри был собран утренний туман. Мы напряженно следили за каждым её движением.

— Посмотрим, посмотрим, — пробормотала ведьма, водрузила шар на стол и принялась медленно водить над ним руками.

— Взгляни-ка сюда, — позвала она Своганта.

Туман уплыл прочь, и в глубине шара запестрели квадраты и линии, пересекающиеся друг с другом.

— Не узнаешь?

Свогант отрицательно замотал головой. Я вытянул голову и попытался отыскать в переплетениях геометрических фигур знакомые ассоциации.

— Это город, где ты жил, — усмехнулась Велена, глядя на Своганта. — Зеленые точки указывают жилища крыс.

— Но я не вижу ни одной! — воскликнул Крысёнок.

— Странно, — колдунья внимательно оглядела шар. — Куда же они делись?

Она замахала руками, и изображение поплыло. На месте старых появились новые квадраты и линии, но не было там ни единого зеленого огонька.

Велена опустила руки ниже. Изображение крутанулось. И тут из теневой стороны шара выплыл огромный зеленый огонь, едва ли меньше загадочного шарика на окне.

— Вот они! — вскричала колдунья. — Все крысы в одном месте на окраине западного района. Да как их много. Тысячи! Десятки тысяч! Чуть ли не миллион! Но что все они там делают?

— Мне нужно скорее туда, — забеспокоился Свогант.

Я тоже переступал с ноги на ногу в крайнем волнении, будто исчезновение крыс непосредственно касалось и моей персоны.

Изображение тем временем сменилось. Зелёный огонь исчез, а в центре шара засветились три точки, словно три крохотных изумруда.

— Ага, есть ещё крысы в окрестностях, — обрадовалась Велена. — Их там не меньше семи. Советую навестить их и уговорить отправиться с вами. Чем больше крыс вы соберёте, тем легче вас будет найти, но сложнее захватить.

— А где они? — прошептал лесовик, выдвинувшись вперед.

— Да в Зеленограде. Маленький такой городишко. Но довольно далековато расположен от свалки.

— Я найду их, — отчаянно вырвалось у Своганта. — Я немедленно иду туда, только укажите путь.

— Ночью по свалке? Да твой дружок рехнулся, — обратилась Велена к Палсу.

— Пусть даже так, — отмахнулся Свогант. — мне надо спешить.

— Иди, — равнодушно сказала ведьма.

— Мы с тобой, — в один голос воскликнули Гайка и Чип, Сузи и лесовик.

Только я стоял и нежно покусывал верхнюю губу. Зачем слова, когда все ясно и без них.

— Шагайте, — кивнула им вслед ведьма. — Однако если вы подождёте несколько минут, я вызову для вас орла.

— Как нам отблагодарить тебя, Велена? — замер на полпути Палс.

— Не стоит благодарностей. Когда всю жизнь соседствуешь с крысами, начинаешь чувствовать к ним искреннюю симпатию.

— А ты, действительно, можешь проследить путь любой крысы? — задал я вопрос.

Дело в том, что неделю назад я перепрятал один из своих тайничков и напрочь забыл куда. Если бы ведьма сумела вычислить, где я успел побывать за тот день, то такая подсказка заметно облегчила бы поиски.

Ведьма прищурилась и взглянула на меня. Затем она вытащила из кармана изящное пенсне и начала разглядывать меня через него. После она тщательно протерла пенсне и снова посмотрела в мою сторону.

— Ты разговариваешь? — поразилась она.

— Почти с самого рождения, — не преминул заметить я.

— Говорили мне, что на свете случаются удивительные вещи, но я не верила.

— Да что тут такого? — удивился я. — Можно подумать, другие начинали иначе.

— Другие тени стелются и молчат, — хмыкнула ведьма.

— А причем тут тени? — хмыкнул я ей в такт.

— И это меня спрашивает говорящая тень?!

— ??!!

— Он не тень, — заметил Чип. — Самый настоящий крысёнок. Довольно хороший крысёнок.

— Славный, — добавила Гаечка, — и не скучный.

Я благодарно улыбнулся им обоим.

— Вот оно что, — пробурчала ведьма. — Двойнички совсем рядом.

— Кто? — подозрительно переспросил Чип, начиная что-то припоминать.

— Двойники, — сказала ведьма столь ясно, что слово прямо впечаталось мне в память.

— Мы с ним? — уточнил Свогант, показывая на меня.

— Угу, — подтвердила ведьма и все принялись нас разглядывать с возрастающим интересом, словно ценные экспонаты всемирно известного музея.

— Тогда данный факт объясняет то, что Своганту удалось сбежать, — сказал лесовик. — Объявился двойник, и причина, по которой все крысы исчезли, не смогла воздействовать на Своганта. Его спас незримый контакт с двойником.

— Не слишком радуйся, — криво усмехнулась ведьма. — Поверье гласит, что встретивший своего двойника должен скоро умереть.

— А кто умрет? — прищурилась Сузи. — Свогант или спасатель?

— Хороший вопрос, — проронила ведьма. — Только ясного ответа не ждите. Не слишком часто двойникам удается пересечься. Может, погибнут оба, может — более слабый. А может и вообще все останутся живы и здоровы. Жаль мне этого не увидеть.

— Почему? — испуганно спросила Гаечка.

— Несколько минут прошло, — кивнула Велена. — Умная птица к вашим услугам.

Орёл всем понравился сразу и надолго. Первым делом он вытащил из-под крыла потрёпанную толстенную книгу и предложил оставить там памятную запись.

— Кто знает, — обворожительно улыбнулся он своим клювом. — Может, завтра вас уже не будет на этом свете. Но откроет кто-нибудь книжку, прочтет написанное вами, вспомнит, да и всплакнет. Хотя на моей памяти такого еще не случалось.

Мы не решились уточнять чего именно.

Страницы книги пестрели разноцветными чернилами и всевозможными почерками.

«Такую бы махину, да уголь таскать. Благодарные гномы и Бильбо Бэггинс».

«Выражаю сердечную признательность за помощь в приобщении отсталых горных народов к вершинам цивилизации. Урфин Джюс».

«Орлы — это не только перья для подушек, но еще и несколько килограмм вкусного, легкоусвояемого мяса. Выпускники кулинарного техникума».

«Не слушай больших, слушай мудрых. Твой старший брат воробей».

— Любит меня народ, — заметил орёл, пряча книгу обратно и довольно жмурясь, — Да и я не стою в стороне от великих дел.

Мы с уважением взглянули на гордую, многоопытную птицу, выжившую в таких переделках, что нам и не снились. А Гаечка уже мастерила подъёмник, потому что классовое самосознание не позволяло орлу опускаться на колени или распластываться по земле, словно какому-то полудохлому голубю. Знакомиться же с крепкими тисками клюва не рискнул даже Палс, обладающий повышенной твердостью корпуса...

...Крылья орла с тихим свистом рассекали воздух. Все мирно спали, кроме Своганта, который свесился вниз и старался рассмотреть происходящее на земле.

Там бушевала ночная жизнь. Повсюду горели костры невообразимых цветов. Где-то неподалеку зелёный тормозавр продолжал жадно пожирать автопокрышки. Беспорядочно сновали безобразные силуэты всевозможных размеров. Три блеклых глаза одарили Крысёнка зловещим взглядом.

— Знакомишься, познаешь? — раздался голос Палса.

— Стараюсь, — скромно ответил Крысёнок. — Но как много у вас тут зла.

— Зла? Что ты называешь злом? Если опасности, то их не больше, чем у вас в городе, — обиделся мутант. — Только там это ощущение разлито тонким слоем, а здесь собрано в едином месте.

— У нас все же поспокойнее.

— Не скажи. Разве там ты себя чувствуешь в стопроцентной безопасности?

— Нет, но...

— Вот! А тут с тобой не может ничего случиться. Надо только выбирать маршрут прогулок и избегать определённых мест и встреч. После этого наступает привычка и скука. А вы там постоянно находитесь в боевой готовности. Не правда ли?

Но Свогант не ответил. Бессонная ночь наконец-то дала о себе знать. Уткнувшись в мягкие перья орла, Крысёнок спал.

Часть четвёртая: Зеленоград

Друзья вступили на безмолвные улицы Зеленограда, когда огненный шар солнца только-только поднялся над крышами низеньких домиков. Серые булыжники мостовой окрасились в розовый цвет. Деревья замерли, словно были не в силах пошевелиться от красоты летнего утра. «Снова утро, и снова в другом месте», — подумал Свогант.

Зеленоград и в самом деле завоевал право называться тихим городком. Ничто не тревожило покой этого раннего часа. Никто не громыхал копытами и не рычал двигателем автомобиля. Нигде не собиралась толпа и не шумела. Ниоткуда не доносилась громкая музыка, безжалостно рвущая тишину. Все вокруг было по волшебному спокойно, и путники шли чуть ли не на цыпочках, стараясь не нарушить очарование безмолвия.

— Как нам здесь отыскать крыс? — после завтрака в ближайшей закусочной спросил Свогант.

— Обратимся в полицейский участок, — ответил лесовик.

— Но где мы найдем его? — сказала Сузи.

— Я уже бывал там, и не один раз, — пояснил лесовик.

— За что тебя задержали? — удивился Чип и залихватски надвинул шляпу, словно известный детектив из фильма про легендарных сыщиков.

— Меня не задерживали, — сказал лесовик. — Просто начальник участка мой большой друг. Да и вы сами, судя по рассказам, немало времени провели в участке, ожидая, когда подвернется какое-нибудь дело. Зачем же сразу о плохом? Впрочем, мы уже у цели.

Здания городка имели одинаковую высоту и одинаковые крыши, покрытые красной черепицей. Только башенка церкви с часами, мелодично звонившими через каждые шестьдесят минут, взмывала над городком. Но она не нависала угрожающе, а прекрасно гармонировала с общим пейзажем. Во всем остальном домики городка не походили друг на друга, отличаясь цветом стен, архитектурой или убранством садика.

Полицейский участок садика не имел, зато у входа на стене красовалась большая вывеска. На синем фоне золотыми буквами значилось: «Полицейское управление города Зеленограда». Приятный зеленовато-голубой цвет создавал впечатление уюта и спокойствия. Под вывеской стояла скамейка, закрытая от непогоды длинным балконом, охватывающим фасад второго этажа. На такой скамье можно отдыхать даже в сильный дождь, конечно, если отсутствует ветер, а погода по-летнему тёплая. Под скамьей виднелось отверстие с круглой дверцей, куда упиралось трехступенчатое крылечко. Рядом с отверстием кто-то прикрепил вывеску, точную копию вышеупомянутой, только выполненную в масштабе 1:48.

— На первом этаже расположена дежурная часть, — объяснил лесовик, — а на втором — кабинет начальника.

Палс, предвкушая отдых, уверенно распахнул тяжелую дверь и направился к лестнице, ведущей наверх. Остальные без лишних слов последовали за ним.

— Куда?! — взвился из-за стойки тучный бобёр. — Куда идете, молодые люди?

— К начальнику полиции, — ответил лесовик.

— Ваши фамилии?

Друзья назвали фамилии, у кого они были. Трудностей не возникло разве что с Гаечкой. Бобер внимательно просмотрел длинный список лиц, которым дозволялось беспокоить начальника полиции, и не обнаружил никого из представившихся.

— Ваших фамилиев нету, — грозно сообщил он. — Не имею права пропускать. Освободите помещение.

— Но начальник полиции — мой друг, — вмешался лесовик.

— Все так говорят, абсолютно все, — сказал бобёр, раздуваясь от сознания собственной значимости. — Сейчас я позвоню ему, — пообещал он, видя нависшего над ним Палса, и немедленно выполнил обещание.

— Никто не отвечает, — добавил он более скромно после минутного молчания в трубку.

— Нам все равно надо пройти.

— Ничего не знаю. Его нет на месте. Освободите помещение, — последняя фраза возродила в нем былую уверенность. Голос его креп и становился все более могучим.

— Как это нет на месте? — возмутился лесовик. — В восемь часов он всегда в своем кабинете.

— А разве уже восемь натикало? — удивился бобёр и, удостоверившись в этом, взглянув на часы, милостиво разрешил. — Ладно, пущу, — затем он решил снова взять ситуацию под контроль и добавил. — Но только по одиночке.

Лесовик затопал вверх по лестнице и через полминуты появился вновь, теперь уже в сопровождении немолодого, начинающего седеть хорька в полицейской форме.

— Вам же сказали, Фарм, что это мои друзья, — загремел хорёк, спускаясь. — Почему вы их не пропустили?

— Мало ли кто может назваться вашими друзьями, — попробовал оправдаться Фарм. — Что же их всех пускать?

— Он даже не знал, что вы в своем кабинете, — Палс решил отплатить Фарму за любезный приём той же монетой.

— Как это не знал? — разгневался майор. — Я же прошел мимо тебя полчаса назад. Так вот почему ты не ответил на мое приветствие. А ведь ему поручено охранять покой нашего города. Что же ты делал все это время? Спал?!

Фарм, видимо, вспомнил, что пора заняться автоматической системой оповещения, которая располагалась на его столе. Он молча щелкал выключателями туда-обратно и старался не смотреть в глаза начальнику.

— И это дежурный по полицейскому управлению, — качая головой, негодующе сказал начальник. — Я удивлён, как наш город еще не захлестнули волны преступности.

Незадачливый Фарм потерялся где-то под столом.

— Может быть, хватит с него? — попросил лесовик.

— Пусть это послужит ему суровым уроком, — сказал начальник, смягчившись. — А всех вас я попрошу подняться в мой кабинет...

— ...Давненько же ты не заходил, старина, — улыбнулся начальник, похлопывая лесовика по спине. — Как дела с электричеством?

— С электричеством всё в порядке, — отмахнулся лесовик. — Мы к тебе по другим делам, Аднар.

«Аднар, — я повторил про себя необычное имя несколько раз, — надо запомнить».

— У меня сегодня прямо вечер встречи старых друзей, — радостно объявил начальник полиции и выставил на всеобщее обозрение удобно пристроившихся на диване Рокки и Вжика.

Перед ними на столике расположилась раскрытая доска с нардами. Чуть поодаль, на тумбочке стояли две кружки с горячим кофе и тарелка, наполненная яблочными огрызками.

— Без шума, друзья мои, — тревожно возвестил Рокки, постукивая лапой по голове. — Иначе вся тщательно продуманная комбинация немедленно вылетит из моего вместилища знаний.

Фразу он заканчивал, когда с одной стороны на нем повис Чип, а с другой — Гайка. Да и я приплясывал неподалеку, раскручивая счастливого Вжика в невероятном танце без названия.

Комбинация, как и было обещано, немедленно вылетела и отправилась искать ближайшее местечко поспокойней. Разумеется, после этого ни о каком продолжении игры не могло быть и речи.

— Эта потрёпанная доска, — заявил Рокки во всеуслышанье, — будит во мне воспоминания о том славном времечке, когда мне довелось участвовать в первенстве мира по нардам.

— Ой, Рокки, — Гайка восхищенно сверкнула глазёнками. — Ты никогда не рассказывал об этом. И тебе, конечно, досталось первое место?

— Не совсем так, Гаечка. В мою задачу входило подбирать с пола упавшие кубики.

— Ну, так что же такое криминальное произошло в вашем лесу? — прервал радостные излияния хорёк.

— Похоже, что не в нашем лесу, а в самом городе, — ответил лесовик.

— Ну, это не моя территория, — отмахнулся Аднар.

— С каких это пор ты отказываешь в помощи тем, кто живет за пределами твоей территории? — удивился лесовик.

— Разве я так сказал? — посмотрел на него начальник полиции. — Так что же произошло за пределами моей территории, и кому там понадобилась помощь?

— Своганту! — вмешалась в разговор Сузи. — И немедленно! Куда-то пропали все крысы, и он остался один-одинёшенек.

— И ещё мы хотели расспросить ваших крыс, — добавил Палс. — Вдруг они что-нибудь знают об этом.

— И о весёлом красноносом бурундучке, — не преминул заметить Чип.

— А что, разве Дейл не с вами? — удивился Рокки.

— Нет, — сказала Гаечка и всплеснула руками. — Значит, он остался в самолёте совершенно один!

— Ты права, милая, — вздохнул Рокки. — Когда я неудачно схватил выпавшего Вжика так, что сам оказался за бортом, Дейл оставался в самолете. Он едва-едва не выправил курс.

— Дейл? — подозрительно спросил Чип.

— Дейл, — кивнул Рокки. — Он ведь тоже хотел научиться управлять самолетом, так что несколько важных вещей из Гаечкиных уроков ему удалось усвоить и применить, когда и Гайка, и Чип скрылись в неизвестности.

— Бедный Дейл, — вздохнула Гаечка.

Затем повторно вздохнул Рокки, а потом уже все мы без исключения.

— Тогда не будем тратить время попусту, — решил начальник полиции, наблюдая всеобщее уныние. — Отправимся к крысам сейчас же...

...Прогулка по городу доставила всем настоящее удовольствие.

— Ну и чистые же у вас улицы, — восхищался Свогант. — А у нас в городе кругом мусор.

— Просто наши жители чувствуют себя хозяевами города, — объяснил Аднар.

— Я тоже чувствую себя хозяином города, — возразил Свогант. — Ведь я живу в нём.

— Это не одно и то же. Скажи-ка, здороваются ли у вас жители друг с другом? А можешь ли ты постучать в любую дверь и быть принятым в гости?

— Со всеми здороваться — язык отвалится. А в гости кто меня приглашать будет? Я и соседей по этажу не всех знаю. И вообще, в некоторых местах у нас гулять опасно.

— Вот видишь. Изо всех городских мест ты каждый день спешишь домой в толпе незнакомцев. И чувствуешь себя спокойно только в своих стенах. Нет у тебя чувства комфорта, и в отместку ты бросаешь на тротуар обертку от конфеты или стаканчик от мороженого. Зачем идти к урне, если можно кинуть прямо здесь, ведь убирать-то не тебе.

— У вас что ли по-другому?

— У нас в городе каждый чувствует себя как дома где угодно. Но что значит чувствовать себя как дома? Это когда тебе хорошо и уютно, когда ты словно под защитой своих стен, которые дарят тепло. Но это вовсе не значит, что надо повсюду разбросать грязную одежду, а на самом видном месте выставить гору немытой посуды. Просто надо вести себя так, будто наступил праздник, и вот-вот придут гости.

— Устать можно от бесконечных праздников, — проворчал Палс. — Вот в наших развалах каждый живет, как захочет.

— Зато у вас даже днем гулять небезопасно, а уж ночью вообще никто не рискнёт шататься по свалке. Ещё съедят ненароком.

— Бывает, — согласился Палс. — Чужих у нас не любят.

— А мы рады гостям, — продолжил Аднар. — У нас любого примут с почетом и уважением. А если гость придется по душе, то в его честь устроят карнавальное шествие с фейерверками.

— Я по телевизору такое видел, — вспомнил Свогант. — По телевизору всё, что хочешь, увидеть можно.

— Лишь увидеть, — с нажимом добавил хорёк. — А у нас каждый может быть не только зрителем, но и участником представления. А это, по-моему, гораздо интереснее. Жизнь — это большой праздник. И прожить ее надо празднично, а не по-свински.

— И все у вас такие послушные, такие правильные, — усмехнулся Палс.

— Разумеется, встречаются и те, кто рад испортить праздник. Им хорошо лишь тогда, когда другим плохо. Но когда появляется подобный представитель и пытается кого-нибудь обидеть, мгновенно собирается толпа, отделяет обидчика от жертвы и...

— Учит его уму-разуму, — воскликнул Палс, размахивая палкой как саблей, словно солдат Длинных Ножей, догоняющий несчастного индейца.

— Нет! Мы просто стоим и молчим. Сначала он бодро ломает ближайший забор или пытается повалить фонарный столб, доказывая, что нет его сильнее в этом мире. Затем угрожает и ругается, но вдруг замолкает. До него доходит, что он здесь не хозяин, а гость, причем, гость не очень желанный. И вот он уже готов стать хозяином, извиниться перед всеми, починить поломанное, потому что не хочет оставаться в одиночестве.

— И что же, все исправляются? — недоверчиво покачал головой Палс.

— К сожалению, нет. Исправляются только те, кто могут поставить себя на место другого, оценить свое поведение со стороны. Остальные уходят за холмы, в неведомый и опасный Синеград.

— Синеград, — вздохнул Палс, — отыскать бы мне этот городишко. Не знаю, как остальным, а мне и здесь становится скучновато.

— Вполне тебя понимаю, — кивнул Аднар. — Есть существа, не созданные для спокойной жизни. Им надо пройти сквозь огонь и воду, чтобы понять вкус стабильности. Но даже тогда, купаясь в тёплой жизни, они желают небольшого морозца, а получив лютую стужу, мечтают о тепле камина. Но в Синеграде не так уж много исследователей. Туда уходят, в основном, тёмные души.

— И в наш город тоже, — вздохнул Крысёнок. — У нас такие на каждом шагу. Что ни день, крадут или задирают кого-нибудь у всех на виду.

— А вы что же?

— Ну, а что сделаю лично я? Ведь у них сила.

— Вот это и есть самое страшное. Ты не спешишь на помощь, а отворачиваешься и отходишь в сторону, надеясь, что кто-нибудь другой вступится и защитит. А остальные, глядя на тебя, думают точно так же. Зато, пережив нападение, каждый из вас обижается и сетует: «Вот у нас город плохой! Вот на улицу выйти страшно!» А если бы ты, он, все считали своим долгом отбросить дела и помочь, то не вы чувствовали бы себя лишними, а те, кто мешает вам жить.

— Поэтому ты и пошел в полицейские?

— Да, я работаю в полиции и считаю своим долгом, чтобы у меня в доме всегда был порядок. И если кому-то нужна помощь, я всегда рядом и всегда буду действовать, а не наблюдать, зная, что за моей спиной все жители. Даже самый могучий богатырь отступит, увидев, что против него не один, а трое, пятеро, дюжина, весь город. Если нападут на твоего друга, ты ведь придешь на помощь?

— Конечно! — кивнул Свогант.

— Здесь каждый житель вступится за другого, ведь в нашем городе все друзья. Даже крысы у нас селятся не в одном районе, а где пожелают.

— А в городе только большими группами, чтобы держаться друг за друга в случае чего.

— Здесь, во-первых, им нечего бояться, а во-вторых, им помогут все соседи, будь они хоть бобры, хоть ежи, хоть зайцы. Кстати, перед вами первый из домиков крыс. В нем живет почтенный Бор и его жена Хельма...

...Дом, прятавший убежище Бора, имел два этажа, как, впрочем, и большинство зданий города, и был выкрашен серой краской. Я заметил, что Свогант обрадовался, увидев знакомые тона. Ну любят крысы серый цвет, что уж тут поделать. Один я вывернутый какой-то и никак не могу поменять темно-синюю джинсовку на серый плащ, приличествующий всякой солидной крысе.

С первого взгляда крысиная обитель казалась необитаемой. Со второго тоже. А с третьего уже не оставалось сомнений, что в домике поселилась пустота. Ни звука не доносилось из-за серых стен.

— Странно, — вымолвил Аднар, глядя на распахнутую дверь. — Странно и подозрительно.

— Был бы здесь Дейл, — вздохнула Гайка, — он бы непременно вспомнил про заброшенные дома с привидениями.

— По всем приметам там никого нет, — проворчал Рокки. — Даже привидений. Как всегда, нас нигде не ждут. Вот помню, забрались мы с Вжиком в самую глубь индийских джунглей, и что бы вы думали...

— Подожди, Рокки, — попросил его замолчать Чип. — Похоже, тут дело серьёзное.

— Может быть, они уехали куда-нибудь? — предположила Сузи.

— Да нет, машина на месте, — махнул рукой Аднар, указывая на потрёпанный игрушечный грузовичок, сиротливо приткнувшийся к огромной скобе для чистки сапог. — Здесь что-то другое.

Мы толпой вбежали в дом, но встретила нас только тишина. Нигде, ни на первом, ни на втором этаже, ни на чердаке, ни в подвале не было ни единого признака крыс. Все вещи в маленьких комнатках, укрывшихся за плинтусами, стояли на своих местах.

— Горелым тянет, — заметил многоопытный Рокфор. — Подозрительно...

— На кухню, быстро! — первым сориентировался Аднар и ринулся в дальний конец дома. На включенной микроэлектроплитке жарилась кофеварка кукольного сервиза, из которой выкипел почти весь кофе.

— Значит, они не успели позавтракать, — заключил Аднар, выдернув шнур из маленькой розетки. — Надо бежать к Дику и Холу, и как можно скорее.

Пять минут самого быстрого бега принесли только разочарование. Домик Дика и Хола оказался таким же пустым. Мы даже не успели добраться до крыльца, как Вжик молнией проверил все комнаты, проскочив из одного раскрытого окна в другое.

— Остаются только Век и его детки, — покачал головой хорек. — Но сдается мне, что и тут мы уже опоздали.

Рокки согласительно кашлянул в поддержку. Я между делом попытался изобразить такой же согласительный кашель, что несомненно пригодилось бы мне в будущем, но у меня, как всегда, ничего не получилось. Мало того, я поперхнулся и закашлялся уже по-настоящему.

Аднар не ошибся. Однако, у Века чайник, поставленный на огонь, еще даже не начинал посвистывать.

— Кто бы здесь ни побывал, он скрылся отсюда недавно, — задумался Аднар и вдруг хлопнул себя рукой по лбу. — А ведь от нас только одна дорога ведет в город.

Теперь мы бежали так, что ветер зло свистел, неохотно уступая нам путь. Взлетев на холм, мы замерли, тяжело дыша. Взгляды уперлись в дорогу. Одинокий чёрный фургон, нещадно пыля, удалялся к горизонту.

— Догадайся я раньше, мы бы успели перекрыть ему путь, — переживал Аднар. — А теперь нам его уже не догнать.

— Упустили, — вздохнул Палс.

— Я постараюсь сейчас что-нибудь придумать, — сосредоточенно нахмурилась Гаечка и начала подобранным прутиком вычерчивать в пыли пересекающиеся параболы. — По-моему, это должно сработать.

Рокки скептически покосился на чертёж, но ничего не сказал.

— Я все равно иду в город, — решительно сказал Свогант. — Крысы там. Много-много крыс. И всем им что-то угрожает.

— Мы с тобой! — в один голос воскликнули Сузи и лесовик.

— Давненько я не был в городе, — произнес Палс, ни к кому не обращаясь. — Не вижу причин, чтобы отказать себе в его посещении.

— Спасатели никогда не отступают, — бодро сказал Чип и оглянулся на нашу команду.

В едином порыве мы показали наш фирменный кивок готовности к приключениям.

— Разумеется, я с вами, ребята, — непреклонно добавил Аднар.

— Но это же за пределом твоей территории, — с деланным испугом сказал лесовик.

— Теперь это и мое дело, — вспыхнули глаза у хорька. — Из моего города пропали жители. А значит, не кто-нибудь, а я должен в этом разобраться.

— Честно говоря, я рад, — улыбнулся Свогант. — В одиночку идти было страшновато, но с вами я уже ничуть не боюсь.

— Вот и хорошо, — подвел итоги Аднар. — Однако поспешим. Надеюсь, нас подберет какая-нибудь попутка.

Мы затопали вниз. Пустынное шоссе не вселяло надежды. Впрочем, никто не жаловался на судьбу. Я с каждой секундой преисполнялся благоговейной любовью к высшим силам, которые постоянно заставляли Чипа обращать внимание на прекрасную белочку. Без всякой конкуренции я вышагивал рядом с Гаечкой и косил взглядом на её восхитительный профиль. Однако Гаечке было не до меня. Она продолжала в уме рассчитывать простейшее средство передвижения, способное облегчить нам путь. Беда заключалась в том, что придорожные кустики не таили в себе предметы человеческой цивилизации. Дорога была не центральной. Об этом ясно свидетельствовало отсутствие на обочинах ярких банок от газировки и оберток от маленьких и средних шоколадок. Не хрустели под ногами пакетики с остатками арахиса. Не валялись палочки от мороженого. Только поэтому мы еще не ехали с комфортом, лихо подскакивая на каждой кочке, а молча шагали вперед, размышляя о чем-то своем. Мысли остальных путников расшифровать было затруднительно. Но, я думаю, каждый из нас знал, что с каждым шагом холм, за которым скрывался большой город, приближался и приближался. Каждый из нас знал, что мы доберемся до цели сегодня ночью или завтра утром. Неважно — когда, главное — доберемся.

Возможно, все так бы и случилось. Но сзади путешественников уже догоняло колесо. Неизвестно, когда и кем запущенное, огромного размера, оно катилось с холма грозно и бесшумно, с каждым витком набирая скорость. Вращающаяся махина врезалась в шеренгу друзей, разметала их, втянула в себя и покатилась дальше. Возможно, все бы и закончилось благополучно. Но на развилке колесо покинуло междугороднее шоссе и покатилось, подпрыгивая на ухабах, по заброшенной полузаросшей дороге, которой уже давным-давно перестали пользоваться. Путь этот вёл туда, где кончался зелёный покров травы, и проглядывала потрескавшаяся земля отвратительного красно-бурого цвета.

Часть пятая: Зона Тьмы

Так плохо мне не было уже очень давно. Я постепенно приходил в себя и даже пробовал оторвать ноги от земли. Подняться мне удалось, но вот шагнуть пока еще не представлялось возможным. Всё вокруг мерзко покачивалось, словно я перекатался на гигантской скоростной карусели, да еще вдобавок подхватил высокую температуру. Сейчас мне не думалось ни о ком. Ни о попавшем в беду Своганте, ни о вечно веселящемся Рокфоре, ни о красавице Сузи с ее новым почитателем в лице нашего командира. Ни о невероятно скроенном Палсе, ни о загадочном лесовике, ни о пропавшем Дейле, ни о бесстрашном Аднаре. Страшно сказать, даже Гаечка сейчас не занимала мои мысли. Мне было наплевать и на самого себя. Единственное желание, крутившееся в голове вместе с подступающей тошнотой, представляло страстную просьбу о том, чтобы всё или поскорее пришло в норму, или оборвалось раз и навсегда. Я предпринял еще одну попытку затормозить штормовую качку окрестностей и три секунды блаженно верил, что мне это удалось. Затем земля неожиданно накренилась так сильно, что вывернулась из-под ног и оставила меня на произвол судьбы. Произвол безжалостно зашвырнул меня в ближайшие кусты. Там я успокоился и решил немного отдохнуть...

...Вывалившись из колеса, Свогант долгое время не мог прийти в себя — дико кружилась голова. Он лежал в неудобной позе, не имея представления, где находится он сам, и где находятся остальные. Постепенно мелькание перед глазами исчезло, небо прояснилось, а картины окрестностей перестали расплываться и покачиваться.

— Вот уж куда бы я не забрёл по собственному желанию, — раздался откуда-то издалека непривычно бесстрастный голос Палса.

Крысёнок с трудом поднялся на ноги и попробовал удержать равновесие. Наконец, это ему удалось, и он любопытно завертел головой.

Приветливым местечко, куда их занесло, не назвать. Справа взмывали в небо дремучие ели, сжавшиеся так прочно, что любая попытка пролезть между ними сразу же обрекалась на неудачу. Над елями высились зловещие горы, где чернели древние развалины замков. Они навевали печаль, словно там поселились тысячи стонущих призраков. Слева расположилась поросль кустов. Временами то один, то другой куст шевелился при полном безветрии, словно там копошились неведомые карлики. Впереди лежала поросшая жёлтой, стелющейся травой дорога. Позади упокоилось колесо, из-за которого они здесь очутились. На небе ярко сверкало солнце. Но по всем окрестностям словно пролегла глубокая тень. Тем не менее, приходилось вставать и задавать вопросы, если на них здесь хоть кто-то мог ответить...

— ...Что это за место? — спросил Крысёнок.

— Зона тьмы, — невесело ответил лесовик.

— Не будь я Палсом, — крикнул в самое небо мутант, стряхнув оцепенение, — если не постараюсь выбраться отсюда как можно скорее. Кстати, всем советую, иначе запросто можно сыграть в ящик.

— Всем советую... — раскатилось басом злобное эхо за елями.

— Сыграть в ящик... — отозвался противный голосок из-за колеса.

— Как можно скорее... — прошептал бесстрастный голос с неба.

— Не будь я Палсом... — закончил кто-то из кустов противным бормотанием.

— Отсюда невозможно выбраться тем же путем, откуда пришли, — подвел итоги Аднар. — Зона неохотно выпускает и в других местах. Предлагаю двигаться по окраине зоны. Как только появится возможность пересечь границу, мы немедленно ею воспользуемся. А пока надо срочно уходить, здесь нельзя долго стоять на одном месте. Стоящий притягивает нечисть.

В самой гуще елей кто-то могучий начал с хрустом ломать ветви, прокладывая дорогу, и мы дружно и быстро зашагали прочь.

Сразу все стихло вокруг. Окрестности окутала странная, нехорошая тишина. Не слышно было даже звука шагов. Я начал бояться. Просто так, без всякой причины. За себя и за Гаечку. За малютку Вжика, который сейчас сидел на плече у Рокки и сонно тёр глаза, и за его могучего друга. За всех сразу...

...Свогант громко кашлянул, разрывая безмолвие, и спросил:

— А откуда вообще взялась эта Зона Тьмы?

Лесовик заметно обрадовался. Он знал историю минувших лет и готов был рассказывать ее бесконечно, тем более, что появился новый слушатель.

— В давние времена, — начал он, — когда в далёком-далёком городе на другом краю Земли вместо небоскрёбов стояли деревянные лачужки, а на каждом более-менее высоком холме строились могучие каменные замки, все силы зла решили собраться в одном месте и выступить в великий поход против всего живого. Отовсюду стекались они в густую чащу, что росла вблизи большого города, выбранного первой ступенькой, ведущей к трону, на котором зло желало воцариться над миром. Повсюду, где ступали эти существа, видения и порождения тьмы, оставались неизгладимые следы. Даже в нашем спокойном лесу и сейчас имеются такие места.

— Да уж, — подтвердил Крысёнок, вспоминая мрачный камень и зеленоватое сияние над ним.

— Знаем-знаем, — пробормотал я, вызвав из памяти картинку, на которой свечкообразное существо буравило меня нехорошим взглядом. Особенно помнились глаза, пылающие голубым огнем.

— И собралось в той чаще бесчисленное множество, — продолжил лесовик. — Взвился в небеса невиданный смерч, готовый нести всю эту силу в наступление. Но в самый последний момент по неведомой причине смерч пробил дыру в земле и ушел в недра. Все силы тьмы сгинули вместе с ним. В округе разразилось сильнейшее землетрясение, разрушившее многие замки и города до основания. Взметнулись вверх горы, закрыв вход в коридор, где бесновались в бессилии создания тьмы. Но с тех пор, хоть и ушла тьма, сумрак сохранил власть. То тут, то там вздуется Земля пузырём и утихнет. Будто так и было. Но ступит кто на место того пузыря, и вот он уже не в родной стране, а в неведомых сумрачных пределах. Посмотрите сами — ни единого облачка на небе, солнце светит во всю мощь, а мы идем, словно в тени.

Все оглянулись и подтвердили слова лесовика.

— А чем это нам грозит? — следующий вопрос задал я, надеясь хоть на время избавиться от необъяснимого прилипчивого страха. — Почему все боятся попасть сюда?

— Потому что никто не знает, что произойдет с тобой, если ты очутишься здесь, — ответил Палс. — Два моих знакомца гуляли как-то по зоне целый день. И всё им было не так, всё не ладно. То крадущиеся шаги за спиной, а обернешься — никого. То голоса ниоткуда. То злобный взгляд из кустов. А надо сказать, что ребята были проверенные, со свалки, а один из них, к слову, своей клешнёй стиральную машину на мах перекусывал. Выбрались они скоренько и целую неделю радовались, что унесли ноги до темноты.

— Самое страшное, наверное, в догадках, — предположила Гайка. — Не знаешь, что ждет тебя за ближайшим поворотом.

— Нет! — горячо возразил Палс. — Самое страшное — это задержаться в зоне. Каждый день, проведенный здесь, перерождает тебя, меняет к худшему. И наступает срок, когда ты начинаешь смотреть на все остальное глазами Зоны. Тебя уже ничто не пугает вокруг, ничто не беспокоит. Ночные часы для тебя безопасны даже в самом центре. Ты стал своим. Вот что самое страшное. Став жителем Зоны, ты относишься враждебно ко всему живому. Ты словно умер.

— Но то же самое ты рассказывал и про свалку, — заметил Чип. — Там, где опасность подстерегала нас на каждом шагу, ты вёл себя, как дома. Ночь, которой мы ждали с таким ужасом, ничем тебе не грозила. И даже длинных теней ты ничуть не боялся. Так чем же Зона Тьмы хуже твоей свалки?

— Да это же совсем разные вещи! — возмутился Палс. — Захотел я уйти со свалки, как сейчас, взял да ушёл. А Зона тебя не отпустит. Зона в тебе обретает нового слугу и защитника. Надо радоваться, что мы угодили не в самый центр. Чем ближе находишься к месту, куда провалились силы Тьмы, тем быстрее вливается в тебя зло, и тем быстрее ты становишься на его сторону. А свалка — это образ жизни, который можно сменить, если приложить некоторые усилия, разумеется.

— Единственное преимущество нашего положения в том, что границы Зоны пролегают возле городских окраин. Это дает нам реальный шанс пробраться в город незамеченными, — вмешался в разговор Андар. — Если мы, конечно, движемся в правильном направлении.

— В правильном, в правильном, — закивал головой Палс, кося на Аднара красным глазом. — Я уже, кажется, вижу конец пути!

Все радостно устремились вперед, туда, где по земле не расстилалась зловещая тень.

— Но я не вижу города! — удивился Рокки. — Вжик, дружище, проверь-ка старину Рокки. Может, мои глаза уже собрались на пенсию? Ну уж нет, если кто и заработал сейчас право на заслуженный отдых, так это не лапы и даже не хвост, а я сам.

Вжик сорвался с плеча друга и осторожно поднялся ввысь, правда, не слишком высоко. Там он огорченно развел руками и отрицательно замотал головой.

— Ты не можешь увидеть что-то за пределами Зоны, — объяснил Палс. — Её границы искажают всё вокруг на несколько километров, и поэтому мы сейчас реально наблюдаем весьма ограниченный участок местности. Остальное — лишь миражи.

Под ногами зазеленела трава. Повсюду к безоблачному небу тянулись молодые березки. Но впереди дрожащее марево закрывало горизонт.

На ближайшей поляне было заметно смутное движение. Даже невооруженным глазом. Однако Палс достал два огромных увеличительных стекла, закреплённых на металлическом ободке, надел их на голову, тем самым вооружив свои беспросветно-чёрные глаза, и стал вглядываться вдаль.

— На первый взгляд ничего опасного, — сообщил он и тут же добавил. — Вот это и кажется подозрительным.

Мы осторожно приближались к неведомому существу, прячась за деревьями и кустами. Я не отставал от группы, держась рядом с Чипом. Чуть дрожа от волнения, мои лапы развели ветки справа, Чип раздвинул заросли слева, и нашему взору представилась весьма удивительная картина.

— Дейл!!! — крикнули мы одновременно.

Но звукам не суждено было разнестись по округе, возвещая обретение недостающего члена славной команды спасателей. Секундой раньше металлические клешни Палса стиснули наши губы, словно крепкая бельевая прищепка.

— Тише, — прошипел он. — Здесь не всё является тем, чем кажется на первый взгляд.

Источником движения, разрушавшего всеобщую статичность, был не кто иной, как Дейл. Он невозмутимо прохаживался по полянке и собирал землянику в маленькую корзинку, сплетенную из проволоки с зеленой изоляцией. Картина казалась настолько идиллической, что хотелось даже смахнуть слезу умиления. Но у слезы, видимо, сегодня был выходной, поэтому мне пришлось протереть сухой глаз и продолжать наблюдать.

— Пирогов мы напечём, напечём, напечём. И соседей позовём, позовём, позовём, — распевал Дейл, отправляя очередную ягоду в корзину, а следующие пять — себе в рот. — Солнышко во дворе, а в саду тропинка. Сладкая ты моя, ягодка-малинка.

С обеих сторон к нам протиснулись Рокки, Вжик и Гайка. И мы чуть слышными шепотками погрузились в горячее обсуждение.

— Это не Дейл, ребята, — предположил Рокки, подозрительно вглядываясь в субъекта на поляне.

— А мне кажется, что это самый настоящий Дейл! — воскликнула Гайка весьма убедительным шёпотом.

— Но, Гаечка, если бы Дейл, я имею в виду — настоящий Дейл, оказался бы в Зоне Тьмы, то сидел бы он сейчас под кустом и дрожал от ужаса, — выдвинул Чип гипотезу в поддержку Рокки.

— Ты забыл только об одном, приятель, — хмыкнул Палс. — Твой дружок может и не догадываться, что находится в Зоне. Никто не мешает ему ходить и собирать ягоды, вот он и делает то, что ему хочется.

— Если поразмыслить, — сказал я, — вряд ли Дейл стал бы напевать подобную песенку. Он бы сейчас выдавал нечто тяжелое и сокрушающее.

— Пособирай-ка землянику под тяжелое и сокрушаюшее, — не согласился с моими доводами Рокки. — Я бы не удивился, если бы Дейл под тяжелое и сокрушающее пинал бы пни и переламывал деревья. Ну в меру возможностей конечно. А разве ты сам никогда не поешь детских песен, если думаешь, что тебя никто не видит?

Я смутился. Такие случаи бывали, но обсуждать их я не намеревался.

— И, кроме того, ты совершенно не видел, что творилось с Дейлом, когда по телевизору передавали «Сан-Ремо», — подвела Гаечка итоги обсуждению музыкального репертуара.

Дейл, тем временем, под ту же песенку продолжал невозмутимо собирать красные ягоды.

— Что предпримем? — спросил откуда-то сбоку лесовик.

Все напряженно промолчали, не в силах принять какое-то определенное решение.

— Сейчас-сейчас, — пробормотал я, скатывая мелькавшие в голове мысли в единое целое.

Песенка казалась странной для любителя комиксов и кошмаров. Но я вызвал из памяти целую серию образов нашего потерянного друга. Дейла, который тащил домой щенка, не заботясь о разрушительных последствиях появления существа таких размеров в штабе. Дейла, который не переставал мечтать о том, как он найдёт клад несметных сокровищ в глубинах пиратского корабля. Дейла, для которого весь мир переставал существовать в минуту, когда по телевизору начинались супергеройные сериалы. И не было на свете существа печальнее, если в этот момент Гайкины эксперименты вышибали электрическую проводку. Дейла, которого проще простого испугать страшной сказкой, и который зачастую не замечал в упор явную опасность. Может, это и спасло Дейла от происков давно ушедших из реального мира существ, не позволяя силам Зоны испугать и вывести его из равновесия?

Как только все мысли разложились по полочкам, страх перед неведомым исчез, и я приготовился выскочить на поляну. Но Чип принял решение на мгновение раньше меня.

— Дейл — мой друг! — воскликнул он. — И никакая Зона не сможет помешать нам встретиться.

Чип раздвинул ветви пошире и смело шагнул вперед. Дейл обернулся на шорох и глаза его радостно засверкали.

— Чип! — завопил он. — Рокки! Вжик! — продолжил он, — завидев выбирающихся из зарослей друзей. — Гаечка!!! — воскликнул он, приметив нашу золотисто-рыжую красавицу.

К слову сказать, мне он обрадовался ничуть не меньше. А потом мы его начали знакомить с нашими новыми друзьями.

— Угощайтесь, — радушно протянул он им корзинку с ягодами. — Только тут не очень много.

— Разумеется, — критически заглянул вовнутрь Чип. — Иначе и быть не может, если отправлять в корзинку каждую десятую ягоду.

— И вовсе нет, — обиделся Дейл.

— Ну хорошо, — согласился Чип. — Каждую двенадцатую.

— Сам ты «двенадцатую», — начал закипать Дейл, готовясь заехать другу по уху.

— Двенадцатую, — непреклонно заметил Чип, уворачиваясь от удара. — Я считал.

— Не считал!

— Считал-считал!

— Не считал!!!

В нашем кругу объявился уже такой знакомый меховой шар. Рокки пока не встревал, дав друзьям порезвиться после долгой разлуки. Вжик восторженно выписывал мертвые петли над дерущимися, всем своим видом горделиво показывая нашим новым знакомым: «Вот они у нас какие!»

— Может, нам не стоило находить его? — ехидно предположил Палс, отодвигаясь от эпицентра вселенской катастрофы.

— Стоило! — добродушно заметил Рокки. — Его как раз стоило. Без Дейла чего-то не хватало моей широкой душе. Даже сам удивляюсь, но и не представляю уже жизнь без этих двоих, — могучий мыш легонько подправил ногой траекторию мехового шара, придав ей более безопасное направление. — Да и без них тоже, — широкий жест Рокки отметил Вжика, Гаечку и меня.

Я крепился изо всех сил, но не удержался и расплылся в широкой беззаботной улыбке.

— Однако, пора в путь, — заметил лесовик. — Конечно, если у вас не появилось желание заночевать здесь.

— Не появилось, — проворчал Рокки и начал разнимать неразлучных друзей. — Я чувствую тут себя как тёмной ночью в трюме тонущего корабля, с которого некуда бежать.

— Отпусти, Рокки, сейчас же отпусти, — верещал Чип. — Я только-только приготовился ему всыпать как следует...

— Ты?!!! Мне?!!! — вопил Дейл, дергаясь в другой руке Рокки. — Да я тебя сейчас по всему лесу гонять буду!!!

— Не теперь, малыш, — ласково успокоил его Рокки. — прежде я хочу выяснить одну вещь.

— Какую? — перестал трепыхаться Дейл, и, глядя на него, утих Чип.

— Как тебе удалось посадить самолет? — поинтересовался Рокки.

— Куда тебе удалось посадить самолет? — опередил ответ Чип.

— А я его и не сажал, — заявил Дейл. — После того, как Рокки и Вжик исчезли, я выбрался на борт и стал думать, а не прыгнуть ли мне вслед за всеми. Там, наверху, бушевал настоящий ураган. Сверкали молнии. Гром гремел так, что самолет едва не разваливался на части. А я стоял, смотрел в бездонную пропасть и готовился прыгнуть.

— И ты прыгнул? — восхищенно спросили Гаечка и Сузи.

— Не совсем чтобы прыгнул, — смутился Дейл. — Просто меня унесло порывом ветра.

Мы продолжили путь. Окружающая панорама не вселяла угрозу. Затаившийся ужас приутих и пытался задремать, дожидаясь более зловещей местности. Все заметно повеселели. Казалось, опасность теперь позади, и самое время готовиться к встрече с городом.

— Стойте, — воскликнул Палс. — Тишина! Все та же тишина. Нет пения птиц. Не шелестят деревья. И даже наши шаги так же безмолвны. Даю голову на отсечение, мы еще не вышли за пределы зоны.

Содрогнулась земля, и злобная усмешка разорвала тишину. Вмиг исчезли и трава, и деревья, и клубящееся марево. Ноги по колено провалились в грязь. Везде, куда ни падал взгляд, расстилалось серое, зловещее болото. Свинцовые облака затянули небо. Сотни противных серых существ с огненными глазами взмыли в воздух, сотрясая пространство вокруг дребезжащими воплями, и растворились в вышине.

— Ой-ой, — испугался Дейл, — куда это нас занесло?

— А ты разве сам не видишь, глупыш? — сердито спросил Чип.

— Кого ты назвал глупышом, — возмутился Дейл.

— Не время спорить, — крикнул Аднар, глядя на рассерженных друзей. — Здесь нельзя стоять ни минуты. Эти болота любят пожирать разинь, таких вот, как мы.

Под ногами противно хлюпало. На ноги налипли огромные комья дурно пахнущей слизи. Каждый следующий шаг давался всё с большим трудом. В голове появились мрачные мысли. «Сколько же можно идти? — спрашивали они. — Не пора ли присесть и отдохнуть? И вообще, чем шагать так бесцельно, не лучше ли будет остаться здесь? А если повернуть назад? Добраться до начала болота и поискать выход в другом направлении».

— Почему мы сразу не выбрались из Зоны? — рассерженно спросил Свогант у Палса. — Зачем мы двинулись вглубь?

— Потому что вход и выход в Зону всегда находятся в разных местах, — раздраженно объяснил Палс. — У городских окраин имеется один из выходов, а там, где мы очутились, только вход.

— Так не бывает! — заспорил Свогант.

— Значит, я вру?! — все четыре глаза Палса стали красными.

— Тише, — оборвал их молчавший до этого лесовик. — Где бы ни был выход, мы туда доберёмся. Но для этого надо шагать, шагать без остановки. Каждая остановка — это уступка Зоне. Каждая проведённая зря минута — это потерянный шанс. Здесь, если хочешь выжить, нельзя расслабляться, нельзя отдыхать. Отдых позволяет Зоне усилить власть над тобой. Отдохнул, отстал, выбился из ритма — значит, сдался, поплыл по течению. А оступившись раз-другой, уже трудно выдерживать темп и направление. Путь начинает затягиваться и может уйти в бесконечность. Поэтому нельзя тратить время попусту, надо идти вперёд. И не спорить, спор отнимает лишние силы.

— Смотрите, какой знаток выискался, — длинную речь лесовика немедленно прокомментировал Палс, бурча себе под нос. Однако, и он умолк и ускорил темп, с натугой вытаскивая по очереди свои четыре ноги из трясины...

...Свогант тоже прибавил шаг, когда снова наступила гнетущая тишина, раздираемая хлюпом потревоженной глади болота. Он схватил за руку Сузи и тянул ее за собой, невзирая на усталость. «Главное не сдаваться, — твердил он себе. — Главное не сдаваться».

Серое небо не пропускало солнечных лучей, и оставалось только теряться в догадках: продолжалось ли утро или у горизонта уже полыхал закат, скрытый очередным наваждением Зоны. Свогант готов был свалиться от усталости. Возможно, он так бы и сделал, но рядом шагали друзья, и он не мог бросить на произвол судьбы Сузи, которая вообще едва передвигала ноги. Свогант в два прыжка догнал Палса, идущего впереди, и немного успокоился. Спасатели отстали, но Своганту не хотелось оборачиваться и проверять их наличие. Постепенно ему стало казаться, что они, напротив, ушли далеко вперед, а он трагически, непоправимо отстал. Кошмарная картина, витавшая в его раздумьях, прояснилась и засверкала мертвенным светом, а на картине той был обессилевший Крысёнок, упавший в коварную трясину. В рот забилась грязь, и он уже не мог позвать на помощь. А друзья удалялись и удалялись, превратившись уже в точки, почти слившиеся с горизонтом. Болото засасывало отставшего. С каждой секундой Свогант погружался в пучину, чтобы остаться там навсегда. Навсегда!

Крысёнок помотал головой, отгоняя ужасные мысли, и в этот момент его правая нога почувствовала твердую землю.

— Выбрались! — обрадовано заявил Палс, топнув ногой по каменистой почве.

— Победили, — выдохнул Аднар.

— Теперь-то можно отдохнуть? — жалобно спросила Сузи.

— Вряд ли, — сочувственно покачал головой лесовик. — Кто знает, что может придумать Зона за время нашего отдыха?

— Сыр, — прошептал Рокки, ожесточенно нюхая воздух. — Здесь совершенно не пахнет сыром. А мне бы хоть самый маленький кусочек. Полцарства за сыр! Да что там полцарства. Три четверти царства! Пять шестых!!!

— Эй-эй, Рокки! — забеспокоился Дейл. — Так ведь и нам ничего не достанется. Ты хоть чуток-то от царства побереги. Ну хоть ты скажи ему, Свогант!

Свогант не ответил. Он настороженно оглядывал плоскую долину, изборожденную трещинами. Её серую поверхность покрывали бурые стелющиеся стебли с неприятно шевелящимися розовыми отростками.

Новая выходка Зоны не заставила себя долго ждать. Огромная молния расколола облака и шумно ударила в землю. Вспыхнули растения. Огонь мигом охватил всю долину и начал наступление на путников. Стебли корчились в пламени, извивались змеями и разваливались на куски. Друзья беспомощно оглянулись назад. Болото исчезло. На его месте стоял дремучий лес, из которого то и дело высовывались мерзкие твари, скаля зубастые пасти. Даже бывалый Палс не знал, что предпринять. Не растерялся только Дейл.

— Это я уже смотрел, — заявил он. — Охотники за привидениями. Двадцать девятая серия третьего сезона. Сейчас вылетит электронная ловушка и упрячет этих чудищ.

С этими словами он приготовился опуститься на землю.

— Не смей, — решительно махнул рукой Аднар, не давая ему сесть. — Только вперёд!

— Но там же огонь! — не согласилась с ним Сузи.

— Во-первых, я думаю, что это всего-навсего опять наваждение, — объяснил Аднар. — Во-вторых, путь назад ведёт нас только в центр Зоны, откуда выбраться еще труднее. В любом случае — вперёд.

Огонь подобрался совсем близко. Зажмурив глаза от страха, Свогант первым бросился в ревущее пламя. Казалось, он вспыхнул промасленной ветошью. Остальные вскрикнули от ужаса и бросились на помощь. В ту же секунду исчезла и долина, и огонь, и лес с чудовищами. Друзья стояли на лесной поляне. За ними протекал красный ручей. Красное солнце готовилось скрыться за горизонтом.

— Солнышко, — восторженно прошептал Дейл и заорал во всю мощь. — Солнце, солнце, выгляни в оконце.

Багровое светило оставило без внимания слова бурундучка.

— Быстрее отсюда, — махнул рукой лесовик. — Я уже ничему не верю.

— Сдается мне, что солнце не настоящее, — с сомнением покачал головой Палс. — Но лесовик прав, как обычно. Немедленно уходим отсюда.

Солнце перекосилось и разлетелось на куски. Путников окутал густой туман. Они сразу потеряли друг друга из виду. Свогант испуганно огляделся. Никого! Только в тумане поблескивали голубые искорки.

— Ориентируйтесь по голосам! — донесся до него крик Аднара.

Свогант успокоился и побежал мелкими шажками в направлении голоса. Не прошло и пяти минут, как все собрались вместе и, вцепившись друг в друга, продолжили нелёгкий путь.

Сильный ветер, налетев справа, разорвал туман мохнатыми клочьями. Свогант широко раскрыл глаза. Солнце так и не появилось, зато сверкали звёзды. Ущербная Луна почти не давала света. Они стояли на пустыре, поросшем огромными лопухами. Впереди, через сто шагов, темнел покосившийся сарай. Вдали светились огоньки первых городских улиц. На горизонте виднелись темные контуры небоскребов.

В голове у Крысёнка закружилось. Бывает, что смотришь сон, где, несмотря на все несуразности, кажется, будто ты в реальном мире. Но, проснувшись, ты радостно замечаешь: все кошмары закончились, вот оно — настоящее. Буквально то же творилось сейчас и со Свогантом. Он испуганно обернулся, ожидая увидеть за спиной притаившегося монстра и пылающую границу Зоны. Но там оказался только пустырь, далекие холмы и ночное небо.

— А где же... Зона? — заплетающимся языком вымолвил Крысёнок. — Мы туда... снова не...

— Не попадем, — выдохнул Палс. — Тут только выход. Тут выход только.

С этими словами он повалился на землю. Все безоговорочно последовали его примеру.

Уткнувшись носом в почву, пропахшую знакомыми запахами, Свогант счастливо зажмурил глаза. Он уже почти дома. Город, куда они стремились, был так близко. Рукой подать до городских окраин с их узкими, кривоватыми улочками. Свогант даже шевельнул пальцами, словно мог заграбастать ими полгорода. Усилия не пропали даром. Они добрались.

Часть шестая: Городские окраины

Усталые ноги ныли, но час отдыха давал о себе знать. Чёрные сапоги Аднара стучали по булыжникам мостовой. Улицу составляли двух- и трехэтажные домишки, а также прогнившие или полуразвалившиеся заборы. Своганту, воспитанному в районе небоскрёбов, даже не верилось, что он снова находится в родном городе. Он никогда не добирался сюда и не мог представить, что бывают улицы, подобные этой.

Мостовая и тротуар были вычищены, хотя дворников поблизости не наблюдалось. Возможно, тут поработал ветер. Зато в проломы заборов виднелись невообразимые кучи мусора. Палс даже присвистнул в восхищении, чувствуя запахи своей стихии.

Аднар посоветовал держаться поближе к домам, чтобы в случае чего юркнуть в ближайшую подворотню. Друзья стали жаться к стенам и заборам, несмотря на пустынную улицу. Теперь каждый из них мог рассмотреть, что находилось в тёмных проёмах, куда почти не проникал свет уличных фонарей. А там чего только не было. Старая порванная одежда топорщилась в темноте, словно динозавр в засаде. Скалили гвоздастые пасти давно выброшенные ботинки. Стволами пушек смотрели в ночное небо ножки кровати и толстенная труба. Шуршала на ветру сбившаяся в клубок бесконечная лента фольги. Где-то в глубине, поймав неяркие лучи, сверкнули осколки зеркала. Сиротливо прислонился к каменной опоре позабытый кем-то портфель. А поодаль Свогант обнаружил воткнувшийся носом в землю небольшой самолёт.

Палс мигом освоился в окружающей обстановке. Резво перебирая двумя ногами, он ловко ухватил в каждую из четырех клешней по консервной банке. Пристально осмотрев находки всеми четырьмя глазами, Палс удостоверился, что на найденной им пище вовсю господствует ржавчина. После этого он забросил их обратно и заскучал, окончательно потеряв интерес к содержимому свалки.

Сузи старалась держаться подальше от развалин, а лесовик неодобрительно покачивал головой, видя вокруг не тенистые аллеи, а редкие деревья.

Время приближалось к полуночи, и огоньки света в домах горели не так уж часто. Несмотря на чистые тротуары, к стенам домов в беспорядке были прислонены крепкие ящики, ведра, банки с клеем и краской. Встречались и полуразобранные автомобили, навечно застывшие у края мостовой. К большому изумлению Аднара, среди них обнаружились и совершенно новые машины, по начищенным бокам которых пробегали блики от фонарей.

— Странно, — призадумался Аднар, — на эти автомобили словно наложен некий запрет.

— Ты прав, приятель, — прохрипел грубый голос, и от угла отклеилась тень, превратившаяся в громилу неопределённой породы с длинной дергающейся мордой и толстым зелёным хвостом, поросшим редкими бурыми шерстинками.

— В чём дело? — Аднар решительно приблизился к незнакомцу, но тот непоколебимо стоял, преградив путникам дорогу.

— Не надо спешить, ребята, — прошипело извивающееся существо красного цвета с бородавчатой кожей и узкими черными глазами.

Дверь, возле которой стояли Свогант и лесовик, распахнулась, отбросив их на середину мостовой. Из темноты подъезда грозно сверкнули два красных глаза. Аднар, Сузи и Палс поспешили поднять друзей и оказались оттиснутыми от стены, возле которой сразу скопилась толпа неприятных личностей. Такая же толпа, только более многочисленная, появилась на другой стороне улицы.

— Эй-эй, ребята, — заметил Рокки, закатывая рукава, — нельзя ли чуть аккуратнее?

— Встать в круг, — скомандовал Аднар, предчувствуя неизбежную драку, — спиной к спине. Сузи и Гаечку — в центр.

Гайка не отступила ни на шаг и молча вытащила из кармана увесистый гаечный ключ.

— Вот уж нет, — белочка тоже отказалась занимать безучастную позицию, — биться я умею. Лес, в котором раньше жила наша семья, захватили железные крысы. Мы отступили, но перед этим выдержали немало схваток. Так что вам нечего бояться за меня.

— А где сейчас твоя семья? — заинтересовался Свогант.

— Не знаю, — опечалилась белочка. — К нам на помощь примчался скоростной экспресс. Но, чтобы крысы не погрызли вагоны, нам пришлось запрыгивать в него на ходу. Все успели, а я испугалась и опоздала.

— Неужели они потом не разыскали тебя?

— К сожалению, нет. Возможно, потом кто-то вернулся обратно, и, если бы я осталась на том же месте, то они выручили бы меня. Но крысы наступали, поэтому мне пришлось перебраться в другой лес, туда, где сейчас мой дом.

— Все это, конечно, трогательно, но поменьше болтовни, побольше дела, — оборвал их ободранный собачонок, сверкая вставными клыками из нержавеющей стали.

— Может, попробуем договориться? — сверкнул всеми четырьмя глазами Палс.

— С мутантами здесь вообще не разговаривают, — презрительно прогавкал огромный бульдог со стальным кольцом на шее и белой повязкой на правом глазе. — Равно как и с полицейскими.

— Не советую тебе связываться с полицейскими, — решительно взглянул на него Аднар.

— Да ты даже не из нашего города, — заключил бульдог. — Значит, ты для меня — пустое место.

— Не советую тебе считать полицейских пустым местом, — продолжил Аднар.

— Плевал я на твои советы, — заявил собачонок и, не дожидаясь разрешения старших, бросился на путешественников.

В ту же секунду одна их клешней Палса подхватила его за шиворот и вознесла вверх. Собачонок извивался, как ящерица, безуспешно пытаясь достичь земли, а три свободные клешни Палса приветливо помахивали, приглашая в объятия желающих.

— Отходим к забору, — скомандовал Аднар, указав рукой туда, где в прогнивших досках чернела дыра.

Все осторожно пятились назад под прикрытием собачонка, которым Палс весело покручивал, со свистом рассекая воздух. Щенок жалобно скулил и клялся никогда больше не высовываться из-за спин старых и опытных псов.

Сузи первой нырнула в темноту, где ничего не было видно, лишь раздавались таинственные шорохи. Следующей туда юркнула Гайка. За ней ловко пролез Свогант. Следом с улицы скрылся Лесовик. Движение затормозил было Рокки, но какие-то сверхъестественные силы всё же пропихнули его тучную фигуру сквозь отверстие. Чип и крысёнок-спасатель проскочили в заметно увеличившуюся дыру одновременно, четырьмя лапами таща за собой Дейла. Вжик попросту перемахнул через забор. Затем поле несостоявшегося боя оставил Аднар. И последним, как капитан тонущего корабля, исчез из виду Палс, предварительно швырнув собачонка-неудачника в грозную толпу...

...Мы тихо скользили во тьме двора, густо заросшего кустами и деревьями. Прохладные листья ласково шлёпали по нашим разгорячённым лицам. Если не считать отчаянные крики кого-то из банды, застрявшей в проходе, здесь было спокойно и тихо. Да еще Дейл непрестанно ворчал: «Зачем ушли? Я бы ему врезал. Я бы ему так врезал!» Но Чип вовремя оборвал своего друга, чтобы не раскрыть направление нашего маршрута.

Каждому из нас это место напомнило что-то своё, словно все места, где мы успели побывать, смешались в одно. Лесовик заботливо дотрагивался до каждого дерева, хоть они и ничуть не походили на его лесных подопечных. Палс чувствовал себя, как дома, выискивая в мусорных кучах желанные банки. Свогант разглядывал темные стены. Пусть это и не небоскрёбы, но все же городские дома. Чип выбрался вперёд и сейчас возглавлял группу, словно отважный Шерлок Джонс, исследующий Лондонские трущобы. Дейл выглядывал во тьме болотную тварь, невесть по каким причинам обязанную с нами встретиться. Рокки сетовал на полное отсутствие сыра глубокими вздохами и следил, чтобы Вжик не отрывался от группы. Мне хотелось выбраться отсюда в местечко посветлее и потеплее. А Сузи и Аднар, задрав головы, смотрели на звёзды, такие далекие, но всё равно знакомые.

И над лесом, и над Зеленоградом, и над городом, где жил Свогант, мерцали одинаковые созвездия. И одна Луна обходила небо ночной порой. Правда, сейчас она хитро пряталась, но нам это было только на руку. Никем не замеченные, через ржавые ворота мы выбрались в узкий переулок.

Голоса преследователей стихли — погоня отстала. Можно снова погрузиться в свои мысли. Но их начисто прогнал Дейл, вырвавшись в авангард. Он развернулся спиной вперед и восторженно звенящим голосом отметил:

— Ух ты! А двойники даже в ногу вышагивают.

Я тут же сбился с темпа и кашлянул от досады. Так всегда, только начнешь считать себя единственным и неповторимым, так сразу отыщется кто-нибудь, донельзя на тебя похожий.

— Двойники, — ворчливо хмыкнул я, — никогда не был ничьим двойником.

— Ты не прав, — возразил лесовик. — С самого рождения и до скончания наших времён мы являемся чьими-то двойниками. И наши двойники бродят где-то по свету. У кого-то их более десятка, а кому-то принадлежит один-единственный. Вот только встречаются они исключительно редко.

— А все же, что это такое — двойники? — задумалась Гайка.

— Ну, Гаечка, — просиял Дейл и тут же пошел с ней бок о бок, умильно наклонив голову, — это же так просто. Вот, например, ты и Лавайни. Вы обе похожи, как две капли воды. Конечно, я бы тебя с ней не спутал, но...

— Не спутал! — взвился Чип и, оторвавшись от созерцания Сузи, оказался у Гайки с другого боку. — Ты бы не спутал? А, по-моему, ты-то как раз их и путал.

— Да, — нехотя согласился Дейл, — но один то раз не считается.

— Не один, — перебил его Чип. — И даже не два, а...

Гаечка поставила руки в бока и решительно остановилась. Чип с Дейлом одновременно кивнули ей, благодаря за освободившееся пространство, и тут же вцепились друг в друга. Меховой шар проехался по ногам Палса, и тот клешнями сделал неуловимое движение, после которого Чип оказался в правой его конечности, а Дейл в левой.

— Здорово, — проверещал Дейл. — Так быстро нас разнять не удавалось даже Рокфору.

— У тебя на уме одни глупости, — дернулся Чип. — Это надо же, сравнить нашу Гаечку с Лавайни.

— В самом деле, ребята, — хмыкнул Рокки, — двойники — это не внешнее сходство. Это что-то там, внутри, куда мы не всегда разрешаем заглядывать даже себе.

— Но ведь двойники похожи... Ну хоть чем-то... — Дейл никак не хотел сдавать позиции.

— Да, Дейл, старина, они похожи. В принципе мы все чем-то похожи. Взять меня и Палса, ну чем не две реактивные ракеты, особенно, когда нас заведешь. Или Гайка и Сузи. Обе хороши, скромны и умеют придумать такое, что в нашей голове отродясь не водится. Но у двойников сходство глубже. Тут сквозит какое-то необъяснимое понимание. Вжик, дружище, ты бы хотел, чтобы кто-то чувствовал тебя на расстоянии тысячи миль?

Вжик сверкнул глазенками и радостно кивнул.

— Вот видишь, и ты тогда не заблудился бы даже в самом густом тумане, не правда ли. Это чувство, дружище, вело бы тебя к цели, как путеводная звезда. Как вспышка во тьме, на краю огромного поля, в чьих стелющихся травах дурмана ты заблудился. Вы только представьте, ребята, нет ничего, лишь темнота, страх и неопределённость. Мы ведь всегда умеем чего-то бояться, тем более в кромешном мраке. И вдруг проблеск, маленький сиюминутный. Но ты уже не один в этой тьме. Кто-то невидимый, незнакомый зажег огонёк для тебя, не зная о тебе ничего, но чувствуя, что должен зажечь его в эту самую секунду. Может наш парень, — Рокки хлопнул меня по плечу, — не догадываясь ни о чем, сумел вытащить Своганта из города. В самый последний миг.

Внутри у меня потеплело. А в самом деле, бывают же предчувствия, внутренние голоса, незримые советы. Кто знает, может их дают двойники, находящиеся за тысячи миль от тебя и не подозревающие о твоем существовании.

Но Дейлу было не до высоких материй.

— Малину я вам раздал, — громко заявил он с несчастным видом. — А кто теперь отведет меня туда, где можно хоть немного поужинать?

Палс огляделся и радостно указал вперед. Тусклый фонарь освещал невзрачную вывеску двухэтажного дома. «Таверна А...» значилось на ней. Какие буквы стояли после «А», вряд ли кто уже мог разобрать.

Я вдруг заметил, что мутант весь подобрался и уставился в сторону. Туда же взглянул лесовик и посерьезнел. Оставалось только самому посмотреть, что так напугало наших новых друзей. Причиной всеобщего беспокойства оказался не кто иной, как Рокки. Усы у него свивались в косички и топорщились покорёженными антеннами. Глаза переливались бешеными оттенками. С непривычки такое зрелище может напугать любого, но те, кто знал Рокки настолько хорошо, как, скажем, я, сразу бы догадались — где-то поблизости имеется кусочек сыра и далеко не маленький. Только сейчас я почувствовал, что давно не ел. Мой хвост аж застучал об мостовую от предвкушения обильного ужина.

— Нам сюда! — решительно заявил Палс и распахнул тяжелую дубовую дверь.

— С-ы-ы-ы-ы-р-р-р-р!!! — завопил Роки, опередив всех.

В период сырного голодания напоминать ему о вежливости бесполезно и небезопасно.

Очутившись в ярко освещенном зале после полутемной улицы, я прищурил глаза и целую минуту моргал ими, прежде чем смог что-нибудь рассмотреть.

Зал, отделанный потемневшим от времени деревом, впечатлял размерами. Казалось, что мы угодили в прошлое, и сейчас вслед за нами в таверну зайдут пираты.

— Ты-то чего удивляешься? — рассердился Палс. — Хочешь сказать, что никогда не видел таверны?

Оказалось, вопрос предназначался не мне, а Своганту, удивлённо вертевшему мордой по сторонам.

— Да я здесь и не был ни разу! — воскликнул Свогант. — В нашем районе одни только бары, да кабачки.

— Хозяин! — крикнул Аднар, не терявший рассудительности в любой ситуации.

Над стойкой возникла небольшая круглая голова с острыми изящными ушками на макушке. Блестящие желтые глаза зорко смотрели по сторонам. Внимательно изучив нас всех вместе и по отдельности, хозяин обошел стойку кругом и оказался важным черным котом с белой манишкой на груди. Я перевел дух, в случае чего мне всегда можно было напомнить про договор о ненападении.

— Пожалуйста, меню, — робко попросил лесовик.

Здесь, в отсутствии могучих деревьев, он чувствовал себя крайне неуверенно.

— Бесполезно, — моргнул глазами кот. — В наличии есть только комплексный ужин.

— Надеюсь, хоть в одном из блюд я обнаружу сыр-р-р-р, — злобно прорычал оголодавший Рокки.

— Вечно так, — проворчал Палс. — Хоть баром назовись, хоть таверной, а обслуживание как в самой последней забегаловке.

— Вообще-то мутантам сюда вход запрещен, но для вас я, пожалуй, сделаю исключение. Однако здесь не принято подобным образом отзываться о моем заведении, сэр, — оборвал его кот мягко, но решительно. — А если бы джентльмены пожаловали бы сюда к открытию, то им пришлось бы признать, что таверна Алекса — не самая последняя забегаловка.

— К несчастью, мы опоздали, — улыбнулся Аднар. — Но прибывшие джентльмены с нетерпением ожидают ужина, пусть даже и комплексного.

Ужин не заставил себя долго ждать. Кот молча, но элегантно поставил перед каждым тарелку с картошкой, от которой шел вкусный пар, а перед Рокки очутилась сырная голова внушительных размеров.

Затем последовал вкрадчивый вопрос:

— Колу предпочитаете в бутылках или баночную?

— Баночную! — выкрикнул Палс, пока никто не успел раскрыть рот.

Я немного расстроился. Фраза разрушила иллюзию прошлых веков. Колы просто не существовало во времена пиратов, и теперь вряд ли они появятся здесь.

Тем не менее, дверь распахнулась, и на пороге возникли... нет, не пираты. В таверну ввалилась уставшая компания, которую вёл одноглазый бульдог.

— Вот они! — радостно прорычал он. — Теперь-то не уйдут!

Толпа с визгом и лаем понеслась к нашему столику. Больше всех неистовствовал ободранный собачонок, которого знакомство с Палсом привело в еще более жалкий вид.

Все это произошло так стремительно, что не испугались только Аднар, которому по должности не полагалось, да Алекс. Кот с достоинством удалился за стойку и теперь щелкал костяшками счёт, видимо, подсчитывая предстоящие убытки.

Но драке, которую так жаждал потрепанный собачонок, не суждено было состояться. В очередной раз дверь открылась, впустив ветер с улицы. Словно от большой перегрузки нервно замигали электрические свечи. Разом обернувшись, мафия одноглазого бульдога испуганно замерла, а затем поспешила выйти в окно, проложив себе путь все тем же незадачливым собачонком.

На черном фоне ночи виднелись тонкие серебряные силуэты.

— Крысы! — металлическим голосом сказал один из них. — Здесь есть крысы.

Пришельцы решительно зашагали к стойке. Больше всего они походили на большие серебряные гвозди с проволочками рук и ног. Под шляпкой, словно капельки ртути, сверкали злые глаза.

— Это люди-гвозди, — прошептала Сузи. — Спутники железных крыс.

— Нам не нужны железные крысы, — словно робот, вымолвил предводитель серебряного войска. — Нам нужны ваши крысы. Отдайте их нам и уходите.

— Ну уж нет! — возмутился Палс. — Эти-то мне точно не противники!

С этими словами он хватанул предводителя правой верхней клешней. Сильнейший электрический удар потряс воздух, а Палса развернуло и ударило об стойку, откуда выглянул несколько обескураженный Алекс.

Люди-гвозди окружали нас, прижимая к стойке.

— Вам придется отдать крыс, — сказал предводитель.

— Никогда! — выступил вперед лесовик.

Предводитель заискрился. В воздухе запахло электричеством.

И только Аднар вновь не растерялся. Схватив Своганта, он вышвырнул его в разбитое собачонком окно. Я и выдохнуть не успел, как почувствовал, что лечу следом. Люди-гвозди сразу же потеряли интерес к путешественникам и резкими прыжками последовали к выходу. Это было последним, что я еще успел отметить. На землю я не упал, а оказался в кузове небольшого грузовичка. Где-то рядом копошился Свогант. Лежа в куче мокрой травы, я вслушивался в голоса, доносящиеся из таверны.

— За ними! — провозгласил Аднар, но этому решительно воспротивился Алекс.

— Господа! — обиженно завопил кот. — А кто же будет платить за ужин?!

— Держи, — раздался голос Аднара и послышался звон монет.

— И еще за разбитое окно, — вежливо напомнил кот.

— Остальное стрясешь со своих постоянных клиентов с характерами помоечных псов, — сказал Рокки своим миролюбивым голосом, с которым почему-то никому не хочется спорить.

После ухода последнего из внезапных посетителей хозяин таверны подвел предварительные итоги:

— А вечер начался не так уж и плохо. Бывало, помнится, гораздо хуже.

После этого Алексу ничего не оставалось, как предаться сладостным размышлениям, будто бы один, а то и два золотых выпали из кармана полицейского и остались лежать на полу его таверны.

Думал ли кот об этом на самом деле, меня уже не интересовало, так как мотор грузовичка заурчал, и я почувствовал, что мы поехали. В мои планы не входило удаляться от только что обретённых друзей, но я так и не смог выпутаться из травы. Судя по звукам, Свогант тоже не преуспел на пути к свободе.

Минут через десять грузовичок остановился, и содержимое кузова грубо сбросили на землю. Дождавшись, когда шаги владельцев вороха травы утихнут, я выбрался наружу. Свогант уже осматривался по сторонам.

Мы очутились на маленькой площади. Фонари, и без того не слишком яркие, сейчас почти погасли. В какую бы улицу мы ни кидались, отовсюду по наши души спешили вездесущие люди-гвозди со злющими глазами. Они медленно сжимали круг, центром которого были мы. Чем ближе они подходили друг к другу, тем больше в воздухе вспыхивало голубых молний. Мы пробовали прорвать их ряды раз, другой, но безуспешно. А потом я отпрыгнул назад и оказался в тесном и пыльном мешке, который сразу же тысячи маленьких рук, отливавших серебристым светом, потащили в неизвестном направлении.

Часть седьмая: Миллион крыс в одном месте

Длинная-длинная очередь уходила в бесконечность. Вся она целиком состояла из крыс. Последними в ней оказались я и Свогант. С нашего места виделись только тысячи и тысячи голов, выстроившихся в колонну. Она изгибалась в немыслимых поворотах и заполняла все пространство вокруг. Везде и всюду стояли крысы: и на причудливых лестницах, и на изящных балконах, и на ярусах, взмывавших к потолку, который был почти не виден в сумеречной дали. Две гигантские двери величаво высились напротив друг друга. Ближняя казалась небоскребом, дальняя — входом в мышиную норку. На свободных стенах когда-то располагались величественные картины, но сейчас краски осыпались вместе со штукатуркой, оставив лишь смутные силуэты, да куски пейзажей. Зеленый фон стен молчаливо поддерживал полумрак. И если бы рядом вдруг обнаружилась сцена, то я ни секунды не сомневался бы, что нахожусь в театре.

Очередь озаряло тревожное переливчатое сияние. Над крысиными головами в самых неожиданных местах расцветали колеблющимися, чуть потрескивающими арками электрические дуги. Они не освещали помещение, а лишь подчеркивали его мрачность и унылость. Морды крыс, располагавшихся прямо под дугами, являли пример беспросветного безразличия к жизни. Мордочки стоявших поодаль несли черты почти неприметного действия, но, может, мне это только казалось, а силуэты безмолвных существ оживляли лишь сумрачные тени.

Я привычно окинул взглядом население, выстроившееся за чем-то неведомым, но, вероятно, неимоверно полезным. Мне не привыкать. Оставалось только наметить пути, где можно срезать, или поискать знакомых, чтобы пристроиться к ним. Я же не собирался провести остаток своих дней в очереди. После приблизительных прикидок я обдумал странную вещь. То, что я здесь должен стоять, не вызывало никаких протестов. Я знал, что надо стоять и двигаться по мере возможности. Но зачем? Не сумев решить задачку сходу, я начал изучать тех, кто был впереди. Свогант, видимо, предпочёл заняться тем же самым, но не на расстоянии, а вблизи. Он с мрачным видом принялся делать шаг за шагом вдоль очереди. Я решил не отставать...

...Крысы тихонько перешептывались с рядом стоящими собратьями, и никто из них не обратил внимания на новоприбывших. Похоже, что обстановка гнетуще действовала на них. Ни одна крыса не передвигалась по залу, а, в лучшем случае, лишь лениво вертела головой. Свогант испугался, что и он теперь не сможет сделать ни шагу. Однако опасения оказались напрасными. Медленно перебирая ногами, он шёл к затерянному началу.

Метров через сто очередь вступала на лестницу и исчезала на следующем этаже, петляла где-то в неизвестности и вновь теснилась в зале. Справа от Своганта стояли недавно доставленные крысы Они еще не потеряли присутствия духа и даже негромко подшучивали друг над другом. Зато слева тянулся рукав, в котором ожидающие находились уже не один день. Усталые, изможденные, они безмолвно замерли, согнувшись и покачиваясь. Их потухшие глаза уставились, не отрываясь, куда-то вдаль. Пёстрые краски одежды запорошились серой пылью. Свогант не мог смотреть на них без содрогания и поэтому перевел взгляд направо, вздрогнув от удивления. Память рывками возвращалась к нему. Там обнаружились жители его квартала.

Вот старик с обвисшими усами и пыльным полысевшим хвостом. В прежние времена он днями грелся на солнышке, вспоминая ушедшие времена и бесконечные войны с кошками. Вот крыса из булочной, которая всегда любила угощать знакомых свежим вкусным хлебом. Вот два брата-близнеца, с которыми Свогант жил в одном доме, только норка у него была в другом подъезде. А вот гигант, которым он втайне восхищался и на которого всегда мечтал походить. Но даже его кумир понуро покачивал головой, не в силах сдвинуться с места. И, наконец, крыса с пышной золотой челкой и мечтательными серыми глазами. Именно её голос засел в памяти Своганта, как призыв к немедленному бегству. Но и она не узнала Своганта. Впрочем, и к лучшему: ведь ему тоже не удалось избежать общей участи. А что это была за участь, кто и зачем собрал здесь великое множество крыс и точное число присутствующих в громадном сумрачном зале с голубыми трещотками электрических разрядов — Своганту еще предстояло узнать, и момент этот неотвратимо приближался...

...И тут я увидел енота. Появление енота там, где были крысы, ещё крысы и только крысы, казалось странным. Не менее странным казался вид самого енота.

Его вряд ли кто назвал бы молодым. Почтенного вида седая шевелюра покоилась в строгой прическе. Темно-коричневый костюм-тройка был безукоризненно вычищен и отглажен. На лице застыло довольство и безмятежность. И лишь глаза не вписывались в этот солидный облик. Нехорошие были глаза. Они словно подсвечивались жуткими красными сполохами. Взгляд зыркал во все стороны, непрестанно пересчитывая крыс. Обомлевший от удивления Свогант не успел посторониться, и пожилой енот с профессорской наружностью с разбегу налетел на Крысёнка.

— Чуть-чуть потише, пожалуйста, — взвизгнул Свогант, потирая отдавленную ногу.

— Вот-вот, — добавил я, замерев от боли под ребрами, куда Свогант ненароком угодил локтем.

— Что такое? — возмутился енот. — Как смеешь ты разговаривать в моем присутствии?

— А почему... — начал Свогант, но енот решительно его перебил:

— Наверное, ты еще не обедал? — ласково осведомился он и, когда Свогант отрицательно помотал головой, вкрадчиво продолжил. — Ну ничего, отведаешь моей похлебки и станешь смирненьким, как и все.

Я мрачно вглядывался вдаль. Как и обычно, на мою персону внимания не досталось.

— Ни за что теперь не стану есть вашу похлебку, — пообещал Свогант.

— Голод — не тётка, — задумчиво произнес енот. — Впрочем, может, ты и прав. Может статься, ты просто не успеешь её попробовать. Желанный миллион так близок!

— Какой миллион? — спросил я.

Ноль эмоций.

— Миллион чего? — спросил Свогант.

— Миллион крыс, разумеется, — возмущённо ответил енот, поражаясь недогадливости Своганта.

— А зачем вам миллион крыс?

— А кто ты такой? — заинтересовался енот. — Может, ты и есть миллионная крыса? Нет! После твоей доставки у меня не хватало трёх крыс! Всего трёх крыс до миллиона! А новых поступлений нет и нет, — енот кашлянул и продолжил. — А раз ты не миллионная крыса, то сиди и помалкивай. Понял?! Я расскажу о своих планах только последней, миллионной крысе!

Енот подскочил к подъемнику и в мгновение ока вознесся к огромному табло, откуда возвестил на весь простор:

— Ну все, теперь уже можно не экономить на электроэнергии. Ну-ка, проверим, сколько у меня теперь крыс.

Раздался щелчок, и на табло вспыхнули цифры, сложенные из светящихся точек. Они составляли общее число «999996», причем последнюю цифру разглядеть было трудновато. Она все время расплывалась и погасала.

— Что такое? — удивился енот. — Доставили же двух крыс. Целых двух. Почему на табло шестёрка?

Он с размаху пнул табло по стенке. Шестёрка мгновенно пеключилась на семёрку, которая горела ярким немерцающим светом пять секунд и снова превратилась в шестёрку.

— Неполадки, — енот почесал подбородок. — Техника-то барахлит. Ну, и как я теперь узнаю, сколько крыс мне осталось до миллиона: три или все-таки четыре?

Ему никто не ответил, и енот молча спустился вниз.

— Так три или четыре? — спросил он, обращаясь к Своганту.

Свогант молчал, не зная, что и сказать. Из трудного положения его выручил собеседник.

— Впрочем, кто мне мешает пока отрепетировать заключительную речь, — енот оставил неразрешимую проблему на потом. — А ты, если хочешь, можешь послушать.

Я навостри уши. Информация могла оказаться на вес золота.

— Итак, дорогие мои почитатели, — начал енот, подозрительно косясь на Своганта, — каждый из вас вправе спросить себя: зачем это многоуважаемому профессору Феррику понадобился миллион крыс? Почему они собраны здесь, в этом помещении? Но я ничего не слышу. Молчание, только молчание! Неужели никто не сможет ответить на этот маленький вопросик? Итак, начнем? Что олицетворяет миллион крыс? Ну, смелее. Что, не знаете?! А-а-а-а?!! Величие!!! Да-да, несравненное величие. Лишь только миллионная крыса скроется в этом колдовском котле, — енот сделал широкий жест в сторону, — их суммарная энергия войдёт в мое тело и возвеличит, вознесёт меня к недосягаемым вершинам...

— А что будет с крысами? — осмелился спросить Свогант.

— С крысами? Гм-м... С крысами уже ничего не будет. Впрочем, миллионом крыс меньше, миллионом больше, не в этом дело. Прежде всего, результаты, положительные результаты моего многолетнего труда, с тех пор, как я с помощью старинных книг обнаружил, что если собрать миллион крыс воедино и лишить энергии, то сразу же станешь непобедимым и неуязвимым. Но что я слышу?! Это шум подъёмника! Неужели мне доставили новую крысу, а может, даже целых три!

Пританцовывая, енот растолкал замерших в безмолвии крыс и скрылся из виду. А я внезапно вспомнил, где я его раньше видел. В образе енота скрывался никто иной, как двойник профессора Нимнула. Только его от своего рыжего собрата отличал другой уровень зловещих замыслов. Более беспощадный и сокрушительный, что не радовало, тем более в той ситуации, в которую мы со Свогантом угодили.

— Ну и что теперь делать? — задал я один из своих бесполезных вопросов.

— Осмотреться, — сказал Свогант и начал действовать...

...Крысёнок немедленно кинулся в глубокую разведку, не обнаружив вблизи ничего подозрительного. Прежде всего, следовало найти выход, а для этого необходимо изучить запертые двери. Собственно говоря, таких дверей оказалось не так уж и много, а точнее, всего одна. Не считая тех, гигантских. Крысёнок, взобравшись по резным украшениям, приник к замочной скважине. Лучше бы он туда не заглядывал. Высоко, под самым потолком гигантской аркой, потрясая своими размерами, нестерпимо для глаз сверкала ослепительная электрическая дуга, а к ней приближалось отвратительное чудовище с бородавчатой кожей, пятью рогами и десятком глаз, беспорядочно разбросанных по голове. Вид у него был замученный и нерешительный. Но, пройдя под дугой, монстр вмиг преобразился. В глазах засверкали гнев и злоба. Ноги грозно затопали по полу. А рога засияли в полутьме, предвещая неминуемую смерть всякому, кто не поспешит убраться с дороги.

Народные приметы говорили, да что там говорили, подтверждали все до единой — там находился шеллик. Тот самый, которого невозможно победить никакими известными способами. Тот самый, из-за которого пустеют леса и города, потому что никто не может выносить такого ужасного соседства, если шеллик вдруг вздумает поселиться рядом. Ну, и что теперь с ним делать?

Крысёнок в ужасе отшатнулся от двери. Но, переведя дух, он снова задумался, пока в щель заглядывал спасатель и что-то недовольно бурчал себе под нос. Погибать в угоду еноту, который вознамерился достичь величия ценой жизни миллиона крыс, не хотелось. Значит, следовало продолжить поиски нового выхода или заманить чудовище в ловушку, чтобы освободить уже найденный. А для этого требовалась помощь, но не одной, а десятка, сотни, тысячи крыс, которые сейчас покорно выстроились в очередь, концом которой пока был Свогант, а начало терялось где-то в бесконечности. И тогда Крысёнок под номером девятьсот девяносто девять тысяч девятьсот девяносто шесть с хвостиком решительно повернулся к своим собратьям.

— Друзья, — начал он. — Еще бы немного, и наша жизнь ушла в ничто. Но мы не должны сдаваться. Чудовище, стерегущее выход, обречено. Ведь оно одно, а нас здесь почти миллион! Ударим в дверь разом и вырвемся на свободу. Нам незачем умирать, мы можем жить еще очень долго.

Чудовище за дверью рыкнуло два раза. Видимо, оно не было довольно таким печальным поворотом в своём будущем. Но радостных приветствий, гула толпы не слышалось. Безмолвно и равнодушно смотрели крысы на Своганта.

— Многие тут выступали, — кивал головой старичок с седым хвостом. — Еще почище тебя говоруны были. И где они? Может, сбежали? Нет, все здесь остались. Вон стоят тихо, смирно, общее спокойствие не нарушают.

— А в чем дело? — спросил его Крысёнок.

— Да ты попытайся сам, — поддержал старичка рядом стоящий здоровяк. — Увидишь. Не бойся, мы не будем мешать, вдруг что да получится.

— Сама когда-то была такой молодой, горячей, — согласилась с ним средних лет крыса, удобно устроившаяся неподалеку.

— Енот говорил, что сорвать его планы может только последняя, миллионная крыса, — послышалось из толпы.

Свогант бросился вдоль очереди. Но никто не откликнулся на его призывы, никто не пожелал покинуть свое место и влиться в ряды борцов за свободу и независимость. Похоже, все смирились с теперешним незавидным положением. Большинство крыс безмолвно замерло, уставившись неподвижным взглядом в одну, невидимую глазу точку. Немногие осмеливались тихо перешептываться, не поворачивая голов. И чем дальше от конца очереди продвигался Свогант, тем изможденнее и угрюмее выглядели крысы. Скоро на них уже страшно стало смотреть, а Свогант едва ли преодолел десятую часть пути. Эти крысы уже не реагировали ни на звук, ни на свет. Внимание их привлекал только запах варева, струившийся из больших котлов, которые время от времени выползали из стен. Свогант давно уже заблудился в лабиринте крысиных тел, проголодался, но решил не прикасаться к успокоительной похлебке до тех пор, пока не испробует все шансы до единого.

Отчаяние почти охватило Своганта, но он вовремя вспомнил о друзьях. А что бы они сказали и сделали в подобной ситуации?

Прежде всего, Крысёнок представил перед собой Палса. Высокий мутант пристально взглянул на пленника четырьмя глазами и, усмехнувшись, сказал:

— Ну и чего раскис? Нет, если хочешь, давай, вливайся в общие ряды. Вот и конец очереди недалеко. А я-то думал, что ты теперь не растеряешься даже на нашей свалке.

Потом перед взором Своганта возник Аднар.

— Впасть в отчаяние в трудной ситуации всегда проще, чем найти решение, — задумчиво сказал он. — Безвыходных положений не бывает. Вся разница лишь в том, сколько времени уйдет прежде, чем отыщется выход. Время, вот в чем проблема. Его-то может и не хватить.

В следующую секунду в глаза Крысёнку хмуро взглянула Сузи:

— Когда в наш лес пришли железные крысы, остановить их было почти невозможно. Но мы не бежали, сломя голову, а сражались, сколько могли.

Горизонт заслонила бесстрашная команда спасателей.

— Спасатели, вперед! — крикнули они в едином порыве, и этого оказалось достаточно, чтобы внутри Крысёнка что-то окрепло и обрело уверенность.

Последним в мысли Своганта прорвался лесовик.

— Пройдет несколько часов или дней, и на Земле станет миллионом крыс меньше. А кто поручится, что не существует рецепта получения магического всевластия путем убийства миллиона белок или птиц? Вдохновленные примером предшественника, появятся новые колдуны. И тогда опустеют леса и города. Представь мёртвый лес, где в тишине лишь потрескивают сухие деревья, или город с пустынными улицами и черными провалами окон, в которых уже никогда не вспыхнет огонёк. Вся земля уйдет под власть Зоны Тьмы, и тогда уже вряд ли что можно будет изменить.

Образ лесовика растаял, а Свогант вскочил на ноги. Действительно, почему он должен ждать и надеяться на миллионную крысу. Необходимо добиться цели самостоятельно. Нельзя сидеть в горестных раздумьях. Пришло время действовать.

Свогант догадывался, что кроме выхода, который охраняло многоглазое чудовище, вероятно, существовали и другие двери, ведущие из бесконечного многоэтажного зала. Возможно, они прятались где-нибудь на верхних ярусах. Но находилось, по крайней мере, две причины, по которым он не отправился на их поиски. Во-первых, они могли охраняться более могучими монстрами, а во-вторых, миллионная крыса могла быть вот-вот доставлена, и тогда все усилия пропали бы даром.

Оставалось только вернуться к уже известной двери и попробовать прорваться через неё. Однако по мере приближения к выходу скорость Своганта стала замедляться. Победа была далека, а чудовище близко. Возле двери топтался спасатель и прислушивался к звукам за ней. Оттуда доносились гулкие шаги, и открывать дверь хотелось всё меньше. Свогант в нерешительности замер возле входа.

— В конце концов, должен же хоть кто-нибудь попытаться открыть её. Почему бы не я? — пробормотал он и легонько толкнул дверь с тайной надеждой, что она окажется надежно запертой.

Тем не менее, дверь бесшумно открылась внутрь, и Свогант по инерции шагнул через порог. Спасатель остолбенело посмотрел на такой простой способ открытия двери и двинулся следом. Дверь без запора казалась весьма подозрительной, хотя енот, наверное, забыл закрыть её, обрадованный поимкой еще одной крысы. Крыс набирался почти целый миллион. Не может быть, чтобы енот в первый раз позабыл закрыть двери. Над этим стоило призадуматься, но Свогант уже не успел...

...Чудовище с ревом бросилось на незваных гостей. Меня спасла только быстрота ног. Я ловко отпрыгивал с дороги сильного, но неуклюжего чудища. Свогант пыхтел где-то рядом. Теперь следовало пробраться за спину монстра и скрыться от взгляда злющих глаз: может, тогда оно присмиреет и выпустит нас на волю. После нескольких удачных поворотов я приблизился к дуге на максимально возможное расстояние. Чудовище с шумом выпускало воздух через многочисленные ноздри, готовясь к решающему прыжку, а я получил возможность отдышаться и осмотреть место, где мы очутились.

После бесконечного зала с потолком, теряющимся в небесах, эта далеко не маленькая комната казалась крохотной кладовкой. На желтых стенах не было ни картин, ни обоев, ни окон. Только две двери: первая, через которую мы зашли сюда, и вторая, через которую предстояло прорваться. А над головой под самым потолком сверкала и переливалась голубыми огнями электрическая дуга просто потрясающих размеров.

— Я его отвлеку, — крикнул мне Свогант и выскочил из укрытия, представлявшего собой коробку из-под ананасов. — Давай загоним его под дугу. Может, пройдя под ней с другой стороны, он присмиреет, как и крысы в зале.

Чудовище переместило тяжелый взгляд в его сторону и сделало несколько шагов ему навстречу. Я понял замысел Своганта, перескочил в нужном направлении и, как Дейл, принялся приплясывать и размахивать лапками. Монстр утратил интерес к малоподвижной цели и двинулся к новому врагу. Я тут же утих, а шуметь начал Свогант, сместившись к дуге. Так, поочередно перемещаясь, мы корректировали курс чудища и подгоняли его к электрической ловушке.

Но через четыре минуты наша теория управления потерпела сокрушительное поражение. Разочаровавшись в меняющихся целях, чудовище взбесилось и ринулось на Своганта, не замечая моих невероятных танцев на голове. Еще секунда, и чудовище прыгнет прямо на отскочившего Своганта мимо дуги.

Но прыжку не суждено было состояться. Тихая музыка вкрадчиво прокралась в зал. Что-то тягучее, хитрое было в ней. Грозный страж мигом остыл, а Свогант развернулся и уставился своими глазами, в которых весело плясали все цвета радуги, туда, где находился источник манящих звуков. Непонятная сила развернула мою голову в том же направлении. Сквозь радужные сполохи я разглядел енота, стоявшего в дальнем конце комнаты у второй двери. Пальцы профессора Феррика умело бегали по дырочкам флейты. Странная музыка лилась из нее. Музыка, которой невозможно было противиться. Я сделал шаг, ещё один, а затем ноги сами понесли меня навстречу судьбе.

— Ты вообразил себя героем, мой друг, — сквозь карнавал красок услыхал я далекий вкрадчивый глас. — Только миллионная крыса может мне помешать. Только миллионная, запомни это. К сожалению, до миллиона не хватает всего одной крысы. Но пока её нет, волшебная дудочка сумеет успокоить всех непокорных.

В этот момент я окончательно потерял восприятие мира. В ушах плескалась колдовская музыка, в глаза бил радужный фонтан. В ноздрях бушевали ароматы неземных просторов.

Очнулся я в темноте. Мое тело валялось в тесном чулане без единого проблеска света. Рядом стоял большой котел. Аппетитный запах, исходящий оттуда, немилосердно терзал изголодавшийся желудок.

Часть восьмая: Замыслы профессора Феррика

Я стоял и принюхивался к похлебке. «Да наплевать на её действие, — думал я. — Всё равно котла не избежать, так уж лучше поесть перед смертью как следует». Я уже протянул руку к вкусному вареву, как вдруг меня остановил голос Своганта:

— Когда я выберусь отсюда, то обязательно поцелую ручку Гайки за её ум и красоту.

Наливаясь праведным гневом, я немедленно повернулся. Вот ведь, везде, где не надо, конкуренты выищутся.

— Гаечка так хороша, — мечтательно прищурил глаза Крысёнок.

Он не шутил.

— А что ты скажешь, если я вознамерюсь поцеловать лапку Сузи? — ехидно спросил я.

— Вообще-то, ее лапку я поцеловал бы в первую очередь и единолично.

— Вот и не лезь к Гайке.

— Хорошо. Давай так. Если я хлебну из того котла, то даже не смотрю на Гаечку. Но если оттуда хлебнёшь ты, то я обязательно попрошу позволения на поцелуй у Гайки, а ты не подходишь к Сузи на расстояние ближе, чем пять шагов.

— Да пускай!!! — заорал я. И без того жизнь полна трудностей и непредсказуемостей, так теперь мне её хотят невероятно осложнить.

— Ты сказал, — улыбнулся Крысёнок, наблюдая за перемещением моей лапы к запретной пище.

Я отдернул руку от котла, как от провода с высоким напряжением. Меня купили, словно маленького мальчика. Обиженный на судьбу, я уселся в угол и начал придумывать варианты действий, чтобы поесть и одновременно остаться совершенно чистым с юридической точки зрения. В нормальной обстановке это заняло бы у меня не более пяти минут, но сейчас я был расстроен, озлоблен и огорчён. Путные мысли обходили меня стороной, а в голове прочно засела одна-единственная картинка. Улыбающаяся Гаечка, чью правую ручку целует Свогант, а левую — Чип, и я на заднем плане, усердно надраивающий самолет, без всякой надежды на светлое будущее...

...Часа через три Свогант вздрогнул и проснулся. Заснуть на пустой желудок почти невозможно, но приключения последних дней настолько утомили Крысёнка, что он погрузился в сон, едва успел прикрыть глаза. Похлебка так и осталась нетронутой. Свогант даже не посмотрел в её сторону. Сейчас ему было не до того. Крысёнок усиленно тёр глаза руками и пытался вспомнить свой сон. Он помнил только то, что ему приснилось нечто важное. Такое, что помогло бы ему вырваться отсюда.

Он снова закрыл глаза и попытался поймать хоть какую-нибудь зацепочку. Мысль вертелась у него в голове, готовая сформироваться в идею. Для этого нужна была только тишина и темнота. Но они окружали Своганта теперь, а во сне всё казалось ярким и полным звуков. Тем не менее, именно тишина и темнота должны сыграть свою роль — Свогант твёрдо знал это.

Пришлось открыть глаза и привалиться к стенке. Наверное, ему теперь недолго ждать. Приход миллионной крысы неизбежно приближался.

И тут снова раздался звук, который разбудил Крысёнка. Что-то скреблось в углу его темницы. Свогант немедленно бросился туда и ничего не нашёл. Вернее сказать, звук доносился из угла, но его источник находился за стеной. Крысёнок растерянно зашагал по камере, а поскребывание уже перешло в глухие удары, от которых подозрительно затряслась стена. В ужасе Крысёнок представил, что в темницу прорывается чудовище, желающее расквитаться с беглецами, которых ему так и не удалось сожрать.

Стена дрожала всё сильнее. Свогант вовремя отбежал в противоположный угол чулана. Спасатель тоже проснулся и теперь тревожно принюхивался. Осколки кирпичей разлетелись во все стороны, словно разорвавшаяся граната. Сквозь образовавшийся пролом в камеру просунулась ужасающая стальная конечность. Не издав ни одного звука, Свогант и спасатель забились в самый дальний угол от стремительно расширяющейся дыры. В отверстие продиралось и никак не могло продраться нечто невообразимо ужасное...

— ...Вы там не уснули, мальчики? — раздался знакомый голос.

Услышь я его в более благоприятной обстановке, так побежал бы за ним на край света. Но теперь я опасался коварно расставленных ловушек.

Конечности исчезли, и в темницу стала просовываться огромная голова. Я в ужасе замер от вида нападавшего чудовища. Нет, не чудовища! К моей неописуемой радости, через дыру глядела на меня четырехглазая голова Палса.

— Вылезайте-ка поскорее, — раздался из-за стены голос Чипа.

В голосе сквозили обычные командирские нотки, но теперь он мне казался мелодичнее самой звучной симфонии.

— Выбирайтесь к нам! Вжик, поторопи-ка их, — к нему присоединился радостный баритон Рокки.

Голова Палса исчезла, и в освободившееся место нырнул наш маленький лётчик, который принялся жужжать и указывать нам правильное направление.

Я без раздумий нырнул в проход вслед за Свогантом. Друзья с ликованием окружили нас.

— Как вы нас разыскали? — удалось мне спросить сквозь всеобщее торжество.

— Рокки засёк взвод гвоздей, когда они поймали крысу, — объяснил Дейл. — После этого проследить их маршрут было пара пустяков. Но ты подумай, они, — бурундучок махнул рукой в сторону Чипа, — не хотели брать меня с собой.

Я снова плавал в блаженстве от того, что не один сейчас противостоял неведомым силам зла в образе несимпатичного профессора Феррика...

...Когда Крысёнок вновь очутился в ярких лучах мощной электрической лампы, он вспомнил.

— Темнота и тишина! — закричал он. — Теперь я знаю, как бороться с енотом.

— Не знаю, при чем здесь темнота и енот, — осторожно прервал его Палс. — Но то, что вокруг шастает множество гвоздей, сомнению не подлежит. И если мы все будем вот так орать, то сидеть нам в камере с двойными стенами — это точно.

— Про какого енота ты говоришь? — шепотом спросил Аднар.

Свогант, понизив голос до предела, рассказал друзьям обо всем, что он увидел, оказавшись в бесконечном зале среди миллиона крыс.

— И теперь нам надо скорее вернуться к ним, — закончил он. — Если, конечно, вы готовы помогать мне и дальше.

— Мог и не спрашивать, — обиделась Гайка. — Стали бы мы вытаскивать тебя из темницы, если хотели потом бросить на произвол судьбы.

— Время не ждет, — кивнул Чип. — Пора пробираться в зал. Так, на всякий случай, кто-то запомнил дорогу обратно?

— Мы думали, что ты, Чип, запомнишь её, — отозвался Дейл. — Мне так это вообще ни к чему.

— Почему это? — подозрительно спросил Чип.

— Нас, супергероев, судьба всегда выносит к месту схватки без всяких дополнительных ориентиров!

— Дейл, — сказал Чип, напирая на друга всем своим корпусом. — Тогда ступай первым, а мы, так уж и быть, скромно последуем за тобой.

— Да, пожалуйста, — протянул Дейл и двинулся в сумрачный закуток, тут же окончившийся тупичком.

— Ну что ты на это скажешь, супергерой? — язвительно поинтересовался Чип.

— Просто время для финальной схватки ещё не пришло, — объяснил Дейл, указав пальцем в потолок для пущей убедительности.

Вопрос с направлением так и остался открытым.

— Хотя в лесу я ориентируюсь гораздо лучше, — тихо сказал лесовик, — мне кажется, что мы проходили рядом с залом.

— Про енота теперь всё ясно, — сказал Рокки. — Профессор Нимнул, да и только. Но при чём здесь тишина и темнота? Может, ты хочешь сказать, что, выключив свет, мы можем освободить миллион крыс незаметно?

— Не совсем так, — ответил Свогант. — Если заткнуть уши ватой, то никакая волшебная дудочка мне не страшна. При выключенной электрической дуге крысы очнутся от действия электрических полей, и никакая вспышка не помешает им сбежать, а чудовище быстро потеряет боевой пыл. Мы с вашим другом чуть не совершили огромную ошибку. Если бы нам удалось прогнать его ещё раз под электрической дугой, чудовище стало бы вдвое страшней и опасней. Видимо, на него электричество действует как-то иначе. К счастью, мы не успели этого сделать. Темнота и тишина — это же до ужаса просто. Меня беспокоит только одно. Неужели никто из миллиона крыс не мог раньше додуматься до этого?

— Нам сюда, — лесовик показал на гигантские двери.

— Я видел их с другой стороны, — согласился Свогант. — Но они наверняка заперты.

— Вряд ли, — сказал Аднар. — Я не вижу не единой замочной скважины, ни одного засова. Может, они там, внутри.

— Нет, — замотал головой Свогант. — Когда я стоял в зале, то подумал, что дверь, наверняка, заперта снаружи.

— Но если дверь не заперта, почему крысы не сбегут? — удивился Дейл.

— Дверь слишком тяжела, чтобы открыть её, — ответил Крысёнок.

— Да я никогда не поверю, чтобы миллион крыс, разом толкнув эту дверь, не смогли бы её открыть!

— Попробовав успокоительную похлебку, крысы становятся равнодушными. Они охотно дают советы, наблюдают, но ни одна из них не покинет своего места и не кинется на помощь. А три или четыре крысы, которые не успели проголодаться, не смогут даже шевельнуть эту дверь.

— Нас целая прорва, и мы должны попробовать, — предложил Палс. — Не ошибается только тот, кто ничего не делает.

— Двери открываются вовнутрь, — сказал Аднар. — И если разбежаться и разом толкнуть...

— А я о чем говорю! — обрадовался Палс.

Друзья отошли в дальний конец коридора и начали разбег, набирая энергию для решающего удара. Рядом со Свогантом бежала Сузи, наотрез отказавшаяся подождать в сторонке.

— Может, мое участие окажется решающим для успеха, — с улыбкой объяснила она.

Отстранить от всеобщего мероприятия Гаечку никто не рискнул...

...Дверь приближалась. Казавшаяся такой маленькой издалека, она росла с каждым метром. Одного взгляда уже было недостаточно, чтобы охватить всю дверь целиком. Вот я вижу её уже всего наполовину, вот только нижний ряд узоров, а теперь лишь порог. Не сговариваясь, закрыв глаза, мы одновременно врезались в преграду. Дверь, скрипнув, сдвинулась с места и приоткрыла узенькую щель. Но, едва только Палс последним с огромным трудом протиснулся в зал, звук невидимых огромных труб остановил нас.

— Ну вот, довелось и мне дожить до страшного суда, — проворчал Палс, потирая поцарапанную в нескольких местах голову.

— Как-то мы с Вжиком, — заметил Рокки, подув на отдавленные пальцы, — слыхали нечто подобное в котельной. Звуки так и свербели, словно зубная боль. Ну и что? Прорвало пару труб с высоким давлением, да и только.

Вжик нахмурился. Очевидно, у него от той истории остались крайне неприятные воспоминания.

Тем временем створки далёкой двери на противоположном конце зала медленно открылись, и в зал въехало непонятное сооружение. Высота его была чуть ли не с саму дверь. Сооружение доползло до середины зала и замерло. Мы поспешили туда, петляя между бесконечной очереди крыс, которые бессмысленно уставились в разные стороны.

Непонятное сооружение вблизи оказалось величественной трибуной. Она была выполнена в виде трёхэтажной пирамиды. Самый обширный, нижний этаж целиком заполняли чудовища, сурово посматривающие на окружающих. По второму этажу строевым шагом расхаживали люди-гвозди. На третьем этаже в гордом одиночестве стоял енот с пылающими красным огнем глазами.

Трубы сменили тональность звука, и крысы разом повернулись мордами к трибуне. Теперь отовсюду: с пола, с лестниц, с балконов, с верхних ярусов смотрели на енота внимательные крысиные глаза. Свогант почувствовал, что и его взор притянут к трибуне неведомой силой.

Енот чувствовал себя счастливым и уверенным.

— Друзья! — возвестил он. — Я хочу всех вас назвать своими друзьями, ибо вы послужите на благо великой цели. Мой час пробил. Здесь собрался ровно миллион крыс. Сегодня, когда мои подданные доставили сюда последнюю крысу, я понял, что цель моей жизни близка к завершению. Лишь только звезды вспыхнут в небе, я стану самым великим и могущественным в этом мире. Для меня не будет ничего невозможного, и жизнь моя станет светлой и прекрасной.

Но для этого вы должны отдать мне свою энергию. Всю, до последней капли. Я собирал вас многие дни, как экземпляры великой коллекции. Я берег и хранил вас, как зеницу ока. А для начала взгляните на завершающий штрих. Вот она — миллионная крыса.

Енот почтительно отошел в сторону. И на всеобщее обозрение выбрался старичок с обвислыми усами и тощим облезлым хвостом. Он подслеповато щурился по сторонам и непрестанно проверял путь палочкой.

— Я хотел рассказать ему свою историю! — торжественно объявил профессор Феррик. — Но, честное слово, мне не терпится приступить к делу и осуществить заветную мечту. Зато он увидит всю процедуру моего величия. Он войдет в небытие последним. Пожалуйста, в очередь, дедушка.

Миллионная крыса осторожно спустилась по лестнице и неспешно отправилась в самый конец зала, где теперь располагался хвост небывалой очереди. Профессор в злобном задоре громко щёлкал рычагами.

Пирамида трибуны отъехала в сторону. Пол на пустом месте расступился, и в зале возник огромный котел, вознёсшийся к потолку. С севера под ним полыхали синие сполохи, словно там кто-то работал электросваркой. С востока ровно горели языки зелёного. На западе вспыхнул красный огонь. А на юге зажглось страшное в электрическом свете чёрное пламя. Возле котла мгновенно вырос помост, у которого обнаружилось начало очереди. Словно живые серые скелеты, замерли эти крысы, шатаясь от малейшего колыхания воздуха. Самая первая уже стояла на ступеньках, ведущих к котлу.

— Медлить больше нельзя, — прошептал Чип. — Надо остановить его.

— Для начала проверим, хватит ли у нас крыс, — усмехнулся енот. С очередным нажатием кнопки из стены выплыло табло, на котором быстро замелькали зеленые цифры. Наконец их бег остановился. Единица и шесть нулей сверкали над головами.

— Ровно миллион, — с удовлетворением произнес профессор. — Ни единой меньше. Значит, все в порядке. Начнем, пожалуй.

Я понял, что миллионная крыса не спасет ни нас, ни остальных. Более того, она вообще не собирается ничего предпринимать. Но зато я вдруг почувствовал себя на своем месте. В той незримой, но дружной шеренге, которая имеет право кричать: «Спасатели, вперед!» И нестись вперед, прорываясь сквозь трудности и невзгоды, не ожидая, когда кто-то другой придет и решит за тебя и за окружающих все насущные проблемы. Но скажите, пожалуйста, зачем надеяться на кого-то, если сам можешь сделать хоть что-то. И я решительно рванулся к трибуне.

В этот момент единичка погасла, а все нули, как по команде, превратились в девятки.

— О нет, — простонал профессор. — Так сколько же их?! Неужели среди общей массы есть крыса с двумя головами.

Но тут трубы в очередной раз сменили тональность. Первая крыса зашагала вверх по ступенькам. За ней поспешила вторая, потом третья. Конвейер ужаса пришел в действие. В глазах у меня замелькало, а Свогант развернулся обратно.

— Мне надо занять свое место, — рассеянно пробормотал Крысёнок.

— Ну уж нет, — остановил его Палс. Своей клешней мутант разорвал обшивку ближайшего кресла, а двумя другими вырвал куски ваты и наглухо закупорил уши Своганта.

Свогант замер и очумело замотал головой.

— Ты в порядке? — участливо спросил лесовик.

— Все хорошо, — кивнул Крысёнок.

Теперь я вдруг ощутил, что мне надо немедленно и срочно очутиться там, почти в самом конце этой невероятной очереди. Чтобы за моей спиной, отделенный двумя неведомыми крысами, стоял тот самый, последний, миллионный старичок, который так и не узнал, зачем же его притащили в это зловещее местечко.

Заметив перемену в моем настроении, Рокки ловко ухватил меня за шиворот и энергичным жестом передал в клешни Палса, который проделал с моими ушами аналогичную операцию.

— Вот бы так и всем остальным крысам, — вздохнула Сузи.

— Ваты столько не напасешься, — проворчал Палс. — Ты думаешь, мы попали в мебельный магазин?

— Свет! Надо выключить свет, — вспомнил Свогант.

Медленным шагом первая крыса преодолела чуть ли не треть лестницы.

— Еще бы узнать, где он, — Палс быстро осмотрел окрестности.

— Может быть, нам разделиться? — спросила Гайка. — Так мы отыщем его быстрее.

— Нет, — возразил Аднар. — В одиночку мы не пробьёмся. Нас без труда переловят по одному. Но здание старое, я по опыту знаю, что у таких сооружений главный рубильник расположен в подвале. Значит, нам нужна центральная лестница. От неё-то уж точно ведут ступеньки в подвал.

Свогант первым бросился к выходу из зала. Мы немедленно последовали за ним.

Енот благодушным взглядом обводил свои владения, когда вдруг заметил, что не всё идет по намеченному плану.

— Куда! — завопил он вслед бегущим, углядев во главе пару крысят. — Крысы должны стоять в очереди.

Но тут его взгляд упал на спутников нарушителей.

— Это ещё что? — заверещал он пуще прежнего. — Почему в зале посторонние?

— Мы не посторонние, — благодушно заявил Дейл, обернувшись и улыбнувшись. — Мы — спасатели.

— Вперёд, глупыш, — Чип подтолкнул его в обычной манере, — Иногда ты становишься просто невыносимым.

— Но я же хотел объяснить, — удивленно сказал Дейл, кувырком перекатываясь по холодному мрамору пола.

Услышав крики Феррика, в дальнюю дверь вбежал взвод гвоздей. Гвозди на втором этаже пирамиды волновались, но не могли спуститься вниз.

— Пока они доберутся до нас, — усмехнулся Палс, выбегая в коридор, — мы сто раз успеем добежать до подвала.

Свогант только кивнул в ответ, покидая зал. Он пробежал лишь его половину, но уже неимоверно устал. Единицу и нули на табло снова сменили шесть девяток, а затем последняя из превратилась в цифру «восемь», горящую ровным немигающим светом.

— Вернуть, немедленно вернуть, — истошно кричал профессор Феррик. — Неужели всё сорвется, когда цель почти достигнута. Но ничего, их поймают задолго до того, как миллионная крыса достигнет помоста.

Первая крыса добралась уже почти до половины своего последнего пути.

Часть девятая: Прелюдия к свободе

Отыскать подвал в лабиринте здания оказалось совсем нелегким делом. Мы уже пробежали несколько огромных комнат с выключенным освещением, но так и не нашли ни одной лестницы. Ни центральной, ни боковой, ни пожарной. А отовсюду раздавался неприятный топоток, похожий на скачки маленьких, хорошо подкованных лошадок. Это люди-гвозди спешили в погоню, не видя нас, но чувствуя неведомые импульсы, исходящие от меня и Своганта. Мы пока чуть-чуть опережали их, но такое положение вещей не могло продолжаться долго.

Так и случилось. Выбежав в следующий коридор, наша команда напоролась на взвод злобных гвоздей. Мы резко затормозили. В оставленной комнате тоже слышался гул приближающихся шагов. Враги взяли нас в клещи. Наша команда замерла у только что оставленной двери. Люди-гвозди тоже не спешили. Они перекрывали весь коридор. Нас разделяла бугристая куча металлической фольги, лента которой в немыслимых заворотах образовала целый холм. Края ее подрагивали и трепыхались на сквозняке. Люди-гвозди ждали распоряжений начальства. Сквозь частокол из тонких корпусов едва проглядывался конец коридора, который венчали две ступеньки. На них расположился профессор Феррик, сверлящий нас недовольным взглядом зрачков, заполненных багровым пламенем.

— Жизнь полна непредсказуемостей, — печально, но зловеще произнес он, глядя мне в душу. — Вместо того чтобы наслаждаться заслуженным триумфом, я вынужден тратить драгоценное здоровье на суетливую беготню. Там, — широкий жест указал в направлении оставленного зала с почти миллионом крыс, — вершится будущее, а я стою здесь и трачу улетающие в вечность мгновения на погоню, которой вполне можно было избежать.

За спиной Феррика громоздилось невиданное количество гвоздей, одинаковых и неотличимых. Лишь один отливал чем-то тусклым. Может, ему нездоровилось. Впрочем, не время сейчас было думать о ерунде. Словно в подтверждение моей мысли сверху спикировал Вжик и что-то зашептал на ухо Рокки.

— Молодец, дружище! — громогласно похвалил его наш гигант и повернулся в сторону Чипа и Дейла. — Глядите, там пожарный кран. Только как нам до него дотянуться?

Я перевел взор наверх и обнаружил стеклянное окошко, а рядом с ним — вентиль в форме колеса. Мысли никак не могли собраться для чего-то определенного. Быстрый бег не способствовал нужному настрою. Зато Гаечка оживилась и в ее взгляде появилась надежда.

— Тут даже мой рост не поможет, — пробурчал Палс, — но закинуть туда кого-нибудь из вас не составит ни малейшего труда.

— Мне, — выбился вперед Дейл. — Меня. Я знаю, у меня получится.

— Я хотел сам, — добродушно улыбнулся Рокки, — но, пожалуй, это дельце стоит поручить Дейлу. Нет равных ему, когда в свободном полете надо вывернуться, пролететь пару метров в противоположном направлении, да еще крутануть по пути какое-нибудь колесо.

— Хорошо, — согласился Аднар. — только побыстрее. Феррик что-то начинает беспокоиться.

Профессор, действительно, не стал больше упускать в вечность мгновения и величавым взмахом руки направил полчища гвоздей на битву с нами.

Палс подкинул Дейла, как кручёный мяч. Дейл описал зигзаг над шляпками гвоздей, от чего те заискрились голубоватыми звездочками, а затем его понесло обратно. Глазки Дейла сверкали, он всегда любил полетать без подручных средств, только бы после посадки не пришлось тереть ушибленные бока. По пути он ухватился за колесо, окрашенное в тревожно-красный оттенок, и повис на нем, потянув вниз и влево, по часовой стрелке. Где-то далеко заурчали трубы, и раздалось бульканье воды с шипением приближающейся опасности.

Рокки и Палс привалились к двери в покинутую комнату и с усилием сдерживали натиски врагов, отрезанных от общей массы, а главные силы противника неумолимо сокращали дистанцию. Шипение усилилось и приобрело довольно-урчащий оттенок. Легкие шорохи наполняемой водой емкости с тканевыми стенками усиливали звуковую картину. Нам отступать было некуда, и мы с тоской смотрели на Дейла. А он держался из последних сил. Еще немного и ему придется рухнуть вниз, на грозные шляпки врагов, заряженные колючими голубыми молниями. До нас врагам оставалось каких-то семь шагов, вернее уже пять. На морде Феррика зазмеилась довольная улыбка. Пальцы Дейла разжались, и он с испуганным возгласом рухнул вниз. Стоящая рядом Сузи зажмурила глаза, а Гайка больно сжала мое запястье.

И тут началось невообразимое. Раздался звон разбитого стекла и из стены вылетело нечто по стремительности и неотвратимости напоминающее удава Каа, заманивающего в ловушку полчища рыжих псов. Оно пролетело под Дейлом, и наш друг умудрился вцепиться в круглую и упругую поверхность. А потом грозная конусовидная пасть появившегося чудища, зловеще поблескивающая в неясном свете, извергла ужасающее количество воды.

Первым делом ледяной водопад окатил нас с ног до головы. Затем струя смела в сторону шелестящую фольгу и обрушилось на головы гвоздей. Такого грандиозного фейерверка мне ещё не доводилось наблюдать. Я заворожено смотрел на расцветающие в темноте вспышки коротких замыканий. Я забыл обо всем. И о том, что мы находимся в логове злобного врага, и о том, что крысы в далеком зале продолжают свой скорбный путь, и о том, что прекрасная Гаечка выдвинулась вперед и привалилась к моему плечу. Звёзды расцветали во тьме. Голубые, багровые, алые, травянисто-зелёные и серебристые. Они взмывали к высокому потолку и рассыпались ворохами искристых чёрточек. Они скользили в вышине и печально угасали. И когда очередная из тысяч и тысяч растворялась во мраке, на душе становилось грустно. Они словно звали за собой, в короткое и яркое существование. Казалось, я был им нужен.

И всё кончилось. Коридор вновь окутывал полумрак, кое-где разрываемый светом тусклых ламп. Шеренги врагов лежали на полу безвольные и неподвижные. Ступеньки пустовали. Феррик исчез. Путь снова был свободен. Потрясённый головокружительным полётом Дейл продолжал сидеть на утихомирившемся пожарном шланге и наблюдать за ручьем, который с негромким журчанием образовывал акваторию. Я ещё не отошел от грандиозного зрелища, а Чип уже вовсю распоряжался. Вжик с невесть где найденной верёвкой уже завершил свою часть миссии по пресечению внепланового наводнения, а Рокки, Палс и Аднар вовсю тянули за свободный конец, затягивая колесо в закрытое состояние.

Неутомимый Феррик поджидал нас у центральной лестницы. Вымокшая шерсть обвисла и придавала его облику безнадежно заброшенное состояние. Но полыхающие глаза рассеивали иллюзию. Вокруг него толпился десяток гвоздей повыше и какого-то золотистого оттенка.

— Явились! — обрадовался он при виде нашей команды. — Посмотрим, как вы справитесь с моими универсальными солдатами. Они противоударны, а также непроницаемы для пыли и влаги, как самые лучшие швейцарские часы. Их вам не победить при всём старании.

Точки мерцающих глаз уставились на нас. Тонкие ручки отсоединились от блестящего туловища и вытянулись вперёд. Проволочные пальцы сплелись друг с другом и превратились в стволы, из которых посыпались зеленые точки и тире. Первая же из них больно ужалила меня в шею. Я даже подпрыгнул и неловко приземлился, чуть не сбив с ног Чипа. Тот проворно отскочил с места моей предполагаемой посадки, а впереди оказался Дейл.

С этой секунды все зеленые черточки считали прямой обязанностью попадать исключительно в Дейла. Красноносый бурундучок вилял и уклонялся, прижимался к земле, подпрыгивал в воздух и даже необъяснимо зависал там на несколько секунд. Но все напрасно. Словно роль разозлённых ос, разряды неуклонно следовали за нашим несчастным другом.

— Дейл, — тревожно закричала Гайка. — Немедленно выкидывай всё, что есть в твоих карманах.

— Но, Гаечка, — забеспокоился Дейл. — Там же полезные и совершенно необходимые вещи.

Одна особо крупная точка зависла над ухом Дейла и начала выбирать местечко, куда можно ужалить побольнее. Дейл, испуганно кося на нее глазом, принялся вышвыривать имущество, угодившее в его карманы за время продолжительных приключений.

На белый свет вылетели пара сложенных вчетверо комиксов, рогатка с порванной резинкой, целая резинка, но уже без рогатки, восемь палочек от мороженого, компас, пакетик недоеденных чипсов, почти неиспользованная жвачка, огрызок яблока, которым немедленно занялся Вжик, две монетки, еще одна монетка побольше, шуруп, два болта и целая россыпь гаек. Из второго кармана Дейл вытянул пакетик с янтарём, значок с эмблемой «Олимпиада-80», вставные пластмассовые челюсти для вампира средних размеров, пустой спичечный коробок, рулон пистонов и магнит.

— Дейл, кидай его мне, — завопил Чип.

— Угу, — кивнул Дейл и швырнул значок другу, а потом заверещал, потому что крупная зеленая искра все-таки ужалила его прямо в нос.

— Нет, Дейл, кидай магнит! — подсказала Гаечка.

Обиженно потирая нос, Дейл кинул магнит ей, но по пути его перехватил Рокки. Зелёные знаки препинания, реющие в воздухе, сразу поменяли станцию назначения.

— Ах так, — возмутился Рокки, почувствовав первые укусы, — Так вот, не рой другому яму, сам в нее и угодишь.

С этими словами магнит, запущенный сильной рукой, описал красивую параболу и скрылся за шиворотом еще не просохшего костюма профессора Феррика. Многократно ужаленное светило злых наук с неподобающим визгом ринулось прочь. Его универсальные солдаты последовали за предводителем, непрестанно паля в нашу сторону, но все заряды, извернувшись в воздухе, впивались в профессорскую спину.

Итак, лестница была перед нами, и мы не замедлили спуститься вниз по её широким ступеням. Однако в конце пути нас ждало неприятное событие. Лестница привела нас на первый этаж и этим завершила свой путь. Никаких ходов в подвал не наблюдалось.

Беда никогда не приходит одна. К нашей команде вовсю спешил очередной взвод людей-гвоздей, на этот раз, правда, не универсальных. Но это нас не спасало. Пожарные краны напрочь отсутствовали и запыхавшийся бедняга Вжик только разводил руками.

— Коридор, — отчаянно указала Сузи на узкую щель. Ничего не оставалось, как втискиваться туда только за тем, чтобы убедиться, что мы угодили в маленькую кладовушку. Последним в наше убежище ворвался Дейл. Зацепившись краем ленты за его лапу, за ним въехала вся груда металлической фольги.

— Вечно ты цепляешь всякую дрянь, — проворчал Чип, отсоединяя друга от мусора.

— Она сама! — завозмущался Дейл.

В щель заглянула шляпка вражеского разведчика. Мерцающие точки внимательно изучали наши позиции.

— Конечно, — понимающе пожал плечами Чип, — Ну кто из нас, кроме Дейла, способен притащить за собой хвост?

— А ты разве не тащишь за собой хвост?! — поразился Дейл, на всякий случай проверяя свой собственный.

— Я не о том хвосте! — закипятился Чип. — Шерлок Джонс, между прочим, называл хвостом тех, кто осмеливался следить за ним.

— Не ссорьтесь, — сердито оборвала их Гайка.

Воистину, если уж Гаечка начинала сердиться, то её стоило послушаться. Драчуны примолкли. А Гайка принялась вертеть в руках фольгу.

— Господи! — возрадовалась наша изобретательница. — Я же могу соорудить громоотвод. Кто-нибудь кроме меня знает, как он устроен?

— Я в курсе, — вперед выдвинулся Аднар и с помощью Палса начал протягивать фольгу через проход, цепляя её на стены в самых неожиданных местах.

Не прошло и минуты, как работа была закончена. В этот самый момент гвозди, утратившие центральный командный пункт, ринулись в атаку. Но как только кто-нибудь из них прикасался к фольге, перекрывшей все доступы в наше убежище, его заряд в виде голубого сгустка перетекал из обладателя в землю, вернее в стены. Когда безобидных гвоздей в каморку натолкалось достаточное количество, Рокки схватил швабру и одним широким взмахом вымел большинство обратно в коридор. Остальные отступили самостоятельно, завидев приближающегося Палса и четыре его щелкающих клешни.

— Как это у вас всё здорово получается? — удивился лесовик.

— Обычные законы физики, — улыбнулась ему Гаечка и задорно подмигнула. — Законы, по которым действует электричество и которые можно использовать так, как нам необходимо.

Мы вновь победили, а я радовался небольшой передышке.

— Не время сидеть, — подтолкнул меня Чип к выходу. — Крысы вот-вот начнут валиться в котёл и тогда эту страшную реакцию уже не остановить.

У меня похолодело внутри, несмотря на неимоверную усталость. А что будет, если погибнет хотя бы одна-единственная крыса? Но мы ведь не допустим этого, не правда ли? И, перебирая уставшими ногами, я в очередной раз бросился догонять своих друзей...

...Свогант бежал, не видя ничего вокруг. Силы были уже на исходе, когда Аднар дернул его вправо. Сзади мерно топал, сокращая расстояние, ещё один взвод железных существ, не знающих усталости.

— Нам сюда, — донеслось до Крысёнка, и он послушно развернулся в указанном направлении.

Под ногами очутилась лестница, ведущая вниз. Друзья, резво перебирая ногами, устремились во мрак. С трудом оглянувшись, Свогант испуганно отметил, что люди-гвозди почти настигли их.

Тусклая лампочка едва освещала подвал. Высокие шкафы взмывали под потолок, оставляя лишь узкий проход. На пыльных полках громоздились пропитанные пылью книги. В воздухе витал такой запах пыли, что, казалось, было невозможно дышать. Откуда-то из секретной двери выскочил десяток чудовищ, которые понеслись за путешественниками, чуть ли не наступая им на пятки. Но после всего пережитого они уже не казались слишком опасными.

— Я их задержу, — Палс остановился, ухватил ближайший шкаф тремя клешнями и накренил его.

Рокки немедленно бросился на помощь. Тяжелые книги, словно артиллерийский залп, ударили по первым двум чудовищам. Те с визгом отпрыгнули назад. Шкаф рухнул на пол, развалившись на части, и надежно загородил проход. Свогант прибавил скорость, чувствуя, что конец пути близок.

— Вот он! — торжествующе крикнул Аднар за его спиной, и Крысёнок чуть было не налетел на длинную и тяжелую ручку главного рубильника.

С разбега Свогант повис на ней. Ручка неохотно скакнула вниз, и друзья очутились в кромешной мгле. В бесконечном зале вмиг утихла чарующая музыка, погасли колдовские костры, а первая крыса, занеся ногу над пропастью, отказалась от рокового шага и испуганно отпрянула обратно...

...Свогант обнаружил, что источник света в подвале все же имелся. Единственный и неповторимый. Странным серебристым светом искрился Палс, освещая довольно значительное пространство вокруг себя.

— Так ты и светиться умеешь? — восхитилась Сузи.

— У нас на свалке чему только не научишься, — скромно ответил мутант.

— А каковы принципы твоего излучения? — спросила Гайка.

— Да если б я знал, — развёл Палс четырьмя клешнями. — Мы в школе не обучались, институтов-академий не кончали.

Преследователи исчезли. Напуганные отсутствием электрических полей, контролирующих их поведение, чудовища рванули прочь из подвала, разметав по пути весь взвод железных людей. Теперь гвозди поодиночке тыкались в разные стороны, потеряв былую грозность и не зная, что делать дальше. Не спеша, мы вернулись в зал.

Там стоял многоголосый гомон очнувшихся крыс. Каждая из них, обретя способность к активным действиям, старалась высказать свое мнение о том, что она думает по поводу происходящего.

— Братцы, — перекрыл всех пронзительный голос. — А чего мы здесь стоим-то? Давайте по домам. Мне вообще по режиму дня спать пора.

С довольным видом крысы повалили к выходу. Лишь один толстенный субъект мрачно озирал окрестности.

— Что за чертовщина? — возмущался он. — Такое огромное здание и ни грамма сыра. Непонятно даже, зачем и выстроили такую махину.

При упоминании о сыре Рокки подобрался, но глаза и усы не перешли в неуправляемое состояние, видимо из-за полного отсутствия желанного продукта.

— Опять этот сыр, — укоризненно покачала головой Гайка. — Неужели все в мире должно быть завязано на сыре?

— Ну что вы, мисс, — покровительственно кивнул наш новый собеседник. — Конечно, я понимаю. Архитектура. Готика там всякая. Модернизьм. Но, памятуя о пище духовной, нельзя забывать и о сыре насущном. Сыра нет. Значит, и оставаться здесь совершенно незачем.

— Смотри, Рокки, — язвительно сказал Чип. — Теперь и ты повстречал своего двойника.

— Да что вы, ребята, — испугался Рокки. — Неужели со стороны это выглядит столь ужасно?

Шумной толпой крысы пробирались к выходу, сетуя на отсутствие света.

— Стойте! — кричал им вслед енот. — Вернитесь! Вернитесь сейчас же! Вы погубите дело всей моей жизни.

— Отошёл бы в сторону, дедушка, — посоветовал ему здоровенный бугай, еще полчаса назад смирно стоявший в очереди. — А то растопчут ненароком.

— Стойте, — уже шептал профессор, слёзы катились по его щекам, а глаза напоминали теперь потухшие угли. — Подождите. Не уходите. Не покидайте меня.

Но не было такой силы, которая могла бы сейчас остановить эту толпу. Даже волшебная дудочка, сиротливо высовывающаяся из кармана пиджака, не сумела бы их удержать. Она возвратила бы сто, тысячу, пусть даже десять тысяч крыс. Остальные её просто-напросто не услышали бы.

Возможно, если бы енот кинулся сейчас в подвал и вернул ручку рубильника в исходное положение, то громогласные трубы вновь взяли бы под свой контроль хотя бы половину беглецов. Но когда видишь разрушенным здание, в которое осталось положить один кирпичик, как-то не думается, что можно всё начать сначала.

А поток крыс беспрепятственно вытекал на улицу и разбивался на мелкие ручейки, спешащие по соседним кварталам. Горожане с удивлением рассматривали небывалое нашествие крыс через окна. А старожилы с удовольствием отмечали, что подобное происшествие случалось лет так сто пятьдесят семь назад или на пять лет раньше. Крысы спешили домой, спешили до ужаса, чувствуя, что самое страшное позади. Каждый из них вдыхал сладкий воздух свободы и знал, что никогда уже ему не доведётся увидеть себя в компании девятьсот девяносто девяти тысяч девятьсот девяносто девяти своих собратьев.

Часть десятая: Победители

Спасатели молча стояли и глядели на дело своих рук. Последние крысы юркнули за поворот. И улица опустела. Вечер наступил, синий, как чернила, а профессор Феррик так и не стал великим. Свогант даже подумал, что мечта енота вряд ли когда-нибудь вообще осуществится. Но это и к лучшему.

Чувство опасности растаяло в легком шелесте сумерек. Настороженность и жажда действия ушли, уступив место усталости. Друзья наслаждались минутами отдыха и ничегонеделания. Они еще только-только начали осознавать величие этой минуты. Своганта, словно стрела, пронзило какое-то незнакомое чувство. В нем смешались и печаль, и радость, и трудности пути, и ликование победы, и ушедшее одиночество, и многое-многое другое, что Крысёнок не мог описать словами, а мог лишь ощутить...

...Я смотрел на него и переживал его гамму чувств, ведь, черт побери, не зря же мы с ним являлись самыми настоящими двойниками. Да и я когда-то чувствовал то же самое. Только чуток подзабыл ту минуту. Может, я переживал подобное, когда летел с первого своего спасательского дела. А может тогда, когда увидел Гаечку воочию. Или в багряный закат, когда вся наша команда сидела у самолета на взлетной площадке и любовалась уходящим за горизонт Солнцем. Главное, что тогда меня оставило одиночество. А Свогант понимал это только сейчас. Понимал, что и на его долю упала частичка везения, распыленного по огромной вселенной и не так уж часто концентрирующегося в одних, отдельно взятых лапках...

...Свогант ещё раз обвел взглядом присутствующих. Подумать только, ведь еще несколько дней назад он и знать не знал, что есть на свете такие замечательные друзья, как Лесовик, Сузи, Аднар и Палс, да и храбрые спасатели. Еще неделю назад он до смерти боялся мутантов. Да что там говорить, скажи ему кто, что Своганту придется провести ночь в лесу, он только бы рассмеялся в ответ.

— Как здорово, что мы сейчас вместе, — только и смог сказать Свогант. — Я так хочу, чтобы мы и дальше не расставались.

— Вряд ли, — грустно вымолвил Аднар. — Наша миссия окончена, а это значит, что мне пора обратно в Зеленоград. Кто знает, что там могло случиться за время моего отсутствия?

— Но ведь нам так хорошо здесь, — вздохнул Крысёнок.

— Такова жизнь.

— Неужели мы больше не увидим друг друга?

— А я не сказал, что встреча не состоится. Раз судьба свела нас вместе теперь, то вполне возможно, что нам ещё суждено встретиться.

— Но где?

— Может быть, здесь же, а может, в Синеграде, где никто из нас пока не был. Или, скажем, в самом центре Зоны Тьмы.

— Пускай, — решительно крикнул Свогант. — Я готов встретиться даже там, лишь бы снова быть вместе.

— Всё может быть, — кивнул Аднар в ответ. — Поэтому я не буду прощаться. Наступает великая минута. Не хочу ее портить грустью.

Он решительно зашагал вперед. Его фигурка стремительно удалялась, пока окончательно не исчезла в темноте. Что-то готово было оборваться внутри Своганта, но этому помешали две подлетевшие машины с кинокамерами.

— Интервью у спасителей крыс! — орали наперебой из обоих автомобилей.

Суслики и хорьки готовы уже были передраться между собой, выясняя, кто первым будет брать интервью у Своганта. Но надвигающуюся потасовку предотвратило появление третьей машины...

...У меня замер дух. Самая шикарная машина в городе остановилась рядом со мной. Из нее вылетел лакей и мигом отворил дверцу, из которой показалась полная крыса в черном фраке с крупным бриллиантом на шее.

— Рад приветствовать наших избавителей, — торжественно начал он. — В честь вашей победы самые уважаемые крысы нашего города решили организовать специальное добровольное общество «Свободная крыса». Являясь полномочным представителем этого достопочтимого общества и одновременно его председателем, я от всей души прошу вас занять лучшее место в наших рядах в качестве единственной пары почетных членов.

— Пары? — изумленно переспросил Рокки с недовольными нотками в голосе. — Протрите стекла ваших очков, ребята. Может, тогда вы заметите, что нас несколько больше.

Лакей наставительно кашлянул, показывая Рокфору, что следует немного сбавить обороты. А супервеликолепная крыса даже не засмущалась.

— Всё дело в том, — очаровательнейшая улыбка обратилась в сторону Рокки, — что членами нашего общества могут являться, как это следует из вышеупомянутого названия, лишь крысы. Даже мыши, включая и мышей с такой внушительной фигурой, как у вас, не имеют права вступать в наши ряды. Здесь я наблюдаю двух крыс, всего двух, которых и принял в наше славное общество. Остальные присутствующие могут довольствоваться ролью добровольных помощников героев. Разумеется, на помощников не распространяются ни льготы, ни привилегии.

— Вот это мне и не нравится, — заметил Палс.

— Мне тоже, — заметил в ответ глава нового общества, — именно поэтому мы и боремся за введение закона, не позволяющего всякого рода мутантам покидать территорию свалки.

— Но это же несправедливо! — возмутился лесовик.

— С вашей колокольни, — усмехнулась высокопоставленная крыса. — Я не перестаю удивляться этим провинциалам. Ну пустили их в наш город. Вот и вели бы себя скромно. Галерею бы посетили. Центральный музей. Так нет ведь! Не дождешься. Шныряют, где попало. Того и гляди, объедят, обопьют. Да еще и жизни учить пытаются. Никак не могут понять, что всё тут изначально предназначено не для них, а для нас — коренных жителей города. А они возмущаются. Смешно. Не завидовать нам надо, а работать, работать получше. Тогда и в лесу, и на свалке, и в оврагах всяких позаброшенных, жизнь будет протекать в цивилизованном ключе.

— А... — начал я.

— Разумеется, к героям вышесказанное не относится, — не дал мне продолжить председатель. — Сейчас мы уладим некоторые формальности, и всё дальнейшее покажется вам просто восхитительной сказкой.

— Но я... — хотел что-то добавить Свогант.

— Неважно, — перебил его председатель. — Поставьте только подпись здесь и здесь. Это будет своего рода автограф героя. На вечную память. В знак нерушимой традиции на благо существующих и всех будущих поколений. Всего лишь две росписи, но в мировой истории они останутся, как кирпичик, как краеугольный камень, заложенный в основании здания общества всеобщего процветания. Неужели вам трудно сделать один взмах рукой, чтобы обеспечить счастье ваших далёких потомков?

Свогант, не глядя, расписался на двух свитках с золочёным орнаментом по краям.

— Теперь вы, — красочные бумаги оказались у меня под носом.

Я остерегался бездумно черкать ручкой. Но эйфория не давала мне собраться. Мелкие буквы объемного документа расплывались перед глазами. Шикарная крыса заметила моё промедление и расплылась в очередной неотразимой улыбке:

— Конечно, не все в жизни приятно и гладко. Вам предстоят утомительные поездки по Европе, в Китай, Индию, Японию. Конечно же, придется побывать на Канарских и Багамских островах. И везде банкеты, презентации, экскурсии и речи с высоких трибун.

Мне ярко и отчетливо представилась картинка, где Свогант, я и Гайка сидим во главе длинного-длинного стола. За столом восседают солидные крысы, облечённые в смокинги и вечерние платья. А на столе блюда настолько экзотические, что таких я не видал даже по телевизору. На Гайке длинное сиреневое платье, а на шее у нее матово поблескивает ожерелье из крупного жемчуга. Слышатся светские разговоры. Мягко колышутся язычки свечей. Звон хрусталя щекочет слух и вызывает отдалённые полузабытые отголоски в душе.

Мои пальцы взяли ручку, твёрдо сжали её прохладные грани, и на отведенных местах появились наклонные размашистые росписи, идентифицирующие меня как личность. Начиналась нелегкая жизнь супергероя.

— Отлично, — улыбнулся председатель. — А теперь прошу вас в машину. Нас ждут на торжественном банкете в честь освободителей — непобедимого Своганта и его верного спутника-двойника.

— А наши друзья? — спросил Свогант, пока я плавал в океане блаженства, созерцая, как в самом ближайшем будущем из моего горла вылетают витиеватые, но доходчивые слова, посвящённые прелестной Гаечке.

— Друзья? — недовольно поморщился председатель. — Уверяю вас, друзья всё только портят, — но, видя негодование Своганта, быстро добавил. — Ну ладно, ладно, полезайте на заднее сиденье. Нет, нет, не в мою машину, а в следующую.

Я только теперь заметил, что переулок заняла целая вереница машин, а Свогант с тревогой взглянул на друзей, которые не сдвинулись с места.

— Надеюсь, вы не покинете меня? — спросил он с тревогой, чувствуя, как невидимая стена начинает отгораживать его от спутников.

— Давненько я не бывал в городе, почему бы и не остаться, — призадумался Палс.

— А я хочу побольше узнать об электричестве, — воодушевленно воскликнул лесовик. — Если эта сила сумела поработить миллион крыс, а затем помочь нам справиться с врагами, то, уверен, она способна на многое.

— Не поработить, — оборвал лесовика председатель. — Не вздумайте сказать подобную фразу на банкете. Не поработить, а задержать на некоторое время. Скажем, вывести из состояния равновесия. А еще лучше, просто помолчите. Высказывания провинциалов, всяких там лесных и горных духов, на официальных мероприятиях выглядят несколько шокирующе.

— А ты что решишь, Сузи? — спросил Свогант у молчавшей белочки.

— Я никогда не была в таком огромном городе. Я так хочу побродить по его улицам, посмотреть на небоскрёбы и гирлянды уличных фонарей.

Слуга неохотно распахнул заднюю дверцу второго автомобиля. Журналисты солидных газет принялись загружаться в следующие. Журналисты рангом помельче с завистью наблюдали за ними, сохраняя дистанцию.

— Поторапливайтесь, поторапливайтесь, мы уже опаздываем, — прервав разговоры, стал подгонять председатель.

Через полминуты машина уже мчалась по ярко освещённому центральному проспекту. Я поминутно оглядывался. Что за чертовщина. Я хотел сидеть рядом с Гаечкой, а меня нагло лишили этого заслуженного права. Своганту было не легче. Чип порядком приободрился, когда понял, что ему суждено ехать в одном автомобиле с Сузи. Мы стремились рассмотреть происходящее в машине, следующей за нами, но затенённые стекла скрывали наших друзей. Лишь в одно из окон высунулась радостная голова Дейла, восторженно глядящего по сторонам. Председатель, наблюдая за нами, недовольно морщился, словно у него болели зубы. И я, глядя на него, вдруг подумал, что великая минута для меня на этот раз так и не успела наступить. Что-то уже было не в порядке, что-то не так.

— С великой радостью сообщаю вам, что прибыл наш освободитель Свогант с его непревзойденным двойником вместе с друзьями, не покинувшими их в трудную минуту, — объявлял председатель на первом банкете, и ликующие возгласы сменялись звоном ножей и вилок. А Гаечка сидела не рядом со мной, а далеко-далеко, так что и не всегда разглядишь её хрупкую фигурку.

— Нас удостоили своим посещением великие и непобедимые двойники-крысята, освободившие всех крыс в округе, ну, и их друзья, — объявлял председатель на десятом банкете, а звон ножей и вилок был ещё громче, ещё праздничнее. Спасателей было почти не видать, лишь слышались довольные возгласы Рокфора, собиравшего с объемистых блюд разнообразную сырную гамму.

— Герои явились! — торжественный рёв поглощал все посторонние звуки, а в голове не оставалось место ни для чего, кроме ощущения себя одиноким орлом, горделиво парящим в пронзительной голубизне небес над заснеженными горными пиками...

...У Своганта кружилась голова от счастья. Слава негаданно-нежданно свалилась на него. И он вовсю плескался в её золотистых лучах. Банкеты сменялись один за другим. И везде Своганту были рады. Речи председателя становились все торжественнее, все величавее. Теперь Свогант именовался и величайшим, и неповторимым, и непревзойденным. А спасатели, лесовик, Сузи и Палс как-то незаметно отходили в тень.

И наконец наступил такой день, когда председатель наотрез отказался взять на очередной банкет друзей Своганта.

— Это ещё что такое? — рассердился Свогант.

— Непорядок, — заметил крысёнок-спасатель.

— Банкет только для крыс, — невозмутимо пояснил председатель. — Никакие посторонние личности там присутствовать не могут.

— Тогда и я не буду присутствовать, — Свогант начал нервничать.

В конце концов, кто позаботится о его друзьях, если не он сам.

— А вот это уже невозможно. Вы подписали контракт. Не будем забывать о нём. В случае невыполнения любого из пунктов контракта вы автоматически лишаетесь почетного членства в нашем обществе. Кроме того, вам придется отбыть четырехлетний срок в тюрьме. А на ваше место...

— Но ведь я — Свогант! Единственный и неповторимый освободитель миллиона крыс.

— Да будь вы хоть президентом, обязательства по контракту действительны для всех без исключения.

— Неужели там сказано про ежедневные банкеты?

— Разумеется, и не только. Вам еще надлежит всячески рекламировать наше общество, пропагандировать его идеи, надевать в определенных случаях специальную форму одежды и так далее, и тому подобное.

— Но неужели нельзя пропустить моих друзей? — миролюбиво спросил спасатель.

— Никоим образом, — замотал головой председатель.

— Ладно, поехали, — со вздохом согласился Свогант.

Как ни крути, но он уже начал привыкать к роли знаменитости и всеобщего любимца, и ему до ужаса не хотелось с ней расставаться.

Его привезли на самый богатый банкет из всех, где двойники успели побывать. К своему удивлению, Свогант увидел среди собравшихся не только крыс.

— А это кто такой? — показал Крысёнок на крокодила, сидящего за длинным столом.

— Это хозяин помещения, — коротко пояснил председатель. — Его-то уж никак нельзя было не пригласить.

— А почему он здесь? — Свогант кивнул головой в сторону спешащего к ним Алекса.

— Без него вообще ничего бы не состоялось. Все продукты на столах доставлены из его таверны.

— Приветствую, — Алекс покровительственно потрепал Своганта по плечу. — Видел бы ты мраморную плиту, которую я прибил над входом.

— Что еще за плиту?

— В этой таверне неустрашимый Свогант и его послушный друг разметал взвод железных людей! — торжественно огласил Алекс. — Здесь была заложена главная ступенька к победе.

— Какая еще победа? — изумился Свогант.

— Ваша победа, — терпеливо объяснил Алекс. — Лучшей рекламы моему заведению не сыскать. Клиенты текут рекой.

— Но ведь я никого не побеждал в таверне. Наоборот, мне пришлось уносить оттуда ноги как можно скорее.

— Неважно, — кивнул головой председатель. — Для тебя эта битва закончилась поспешным бегством, а для истории нашего города — великой победой неустрашимого Своганта.

— Так ведь Свогант и я — это одно и то же.

— С твоей точки зрения — одно и то же, но с исторической — это уже две совершенно разные личности. И если ты можешь потерпеть поражение, то великий Свогант — никогда.

— К столу! К столу! — хором поторопили собравшиеся, и Своганту со спасателем пришлось торопливо занять место во главе стола. Всеобщий любимец под аплодисменты встал и оглядел участников банкета.

Кого тут только не было. Кроме уже названных крокодила и кота Алекса за столом сидели два хмурых ежа, лиса с пушистым-пушистым хвостом, знакомые председателя, заграничные приятели заместителя председателя и многие другие.

— Да здесь и половины крыс не наберётся, — обиженно зашептал Свогант председателю. — Почему это им можно, а моим друзьям не положено?

— А кто они такие, твои друзья? — раздраженно зашипел тот. — Что они сделали для нашего общества, для организации банкета или хотя бы для меня лично? А? То-то же! Но сейчас помолчи, я буду говорить речь.

С каждым новым банкетом председатель отрабатывал приветствия всё слаженнее, всё выразительнее.

— Друзья, — объявил он. — Мы собрались здесь, чтобы почтить вниманием Своганта и его двойника, пришедшего к нам из невообразимых далей в связи с обстоятельствами, недоступными нашему пониманию. Вот они — великие победители. Без них ни вы, ни я, ни все мы вместе не сидели бы сейчас за этим столом. Вот они перед нами, разрушители злых чар. Миллион крыс пленил колдовской паутиной электрических полей коварный профессор Феррик. Словно хищный паук, опутал он город и его окрестности, отлавливая крыс одну за другой. Но ум и смелость, сообразительность и мужество непревзойденных крысят разрушили колдовство. Многое пришлось им пережить. Они прошли лабиринты страшной свалки и неизведанность Зоны Тьмы, чтобы прийти к нам на помощь. И они успели, они остановили зловещие помыслы Феррика. Они спасли нас всех. Слава им за это! Вечная слава!

— Слава! — подхватили все хором.

Свогант чувствовал себя так, словно он стоял на вершине горы среди бескрайних просторов неба. Его омывал голубой океан. Горный воздух щекотал лёгкие, а внизу все казалось таким мелким и незначительным.

— Но друзья, — прошептал он. — Я бы один не справился. Мне помогали друзья.

— Да что ты заладил: друзья, друзья, — буркнул председатель. — Волнует тебя, что некий сом за тридевять земель прыгнул на пять метров?

— Нет, конечно, тем более что так далеко отсюда.

— Вот именно. Крысам неинтересно слушать про белку и хорька. Кто такие для крыс мутант и лесовик? Так, пустое место. Вы победили в одиночку, вернее парой. Теперь это известно всем и является непреложной истиной.

«Как-то нехорошо получилось», — снова мелькнуло в голове у Своганта. Но друзья сейчас были далеко, почти как тот сом, который умел прыгать на пять метров. В длину или в высоту? Впрочем, неважно. Своганта вновь захлестнул поток слащаво-торжественных речей.

Часть одиннадцатая: Луна над лесом

После банкетов усталость наваливалась на Своганта, словно он выкопал длинную-предлинную траншею. Но в эту ночь что-то тяжелое висело у него на душе. Что-то такое, от чего он проснулся и не мог заснуть, вслушиваясь в ночную тишину. Из коридора сквозь негромкое похрапывание двойника раздавались посторонние звуки. Свогант до предела напряг слух и разобрал неясное перешептывание друзей.

— Здесь становится скучно, — голос Палса был более громким. — А жизнь никогда не должна быть скучной. Иначе лучше и не жить совсем. Я, пожалуй, вернусь на свалку. По сравнению с этим напыщенным городом там идет весёлая жизнь.

— И мне пора, — сказал лесовик. — Электричество, конечно, очень занятная штука, но даже сладкое приедается. К тому же, меня ждет работа. Кто будет беречь и лечить лес, если я прохлаждаюсь подобным образом? А Своганту хорошо и здесь.

— Да, ему не до нас, — грустно прошептала Сузи.

— Свогант — парень не промах, — заключил Палс. — Он не пропадёт. К тому же, о нём есть кому позаботиться. Аднар вовремя ушел. Он, наверное, сразу предвидел такой поворот.

— Кто же знал, что слава ударит Своганту в голову, — сказала Сузи. — Кто же знал, что так будет.

— Все это уже тысячи раз бывало, — сказал лесовик, удаляющимся, почти неразличимым голосом — и, к сожалению, тысячи раз ещё будет.

Вдалеке хлопнула входная дверь.

Свогант в страхе вскочил с кровати и кинулся вдогонку, но тут же остановился. Если он убежит, то контракт с обществом «Свободная крыса» утратит силу. Все забудут о Своганте. Его лишат права называться победителем. Он уже никогда не побывает на банкетах и не услышит хвалебных речей в свою честь. И памятник. Ему не поставят памятника.

«Да к чёрту памятник», — подумал Свогант. Никакой памятник и никакие банкеты не заменят лесовика и Сузи, Аднара и Палса, шагающих рядом. Можно прожить и без памятника, но без друзей жить как-то не получалось.

Крысёнок загрохотал вниз по лестнице. Зачем он столько ждал? Ведь прошло до ужаса много времени. Он пулей вылетел на улицу и бешено стал кидаться по сторонам. Не было друзей, нигде не было! Куда же они могли деться? «В лес! — словно теплая волна ударила в голову Крысёнку. — Конечно же, в лес!»

Запыхавшись, он выбежал за городские окраины. Дорога змеилась в сторону холма, за которым прятался лес. За вершину медленно уходили три крошечных силуэта. Еще секунда, и они окончательно скрылись из глаз.

Не чуя под собой ног, Свогант несся в погоню. На одном дыхании он взметнулся на гребень холма. Силуэты друзей, вроде, приблизились. Страшная мысль пронзила Своганта: а что, если это совсем не те, не его друзья, а просто весёлые ночные гуляки? « Они, точно они, — успокаивал он себя. — Просто обязаны быть они. Иначе я не вынесу всего этого».

Он вприпрыжку помчался к подножию склона. Ему неописуемо хотелось догнать друзей. Он просто обязан был сделать это. От результата погони зависела вся его дальнейшая жизнь. При неудаче она могла быть хуже или лучше, но не такой. Не такой, как надо. Свогант прекрасно понимал это. И поэтому он бежал, бежал, что есть силы в едином желании, в едином порыве — догнать.

Он все-таки догнал их. И почему-то вдруг не нашлось хороших слов, чтобы выразить свою радость. Свогант так ничего и не сказал. Он просто пристроился в шеренгу, и друзья молча зашагали вчетвером. В голове у Крысёнка разливался тёплый солнечный день, где играл лирическую музыку духовой оркестр. А Луна серебрила дорогу, по которой они шагали вместе. Снова вместе.

Общество «Свободная крыса» и его председатель, банкеты и несостоявшийся памятник, спасатели и неожиданный двойник остались далеко-далеко, словно и не было их никогда. Да что памятник. Вся прежняя жизнь до встречи с друзьями осталась позади, но Своганта теперь ничто не пугало. По крайней мере, одиночество ему не грозило. Да и скука, пожалуй, тоже. Ведь там, где Палс, нет места скуке.

Слова Аднара уже не казались невозможными. Может быть, их новые приключения не за горами. Но Крысёнку хотелось пока, чтобы дорога, по которой они шли, не кончалась никогда. Он готов был шагать и шагать вперед, не чувствуя усталости.

А дорога запетляла среди тёмных клубков кустов, и деревья леса стояли совсем близко. Лес чернел ночной темнотой и грозил неприступностью, но Своганту было хорошо и спокойно, словно страх ушёл из этих мест. Наконец, деревья леса накрыли путников, а наезженная дорога распалась тропинками, по одной из которых и зашагали друзья. Не поместившись на ней шеренгой, они перестроились парами. И теперь Свогант то смотрел на шагающих впереди Палса и Сузи, то наблюдал за лесовиком. А тот, вновь оказавшись в родном лесу, сразу повеселел. Это был его дом, место, где кончались приключения, и начиналась обыкновенная жизнь. О приключениях хорошо мечтать, лежа на диване. Но когда переживешь уйму трудностей и опасностей, то начинаешь задумываться о спокойной жизни.

Лес, окруживший путников, продолжал жить своей жизнью. Не было здесь громких звуков, лишь таинственные трески и шорохи раздавались в тишине. Но это была хорошая тишина. Тишина, которая не грозила внезапной встречей с голодными живыми деревьями, страшными чудовищами или, скажем, ржавыми проволоками. Причины страхов, никуда не девшись, перестали беспокоить Своганта.

— Как здесь все изменилось, — невольно вырвалось у него.

— Это ты изменился, — ответил ему лесовик.

— Неужели? — удивился Крысёнок. — Неужели мне теперь не надо бояться жителей леса, даже самых злых?

— Конечно, нет, — рассмеялась Сузи. — Лес принял тебя за своего. Может тебе это покажется странным на первый взгляд, но ты теперь не сможешь уйти отсюда надолго. Он тебя просто не отпустит. Покинув лес, ты будешь скучать по нему и, в конце концов, возвратишься. Со мной всё это уже произошло давно, с тех пор как я поселилась тут.

— Разумеется, — подтвердил Палс. — Возьмем, к примеру, меня. А почему я разгуливаю по свалке даже в то время, когда многие мутанты боятся нос на улицу высунуть? Потому что меня теперь все знают, и я всех знаю, я теперь свой.

— Так и у нас в лесу, — кивнул лесовик. — Не каждого он принимает в свою семью. Но если уж примет, то, действительно, не отпустит. И я рад, что все произошло именно так.

Деревья леса сомкнулись над головами четвёрки друзей надежной защитой. Под ногами шуршала прошлогодняя листва. Лес тихонько шумел, убаюкивая своих жителей. А над лесом светила Луна. Её серебряные лучи настойчиво пробивали себе дорогу. Полосы света пронизывали ветки, даруя им неповторимую красоту. Шелестел лес, словно морской бриз, и сиял над ним незамутненный круг Луны. Шелестел лес.

Часть двенадцатая: Второй виток спирали

Гаечка лихо чертила. Одно удовольствие наблюдать за быстрыми движениями её руки, после которых на листе ватмана оставались ровные линии. Когда их соберется достаточное количество, на белой плоскости сложится чертеж хитрого устройства.

— А клешни у неё словно у Палса, — восторженно делился Дейл, всматриваясь в уже узнаваемые фрагменты.

— Конечно, Дейл, — соглашалась Гайка, — самые совершенные конечности как раз имеют не механизмы, а живые существа. Природа тысячу раз подумает, прежде чем на свет появится новый уникальный вид. Нам остается только наблюдать и восхищаться. Посмотри на этот передаточный механизм...

И Дейл смотрел без всякого вмешательства Чипа, который грустил о Сузи, внезапно покинувшей наши апартаменты. Да, сократилась в последнее время наша команда.

— И, Гаечка, помни, — торопливо добавлял Рокки. — Машина должна добывать сыр в достаточном количестве. Я хочу сказать, в действительно достаточном.

— Хорошо, Рокки, — Гаечка призадумалась, восхитительно оттопырила нижнюю губу и выдула воздух. После секундной паузы она сместилась вдоль стола и начала покрывать линиями еще одну незанятую пока часть. Потом она вздохнула и рывком подтянула лист к краю стола. Это ей удалось с большим усилием.

— Лист слишком большой, — взглянула Гайка на Рокки, — надо его подрезать.

— Дейл — ножницы! — немедленно распорядился Чип.

— Сам — ножницы! — возмутился Дейл, надуваясь от обиды. — А еще ты — грабли, пассатижи и большая совковая лопата!

— Дейл, старина, — умиротворенно пробасил Рокки, — не надо так нервничать. Чип просто хотел попросить тебя, чтобы ты передал ему ножницы.

— А он не видит, что их у меня нет? — язвительно произнес Дейл. — Если ему надо, пускай сам поищет.

Ножницы были у меня. Я крутил их в руках, раздвигал, сдвигал, чесал затылок и вырезал почти ровные кружочки из подручного материала.

— А все же здесь неплохо, — вступил я в общую беседу, вспоминая один из вчерашних банкетов.

— Но мы перестали быть спасателями, — сердито заметил Чип, — что толку, если нас повсюду кличут «Спасатели», если мы после битвы с Ферриком не совершили ничего полезного.

— Так, может, мы и здесь станем спасателями, — загорелись глаза у Дейла. — Выберем дерево, сделаем внутри штаб, будем совершать патрульные облеты и разгонять собачьи банды.

— Здесь все по-другому, старина! — воскликнул Рокки. — Прежде всего, жители города должны задуматься, почему собачьи компании чувствуют себя на улицах так вольготно. Если они сами ничего не решат для себя, то даже тысячи спасательских команд не сдвинут дела с мертвой точки.

— Да, — Гайка на секунду оторвалась от чертежа. — В Зеленограде мы бы тоже не пригодились. Я вот все думаю, как там без нас наш город. Может, в наше отсутствие Толстопуз захватил над ним полную власть. А вдруг профессор Нимнул уже стёр его с лица Земли.

— Иногда, — вздохнул Рокки, — начинаешь чувствовать ответственность за что-то или за кого-то. И тогда твоя душа перестаёт плавать в сонном покое.

— Значит, — радостно воскликнул Чип, — возвращаемся?!

— Нет-нет, — горячо заспорил я. — Что значит, не пригодились бы. А кто вместо нас будет ездить на банкеты? Кто, как не мы, будет являть собой героический пример для подрастающего поколения? Вот тут говорили про ответственность. Так надо подумать и прочувствовать свою ответственность за всех, кто живёт в этом городе.

— Но ведь это чисто формальная ответственность, — посмотрел на меня Рокки тяжелым взглядом.

Я бы ответил, но с мыслей меня сбил подлетевший Вжик. Он замер надо мной, всем своим видом говоря, что предмет, который развлекал меня уже пять минут, срочно требовался обществу для дел великих, важных и безотлагательных. Я вскочил и галантно протянул ножницы нашей изобретательнице. Она быстро взяла их, даже не взглянув на меня, только кивнула вместо благодарности. Я расстроился и потопал к своему уютному креслу, чтобы погрузиться в светлую печаль от такого явного невнимания к своей персоне. Однако у кресла я обнаружил того, чья степень расстройства превышала мою на несколько порядков.

— Это же пятый выпуск про человека-паука! — голос Дейла являл собой подтверждение печального факта, что жизнь редко когда бывает справедливой.

Дрожащие от негодования лапы сжимали журнал с изрезанными страницами, а глаза уставились на меня.

— Что такое? — удивился я. — Ты разве не знаешь, что рядом со мной нельзя оставлять скорорежущиеся предметы?

Никто не засмеялся. Никто даже не улыбнулся, а глаза Дейла наливались слезами.

— Ну, Дейл, — примирительно бросил я. — Нельзя же расстраиваться из-за всякой ерунды...

— Это не ерунда, — заспорил Дейл. — Я его искал уже четыре года. Я его тогда так и не успел прочитать. Я нашёл его только сегодня среди старых журналов в подвале. И опять не прочитал...

— Дейл, — сказал Чип так мягко, что я удивился. — Не надо, не рассказывай. Он не поймет. Он перестал понимать.

Дейл смолк, а я возмутился, правда, вслух высказываться не стал. Ага, куда нам, где уж понять и оценить. А сами то? Расселись да разобиделись. Вспомнились слова крыса-председателя о том, что друзья всё только портят. А ведь прав был, крысяра, даром что морду такую отъел на председательской должности. Не получается у вас дружить со мной в последнее время. Недовольство какое-то, зависть. Но я же не стану скандалить, а? Да ладно, пойду-ка лучше отдыхать.

И я побрел в отведенную мне лично комнату, размышляя о своем двойнике.

Свогант исчез. Вместе со своими друзьями. И мне одному предстояло нести почетное бремя Крысёнка-победителя. Теперь, когда эпическая фигура осталась в единственном числе, я собирался воспользоваться преимуществами такого положения и обеспечить своим друзьям не менее почетное существование. Я уже мог полноправно надавить на председателя, мотивируя подписанным договором. Там чёрным по белому указывалось обязательное присутствие обоих крысят на всех запланированных мероприятиях. На данный момент председатель не мог обеспечить выполнение этого пункта контракта. И, ухватившись за эту зацепочку, я мог начинать тянуть одеяло в свою сторону. Вернее, в сторону нашей спасательской команды.

Но прежде всего я задумал набраться решимости и сообщить Гаечке, что в этот вечер она не будет сидеть с задумчивым видом, размышляя о новой машине с устройством лазанья по стенам. И не будет вместе с Рокки собирать уже придуманную конструкцию, призванную облегчить поднятие тяжёлых кругов сыра из ближайшего подвала. Задумывалось, что заманчиво пахнущие глыбы будут перемещаться к нашим апартаментам не на хребте Рокки, а автоматом, включить который сможет даже Вжик. Кстати, ему в обязанность вменялось следить за тем, чтобы цепкие клешни хватали именно сыр, а не мешки с сухарями или стулья, сваленные вдоль дальней стены.

Но я не о том.

Снова пять минут улетело в пустых воспоминаниях и размышлениях. А время надо было экономить. Время — деньги, как любит говорить председатель теперь уже невероятно внушительного общества «Свободная крыса». Я опасливо покосился на дверь, дабы удостовериться, что фигура во фраке не объявилась в проеме дверей, чтобы властным движением руки вытащить мою персону на какую-нибудь незапланированную, но крайне необходимую конференцию.

Да, приключения остались позади. Лес почти забылся. Яркий контраст свалки померк. Память размыла напряжение и ужасы Зоны Тьмы. Слова загадочной ведьмы ускользали. Что она там говорила про двойников? Кто из нас должен был погибнуть? Оба? Или слабейший? Но ведь ошиблась ведьма. Откровенно говоря, ошиблась. Свогант благополучно отправился в лес. А я тоже не собирался на тот свет. Более того, я собирался набраться решимости и превратить этот вечер в самое удивительное приключение.

Что может быть лучше, чем пробираться с Гаечкой в узких сумеречных щелях между гаражами на самой окраине города. А потом металлические строения с облупившейся краской внезапно упрутся в холм. Мы стремглав взбежим на самую его верхушку и замрем, озарённые багряными лучами предзакатного солнца. Слева будет легко шуметь небольшая березовая рощица, а справа холм оборвётся, выставив на обозрение городские кварталы, которые начинает окутывать полумрак. Представили? Я тоже. Более того, я уже отыскал такое местечко. И теперь я хотел отправиться с Гайкой в это короткое, но захватывающее путешествие. Только с ней. В конце концов ведь может же лучший крысёнок города постоять на вершине славы не один, а со своей избранницей. Должны же понять остальные, что я имею на это право. Ведь мы — команда, в которой каждый помогает друг другу и понимает друг друга.

На полных парах я подлетел к зеркалу, где осмотрел себя и в анфас, и в профиль. Моя персона осталась собой очень довольна. Выглядел я великолепно. Костюм кремового цвета, являвшийся моей спецодеждой на данное время, вписывался в мой облик превосходно. Хоть памятник с меня делай.

Ах да, памятник!

Я же совершенно забыл про памятник. Крыса-председатель вчера принесла мне утвержденный эскиз памятника, который установят на главной крысиной площади города. Над землей вознесутся величественные фигуры — моя и Своганта. Мы будет решительно стоять и смотреть вперёд и немного вверх. Моя левая рука будет лежать на плече у двойника, а его лапки сожмут отломанную рукоятку главного рубильника Ферриковского агрегата. У ног Своганта примостятся крохотные фигурки Сузи, лесовика, Аднара и Палса. К моему ботинку привалится сделанный из мрамора спасательский самолет с трудноразличимыми силуэтами команды, восседающей на своих местах. Пьедестал будет изображать гору поверженных гвоздей и лапы опрокинутого чудовища.

В этом проекте меня не устраивало только одно — несопоставимые размеры меня и Гайки. А ведь Свогант исчез! Надо попробовать настоять на том, чтобы вместо него разместили Гайку. Я представил эту, захватывающую дух картину, и тут же внёс корректировки. Я всё также продолжал решительно и неуклонно смотреть вперёд, но моя рука переместилась с плеча на талию очаровательной спутницы. А сама Гайка смотрела не вдаль, а на меня — ласково и восхищенно. Спасательский самолет не приваливался к моей ноге, а улетал вдаль, отшвыриваемый ботинком за пределы территории моего восхваления. Друзья Своганта перемещались на другой памятник — подальше и поскромнее, если его вообще когда-нибудь построят.

Я еще раз критически осмотрел свое отражение. Хорош, что там говорить. Только бы Гаечка оценила. Оценит. Должна оценить. В конце концов, не каждой девушке самый знаменитый крысёнок города предлагает провести с ним отличнейший вечер. Далеко не каждой. Честно говоря, не существовало ещё такой девушки. Да и не нужны мне они. Гаечка. Только она могла заставить мое сердечко биться учащённо. Но Гайка держалась со всеми вровень, не выделяя никого. А ведь это несправедливо. Ну не смотреть же ей восторженными глазами на этого шутника Дейла, который и понять не может, какое счастье выпало ему — находиться в одной команде с такой несравненной красавицей. Или взять Чипа. Ну не стоит он её внимания. Ему лишь бы покомандовать, да отыскать ещё одно дельце для расследования. И как в его голове не укладывается, что в жизни должны быть не только дела. В ней еще должно быть... это... ну как бы объяснить... романтическое что ли, захватывающее дух. Впрочем, не понимает он этого и хорошо. Нам же меньше проблем.

Так, что у нас там связано с романтикой? Свадебные путешествия! Ну, это пока рановато. Тогда бриллиантовое ожерелье. Купил бы, но крыса-председатель по каким-то непонятным причинам всё задерживала выплату моей внушительной зарплаты и процентов с прибыли. Тогда остаются цветы. Отлично, где бы нам их раздобыть? Ну не бежать же значительной персоне вроде меня к ближайшей лавчонке. Не солидно как-то. Не царское это дело.

Вдруг раздался тихий стук. Размышляя о том, что предыдущая строчка могла явиться началом всеобъемлющей поэмы, я приоткрыл дверь. Там смущенно переминался с лапки на лапку маленький мышонок.

— Пиццу не желаете?

— Разве тебя не учили, — мягко улыбнулся я малышу, — что, говоря со старшими, надо непременно добавлять слово «сэр». Ну-ка, повторим наш вопрос.

— Не желаете пиццу, сэр? — голос мышонка дрожал, что неудивительно, если учитывать, какая значительная фигура стояла перед ним.

Я задумался. Не желаем ли мы пиццы? Пожалуй, что пока не желаем. Нам бы икорки бы красной. Или омарчика. А то пицца! Вот ведь, нашел кому пиццу предлагать. Но я всегда умею найти пользу даже в совершенно ненужных вещах.

— Пицца не нужна, — мотнул я головой, — но вот, если бы ты по скорому сгонял за букетом цветов.

— Я сбегаю, — обрадовался мышонок, — сбегаю, — и, заметив мой напряженный взгляд, тут же добавил. — Я мигом, сэр.

— Вот-вот, — сдержанно похвалил я его, протягивая золотую монетку, выклянченную у председателя на карманные расходы. — Только живо. Одна лапа здесь — другая там.

— Бу сделано, — скороговоркой пообещал мышонок и унесся в предвечерние сумеречные тени, а меня удобно подхватило мягкое кресло, предоставив глазам обозревать идеально побеленный потолок.

Гордость наполняла мою персону. Ну, не молодец ли я! Так здорово завертеть все события вокруг себя. И выиграть. По настоящему выиграть.

В коридоре раздался дружный топот. Это мои товарищи отправились доделывать новый самолет. Он был точной копией старого. Даже шарик достался нам привычного красного цвета. Только наклейка на бутылке была немного иной. Ну не буду же я придираться к пустякам. Пойти, что ли, помочь? Но лень подниматься. Да и костюм замараю. Не предназначен мой теперешний костюмчик для грязной работы. И надо еще дождаться посыльного с букетом. Вот тогда я и появлюсь перед друзьями во всей красе.

Я вытянул ноги и представил себе события ближайшего получаса. Вот я выхожу на взлетную полосу, где перемазанные спасатели моют самолет. Вот я протягиваю букет зардевшейся от радости Гайке. Вот я томно вздыхаю и выдаю коронную фразу: «А не провести ли нам, Гаечка, этот вечер вдвоем. Ты ведь не думаешь, что я потерплю хоть малейшее возражение». Гайка заманчиво прищуривает глаза и с придыханием шепчет: «Тебе невозможно отказать...» Рокки одобрительно кашляет. Вжик в вышине трубит торжественный марш, а у Чипа и Дейла вытягиваются морды от зависти. Славно так вытягиваются, чуть ли не вдвое. А поздно, ребята. Всё! Не успели!

А потом будет холм и закат. И больше никого. Ну где же этот чёртов посыльный? Куда он успел запропаститься? Да, такого только за смертью и пошлешь...

Помяни дьявола, так он сразу и появится. Громкий стук в дверь ознаменовал прибытие посыльного. Я сердито открыл дверь и выхватил букет из лапок мышонка.

— Не мог скорее? — злобно посмотрел я на него.

— Извините... сэр... — испуганно пролепетал малыш.

— Да ладно, — великодушно простил я его, — Теперь то уж что поправишь.

Я и не знал, насколько пророческими окажутся мои слова.

Помахивая букетом, я величаво выбрался на площадку и замер в оцепенении...

...Самолет улетал. Я ещё видел его. И Гайка, которой предназначался шикарный букет, вывалившийся из моих безвольных рук, всё также сидела за штурвалом. Рядом с ней расположился Чип, всматривающийся за горизонт. Сзади высовывался Дейл, но не в мою сторону. Рокки удобно развалился на сидении, и его голова кивала в такт чьим-то, неслышимым отсюда фразам. Где-то там радовался новому полету и Вжик, которого уже невозможно было различить. И только я остался на опустевшей посадочной полосе.

Вот тут я возмутился по-настоящему. Ничего себе, полностью испортить мои планы на вечер, да еще не взять меня в испытательный полет. Ладно, летайте, но только вернётесь, так я сразу выскажу вам всё, что думаю по этому поводу. Развернувшись и раздувшись от обиды в два раза больше, чем это обычно делает Дейл, я направился в свою комнату, упал на кровать и принялся изучать трещины на потолке. Через пять минут я не выдержал и вскочил. Я не мог больше ждать. Первым делом я решил взглянуть, на какой стадии находится создание машины для переноски сыра. Не то что у меня в голове появилась пара дельных идей по её конструкции, но надо же было хоть немного поучаствовать в общих делах.

Комната сияла чистотой. Создавалось впечатление, что тут никто не жил по крайней мере неделю. Ведь в жилых домах редко когда бывает стерильный порядок. На столе без единой пылинки, прямо в центре, лежала салфетка, придавленная злополучными ножницами. «Прощай!» — значилось на ней. А поверху была приклеена эмблемка спасателей.

Что-то внутри меня сдвинулось с места. И завертелось. И понеслось. Ну нет. Так со мной не поступают! Я догоню. Я им устрою. Распрощаться решили. Не выйдет!

Переодевшись за сорок пять секунд в привычную джинсовку, я выбежал на улицу. Ничего. Разберёмся. Ну, и где же тут вокзал?.. И кого это угораздило построить его так далеко?..

...Завораживающе идти по знакомому городу, в котором тебя никто не ждет. И нигде. Зато можно не торопиться. Обычно время подхватывает нас стремительными крыльями и несет навстречу крайне интересным или неприятным событиям. Но теперь всё иначе. Время просвистело где-то над головой. И вот уже события проносятся мимо, предназначая себя более проворным и удачливым.

Впервые за все пребывание в этом мире мне некуда спешить. И нечего терять. Что я мог потерять? Да кучу всяких пустячков, начиная от носового платка и заканчивая своей незадавшейся жизнью. Или пару искрящихся бриллиантиков, находившихся в моем кармане на всякий случай. Для них все-таки наступил день потерянных вещей, когда запропастившиеся навсегда вещи вдруг обнаруживаются в самых неожиданных местах. Интересно, а бывает ли день потерянных существ? Вдруг мне суждено дождаться этого дня, и тогда меня кто-нибудь найдет. Или я сам отыщу кого-нибудь в этом странном, но прекрасном мире.

Я задумчиво вытащил потрёпанную зелёную коробочку, где в мягких глубинах ваты спали две гранёные капельки, так и не доставшиеся Лавайни, но открывать не стал. Привычка иметь за собой прочный тыл так и не покинула меня. И хорошо, и плохо. Так бывает. Ну почему я не могу оторваться от реалий? Почему не могу взглянуть на мир как-то иначе. Ведь сбылась же мечта! Я там, где желал быть всегда, ежеминутно, ежечасно. Но счастье осталось побоку, а на моих плечах удобно устраивалось одиночество.

Куча существ сновала туда-сюда, то и дело обгоняя мою едва плетущуюся персону. Но скорость сейчас ничего не стоила. Вот странно. Когда на всех парах спешишь по важным и неотложным делам, то никогда не замечаешь творящееся рядом. Над головой овалом летающей тарелки завис сиреневый свет одинокого уличного фонаря. Я пробирался не по центральным магистралям с миллионами людей. Мой путь проходил по задворкам людской жизни, там, где везде проникли мои соплеменники. Из стен высовывались любопытные мордочки и, молниеносно обведя взглядом просторы в поисках чего-нибудь интересного, скрывались обратно. А на их место выбиралось приглушенное сияние обжитого пространства. Там, в тёмных глубинах норок, в честь прихода очередной ночи зажигались огарочки свеч. Много их было, тёплых огоньков. Желтоватых, розовых, багряных. Но мой путь проходил мимо них.

Стайка молоденьких крыс весело переговаривалась чуть впереди. Две из них оказались довольно привлекательными. Но я сменил курс. Я не требовался им. Весёлым, целеустремлённым, захваченным предстоящей вечеринкой с танцами и бенгальскими огнями. Наши пути не пересекались.

У самой стены приютились две крысы преклонного возраста, обсуждавшие предстоящую зиму и все трудности, которые не замедлят явиться. От них оторвались два мохнатых прирученных жучка, которые нагловато подскочили ко мне и принялись деловито обнюхивать мои джинсы. «Назад, Дик, назад, — громко прикрикнула на них старушка пониже, — там чужие». Пристыженные жучки прискакали назад к хозяйкам и стали виновато тереться об их лапки. Ну что же, хозяйки не ошиблись. Вот он я, совершенно чужой тут для всех.

Стена дома повернула. Внизу обнаружилась освещенная щель, и я не преминул заглянуть туда. На ровной расчерченной площадке две команды крыс весело перебрасывались мячиком. Они знали, что делать. И сейчас, и после окончания матча. У них было тепло и весело. А от меня ускользнул смысл, тот самый смысл, благодаря которому мы шагаем минуту за минутой, день за днем, год за годом. Высоко в окне отражались цифирки электронных часов. 20:04. Я рассеянно мигнул, и второй ноль исчез, уступив место двойке. От времени отвалился кусок весом в целых двадцать минут. Но разве мне не все равно? Может, мигни я еще раз, и первый ноль превратится в двойку. Почти пол-одиннадцатого. Но что изменится? Разве что отблесков свечей поубавится.

А так их становилось всё больше и больше. Стены словно искрились. Жизнь не собиралась заканчиваться. Я скользил по её грани, забираясь дальше и дальше, погружаясь в одиночество глубже и глубже. Я словно угодил в самое начало моей жизни. Но если тогда мои шансы отыскать тех, с кем я хотел быть всю вечность, равнялись нулю, то теперь они скатились до отрицательного уровня. Я снова выпал из дружной спасательской команды. Я отлично понимал, почему это случилось, но что можно изменить сейчас? Да ничего. Штаб далеко-далеко, и в нём нет места для меня. Мою комнату постепенно превратят в кладовку, а про меня забудут. Я стану всего лишь тенью, всего лишь кратким, давно завершившимся эпизодом. Не прижился — не вписался. Хочу все изменить! Хочу, чтобы ничего этого не было! Хочу все сначала! Я ведь смогу, у меня получится. Только уберите пару кадров с улетающим самолетом. Пусть я успею. Ведь хэппи-энд — это же совершенно неплохо. Тем более для того, кто туда попадает. Только нет его для меня. Он для спасателей. Для тех, кто «ВПЕРЁД». Для тех, кто «ВСЕГДА». Я тоже буду всегда идти вперёд, но и всегда чуть-чуть отставать. Не вписываться. Выпадать.

Похолодало. Огоньки дрожали, пропуская меня мимо. Еще немного тумана и получился бы Лондон. Самый настоящий Лондон с Тауэром, Биг Беном, Вестминстером и неустрашимым Шерлоком Джонсом. «Одному тебе я верю, Шерлок Джонс, — усмехнулся я и стал напевать дальше. — Отыщи мою потерю, Шерлок Джонс. Запиши её приметы. И ищи по белу свету...» Я оборвал слова. Скотланд-Ярд тут и в самом деле был ни при чем. Причины крылись во мне. Но я не хотел их разбирать. Совершенно и бесповоротно! Мог ли я найти выход из данной ситуации? Успокоиться, устроиться? Да без проблем. Остановиться и посидеть пять минут. Все! Решение отыскалось бы. Но я не хотел останавливаться.

Любое решение уводило меня от спасателей. От Чипа с его командирскими замашками... С которыми вполне можно было мириться. От Дейла с его идиотскими шуточками... Которые вносили в жизнь искорки веселья и непредсказуемости. От Рокки с его бесконечными воспоминаниями... Которые он умел рассказывать так, что у слушателей захватывало дух. От Вжика, который и говорить то толком не умел... Но когда я утром умудрялся встать раньше всех и прогуливался по парку вблизи штаба, где-то справа и чуть повыше именно он неизменно сопровождал меня. И совершенно не мешал. Наоборот. Что-то волшебное вкрадывалось в эти прогулки просто потому, что кто-то следил за мной сверху, а я знал, что рядом друг. Много бы я дал, чтобы знать это сейчас. Но штаб находился совершенно в другом районе. И кто знает, может через месяц Вжик будет сопровождать на прогулке какого-нибудь новичка, который пробежавшись по окрестностям, двинется помогать Гаечке на кухне. Гаечке... Воплощению самого доброго и прекрасного, что есть в этом мире. А ведь на месте этого, пока еще никому неизвестного прохвоста мог быть и я. И был! И зачеркнул слово «буду» своей немерянной гордынью. Я оказался таким же ненужным и бесполезным для отважной команды, каким был в самом начале. Может, снова развернуть свои лапы к «Счастливому Тому». Но в одну и ту же реку нельзя войти дважды, да и Толстопуз не добрая бабушка, чтобы прощать до бесконечности. И не хочу я к нему. Мои ноги остановились. Не хочешь? Почему? А не знаю! Может, вырос! Устраивает такой ответ?!

Справа в небо взвилась поросль кустов, словно две сотни восточных драконов, сцепившихся в смертельной схватке. Слева скрючилось засохшее дерево. Путь позади был пустынен. Пути вперёд не было.

Передо мной простёрся перерытый траншеями пустырь. Далеко за вывертами земли сверкали огни нового района. Мы как-то пролетали над ним, и я даже мельком взглянул вниз раза четыре. Честно говоря, тогда мне было не до обозрения новых мест. Меня больше волновали развевающиеся по ветру волосы Гаечки, сидящей впереди. Наблюдать за перекатами золотистых волн было непередаваемо захватывающе. Даже Дейл, умело надувавший из жвачки громадные пузыри, с грохотом лопавшиеся чуть ли не поминутно, не мог испортить магии локонов, трепетавших в воздушных переливах.

Ничего. Теперь у меня будет предостаточно времени, чтобы изучить все районы. И близлежащие. И отдалённые. Может, я даже съезжу в Индию. Почему бы и нет. Посмотрим хоть, как она выглядит, и есть ли там антилопа, у которой из-под копыт вылетают золотые монетки. А ещё в Индии живет стремительно несущаяся по джунглям, завораживая душу, чёрная пантера Багира.

Обязательно съезжу. Но не сейчас. Конечно же, не сейчас. Съезжу тогда, когда новая жизнь окончательно втиснет меня в свои рамки. И снова явится время. И снова подхватит меня на свои крылья. И снова понесет меня вперёд, навстречу событиям и приключениям. Но это уже будет другое время. Время, где нет ни пятерки спасателей, ни того, кто продержался в их рядах так недолго.

Дальний район пока не для меня. Если и существовало пресловутое лезвие бритвы, то это я сейчас шел по нему, не зная куда свалиться. То ли туда, где есть и спасатели, и я, не нужный им ну нисколечко. То ли по другую сторону, где непреодолимая плоскость взметнувшегося вверх лезвия навсегда отделит меня от команды. И всё продолжится. И память услужливо затуманит острые углы, отстирает краски, вывернет воспоминания наизнанку и превратит их в никогда не существовавшую сказку. И дома снова перестанут казаться удивительно высокими. И пропадет хвост. И начнется она — настоящая жизнь. Пускай начнется. Только не сейчас. Не теперь, когда я еще шагаю по лезвию и чудом удерживаюсь на нем, еще секунду, еще один шаг.

Звёзды потерялись в дымчатой пелене. Прерывистые облака мягко розовели. Может, наверху еще властвовало солнце? Да вряд ли, ночь плотно окутала окрестности. Скорее всего, это отсвечивала электрическая масса самого центра города. Лесовика бы сюда. Вот бы полюбовался. Но у него своя жизнь. Своя команда.

Вот ведь как. Опять я пробираюсь теперь в темноте и одиночестве. Одному мне не удалось найти верную дорогу. Только для меня сейчас всё складывается исключительно плохо. Ведь мне плохо не потому, что я один, а потому, что жизнь, в сущности, оказалась пустышкой. Но это же НЕПРАВИЛЬНО! Ведь мультяшка должен быть веселым всегда. Даже если ему совсем не хочется веселиться. По крайней мере, он это должен уметь. Может, я выпадал из мультяшной жизни лишь потому, что не соблюдал её законы. Да что там не соблюдал — откровенно плевал на них, перекрывая всё своим «Я».

Ужас пробрался вовнутрь и вкрадчиво доводил меня до сумасшествия. Нельзя отключаться. Я — не мультяшка. Я — настоящий. И мир вокруг меня самый что ни на есть реальный. Пускай существуют иные миры. Они не нужны мне, потому что они уже по определению — другие. Я выбрал этот мир сам, когда какие-то силы позволили мне его выбрать. Он мой — этот мир, и я буду тут жить. Мне больно и плохо, но я умею улыбаться. Я смогу. Даже, если один. Где ты, время?! Лети сюда и забирай меня скорее. Я готов к полету. Мне нужны события и приключения. Мне надо. Мои!

Лезвие исчезло! Не было никакого лезвия! Я сам его придумал! Я сам придумал свое одиночество. Надо что-то делать. Становится очень опасно. Ещё немного, и окажется, что я — никто, и это одиночество придумало меня. Но мир, тот, в который мне повезло прорваться, никуда не исчез. Он здесь, со мной. Он мне нужен, а значит, я нужен ему. Банально? Да пускай. Не знаю, как вам, а меня устраивает. Пусть только сейчас, в это самое мгновение, которое уже рвётся в вечность. Но что на свете важнее этого самого мгновения, имя которому «Жизнь».