Alex

Она и ейный кот

Вот и до сюда лапы дошли. Буду править потихоньку. В данный момент готово только часть.

состояние на 16.01.2013

Часть первая

* * *

— А я говорю, магии не бывает! — Гаечка рассерженно повела плечиком и зыркнула в сторону Дейла.

— Нет, бывает!

— Нет, не бывает!

— Гаечка, любимая, — Рокфор не стал разводить спорщиков лапами, как обычно делал с бурундуками, — в мире полно необъяснимых вещей. Думаю, и для магии место найдется.

— Сегодня что-то необъяснимо, а завтра наука все расставит на свои места, — покачала пушистыми локонами изобретательница.

— А как твоя наука объяснит вот это! — загорячился Дейл.

Лапой он шарил в кармане гавайки и, наконец, извлек ЕГО. Того, кто положил начало бесконечным спорам про магию, волшебство и науку. На ладони бурундука лежал самый обыкновенный камень. Таких полно на заброшенных пустырях в старой части города. Все одинакового цвета — цвета пыли, пропитавшей весь город и ставшей его визитной карточкой. Но камень был особенным. Он мог становиться то теплым, то прохладным в зависимости от желания владельца, а иногда терял свою твердость, позволяя мять себя словно кусок жвачки.

В первый раз Дейл очень удивился, когда твердый камешек, который он вертел в лапах, вдруг стал резиновым. И даже запрыгал от восторга по гостиной. Чип тогда еще отвесил другу пару подзатыльников, чтобы тот успокоился. Недолго думая, бурундук объявил камень инопланетянином с таинственной планеты живых камней, собирающих захватить Землю. Но, увы, камень упорно не желал ничего захватывать. Даже самого бурундука, хотя тот очень этого хотел. А постоянные насмешки Чипа так разозлили Дейла, что от версии про инопланетного пришельца пришлось отказаться.

Но необычные свойства камня после этого не пропали. Дейл объявил его магическим, и по примеру Рокфора стал всегда таскать с собой как амулет.

А теперь, то ли оттого, что Дейл разволновался, то ли сам по себе, камень был горячим. Бурундучок с трудом удерживал его в лапе, но не бросал. Он не удивился бы, если бы камень вдруг поменял цвет или стал испускать лучи. Но камень по-прежнему был серым и безликим, только разве что горячим.

— Вот это? — Гайка взяла камень. — Уй! Горячий! Зачем ты его так нагрел?

— Да не нагревал я. Он сам. Потому что МАГИЧЕСКИЙ! — последнее слово Дейл произнес медленно, отчетливо печатая каждый слог. Но Гайка только поморщилась, перебрасывая горячий камень из лапы в лапу.

— Тише вы, — зашипел Чип, отлипнув от бинокля, — хотите, чтобы Толстопуз нас заметил?

Все отрицательно замотали головами. Раньше времени быть замеченным никто не хотел.

В тишине, окутавшей городской собор словно пуховое одеяло, раздавались мягкие неторопливые шаги. Словно кошка крадется по полю из одуванчиков.

Пуф! Пуф! Пуф!

Это и была кошка, точнее кот. Толстопуз, подсвечивая фонариком, то под ноги, то стены, пробирался от колонне к колонне. Его подчиненные, как обычно, наступая в темноте на хвосты и лапы друг друга, сдавленно ругались. Чип откровенно порадовался. За таким шумом Толстопузовских прихвостней, возня за спиной славного командира была совсем не слышна. Так, мышиный писк. А страсти за спиной разыгрались нешуточные.

— А давай проверим прямо сейчас. Поставим научный эксперимент, — Гайка вытянула вперед лапу, с зажатым в ней камнем, — если он магический, то заклинания должны сработать.

— Но, Гаечка, это же амулет, он всего лишь приносит удачу, — робко попытался влезть в спор Рокки. Вжик на плече друга согласно закивал.

— Амулеты это что-то вроде кроличьей лапки или твоего магнита? — уточнила Гайка, отчего Рокфор залился румянцем. — А камень... Сейчас я докажу, что никакой магии не существует. Дейл, какие надо говорить слова?

— Если уж говорить, то с пользой. Преврати-ка Толстопуза, скажем... в жабу.

— Ага, в жабу, — поддакнул Дейл, — у меня и заклинание есть на этот случай. Вот! «Абра Жвабра Кадабра!»

— Господитыбожемой, ведь все равно ничего не произойдет, — и, нацелив руку с камнем точно в Толстого кота, Гайка произнесла магические слова.

Ничего не произошло. Дейл с Рокфором, на мгновение было затаившие дыхание, шумно выдохнули. Гайка победно обернулась к бурундуку:

— Вот видишь, никакого волшебства не существует! — и, высунув розовый язычок, поддразнила Дейла.

— Это ж амулет, — попытался сгладить проигрыш Рокфор, — его на шею вешают, а не колдуют.

— Ага, на шею и в воду, — подмигнула мышка, — посмотрю я тогда, как он тебе поможет.

Вжик что-то возмущенно запищал. Наверное, не одобрял столь легкомысленного отношения к магии.

— А-а-а! Я понял, — вдруг заверещал Дейл, но на него тут же зашикали, и он закончил уже шепотом. — Я просто в словах ошибся. Гайка, попробуй еще раз.

— Как будто если я скажу другое, что-то изменится?

— Ну, пжалста, пжалста. Еще один разик!

— Ну, хорошо, хорошо, что надо говорить?

— Ты сама должна почувствовать что нужно.

— Эй! Так не честно! — прекрасная мышка возмутилась. — В каком сериале ты такое увидел?

— Он так и называется — «Ведьмочка».

— Дейл!

— Но ты же все равно не веришь в магию, — хитро прищурился бурундук.

— Но это не значит, что я должна разыгрывать из себя ведьму. Впрочем... с научной точки зрения, это ничего не значит. Такой эксперимент только лишний раз покажет, что магии не бывает.

Золотоволосая мышка снова вытянула вперед лапу и закрыла глаза. Сначала слова и мысли роились на манер облака. Все переплелись, и ни одно не выделялось, чтобы Гайка могла схватить и вытащить наружу. Это было, как обычно говорил Дейл в таких случаях: «не придумывается».

Что-то кольнуло руку. Ах, да, камень. «Может, я слишком сильно сжала ладонь?» Теперь, когда она вспомнила о камне, мышка почувствовала, как что-то изменилось. Он был прохладным, даже можно сказать холодным. И это было странно. Ведь еще минуту назад он был горячим, еле выдерживала рука.

И тут из облака мыслей-слов показался хвостик. Даже не слова, а набор звуков. Это как пробовать говорить, когда чистишь зубы, и рот забит щиплющейся пеной. Мышка решительно дернула за мыслехвостик и произнесла:

Recdite ni loshoc...

* * *

Что-то невидимое сильно толкнуло ее в грудь, отбросив назад. В довершение с гулким «Бамс!» приложило по затылку. Как всегда в таких случаях перед глазами проплыли стаи разноцветных крутящихся гаек. «Вот так. Кому птички, кому звездочки, а у меня, как не стукай, всегда только гаечки. Г-р-р-р! Негодный Дейл! Сейчас я покажу ему «магию»!

— Дейл!

В ответ — только металлический лязг и грохот. Наконец, последняя гайка покинула орбиту вокруг головы мышки, и та открыла глаза. Стало как будто темнее, то ли Толстопуз с его фонариком зашел за дальнюю колонну, то ли действительно чересчур крепко досталось затылку...

— Кто здесь? — произнес незнакомый голос. Что-то или кто-то зашевелилось неподалеку, с металлическим звоном откатилось в сторону. В ответ — тишина. Дейл почему-то не успел среагировать на появление незнакомца. Хотя в таких случаях он успевал первым.

— Спасатели, — ответила Гайка.

— Спасатели? — недоуменно отозвался незнакомый голос. — Здорово! Помощь мне сейчас не помешает.

Затем голос пробубнил что-то невнятное, из чего Гайке удалось разобрать что-то вроде «не жить» и «hikari».

В воздухе с легким треском возник шарик размером с Гайкин кулак. Шарик парил над землей, слегка покачиваясь. Но самое удивительное, он светился. Словно лампа дневного света таким же мерцающим мертвенно-бледным оттенком. В этом свете мышка смогла, наконец, разглядеть обладателя незнакомого голоса.

Девочка лет тринадцати с несколько удлиненными чертами лица таращилась на Гайку черными, мерцающими в свете шара глазами. Из-под косынки, почти полностью скрывающей волосы, в разные стороны топорщились острые ушки. Почти как у Фоксглав, хотя эти были аккуратнее и не торчали как лопухи. Но летучей мышке уши нужны вовсе не для красоты…

Обоюдное рассматривание грозило затянуться надолго. Но взгляд мышки соскользнул с девочки. Стройные колонны собора, уводившие в таинственный сумрак, совершенно исчезли из виду, уступив место грязно-коричневым балкам и ошметкам паутины, свисавших с них. Вся комната была заполнена металлическими полусферами. Мятые и ржавые одни в беспорядке валялись на полу, другие стройными стопками громоздились возле стен.

— Где это я? — невольно вырвалось у прекрасной изобретательницы. И хотя в таких обстоятельствах первым делом интересуются личностью незнакомки, но, согласитесь, не каждый день вы оказываетесь в совершенно незнакомом месте в совершенно незнакомой компании. Это притом, что пять минут назад ты была с друзьями на обычном патрулировании.

— Ты новенькая, да? — с плохо скрываемой надеждой произнесла незнакомка.

— Новенькая? — Гайка задумалась. Она совсем не понимала, о чем идет речь. Но в одном была уверена, что все окружающее никогда раньше не видела. Поэтому ответила уклончиво. — В каком-то смысле можно так сказать, потому как здесь я в первый раз.

— Ура! Ой-ой! — девочка подскочила к Гайке, при этом ухитрившись запнуться об одну из полусфер. И, несомненно, растянулась бы на полу, если б не своевременная помощь мышки.

— Слушай, а где тебе больше нравится спать, наверху или внизу? А что ты любишь на обед? А какой твой любимый цвет? — тут же засыпала она Гайку вопросами.

Золотоволосая мышка лишь ошарашено молчала. Но ответов и не требовалось. Незнакомка успевала спросить кучу вещей и еще большую наговорить о себе. Гайка подумывала, не закрыть ли ладошкой рот этой странной словоохотливой девчонке. По крайней мере, Чип всегда так поступал. И даже растопырила пальцы, примериваясь, как это сделать половчее. Но тут до Гайки дошло, что ее теребят за край комбинезона самым нахальным образом:

— Эй, эй! Ты не спишь? Как тебя зовут?

— Гайка, — машинально ответила Гайка.

— А я Ника и знаешь... — и умолкла на полуслове. В дальнем углу зашелестело, задвигалось, зазвенело.

— Ой! Вдруг там мыши! — новая знакомая испуганно округлила глаза. — А... ты тоже не боишься мышей.

— Чего нас бояться?.. — пробормотала Гайка.

Но Ника её не слушала. Она возилась в углу. И судя по возгласам: «Попался!» и «Не уйдешь!», охота разыгралась не на шутку.

— Поймала! — раздался ликующий возглас. А вместе с ним Ника выставила на всеобщее обозрение виновника переполоха.

— Ой, какой милый котеночек! Твой? — последнее уже относилось к Гайке.

— Толстопуз?! — только и смогла выдохнуть Гайка.

И правда. Это был Толстый котяра. Хоть его и держала весьма непочтительно за шкирку тринадцатилетняя особа, выглядел он весьма внушительно. В позе лотоса, скрестив лапы на груди, он грозно взирал на Гайку. Но взирай, не взирай, а когда спасатель в несколько раз превосходит тебя по росту... Это наводило кота на весьма печальные размышления. Вот только размышлять было некогда. Со словами «ой какой миленький! можно я поглажу?!» Ника заключила Толстопуза в объятия.

Пока Толстопуз шипел, царапался и вырывался из жарких объятий девочки, у Гайки выдалась свободная минутка для размышлений и анализа. Перво-наперво нужно было разобраться, что же произошло с Толстопузом. Хорошенько подумав, Гайка заключила, что имеются две возможности. Либо Толстый кот по непонятным пока причинам сильно уменьшился в размерах, либо, наоборот, ее рост стал гораздо выше, чем это принято у мышей. Гайка заоглядывалась по сторонам, ища подходящий ориентир, чтобы померяться. Но, увы, ничего кроме странных полусфер вокруг не было, и оставалось только гадать, какая из гипотез правильная.

Машинально Гайка вертела в лапах полусферу, позаимствованную из соседней кучи. Так ей лучше думалось. Идеально гладкая, темного цвета с рыжими проплешинами, к краям приделаны небольшие проушины, сквозь которые пропущен кусок проволоки. Получалось нечто вроде настоящего боевого шлема, который мышка и примерила. Лучше б она этого не делала. Ника, оборвав на полуслове поток кошачьих нежностей, чуть не подавилась со смеху. Даже Толстый кот улыбался себе в усы. Впрочем, за котов утверждать никогда нельзя, улыбаются они или нет. Да и Ника, как только Гайка сдернула злополучный шлем, тотчас вспомнила о новом любимце.

Надо было приглядеться повнимательнее. На черненом медном боку «шлема» изобретательница обнаружила следы копоти. Настоящей. Сажа давно перекочевала на ладошки, и теперь они выгляди так, будто Гаечка собиралась сдавать отпечатки пальцев. Так вот оно что! Оказывается, на голову она одевала самым обычный котелок для готовки!

Чувствуя, как щеки заливает румянец, мышка отшвырнула злополучный котел в сторону. «Надо же. Только попала в незнакомое место, а уже веду себя как Дейл. Кстати. А где все?» Но, увы, сколько прекрасная изобретательница не озиралась по сторонам, пытаясь высмотреть в горах котелков гавайку Дейла или шляпу Чипа, никого из ребят найти не удалось. Но оказалось, что о спасателях вспомнила не только она.

— Эй! Спасатель! Спаса-атель! — полузадушенный кот звал из последних сил. На то, чтобы вырываться, их уже не оставалось.

— Чего тебе? — не очень-то вежливый ответ. Но до вежливости ли в разговорах мыши с котом?

— Это... — Толстопуз замялся в нерешительности.

— Чего?

— Мой ужасно дорогой костюм... эта глупая девчонка измочалит его в лохмотья!

— Подумаешь! У тебя таких еще с десяток.

— Может быть... но... да помоги же мне!

— С какой это стати я должна помогать ТЕБЕ? — фыркнула Гайка. Ситуация и вправду выглядела забавной. Толстопуз просит спасателя о помощи. Да где это видано!

Спасение пришло неожиданно. Ника вдруг перестала обнимашкать кота и заинтересованно повернулась к Гайке:

— Ничего себе! Ты понимаешь что он говорит?

— Конечно. Что тут такого?

— Что такого?! Да ты хоть знаешь, что очень-очень редко новички могут разговаривать со своими магическими помощниками.

— Магическими?..

— Да. За всю историю таких новичков можно по пальцам пересчитать. И все они стали великими ведьмами.

— Ведьмами? — ну вот... кажется, сегодня все сговорились. Сначала Дейл, а теперь эта девочка. И, скрестив лапы на груди, Гайка скептически поинтересовалась:

— Может ты тоже...

— Увы. Сколько ни пробовала... Но ничего, когда-нибудь я стану настоящей ведьмой, — Ника опустила Толстопуза на пол, чему тот несказанно обрадовался.

— Так. Стоп! — мышка решила разобраться раз и навсегда, что с ней происходит, — а что это за место, черт подери?!

— Место? Ну ты шутница, — Ника звонко рассмеялась, но тут же приняла строгий, почти торжественный вид, — добро пожаловать в Литтлпандскую школу ведьм. А теперь пошли, покажу, где ты будешь жить.

И, схватив Гайку за руку, Ника потащила ее за собой.

* * *

Магическая школа? Больше походило на сон или какой-то странный розыгрыш. Так думала Гайка, пока ее тащили за руку неведомо куда.

Путь запомнился мышке весьма смутно. По каменному коридору, по обеим сторонам которого темнели проемы десятков дверей, возле каждой по небольшому чадящему светильнику, они выбежали к лестнице. Один конец которой, закручиваясь вокруг себя, уходил в черноту, наверное, в совсем уж мрачные подземелья. Но они поднялись наверх, прыгая через две ступеньки, отчего гулкое эхо разносилось далеко по каменным коридорам.

Девочки оказались во дворе. Даже Гайка ухитрилась понять, что это двор, хотя в этот раз ей запомнились всего лишь какие-то облезлые стены и небольшой темнеющий клочок неба, нависавший над ними. На улице был вечер. Деревянный навес по периметру двора вывел их к большим дверям неуклюжего каменного здания. Там на втором этаже ученического общежития и была комната Ники.

Обстановка была, прямо скажем, неброская. Пара ученических столов у дальней стены с низким зарешеченным окном. Один девственно чист, на втором громоздились книги, бумаги вперемешку с какими-то склянками. Гайке даже удалось разглядеть странный агрегат, по виду напомнившей ей мотор от крыла спасателей, только полуразобранный. Другую стену подпирала массивная двухэтажная кровать. Напротив черным закопченным зевом таращился пустой камин. Тут любопытствующее разглядывание прервали весьма чувствительным подергиванием за рукав:

— Эй, эй! Очнись!

И дальше, не давая новенькой рта раскрыть, Ника объявила, что отныне один из столов, чистый, разумеется, принадлежит Гайке. Насчет второго было брошено короткое замечание, дескать «еще не успела прибраться после каникул». Второй этаж кровати тоже отходил мышке. И, наконец:

— А одежду можешь сложить сюда, в левую половину, — Ника распахнула дверцу небольшого пузатого шкафа на кривых ножках, — не смотри, что он маленький, на самом деле сюда много помещается. Это из-за магии размера. Снаружи он кажется меньше, чем изнутри. Ой! А твои вещи? Мы их забыли внизу, да?

Только сейчас Гаечка смогла открыть рот и объяснить, что никаких вещей у нее с собой нет, да и вообще, она не понимает, почему должна жить в таком месте.

— Потому что тебя нашла я, — заулыбалась Ника, — на самом деле мне здорово повезло, что ты появилась, ведь сегодня последний день. Ой! Совсем забыла. Нам надо еще к завучу, чтобы тебя записали. Подожди немного, я только переоденусь, а то грязь с котлов никакая магия не берет!

И девочка принялась стаскивать грязную одежду. У изобретательницы появилась свободная минутка, чтобы хорошенько рассмотреть комнату. Тут только она заметила, что её лапки утопают в пушистом ковре, небрежно кинутом на каменный пол посреди комнаты. А рядом сидел и таращился во все стороны Толстый котяра. Ну вот, не отстал, пока они неслись по всем этим лестницам и коридорам!

— Эй, куда уставился, отвернись! — тут Гайка заметила, что Жирный кот пристально смотрит на Нику, которой почти удалось справиться с замызганным платьем.

— Ты кем это командуешь?.. Чтобы Толстопузу приказывала какая-то драная мышь, — обернул на Гайку кот желтые глазищи. — Было бы на что глядеть...

Тем не менее, котяра отвернулся и с ледяным спокойствием сфинкса принялся рассматривать входную дверь.

— Ну все, я закончила, пошли, — объявила Ника, застегивая брошку на мантии. Сейчас она была точной копией ведьмочки из Дейловых комиксов. Темный балахон и такого же цвета остроконечная широкополая шляпа. Правда, где вы видели ведьму с желтыми кудряшками, выбивающимися из-под шляпы?