Alex

Zwielichtwesen

Эти историйки являются альтернативой повествованию «Она и ейный кот». В оригинале события развивались совершенно по-другому, но появление нового персонажа перевернуло все с ног на голову. А может оно так и надо?

Временные промежутки между главами выбраны, как бог на душу положит, да и пересечений событий с оригинальной историей нет. Поэтому можно считать дальнейший текст совершенно самостоятельным, разве что в нем не рассказано, как Гайка докатилась до жизни такой — об этом можно узнать из «ейного кота».

Права на Гайку и Толстопуза принадлежат студии Диснея, используются без разрешения и не для получения прибыли.

Осторожно! Невычитанный черновик. Для предварительного ознакомления.

Глава 5. Zug

Солнечный луч пробился через стекла, забранные в дубовые доспехи рам, и проник в класс. Высветилась плохо прибранная паутина в темном углу, оставшаяся с утренних занятий старшеклассников. Снулая дама на портрете на противоположной стене томно прикрыла глаза рукой. Солнце прогрело исписанные и местами прожженные парты со скрипящими откидными крышками — за каждой сидящая первоклашка. Теплым пальчиком оно пощекотало веснушки Гайки, рыжими крапинками, усеявшими вздернутый носик и щечки, и замерло на отполированном до блеска медном котле, рассыпавшись блистающими отражениями.

Мышка отвела взгляд от далеких, таявших в жарком мареве зеленых холмов и рассеяно оглядела школьный двор. Ведьмочки там оживленно сновали во всех направлениях, словно их угостили деятельным заклятием. Некоторые, собравшись в кружок, бурно обсуждали что-то. Из-за темной громады птичьей башни вывернула стайка старшеклассниц, чуть не столкнувшись с громадным вороном. Мышка, попыталась разглядеть, уж не Фогель ли это. Но издалека было плохо видно.

В сон клонило немилосердно. Девочка подавила зевок и воровато оглянулась, не видит ли учительница. Но профессор Дорнбос была занята. Она вышагивала между рядов, шурша лиловой робой, как тощая летучая мышь. От ее проницательного взгляда не укрывалась самая малейшая оплошность в задании. Сегодня на уроке девочки пытались заставить щетки вычистить грязные котлы из кабинета зелий. Судя по слоям копоти и пригоревшим останками ингредиентов, профессор Экстер отобрала нечищеные лет двести.

На удивление, чистильное заклинание у мышки сработало безукоризненно. Впрочем, это было чуть ли не единственным заклинанием, которое у ней всегда получалось. И даже чересчур. Правда на этот раз работа щетки сосредоточилась исключительно на грязном котле. Хотя обычно она норовила навести чистоту во всем классе, вместе с ученицами и профессором. Котел давным-давно блистал медными боками, а маленькую мышку клонило в сон...

— А теперь небольшое объявление, — профессор Дорнбос поправила вауль на остроконечной шляпке и обвела класс цепким взглядом. Профессор меняла свои любимые вуали с завидным постоянством. Всякий раз, когда цвет вуали менялся, девочки гадали что он обозначает. Одни утверждали, что цвет зависит от настроения профессора, другие полагали, что от самочувствия. У Гайки тоже была своя теория. Гайка считала, что цвет как-то зависит от усреднённого прогноза погоды на следующие семь дней, однако, корреляция пока что была статистически не очень достоверной.

Сегодня вуаль была ядовито жёлтой. Профессор, убедившись, что всё внимание класса направлено на неё, продолжала.

— Итак, все вы знаете, что наступило лето, а значит приходит пора...

«Летних каникул», — мысленно закончила про себя Гайка. И не смогла удержаться, мордочка расплылась в счастливой улыбке до самых ушей.

— ...значит приходит пора летнего лагеря, — закончила учительница.

Послышались радостные возгласы. Девочки зашушукались, обсуждая новость.

Профессор еще раз обвела взглядом класс, легонько взмахнула палочкой. Тотчас же установилась полная тишина.

— Предвижу ваши вопросы. Поэтому объясняю все по порядку. Выезжают все классы, кроме выпускного. У них будут проходить экзамены. Мальчики... — тут профессор повернулась в сторону единственного представителя мужского народонаселения в классе. — Мальчики отправятся к великому колдуну Мазарини в башню Святого Петра, что на острове Родосс. Девочки в этом году поедут в Южноангликанскую Пустошь. Профессор Экстер, — тут профессор Дорнбос скептически поморщилась, — считает, что ТАМ вы получите хорошую практику в сборе важнейших трав и реагентов для колдовства. Но это еще не все. Почти нетронутые чащи, болота и озера дадут нам возможность понаблюдать жизнь нечисти, так сказать, в естественной среде обитания.

— Профессор, — в тишине раздался голосок А-ни, — а мы полетим на метлах?

— Нет, разумеется, — ответила профессор, — никто из младшеклассников не выдержит такого длительного перелета. Может только четвертый класс... Мы поедем туда на поезде. Завтра, сразу после завтрака. Но не беспокойтесь, попрактиковаться в полете у вас будет достаточно времени. А теперь запоминайте внимательно, а лучше запишите.

И профессор повернулась к классу лиловый мантией. Одно движение волшебной палочки, и кусочек мела, чуть поскрипывая в полной тишине, принялся послушно выводить на доске.

Вот что там появилось:

1. Одежда — походная роба.

2. Багаж — один походный рюкзак.

3. Не забыть мыло, зубную щетку, порошок и расческу!

4. Обязательно взять магического помощника.

На этом список заканчивался. Девочки опять завозились.

— Если есть вопросы, задавайте сейчас, завтра времени не останется.

— Профессор, а как быть с котлом, он не поместится в рюкзак?

— Девочки, тише. О котлах, метлах и прочих магических принадлежностях позаботится наш завхоз, так что беспокоиться не нужно. Только не забудьте самое главное.

И мел вывел на доске пятый пункт.

5. Не забыть волшебную палочку!!!

Вверх взметнулась пятерня, подрагивающая от нетерпения

— А какие учебники брать? — это, разумеется, первая отличница и всезнайка Элька.

— Только те, что сочтете нужными, но помните, что походный рюкзак не резиновый, — улыбка тронула тонкие губы профессора, — хотя тем, кто не уверен в своих знаниях трав, я бы посоветовала захватить первый том справочника Г.Паланта «Волшебные травы, растения и грибы».

Вверх взметнулся лес рук. Девочки спрашивали, нужно ли брать с собой зонтики, порошок от нечисти, мышеловки и еще кучу вещей, интересовались, где они будут жить, что есть и не будет ли в лагере вампиров и кротов. Профессор едва успевала отвечать.

Наконец, счастливой трелью дневного соловья раздался звонок, последний для первоклашек. Девочек как магическим ветром сдуло. А может и впрямь профессор Дорнбос немножко наколдовала.

В классе кроме нее осталась только рыженькая первоклашка. Гайка наконец-то смогла задать мучивший её вопрос:

— Профессор, а можно взять с собой Зумки? То есть, Zwielichtwesen’а...

Миссис Дорнбос аж подпрыгнула на месте. Желтая вуаль дохлой рыбой затряслась на шляпе.

— Ни в коем случае! Местопребывания этого... этой... ограничивается только вашей комнатой, мисс Гайка Хаквренч!

— Но...

— Никаких «но». Я вообще не понимаю, о чем только думала профессор Тренж. Подвергнуть учащихся такой опасности... Надеюсь, вы уже достаточна взрослая ведьма и понимаете, что это смертельно опасно для всех девочек!

Давая понять, что разговор окончен, профессор развернулась и покинула класс.

* * *

Солнце давно покинуло зенит и было на полпути к далекому горизонту, когда мышка добралась до общежития. Не обсудить с подружками грандиозную новость про летний лагерь было попросту невозможно! И хотя никто из них там еще не бывал, решили, что местечко должно быть преотличное, раз уж самой миссис Дорнбос не понравилось. Девочки разбежались по комнатам собираться.

Мышка шла по коридору общежития, держа перед собой вытянутые руки с загнутыми пальчиками, мордашка сосредоточена — так она пыталась не забыть, что непременно нужно взять в поездку.

Из-за этого открыть дверь не получилось. Попробуйте сами повернуть и дернуть за ручку, когда все ваши пальцы плотно сжаты в кулачки — так много оказалось всяческих вещей, которые нужно успеть до завтра.

Гайка уже было подумала, не позвать ли на помощь, но, в конце концов, решила прибегнуть к испытанному методу. Гибкий хвост обвился пару раз вокруг ручки, одно неуловимое движение, и путь свободен!

В комнате царил самый настоящий разгром. Как будто Зумки опять решила повоевать с девчачьими пожитками. Правда, на сей раз здесь была Ника, и она вовсе не сердилась, а очень даже деловито копалась в кучах разбросанных вещей, так что по всему выходило, что пушистое создание, поблескивающее глазищами с верхотуры кровати, тут не при чем.

— Ты чего там застряла, — на ходу бросила Ника, чуть ли не с головой зарываясь в кипу бумаг, — проходи скорее, только сквозняка нам не хватало.

— Эй, мышь, с кем подралась? — раздался вальяжный голос с верха кровати, так что Гайке на секунду показалось, что это Зумки заговорила. Но нет, следом за голосом показались пышные усы, упитанная серая морда со стройными ушами и когтистые лапы. Толстопуз потягивался, разминая затекшее тело.

— Вот еще! Это для того, чтобы не забыть! — фыркнула мышка, в это время повторяя фокус с хвостом. На сей раз, чтобы закрыть дверь.

— Я слышал, глупых девчонок отправляют в лагерь, — продолжал кот, вытягивая лапы, — если так, то и забыть об этом не грех. Мало сна, сквозняки, вечно мокрые полотенца и комары — вот что вас ожидает.

— Тебя тоже касается, — ответила изобретательница, разжимая один палец, — ты едешь со мной. Если, конечно, не решил сесть на диету и поголодать месячишко-другой.

— Решительно протестую, — заголосил Толстопуз, — полевые условия — это не для меня!

— Развлекаетесь? Ишь, какие рулады выводит! — кивнула Ника на мяукающего сверху кота. — Не иначе, задело за живое...

— Кстати, Ника, почему ты мне ничего не сказала про летний лагерь? — надула губки мышка. Со стороны теперь выглядело точь в точь, что она хочет наброситься на подружку с кулаками.

— Решила, что сюрприз будет лучше! — улыбнулась эльфийка.

— А Зумки не разрешили взять, — второй палец Гайки покинул своих собратьев.

— Как это не разрешили?! — изумилась Ника, — не можем же мы её бросить!

— Миссис Дорнбос сказала, что это слишком опасно. Нет, не для неё, а для нас.

— Что опасно для нас, будем решать мы сами, — проворчала Ника, делая пассы волшебной палочкой

Какое заклинание она говорила, мышка не расслышала. Эльфийка что-то бубнила себе под нос и махала палочкой.

— А это что было за заклинание?

— Тише ты! Zwielichtwesen смотрит. Еще и рычит, когда колдую громко, — скроила недовольную мину ушастенькая, — как мы с ней в лагере будем — ума не приложу. Ну ничего, что-нибудь придумаем. Ты гляди, получилось!

Последнее относилось к небольшому свертку, который Ника гордо продемонстрировала подруге.

— Так это...

— Самое настоящее упаковочное заклинание. Ух, теперь держись! Столько всего с собой наберу!

И тут. Сверток неожиданно вспучился, словно сотня прожорливых гусениц, пытались из него выбраться, и взорвался. Водопад вещей обрушился на Нику. Сверху, как новогоднее конфетти падали бумажные обрывки.

— Черт! Не получается, — вздохнула девочка, — пятнадцатая попытка и все коту под хвост...

— Па-прашу меня не впутывать! – взмявкнул Толстопуз.

— Сколько же ты тренируешься?

— Как только занятия закончились, сразу...

— Прибежала и давай бумагу портить, — хмыкнул Толстопуз, — и нет бы там золото паковать или камни драгоценные. А то всякий мусор собирает.

Толстый кот, как ни странно, оказался прав. На полу валялись вперемешку учебники, алхимические принадлежности, связки сушеных трав, непонятные инструменты, среди которых Гайка углядела давно не стиранные носки эльфиечки.

— Да, да ты права, я немножко увлеклась, — произнесла Ника, глядя, как Гайка пытается затолкать носки в дальний угол комнаты, — придется собирать рюкзак. А туда много не положишь.

— А как быть с Зумки?

— Та еще проблема... — почесала за ухом Ника, — в шляпу она не поместится. Хвост торчать будет...

— Скажем, что это такая новая мода!

— Так тебе профессора и поверили. Шляпа не годится... Под робой тоже не спрячешь.

— Почему же, — загорячилась Гайка, — если сказать, что подвернула ногу и двигаться медленно, то Зумки можно провести куда угодно.

Мышка принялась рассчитывать, с какой скоростью нужно шагать, чтобы пушисточку никто не заметил.

— Этот вариант не годится, — отрезала Ника.

— Почему?

— Ты уже одевала походную робу?

— Еще нет.

— Тогда самое время достать ее из шкафа.

Гайка отправилась в бездонные недра стенного шкафа, провожаемая испуганным взглядом Толстопуза. Кот беспокоился за сохранность своих сокровищ, хотя мышку они совершенно не интересовали.

Выбралась она оттуда вся в пыли и со свертком в руках. Сбоку на нем болталась бирка, на которой четким почерком значилось: «Роба походная — 1 шт.»

Легкое движение руки, освобождающее сверток от бирки. Бумага с хрустом развернулась, освобождаясь от заклинания упаковки, словно бутон расцвел в полуночном саду...

Новая роба оказалась не черного цвета, как обычная ученическая. На ткани, собрались в таинственный хоровод все цвета зеленого. От легкого изумрудного до тяжелого цвета перепревшей тины. Если выражаться вульгарном языком Чипа, то роба была защитного цвета. Гайка потискала материал. Удивительно! Он был легким и очень прочным, как тот, который профессор Нимнул однажды изготовил из паутины. Спасателям тогда пришлось изрядно потрудиться, спасая пауков от профессора. А потом Дейла, который сумел попасться в паучьи сети.

О том, чтобы спрятать Зумки под робой не могло быть и речи. В отличие от остальных, в которых подол чуть не волочился по полу, норовя мести пыль со старинных школьных плит, походная оказалась небольшим платьицем, из которого высовывались худющие Гайкины коленки.

— Оу! — восхитилась Ника, — твой хвост видно!

И правда, в походном одеянии Гайкин хвост занял подобающее ему положение. Ну почти...

— Смотри, смотри! Это еще не все, — эльфийка дергала мышку. Ей так не терпелось раскрыть подружке все секреты нового одеяния.

Ника коснулась волшебной палочкой ведьминской походной шляпы. С легким хлопком ты вывернулась наизнанку, превратившись из угольно черной в ослепительно белую. Мышка нахлобучила шляпу на голову.

— Хоть сейчас на пляж, — прокомментировала Ника, — а еще ботинки. Ботинки забыла.

— Они тоже есть? — кисло поморщилась Гайка, которая искренне надеялась, что уж летом-то ведьмочкам разрешат ходить босиком. К ее радости, походные совсем не чувствовались на лапках. Не то что тяжелющие башмаки, больше похожие на кандалы, которые ей пришлось носить весь учебный год.

— Вот ведь несвезло, — пригорюнилась мышка, — придется оставить Зумки дома. Она мне этого никогда не простит.

— Осталось только одно место, где ее можно спрятать, — сказала Ника.

— И где же это?

— В рюкзаке, — ткнула пальцем ушастая девочка.

— Точно!

Последней вещичкой, выпавшей из свертка, и впрямь оказался обычный рюкзак. По крайней мере тыщу раз Гайка пользовалась таким в спасательских приключениях. Рюкзак немедленно примерили к алой пушисточке.

— Подходит, — констатировала Ника, — и даже хвост не торчит.

Зумки отозвалась изнутри глухим урчанием.

— Эй! Наберись терпения, если не хочешь остаться на все лето в жаркой пыльной школе.

Урчание смолкло.

— А куда я положу остальное? — огорчилась рыжеволосая мышка, разглядывая рюкзак, полностью заполненный алым мехом, — даже зубную щетку некуда засунуть.

— Так и быть. Зубную щетку я возьму к себе. И даже расческу. Но на мыло можешь уже не рассчитывать!

— Тогда я буду пользоваться твоим.

— А это мысль!

— А как быть с первым томом «Волшебных трав»? — огорчилась Гайка. — Ты же знаешь мои оценки по волшебным зельям...

— Ничего не поделаешь, — развела руками Ника, — в мой рюкзак поместится только второй.

— Зачем тебе столько вещей?

— В лагере много чего понадобится, — загадочно сказала Ника, качнув ушками. — Вот что бы ты делала, если бы встретила оборотня.

— Сначала проверила, настоящий ли он, — отпарировала Гайка, тут же вспомнив, как оборотень в зоопарке Нью-Йорка оказался липовым.

— А если настоящий? — гнула свое эльфийка.

— Пожаловалась бы миссис Дорнбос.

— Фи! — скривилась Ника. — Для оборотня у меня есть специальное отпугивающее средство, — она достала из кучи вещей пучок травы, подозрительно напоминавший тот, которым Дейл собирался отпугивать оборотня. — Теперь его придется оставить. Но кое-что я все-таки захвачу! Смотри!

И Ника приподняла подол своей походной робы. На гладких белоснежных ножках обнаружились прелестные облегающие шортики. Судя по выпиравшим буграм, карманы их были забиты под завязку.

— Двенадцать карманов! — довольно сообщила девочка, — жаль я не умею накладывать заклинание расширения. Туда бы влезло в сто раз больше!

— А у меня таких нету, — посетовала Гайка. Для верности она перевернула оберточную бумагу, но под ней больше ничего не было.

— Это не из походного комплекта, — хитро подмигнула Ника. — Кстати, тебе надо приодеться. Остальная одежка в рюкзак тоже не влезет.

Когда Гайка закончила одеваться, то выглядела она ничуть не лучше того случая, когда Рокфор решил одеть всех в шубы посреди лета. Пот валил градом. Не вздохнуть и не повернуться.

— Меня точно хватит тепловой удар, — пропищала она из-под трех роб и нескольких напяленных шляп.

— Да... Не годится, — подтвердила Ника.

— Обойдусь и одной походной, — решила мышка, сбрасывая лишнее, — вон в скольких приключениях побывала и комбинезона всегда хватало. Может и правда его надеть?

— Не пустят в поезд, — замотала головой Ника, — ведьма и одета должна быть по ведьминскому. А метляные панталончики зря снимаешь, летные тренировки в лагере будут обязательно.

— Но в двух сразу жарко, — пожаловалась Гайка, — и выглядывают они из-под робы.

— Ничего, потерпишь, — отмахнулась Ника, — а то придется слушать твои вопли и вытаскивать занозы из попки.

— И нечего не придется, — отпарировала Гайка. — Ой, Зумки, прости, я про тебя совсем забыла! Сейчас тебя выпущу.

Последнее относилось к пушистой красотке, которая все время, пока девочки наряжалась, смирно просидела в рюкзаке.

* * *

— Ника, подожди! — Гайка с утроенной энергией заработала локтями, старясь не потерять из виду спину Ники в толпе учениц. Вокруг плескалось зеленое море роб, словно мышка очутилась в морской бухте в день шторма.

— Попалась! — мышке удалось вцепиться пальчиками в огромный рюкзак эльфийки. — А где Фогель? Ты ж его потеряешь в такой толчее.

Гайка посмотрела на Нику. Но ни на плече – излюбленном месте ворона, ни в руках подружки ничего не было. Гайка знала, конечно, что кроме рюкзака у эльфийской девочки было распихано еще черти сколько всего. Гайка и сама не отказалась бы от вместительных шортиков, как у подруги. Но времени, чтобы сшить такие, у мышки не оставалось. Конечно, Фогеля без магии расширения в карман не запихнешь... Но мало ли что придумала Ника, чтобы взять вещей побольше.

— Фогель? — удивилась Ника, — дрыхнет, наверное, в птичьей башне.

— Так ведь надо брать помощников с собой, — недоумевала мышка. — Зря я что ли Толстопуза тащу?

— Не зря, а очень даже похвально, — отозвался жирный котяра, который вольготно развалился на руках у Гайки.

— Ах, да, — улыбнулась Ника, — эти правила только для малышни. С моим заклинанием призыва, Фогель живо прилетит!

Гайка не очень-то поверила подружке. Может Ника шутит, а ворон просто летает где-то в небе над ними. И мышка принялась украдкой разглядывать старшеклассниц. Среди тех, кто на пару голов был выше ее, царило полный разброд и шатание. Котов, жаб, горностаев и остальных пушистых питомцев, положим, никто не оставил в школе. Ну оно и понятно, даже умей она призывать Толстопуза, ему ж пара месяцев понадобится добраться до летнего лагеря. Некоторые девочки были без магических помощников, но были и такие, на плече которых сидел ворон или степенный филин, жмурившийся от яркого света.

Громкий щелчок и звонкое ржание. На девочек пала черная тень. Гайка инстинктивно втянула голову в плечи. Ну вот так каждый раз, как будто опять она маленькая мышка, к которой подобрался неведомый охотник...

Остальные девочки задрали головы. Карета, запряженная четверкой белоснежных крылатых коней, пронеслась над их головами, чуть не задевая островерхих шляп самых высоких учениц. Кони взмыли вверх, оттолкнувшись копытами от школьной стены, и стали забираться вверх в голубую синь... Пару мгновений и чудесное видение исчезло в слепящем сиянии солнца, оставив на прощание лишь отзвуки серебристого лошадиного пения.

— Мальчишки улетели, — проронила Ника с легкой завистью.

— А мы почему не летим? — поинтересовалась мышка.

— Карет на всех не хватит, — вздохнула Ника, — даже если сцепить три и наложить расширительное заклятие, все не поместятся. Это надо строить летучий корабль...

— Самолет! Нет, лучше дирижабль! — размечталась Гайка. — Ух, я бы такое построила!

— С твоей-то магией? Такое только учителям под силу. Да и то не в каждом году денег хватает.

— Почему сразу с магией? — обиделась Гайка, — дирижабль я запросто и обычный построю. Вот только где взять столько материала...

— Вот, вот, — неожиданно забеспокоился Толстопуз, — тут фальшивым золотом не отделаетесь. Нужно настоящее, — глаза его сверкнули двумя изумрудами.

— Чего наш котик разошелся? — поинтересовалась Ника. — Смотри, смотри!

Вокруг раздавались изумленные возгласы. На широкой лужайке за школьными воротами вдруг возникли две стальные полосы, блестевшие на солнце. Сразу, без малейшего промедления, в воздухе нарисовалась линейка зеленых вагончиков и паровоз. Большой, черный от сажи, в клубах, вырывающегося невесть откуда пара. Проявление деревянного перрона, семафора и прочих железнодорожных прелестей уже не так впечатляло.

— Твоя очередь! — Гайка всучила Толстопуза растерявшейся эльфийке, и бегом, бегом к паровозу. Шутка ли, чуть не единственное достойное изобретение за почти целый год здесь!

Зумки за спиной коротко взмявкивала от сумасшедшей тряски. Но в девчоночьем шуме ее не было слышно.

Вот и паровоз. Мышке на секунду показалось, что ничего в мире не меняется. Огромное колесо, в Гайкин рост, окутанное паром. Железные ступеньки, до которых, поди, дотянись. Но разве можно удержать мышь-механика на месте? Гайка подпрыгнула, ловко ухватилась за теплую железную скобу и вскарабкалась вверх в кабину машиниста.

— Ничего себе! — Ника лишь успела заметить, как в дверном проеме исчезает Гайкин хвост. — Сюда бы метлу...

Ника поставила Толстопуза на землю. Потом примерилась к далекой лесенке из скоб, пронзавших железный бок паровоза.

— Посторожи-ка, — пухлый рюкзачище в три кошачьих обхвата оказался в лапах Толстопуза. — Головой отвечаешь!

Последние слова пришли уже сверху. Толстопузу лишь оставалось досадно хмыкнуть.

Кабина машиниста оказалась гораздо меньше, чем все, в которых Гайка побывала раньше. Теперь она не как маленькая мышка едва-едва доставала головой до нижнего края топки, напротив, взгляд непривычно блуждал где-то выше, упираясь в пузатый черный котел. Как и во всех паровозах, он начинался прямо в кабине.

Знакомые и привычные рычаги управления, которые она привыкла двигать весом маленького тельца, куда-то испарились, уступив место многочисленным ручкам, задвижкам, клапанам, манометрам. Самые главные, торчавшие прямо из котла были подписаны — под ними виднелись серебристые таблички, но ясности это не добавляло. Вот скажем что такое «турбогенератор»? Что такое генератор мышка представляла, зачем «турбо» тоже могла сообразить. Но для чего такое хитроумное устройство простому паровозу — было непонятно. Одно прекрасная изобретательница могла сказать с определенностью — вот этот отполированный до темного блеска рычаг открывает жерло топки. А вот эта веревка от паровозного гудка.

— Ничего себе! — в кабину ловко запрыгнула Ника и с ходу начала рассматривать непонятные штуковины, — неужели ты знаешь, как это работает?

— Теоретически, — вздохнула мышка и начала объяснять, как когда-то любопытному Дейлу, — когда горит уголь, то получается тепло. Тепло нагревает воду. Из воды получается пар. А пар толкает поршень, который с помощью кривошипно-шатунного механизма вращает колеса...

— Знаю, знаю, — радостно запрыгала Ника, — с помощью колес мы и поедем в летний лагерь!

— Я могла бы изобрести такое, — утвердительно произнесла мышка. Скорее для нее звучал металл уверенности в голосе, — но вот зачем все эти рычаги и ручки, не могу сразу разобраться.

— И не надо, — замахала руками эльфочка, — тогда же пропадет вся магия!

— Какая еще магия, — удивилась Гайка, — это просто обычная механика и термодинамика. Науки такие.

— Ника права, — раздалось сзади. И в кабину протолкался третий. Девочки тут же узнали школьного завхоза Карла. Был он все такой же низенький и сморщенный. Но сейчас вместо грязно-серой робы появился темно-синий костюм с золотыми нашивками молоточков и такого же цвета фуражка. Не иначе Карл готовился стать машинистом. — В этом паровозе, — продолжил он, переведя дух, — больше магии, чем во всей науке вместе взятой.

— Он что, на магическом двигателе? — удивилась изобретательница, а как же весь этот уголь — пальчик ткнул в сторону тендера, и вправду забитого углем под завязку.

— Нет, конечно, — улыбнулся Карл, сгоняя морщины в уголки глаз. — Паровоз будет двигаться без магии. Всё так, как ты и говоришь. Но что рождает движение? Наука или нечто чудесное, что люди и называют магией? Магией горящего угля, магией дыма, магией пара. Магией пробегающих за окнами полей и деревьев. Или это всего лишь набор формул?

— Нет, нет, нет! Это энергия химических связей, заключенных в угле! При сгорании...

— Хватит! — закричали Ника и Карл. Эльфийка поспешно притянула к себе Гайку и закрыла рот ладошкой, что так любил делать Чип, когда она увлекалась научным анализом ситуации. В спасательских операциях главное ведь приключения, а вовсе не хитрые научные выкладки. Это пришло мышке на ум, пока она, мыча и отбрыкиваясь, пыталась продолжить рассказ о превращении энергий.

Придавленная девочками, Зумки заворочалась в рюкзаке сильнее обычного. Гайка почувствовала, как сквозь робу в нее впиваются маленькие коготки. Спасибо, хоть не зубы!

— Нам уже пора, — поспешно потащила Ника изобретательницу к выходу.

— Что, так ничего и не попросите у Карла? — хитро прищурился завхоз... ой!.. сейчас, конечно, машинист.

— Остаться здесь! — оттолкнула ладонь Ники Гайка.

— Погудеть! — глаза эльфочки зажглись блеском неземного желания.

— Я бы с радостью выполнил обе просьбы. Но, к сожалению, могу только одну.

— Положено всего одно желание?

— Нет. Миссис Дорнбос ответственная за посадку. И сейчас она недосчиталась двух учениц, — усмехнулся машинист, — а погудеть это можно. Как раз пора давать первый гудок. Потяни за веревочку.

Ника радостно прыгнула и ухватилась за указанную веревку. Басовитый рев огромного зверя ломанулся в уши Гайке, заставляя оглохнуть, присесть и зажать их коленями. Когда мышке перестало казаться, что Ниагарский водопад разносит голову на куски, то совсем рядом она увидала эльфийку. В такой же позе. Судя по размерам ошалелых глаз, ощущения ушастой в разы превзошли пережитые Гайкой.

— Ну... мы... это... пойдем... — в совершенно несвойственной ей манере, запинаясь на каждом слове, выговорила Ника и пошла к выходу.

Гайка тут же пожалела, что не она первой сейчас выползает на свет божий из кабины. Ведь сверху ни за что не успеть схватить Нику. Девочка готова была кувыркнуться вниз с первой же ступеньки.

Но если из кабины Ника выползала, света белого не видя, то с лесенки раздался её гневный вопль:

— Ты что творишь! Положи сейчас же!

Гайка и Карл поспешили к выходу. Картина являла собой достойное завершение первого летнего приключения. Возле самого большого колеса рядом с открытым Никиным рюкзаком сидел Толстопуз. Шерсть на загривке вздыблена, а глаза... Гайка теперь на собственном опыте знала, почему глаза вылезают на лоб.

Уже пустой пузырек из тех, что эльфиечка отобрала для лагеря, был намертво зажат в кошачьей пасти.

— Выплюнь, немедленно выплюнь! — тормошила Ника кота, пытаясь перевернуть его вверх тормашками.

— Это ядовитое зелье? — забеспокоилась Гайка.

— Ну... Не совсем. Чертов кот, все вылакал. Где я возьму его снова?

— Тьфу, — не выдержала мышка, — разве нельзя приготовить? Кстати, а что это было?

— Мисс Ника и мисс Гайка! — раздалось у девочек над ухом.

Они тотчас обернулись. Но делать это было совсем не обязательно. Обе безошибочно угадали по голосу, кто именно назвал их по именам.

Миссис Дорнбос в своей неизменной лиловой робе с выражением крайнего неодобрения смотрела на подружек.

— До отправления осталось пять минут, а вы, вместо того чтобы занять свои места, развлекаетесь с котом! — вуаль, на сей раз защитного зеленого цвета, дернулась от праведного негодования.

— Но, мэм, Толстопузу стало плохо, — пролепетала Гайка, в то время как Ника за спиной поспешно выкинула пустой пузырек. Толстый кот никак не отреагировал, являя всем своим видом статую «Взятие измором батальона мышей». Очевидно, выпученные глазищи являли собой тот момент, когда кот видит перед собой вышеозначенный батальон.

Профессор критически оглядела кота, внешний вид которого лучше всяких слов говорил, что девочки не соврали.

— Очень жаль, но поезд ждать не будет, — сказала профессор, — в таком случае...

Тут из кабины высунулся Карл и начал делать какие-то непонятные знаки. Гайке на ум пришло только, что это какое-то чрезвычайно сложное изобретение, которое машинист пытается объяснить на пальцах. Но миссис Дорнбос, очевидно, лучше разбиралась в таких вещах.

— В таком случае, поедете в первом вагоне, — поспешно закончила она.

Под присмотром профессора Ника и Гайка с Толстопузом под мышкой вскарабкались в приветливо распахнутую дверь первого вагона.

Раздался второй гудок паровоза. Эльфийка страдальчески поморщилась, то ли даже в вагоне он был слишком громкий для ее чувствительных ушек, то ли никак не могла простить коту испорченного зелья.

Легкий шелест белоснежной робы...

— И кто же у нас первый пациент? — ироничный голосок мадам Юу не мог скрыть ее профессиональный интерес к двум неудачливым девочкам. — Можно не спрашивать. Мисс Ника и мисс Гайка, и Толстопуз, конечно же. Что на этот раз?

— Ой, я опять выиграла! — заверещала эльфийка, чуть не кидаясь на шею ведьмочке-доктору.

— Я обожгла палец, — сказала Гайка. На указательном пальце и впрямь на глазах надувался внушительных размеров волдырь.

— Замечательно, — улыбнулась мадам Юу.

— А у меня ушная контузия! — отодвинула Гайку эльфийка, — страсть как болят и звон такой... э-э-э...

— Тогда прошу в купе, — распорядилась ведьма, — располагайтесь, а я сейчас распакую дорожную аптечку.

В купе, отгороженном от остальных белоснежными простынями, оказались две подвесные кровати-гамака и откидной столик.

— Сильно болят? — спросила Гайка, указывая на ушки подружки.

— Еще бы. Грохот был такой, что, казалось, небо рухнуло на землю.

Толстопуз на руках Гайки пошевелился и сел. Глаза провернулись по часовой стрелке и вернулись на свои привычные места. Котяра растерянно озирался, словно что-то потерял.

— Очнулся, наконец, паршивец, — не очень церемонясь с пострадавшим сказала Ника, — признавайся чего еще прикарманил?

— Толстопуз, с тобой все в порядке? — это уже Гайка.

Раздался третий гудок. Гайка по опыту знала, что после третьего гудка поезд должен отправиться. Ах, как жалела она, что сейчас не в кабине паровоза. Здорово было бы научиться управлять таким потрясающим изобретением.

Толстопуз неожиданно рыкнул, прерывая Гайкины мечтания и метнулся к открытому окну. Лишь пару мгновений он загораживал оконный проем, лапы с усилием скребли по стеклу, пытаясь пропихнуть наружу упитанное пузо.

— Толстопуз, стой! — закричала Гайка в окошко, но кот, не оглядываясь, мчался по перрону.

Когда мышка выбежала в тамбур, поезд, надсадно скрипя проржавелым нутром на стыках, успел набрать ход. Толстого кота нигде не было видно.

— А где Толстопуз, — поинтересовалась мадам Юу, намазывая пострадавший палец волшебной мазью от ожогов.

— Вышел по своим делам, — поспешно сказала Ника, — вы же знаете.

— Ну золото он тут вряд ли найдет, — кивнула ведьма. — Теперь давай посмотрим твои уши. Если я не ошибаюсь, тут поможет тугая повязка с примочкой из горчичной травы. Вот так. И не снимай, пока не приедем на место.

— А долго будем ехать? А остановки будут? — забросала Гайка вопросами медсестру. Ей так хотелось, чтобы была одна хоть самая малюсенькая остановочка. Тогда-то она уж точно вернется в кабину к Карлу и выспросит про назначение непонятных рычагов и приборов.

— Нет, совсем недолго. Насколько я знаю где-то часов тринадцать. А про остановки можете спросить у миссис Дорнбос. Но сначала вам придется полежать, пока не станет лучше.

— Так что это было за зелье? — шепотом спросила Гайка, когда мадам Юу ушла.

— Приворотное, — поддержала заговорщицкий тон Ника.

— Как-то странно оно на него подействовало, — размышляла мышка, — разве не должен он был влюбиться в первого встречного. Точно-точно — в тебя. И розовые сердечки не появились.

— Сердечки только в сказках бывают. А вел он себя и вправду престранно. Но это же зелье для людей. Кто знает, как оно на котов действует. Может еще вернется...

— И зацелует тебя до смерти! — прыснула Гайка.

— Ни в коем случае! Вот еще — кошачьи нежности. Наверное, уже вернулся на кухню и выпрашивает кусок пожирнее.

Послышалось сдержанное рычание.

— Вернулся! — хихикнула Гайка, — готовься, сейчас он тебя всю оближет.

— Постой... это же... — и эльфийка расстегнула Гайкин рюкзак, откуда незамедлительно выбралась взъерошенная Зумки. — Совсем про тебя забыли. Гляди, какая лохматая, давай причешу.

— Хорошо, что мы в отдельном купе, — Гайка выглянула наружу, но медсестры нигде не было видно. — Думаю, можно так ехать до самого лагеря, а потом снова тебя упакуем.

Страшный зверь не возражал. Сейчас алая пушисточка нежилась под густой расческой Ники. А потом пришло время изучать содержимое косметички. Красота лишней не бывает!

— Ой! Зумки, на кого ты стала похожа. Разве можно краситься на ходу?

И правда, к тому времени поезд набрал полную скорость. Вагон раскачивало и трясло. Пушистая девочка, которой и в обычной обстановке требовалась особая аккуратность, чтобы совладать с косметичкой своими лапами, сейчас покрылась разноцветными разводами. Среди них преобладали черные — от туши и ярко-красные — от губной помады.

— Опять тебя отмывать, — пригорюнилась Гайка, — где мы в поезде возьмем столько воды? А магическая тебе не нравится...

— А это идея! — загорелись глазенки у Ники. — Сейчас вернусь.

И Ника выскочила из купе. А когда вернулась, в руках был жестяной баллончик. Без единой надписи.

— Что это, — поинтересовалась Гайка.

— Краска. Серая. Если мы покрасим Zwielichtwesen, то он будет совсем как Толстопуз. Никто и не заметит.

— Эй, подержи ее, — скомандовала девочка, видя, что Зумки настороженно следит за ней и скалит зубы.

— Погоди. Сила тут не поможет. Зумки, ты и вправду хочешь просидеть все лето в рюкзаке? Нет? Тогда давай мы тебя замаскируем.

Через полчаса покраска была закончена. И путь продолжили Ника, Гайка, и странный пушистый зверь серого цвета, лишь отдаленно напоминавший кота.