Alex

   Я хочу...

Трейлер

На краешке ослепительно белого стола сидела мышка и, болтая босыми ногами, грызла кусок краснобокого яблока.

Дверь отворилась, и в комнату зашла зайчиха в белоснежном халате.

— Кажется ты в этом году первая, — улыбнулась она мышке, на ходу сдирая жестяной ободок с пузырька, заполненного искрящейся зелёной жидкостью.

Содержимое пузырька перекочевало на ватный тампон. По воздуху поплыл запах спирта и чего-то ещё таинственно-неуловимого, говорящего всем, что они попали в стерильно чистый мир больничной палаты. Школьный медпункт оживал после большой спячки летних каникул.

Мышка дожевала последний кусок яблока и нервно сглотнула:

— Будет щипать? — серьёзным голосом спросила она, внимательно наблюдая, как зайчиха прикрывает пузырёк деревянной пробкой.

— Придётся потерпеть, — привычно подбодрила пациентку медсестра, — ты же у нас большая девочка.

Мышь закрыла глаза и сжала кулачки, стараясь не ойкнуть...

Серия 0. На краю света

* * *

Из дневника: иногда я думаю, что может было бы лучше, если бы меня не было...

* * *

— Я хочу пить...

Нет ответа.

— Я хочу пи-ить... — на сей раз голосом капризного ребёнка, которому не хотят покупать новую игрушку.

Нет ответа.

— Ну, пожалуйста! — маленькая мышка высунула розовый язычок, — жа-арко...

— Чего?

— Колы! Холодной колы!

Кола... Желанный стакан, полный коричневатой жидкости. Запотевший, так что солнечные лучи не пронзают его насквозь, а потеряно блуждают в мириадах холодных капелек, медленно сползающих по стенкам. А между прохладной жидкостью и знойным воздухом, тихонько поклацывая, то тонут, то всплывают бриллиантовые кубики льда...

— Потерпи. Скоро доберёмся.

Видение померкло, уступая место раскалённому серому асфальту перрона. Вместо прохладной колы откуда-то сверху, выбивая пыль из платформы, с грохотом опустился огромный коричневый ботинок с тупым широким носом.

— Да осторожнее ты...

Мышка почувствовала, как почва уходит из-под ног. Её за шкирку резко выдернули поближе к фонарному столбу, а следующий ботинок опустился прямёхонько на то место, где она только что стояла.

— Мечтай меньше! И следи за дорогой!

— Сама знаю, не маленькая! — вяло огрызнулась она — было действительно жарко, даже препираться сил не было никаких.

Мышка с надеждой заглянула за столб — ей так хотелось, чтобы от его основания чёткой полосой лежала густая прохладная тень. Но, увы, тень, брезгливо обогнув старый окурок и пустой стаканчик из-под мороженого, растворялась через пару шагов в лучах обжигающего солнца.

Наступил полдень.

Сбоку от раскалённых стальных полосок шпал примостилась небольшая станция. Пара небольших залов со снулыми мухами на потолках и несколькими пассажирами, вяло обмахивающимися газетами. Внутри ничуть не прохладнее, чем снаружи. На станции пока ещё безлюдно. Лишь бабуля в белой панамке с ведром перегретых слив ждёт проходящего поезда, да пара грызунов, остановившихся возле оклеенного объявлениями бетонного столба.

— Уф! — путешественница сбросила на землю рюкзак, села и привалилась к нему спиной, переводя дыхание, — тяжело... Всё, не пойду дальше, пока чего-нибудь не попьём!

Теперь, когда огромная поклажа перестала полностью скрывать её, на свет появилась симпатичная мышка лет девяти от роду в джинсовых шортиках и свободной полосатой маечке, из которых торчали голые руки и ноги, с выгоревшей на солнце шерстью. Картину венчала выленялая бейсболка, натянутая на уши.

— А никто и не заставлял тебя так набивать рюкзак всяким хламом, — развинчивая блестящую на солнце фляжку, сделанную из напёрстка, съязвил в ответ её спутник — высокий парень, по виду похожий не то на ученика старшей школы, не то на студента колледжа. Одет он был в синюю джинсовую рубашку с закатанными рукавами, неопределённого цвета брюки и точно такую же бейсболку.

— И ничего это не хлам! — юная путешественница покосилась на выпиравшие изо всех кармашков багажа железяки и вся подобралась, приготовившись к отражению очередной словесной атаки.

Парнишка ничего не ответил, только приложился к фляжке, и по мере того, как он запрокидывал голову, становилось видно, как трудно ему удерживать равновесие — облезшие лямки рюкзака глубоко врезались в плечи, заставляя сильнее отклоняться назад. Всё ниже и ниже, пока...

— Вот чёрт! — мыш оказался на верху рюкзака. Лапы нелепо задрались в воздух.

— А сам-то понабрал, что и не унесёшь! — обрадовалась мышка такому повороту дел, но, видя, с каким трудом парень переворачивается вместе с рюкзаком и вновь принимает вертикальное положение, тут же участливо поинтересовалась, — Может все-таки забрать обратно мою часть?

— Надо было выкинуть твои зимние вещи... — тяжело дыша, сквозь зубы прошипел он. — Ничего, сам справлюсь. Держи!

Фляжка ловким броском отправилась к мышке. В последний момент, перехватив напёрсток, та отвинтила крышку, сделала глоток. Но тут же скорчила недовольную рожицу.

— Она тёплая!

— Ну не таскать же с собой холодильник! Хотя... если выкинуть пару твоих железяк...

— А нельзя купить холодной колы?.. Пожалуйста! Пожалуйста! Пожалуйста!

— Хорошо. Но с условием, что это будут деньги на ТВОЙ билет.

— Что, совсем ничего не осталось?

— Ни цента.

— Жалко... — последующие слова потонули в потоке тёплой и оттого ужасно противной колы.

— Фу, хакая хадось! — мышка выставила на всеобщее обозрение онемевший коричневый язык.

— По крайней мере, ничего худшего не случилось и не пришлось искать воду, чтобы застирывать твои штанишки...

— Эй, прекрати! Я уже не маленькая! — возмутилась мышка такому несправедливому обращению.

— Хватит сидеть, пошли! — последние слова парень бросил уже через плечо, удаляясь по перрону в сторону билетных касс.

— Том. Ну Том, подожди! — мышка принялась поспешно надевать большой неудобный рюкзак.

* * *

Стоянка была совсем недолгой — минут пять. Поникшая под палящим солнцем зелёная змея вагонов вбирала в себя новых, еле передвигающих ноги от жары, пассажиров. Мышиному народцу тоже надо было поторапливаться. У тех, кто невелик ростом свои посадочные пути. И лучше сто раз подумать: воспользоваться ими или пронырнуть в вагон прямо под ногами у людей.

Конечно же и тут не обошлось без приключений. Том застрял в самый неподходящий момент. Сам он уже благополучно проник внутрь, а распухший от набитых в него вещей походный мешок застрял в дыре размером не больше мышиной норки.

Его спутница одной рукой уцепилась за раскачивающуюся верёвочную лестницу, второй безрезультатно пыталась впихнуть Тома внутрь.

— Ну давай... ну же... ну же!

Том с силой тянул за лямки со своей стороны...

Толпа пассажиров прибывала и тут же включалась в борьбу с упрямым рюкзаком. Кто на словах, а кто и на деле помогал пропихнуть его внутрь.

— Осторожнее! Отойдите все! — безрезультатно пытался отмахнуться от помощников со своей стороны Том.

Сзади, помогая мышке, на багаж навалилась симпатичная белочка в сиреневой майке. Что не мешало ей беззаботно щебетать с подружкой в шелковой сиреневой блузке — сиреневый был писком сезона.

— Осторожнее...

— ...а она, нет, ну ты представляешь, возьми ему и скажи — конечно, да!

— Чего встали?

— Ногой его, ногой, — советовал чей-то мощный бас.

— Том, кажется, он продвинулся ещё чуть-чуть...

— Не трогайте рюкзак!

Спереди Тома пытался тащить крот-контролер. Щипцы он отложил в сторону и, шумно отдуваясь, во что бы то ни стало хотел втащить упирающегося мыша. Хоть не целиком, так по частям.

Приближалась к концу последняя минута стоянки.

— Том!

— ...и что бы ты думала? Она даже хвостом не повела!

— Что?!

— А ну-ка пустите-ка меня!

— Мне кажется... твои... Я думаю, раздавила их.

— Не может быть!!! — крик отчаянья совпал со звуком вынутой пробки, и вся компания вместе с рюкзаком ввалилась внутрь. Со вздохами облегчения остальные мыши и другие мелкие грызуны поспешно запрыгивали в дыру — ждать следующего поезда ни у кого желания не было. Вместе с полуденным зноем в освободившийся проход протолкался далекий гудок.

— Я говорил тебе — осторожнее! — первым делом Том принялся бережно, как бесценное сокровище ощупывать свой рюкзак, словно сквозь парусину можно было определить, что же именно повредилось.

— Я пошутила, — вид у мышки был самый виноватый. Но с головой выдавая её, в уголках глаз прыгали лукавые смешинки: «вот как здорово все получилось!» Впрочем, пареньку не нужно было и приглядываться. Нахлобучив зловредный рюкзак на спину, он пошёл вперед к мышиным местам:

— Мы поговорим об этом позже.

— Но Том... Я ведь просто пошутила!

* * *

Парочка расположилась в дальнем углу. И хотя в мышином салоне не было окон, зато сквозь дырчатый пол хорошо было видно, как в сплошную серую ленту сливаются шпалы, а колеса подпрыгивают на невидимых стыках. Здесь было даже не жарко.

Мышка за обе щеки уплетала ломоть сыра, на котором, как на хлебе, растёкся от жары кусок сливочного масла. Хоть это и не принято в мышином мире, но на самом деле очень вкусно. Как всегда она пыталась говорить с набитым ртом, но разобрать что-либо в шуме вагонных колес непросто.

Том не слышал ее. С головой зарывшись в рюкзак, он обследовал его содержимое. Шутки шутками, а пока его пропихивали в дыру, могло что-нибудь повредиться. Что-то очень ценное и нужное...

— А теперь поговорим о твоем сегодняшнем поведении... — последняя застёжка вернулась на законное место.

Но слушать его никто не стал.

Мышка, свернувшись калачиком на жёстком сидении, легонько посапывала в такт колёсным перестукам. Бейсболка свалилась с головы, открыв всему миру рыже-жёлтое солнце густых непослушных волос.

Том осёкся на полуслове, оставил при себе все продуманные нотации — она уснула. Он нежно провел рукой по волосам, поправляя растрепавшиеся прядки, расстегнул рюкзак, достал из него свитер и, свернув его валиком, аккуратно подложил под голову так и не проснувшемуся мышонку...

Серия 1. Встреча

* * *

Из дневника: сейчас мне даже трудно поверить, что всё это случилось со мной...

* * *

Давным-давно... а может и далеко-далеко... может даже на самом краю земли, где хрустальная сфера отделяет сладковато-голубой воздух от холодного.

Хотя, пожалуй, всё-таки чуть поближе, где-нибудь там, где сонно замирают поезда и стыдливо, точно в храме, умолкают бормочущие линии электропередач. Там, где бархатисто-чёрное ночное небо исколото искрами голубых звёзд, таких ярких и близких, что кажется, их можно потрогать...

Именно в том необыкновенном почти волшебном краю, где до сих пор вальяжно несут свои воды кристально-чистые реки, собирая маленькие ручейки и впитывая ключи холодной воды; там, где могучие деревья крепко держатся за душистую, укрытую пёстрым травяным одеялом землю; да, да, именно там, между маленьким, насквозь пропылённым городком, место которому только в нашей истории, глубоким, заросшим непроходимым буреломом оврагом, сонной речушкой Мокрый Хвост и опушкой заповедного леса раскинулась уютная луговая долина Гринвуд.

Каждый год, зимой, укрывшись белым искристым покрывалом, долина погружалась в тихий завораживающий сон: только струйки дыма из норок и многочисленные тропинки, проложенные шустрыми лапками её обитателей, хоть как-то раскрашивали однотонный бледно-голубой пейзаж... Но, сейчас лето, вернее та его короткая предзолотая пора, когда деревья как бы замерли в раздумье: обзаводиться им роскошным осенним нарядом или немного подождать? Да и погода оставалась ещё летней: лишь по небывалому количеству звёзд ночами да прохладной по утру воде в речушке, можно было угадать, что приближалась осень.

Именно этим утром, последним утром уходящего лета, и начинается наша история...

* * *

— Чип, Дейл, подъём! — ворвался в сладкие утренние сны бодрый голос Полли.

Сонная дрёма, лениво парившая в ярком солнечном луче, чуть вздрогнула. Маленькие пуховинки пыли, населявшие лучик света, в испуге шарахнулись в стороны. Почти под самым потолком на верху двухэтажной кровати невнятно пошевелился Дейл.

Внизу с большим усилием приоткрыл один глаз Чип. Победа была недолгой — через секунду глаз закрылся, и комната бурундуков вновь погрузилась в царство грёз.

Минут пять спустя с махровым полотенцем через плечо в комнату заглянула Полли — стройная бурундучиха в свободной розовой майке и видавших виды шлёпанцах.

— Ну, да! Конечно, — чуть улыбнувшись, прокомментировала она обволакивающее комнату сладкое посапывание.

Пару секунд Полли стояла, прислонившись к дверному косяку, словно желая дать бурундучкам ещё одну сонную минутку, а потом решительно вошла внутрь.

Надо сказать, что Полли всё делала так: решительно и порывисто. И, возможно, только благодаря этому ей удавалась держать хоть под каким-то контролем двух малолетних сорванцов: младшего брата и племянника, при этом успевая работать и учиться.

Бурундучиха оглядела полутёмную зашторенную детскую, и улыбка тут же сползла с её мордочки: ворох грязной одежды на полу, деревянные лук и стрелы, мечи возле дальней стены, куча мятых листов с какими-то каракулями на столе. Полли тяжело вздохнула.

— Мальчишки... — недовольно пробормотала она, ещё раз окинув взглядом бардак в комнате.

Лавируя между кучами ореховой скорлупы, гнутыми жестянками и останками бумажного планера, она пробралась к окну.

— Чип, Дейл! ПОДЪЁМ! Немедленно!

«Не-емедленно» Полли произнесла чуть нараспев под аккомпанемент с характерным визгом откидывающихся занавесок. Яркий утренний свет, дожидавшийся этого момента с самого восхода солнца, тут же ворвался в комнату и заплясал на стене, полу и мордочках спящих бурундуков. Те недовольно заворочались в постелях, пытаясь ускользнуть от солнца. Полли с минуту пронаблюдала эту возню, потом безапелляционно заявила:

— Если вы сейчас же не поднимитесь, я пойду за холодной водой!

Угроза была нешуточная. Чип, хорошо помнивший тот раз, мгновенно сел в постели и принялся кулаками растирать заспанные глаза.

— Но, тётя, — щурясь на солнце, заканючил сверху Дейл, — в такую рань...

— В такую, — отрезала бурундучиха и направилась к двери.

По дороге она споткнулась о валявшуюся на полу куртку.

— И если вы и сегодня не уберётесь в комнате, то готовить будете сами! — добавила она уже из коридора.

— Это могло быть такое хорошее утро, — мрачно изрёк Дейл, свесившись сверху.

Чип извлекал из кучи одежды рядом с кроватью футболку. Дейл со всё ещё закрытыми глазами принялся спускаться с кровати. Было видно, что расстаться со сном для него муке подобно. На полпути лапа соскользнула со ступеньки, и бурундучок плюхнулся прямо в кучу ореховых останков.

— Это был такой сон... — Дейл вытряхивал из ушей коричневую шелуху вместе с остатками дрёмы.

— Раз-два, раз-два, — донеслось до него в ответ: Чип делал зарядку.

Дейл, сидя на полу, сладко потянулся.

— Чип, скажи, отчего утро всегда наступает, когда я сплю?

— Бросай ныть и лучше помоги прибраться! — Чип уже покончил с утренними упражнениями и принимался складывать аккуратной стопкой бумаги на столе.

— Нет, это просто рок какой-то, — сокрушался Дейл, печально глядя на наводящего порядок Чипа, — каникулы кончаются, будят ни свет ни заря, нагружают адской работой...

— Может, ты всё-таки поможешь, а?

Дейл меланхолично взялся складывать ореховые скорлупки. По ходу процесса он вообразил, что строит пирамиду из черепов поверженных врагов.

— Знаешь что, Чип, — аккуратно завершая конструкцию, произнёс Дейл, — если бы я мог загадать своё желание, ну там джинн какой или ещё что, я бы пожелал, чтобы каникулы никогда не кончались.

— Глупости. Никаких джинов не бывает.

Дейл узнал в голосе друга нравоучительные нотки, появляющиеся всякий раз, когда Чип пытался казаться большим и уже совсем взрослым бурундуком.

Он уже подумывал вернуть Чипа с небес на землю, прикидывая на глаз, чем бы в него швырнуть, но благим намереньям не дала осуществиться Полли, закричавшая с кухни:

— Мальчишки, завтрак готов!

— Завтрак!!

* * *

На завтрак были как обычно: отварная редька, бутерброды с арахисовым маслом — хлеба побольше, масла поменьше — и чай с земляничным джемом. Чип и Дейл с аппетитом уплетали завтрак, сидя на высоких табуретках, весело болтая ногами и вслух планируя, как провести сегодняшний день.

— А как у вас обстоят дела с домашним заданием, — поинтересовалась Полли.

Бурундуки молча насупились.

Нельзя сказать, что этот вопрос им понравился. Вообще, вопросы в духе «а вы выполнили домашнее задание» или «какие у вас отметки в школе» по их разумению были совершенно неуместными, только вот втолковать это Полли им никак не удавалось.

— Оно почти готово...

— Почти? — голос у бурундучихи просто сквозил недоверием.

— Почти.

Утверждать, что мальчишки совсем не сделали домашнее задание, было нельзя, впрочем, готовым назвать его тоже было преждевременно.

Чипу с трудом давалась математика. Не то, чтобы он отставал, но то, что Дейл делал легко и по наитию, Чипу приходилось долго и терпеливо вычислять и просчитывать. Естественно мучительные таблицы и уравнения остались на самый конец.

Дейлу же нужно было написать сочинение о прочитанной за лето книге, а там и конь не валялся. Да и желания писать у него не было совершенно. Дело в том, что «Гвоздодёр», старый сухонький мышь, учитель литературы и завуч начальной школы Грызел Сторстоунстил, с первого дня невзлюбил Дейла, первого проказника в классе. Всякое сочинение он изучал столь внимательно и пристрастно, что больше пяти баллов Дейлу никогда не светило. В то время как даже Фоксглав, летучая мышка и одноклашка бурундуков, частенько спавшая на занятиях, получала твёрдую десятку из двадцати возможных.

Покончив с завтраком, бурундуки сразу были отправлены в детскую выполнять домашнее задание.

За окном солнце почти дотянулось до зенита, щедро одаривая янтарными лучами разморенную долину. Денёк обещал быть тёплым и приятным: вода в речке уже, наверное, прогрелась, да и орехи в этом году вышли ранними... Но всей этой роскоши последнего дня уходящего лета, похоже, будут лишены два бурундука-страдальца.

Чип и Дейл сидели над чистыми листами бумаги, грустно размышляя о перспективе провести весь день за скучной писаниной...

— Чип, давай ты вместо меня сочинишь сочинение, а я решу твои задачи! — Дейл чуть не подпрыгнул на стуле от осенившей его блестящей идеи.

— Давай! — тут же загорелся Чип, пододвигая к Дейлу поближе толстенный учебник с надписью «Арифметика» и большим чернильным пятном на обложке в форме сиамского крокодила. Почему крокодил был сиамский Чип и сам не смог бы объяснить. Просто он так по привычке называл эту кляксу, торжественно посаженную ещё в первом классе.

В обмен Чипу достался объёмистый томик Лезли Улизли «Моих наблюдений за жизнью стрекоз» и чистый листок бумаги.

— Погоди-ка, — Чип внимательно присмотрелся к обложке, — я не эту книгу читал. Как я буду писать сочинение?

— А что тебе задали прочесть на лето? — поинтересовался вмиг поскучневший Дейл. Перспектива написания сочинения вновь замаячила на горизонте.

— Вот, смотри! — в бумажке с домашним заданием чётким почерком Чипа значилось: Дж. П. Агастис «Марсельские трущобы».

Вновь состоялся торжественный обмен пухлыми томами. В комнате воцарилась тишина. Дейл усиленно грыз кончик пера, придумывая первую фразу — самое сложное в сочинениях это начать. Чип смотрел на чудовищной длины уравнение, в котором красовалось бессчётное количество иксов. Похожие на худосочных пауков, они разбрелись по всей странице, преграждая путь к счастливому моменту завершения домашней работы.

Бурундуки синхронно вздохнули.

— Мальчишки, я на работу, — появилась в дверном проёме Полли. Майка исчезла, уступив место оранжевому комбинезону с изображением белочки. Старшая сестра (или тётя) на лето устроилась собирать ягоды и орехи.

Работа была не трудная, a так как большинство её сверстников поступало так же, ещё и весёлая.

— Тётя, а мо-ожно орешков? — просительным голоском протянул Дейл.

— Можно, — улыбнулась Полли. Но тут же вспомнив, что с сорванцами надо вести себя построже, добавила, — после того, как доделаете домашнюю работу. Я вернусь к обеду и всё проверю.

Бурундуки с неохотой вернулись к занятиям.

* * *

Хлопнула входная дверь.

Дейл, который искал вдохновение для первой строчки, глядя в окно, увидел, как Полли на тропинке встретилась с енотихой, и они вместе, весело болтая, скрылись в лесу.

Чип, хмуря лоб и высунув кончик языка, что-то чёркал на бумаге.

Дейл вздохнул и посмотрел на «Жизнь стрекоз».

За окном, деловито жужжа, пролетела оса.

Дейл аккуратно обмакнул перо в чернильницу и большими буквами, чтобы занять побольше места, на чистом листе вывел:

Книга Л. Улизли «Мои наблюдения за жизнью стрекоз» рассказывает о жизни стрекоз...

— Чип, мы же сегодня должны встретиться с Артуром! — неожиданно осенило Дейла.

Мышонок Артур — лучший друг Чипа и Дейла, их верный соратник во всевозможных затеях и проказах, мастер на все руки и умелец каких поискать.

— А? — оторвался от очередного икса бурундук.

— Артур, глухой! Мы должны встретиться с Артуром!

Чип с грустью посмотрел на уравнения.

— Ну да, доделаем домашку и зайдем после обеда.

— Давай сейчас! Это ж быстро, — уговаривал его Дейл, — и потом, если Артур не подведёт, то мне не нужно будет сдавать сочинение! — бурундук хищно сощурился и коварно ухмыльнулся.

Чип лишь с грустью посмотрел на свои уравнения, которые по любому придётся решить.

— А если Полли придёт раньше? Ой, и влетит же нам...

— Зануда! Ну тогда я один сбегаю, а ты меня прикроешь.

— Думаешь, она поверит ещё раз в этот трюк с туалетом? — скептически поморщился Чип.

— Да ладно! Я быстро. Вот увидишь, — Дейл, уже готовый к приключениям, сидел на окне.

— Ну давай, только скорее, — Чип снова уткнулся носом в исписанный листок.

Дейл в ответ махнул лапой и привычно спрыгнул на ближайшую ветку.

Сперва бурундук ловко перескакивал с ветки на ветку, потом прокарабкался по стволу, цепляясь когтями за толстую кору. Когда до земли оставалось каких-нибудь три фута, Дейл с силой оттолкнулся от старого сморщенного дерева и спрыгнул. Ярко-алая футболка мелькнула среди больших лопухов, пару раз перекувыркнулась и насторожённо замерла.

Прежде всего, стоило осмотреться, нет ли где поблизости тёти. Не то, чтобы Дейл всерьёз думал, что Полли спряталась рядом с домом и устроила ему засаду... но так было гораздо приключеннее!

Ни за стволом дерева, ни в ближайших кустах никого не обнаружилось. Дейл облегчённо выдохнул и, насвистывая, двинулся по тропинке, совершенно позабыв и о сочинении, и об обещании вернуться поскорее.

Путь предстоял неблизкий. Сперва петлявшая тропинка нырнула в дубовые заросли, теснившиеся чуть поодаль от дома. Постепенно она превратилась в тоннель, оплетённый побегами ежевики и дикого винограда. Сюда не проникал солнечный свет, и ночная прохлада не торопилась покидать своё последнее дневное убежище. Влажные щупальца тумана скользнули под футболку, перепрыгивая с шерстинки на шерстинку, стремясь пробраться к сердцу бурундука. В самый последний момент, когда казалось, что спасения нет, своды тоннеля разомкнулись — впереди раскинулась долина Гринвуд.

Впрочем, не сразу. Сначала Дейлу пришлось забраться на камень, поросший сиренево-зелёным мхом. Бурундук восхищённо присвистнул. Может оттого, что с вершины вся долина была видна как на ладони. А может это просто обычная бурундуковая привычка — присвистывать по каждому поводу и без повода. Но, так или иначе, а Дейлу следовало выбрать, куда он сегодня отправится.

Сразу за каменным шершавым боком начинались три тропинки. Правая убегала к опушке леса и скрывалась в тени еловых лап. Но Дейл не смотрел туда. Где-то там была лесная школа, в которой уже завтра начнутся занятия, и десятки маленьких лапок вприпрыжку устремятся по этой дорожке.

Можно пойти прямо, по утоптанной дороге, что пересекала всю долину. Впереди среди необъятного зелёного ковра притаился холм, где жила семья Артура, семья эмигрантов из Австралии. Артур наверняка уже заждался его, то и дело выглядывая из небольшого зелёного окна.

Но как можно не пойти и по левой тропинке? Мимо огородов с покосившимися изгородями, мимо старого пугала, что стоит на страже подсолнуховой делянки, потом пробежать через зелёную пелену трав дальнего луга. И наверх, наверх, наверх, прямо на залитый солнцем песчаный пригорок. А уже оттуда с разбега бултыхнуться в чуть прохладную воду...

Разве можно отказать себе в удовольствии искупнуться последний раз этим летом? Тем более, что это заняло бы не больше получаса.

Дейл стремительно скатился по левому каменному склону. Через минуту только зелёные колышущиеся стебли указывали путь стремительно бегущего бурундука.

Огороды и пугало давно остались позади. Оставался последний финишный рывок. «Быстрее, быстрее, быстрее», — шелестели стебли, слившиеся в одно размытое зеленоватое пятно. Всего один поворот, там, где кончается фундамент старого полуразвалившегося дома. И желанный песчаный пригорок покажется впереди своим ослепительным оранжевым боком. Ни капельки не сбавляя скорости, Дейл вошёл в поворот. Лапы словно два гребных весла стремительно мельтешили в воздухе, стараясь удержать равновесие...

И тут мир словно развалился пополам. Одна из половинок с сухим треском обрушилась на голову Дейла.

— Ой, ой, ой! — лапы держались за мохнатый коричневый чуб. Под ними разгоралось второе солнце, а ещё казалось, что перед глазами роем проносятся стаи безумных светлячков.

— Уй, уй, уй! — слышалось совсем рядом.

«Что за чёртов болван носится и не смотрит себе под ноги?!» — бурундуку нестерпимо захотелось узнать ответ на свой вопрос.

Убрав правую лапу, Дейл осторожно приоткрыл один глаз. Пару секунд зелёные круги не желали покидать свои орбиты, но затем зрение понемногу стало проясняться.

Белая сандалия, валяющаяся в пыли на тропинке, худющие коленки, на левой алым пятном расползалась свежая ссадина, перепачканная пылью голубая юбка... Девчёнка!

Рыжеволосая мышка усиленно растирала огромную шишку на лбу. Точно такая же красовалась у незадачливого бурундука.

Пара недовольных глазёнок зыркнула на Дейла из-под растрепавшихся волос:

— Смотри куда летишь, красноносый олух!

— Сама смотри, рыжая...

— Что-что? — огромная тень легла на Дейла. За мышкой в луговом мареве вырисовался тёмный силуэт.

— Э-э-э... рыжая мышь.

Силуэт нагнулся, превращаясь в тощего мыша-старшеклассника.

— И зачем было так нестись? — недовольно заметил незнакомец, поднимая на ноги мышку. — Только посмотри, на кого ты стала похожа!

— Том, ну не надо, я и сама могу, — мышка старалась вывернуться из рук старшеклассника, отряхивающих её от пыли.

— Держи вот, — чёрный ботинок мыша пнул сандалию к рыжеволосой.

Подпрыгивая на оставшейся сандалии, мышка вытряхивала из второй придорожную пыль и забившиеся камешки.

— Чего смотришь? — незнакомка, балансируя на одной ноге, пыталась справиться со зловредной сандалией. Язычок ремешка как назло не хотел пролезать в замок.

— Очень надо, — буркнул в ответ Дейл.

— Ты скоро? — пришёл издалека голос Тома.

— Иду, иду!.. — наконец-то сандалия застегнулась, и мышка вприпрыжку пустилась догонять верзилу-старшеклассника.

На тропинке остался только красноносый бурундучок. Голова немного кружилась, когда Дейл поднялся на ноги. Отчего-то расхотелось купаться, и оранжевый пригорок, что поблескивал невдалеке песчаным боком, больше не манил. Отряхнувшись от коричневатой дорожной пыли и пару раз вздохнув, Дейл развернулся и зашагал по тропинке. Где-то там, за нескончаемыми зарослями лебеды и колючего репейника его ждал Артур.

Серия 2. Ночной дозор

* * *

Из дневника: когда я пытаюсь вспомнить, с чего это началось... кажется, мне было страшно спать в темноте…

* * *

На Гринвуд волшебная невидимая рука набросила иссиня-черное покрывало. Это происходило бессчетное количество раз. Каждый вечер в темном небе зажигаются звезды словно далекие глаза гигантских зверушек, и на сцену выходит ее величество ночная королева — луна.

Вот и сегодня, лимонный краешек показался из-за горизонта. Перепрыгнув покосившуюся изгородь, призрачный свет коснулся речушки. По воде разбежались лунные зайчики, стараясь догнать друг друга в чуть подернутых сонной рябью водах реки.

Стало светлее. Но зачем ночным зверюшкам свет? Им всего-то и нужны пара лучиков звезд, чтобы сновать по темному лесу, рождая таинственные шорохи и скрипы. Хотя... Может это всего лишь бродит одинокий ветер, которому забыли на ночь спеть колыбельную песенку...

— А что было дальше, Ч-чип? — молодая сосна, сиротливо жавшаяся к опушке леса, неожиданно затрепетала. На ветке, вжавшись в шершавый клейкий ствол, сидел красноносый бурундук. Лапами он в ужасе зажимал рот, по телу стаями пробегали крупные дрожинки.

— И живой мертвец вытянул костлявые лапы и двинулся к бурундуку... — Чип стоял чуть поодаль. Сейчас он закатил глаза, протянул вперед мохнатые лапы и принялся наступать на Дейла. При этом бурундук негромко завывал, прямо как заправский мертвец.

Черный силуэт Чипа надвигался, заслоняя звезды. В висках у Дейла стучало мелкими молоточками, он с трудом соображал, выдумка это или все происходит взаправду!

— А-А-А! — что-то со свистом пронеслось мимо, попутно царапая мордочку и вырывая клочки меха.

Бамц! Бурундук стукнулся обо что-то твердое. На ощупь это походило на старую ссохшуюся мочалку и очень колючие иголки, которыми Дейл тут же исколол все пальцы.

По-всему выходило, что он свалился с ветки. Напуганный, как совсем маленький бурундучок, глупыми страшилками Чипа.

— Ч-ш-ш... — зашипел сверху Чип, свешиваясь с ветки вниз головой, — тише ты! Хочешь, чтобы нас услышали?

Словно в подтверждение этих слов, что-то зашуршало в зарослях тысячелистника неподалеку. Дейл тут же представил всякие ужасы в виде окружившей дерево толпы мертвецов и прочих кошмаров. Еще секунда, и он оказался бы на самой верхушке сосны. Но стебли качнулись в разные стороны, и к подножию дерева выбрался Артур.

— Ф-ф-у-х! — Дейл облегченно выдохнул.

Артуром оказался небольшой мышонок, одетый в темно-зеленую рубашку с разводами и такого же цвета шорты, из которых задорно топорщился хвост с кисточкой на конце. На груди заметно оттопыривались два кармана, забитые всякой всячиной — от мотка лески и высушенных разноцветных перьев для поплавков, до самого настоящего перочинного ножика — всегдашней зависти Дейла.

Вдобавок за спиной мыша виднелся школьный ранец. И судя по тому, как Артур сгорбился под своей ношей, лежало там что-то тяжелое.

— А ранец зачем? — удивился Дейл, — занятия-то завтра.

— А затем, чтобы завтра никаких занятий!

— Забыл что ли? — Чип спрыгнул с последней ветки, — вот умора, живого мертвеца испугался!

— И совсем не испугался!

— Аж полоски вниз засверкали!

Дейл надулся и засопел, что было у него верным признаком надвигающейся потасовки.

— Живых мертвецов не бывает, — примирительно сказал Артур.

— Слыхал, Чип, не бывает! А с ветки я просто поскользнулся.

— А зачем тогда на кладбищах ставят ограды с острыми кольями?

— Не знаю.

— Чтобы мертвецы не выбрались, — понизив голос, зашептал Чип, — захочет живой мертвец прогуляться после полуночи, а из ограды выбраться и не может!

— А как же он тогда нападет на нас? — спросил Артур, начисто забыв, что в живых мертвецов и прочую чертовщину он не верит. Голос Чипа был так убедителен, что не поверить в упырей, в полнолуние собирающихся на загородную прогулку, было просто невозможно.

— Разве вы не знаете? — заговорщицки блеснула глаза бурундучка, — что возле Разрушенного Дома, прямо напротив заднего проема... есть могила... ну та, заросшая лопухами... совсем без ограды... И вот в полнолуние, прям как сегодня, ОН выбирается наружу...

Голос Чипа стал совсем тихим и глухим. Приятелям приходилось ловить каждое слово, словно нехотя срывавшееся с губ бурундука. У Дейла опять предательски задрожали колени, а стаи мурашек выползли из пяток. Первым опомнился Артур.

— Ерунда все это. Не бывает живых мертвецов. Пошли что ли, а то влетит по самое нехочу, если всю ночь проторчим здесь.

И двое приятелей затопали по дорожке, уводящей в глубины гринвудского леса.

— Эй, подождите меня! — заверещал вдогонку Дейл.

* * *

Пучки серой в лунном свете травы зашевелились, и показалась пара весьма любопытных бурундучьих носов. Один из них большой, цвета перезрелой сливы дернулся из стороны в сторону, с шумом втянул в себя воздух и...

— Ап-чхи!

В траве завозились, раздался звучный шлепок подзатыльника и два недовольных голоса прошипели:

— Тихо!

— Т-с-с-с!

Впереди начиналась ровная как стол площадка плотно утоптанной земли. Ни один росточек не пробивался сквозь покрытую пылью коричневую корку. Друзья оказались на краю школьного двора. Посреди площадки темной громадиной, похожей на Кин-Конга в момент неудержимой ярости, высились стволы плотно сросшихся дубов. Внутри них в заботливо выдолбленных дуплах и прорытых тоннелях располагалась Гринвудская начальная школа.

В классах было темно и потому казалось, что впереди нет никакой школы. Просто черно-необозримое нечто, застившее собой почти все небо. Но слева, возле самой земли желтым неуверенным пятном помаргивал небольшой огонек. Школьный сторож был дома.

— Пошли? — нарочито бодрым голосом предложил Дейл.

«Тук-тук, тук-тук», казалось, сердце бурундучка вот-вот выпрыгнет из груди. Еще бы — на носу было Очень Опасное Ночное Приключение. И хотя живых мертвецов в школе никто пока не видел, но и без них школа хранила немало тайн и загадок. Уж привидения-то в школе были. Это Дейл знал наверняка. И не клочок ли белого савана промелькнул только что в окнах второго этажа?

Откуда-то издалека послышался полуслышный лихой свист. Чип и Дейл так и застыли на месте — так умела свистеть только крыска Дженни, одноклассница бурундуков и их смертельный и непримиримый враг. Через несколько секунд свист повторился. Уши на головах бурундуков аж топорщились от напряжения — так им хотелось определить, где сейчас находится Дженни. Но больше не раздалось ни звука.

— Она где-то рядом, — свистящим от напряжения голосом поделился результатами наблюдений Чип.

— Чего ей тут надо?!

— То же, что и нам.

— Но у нее нет такой штуки, — Артур кивнул в сторону ранца. Правда, в темноте никто этого не увидел.

— Теперь идите очень осторожно, ступайте за мной след в след, — шепотом приказал Чип, высовываясь из зарослей крапивы и украдкой потирая порядком прижженный нос.

Сгибаясь в три погибели, команда двинулась вперед. Ее путь лежал в сторону прямо противоположную приветливо сияющему окошку школьного сторожа. Туда, где черные отражения окон ночных классов сливались в чернильное Ничто, где не было видно ни единого огонька.

Громадина впереди вырастала в размерах, закрывая собой небо, казалось, она живая и в стремлении захватить последние звезды протягивает жадные лапы-ветви все выше и выше. Не было слышно ни единого звука только шорох шагов и сбивчивое дыхание друзей. Страх, противной мелкой дрожью выполз снизу живота и цеплялся за лапы, превращая их в набитые соломой неуклюжие тюфяки.

Вскрикнула ночная птица. От неожиданности Чип запнулся о невидимую в темноте кочку. Приземление получилось не из мягких, но бурундук не издал не звука — тишина была залогом всей операции. Приземление Дейла было не в пример мягче, потому что он запнулся уже о своего друга.

Чип стоически выдержал первый удар судьбы, но когда сверху к меховой куче присоединился Артур, а вместе с ним и его тяжелющий ранец, бурундук не выдержал и запищал:

— Эй! Слезьте, тяжело же!

— Не могу, Артур мешает.

— Я запутался. Чертовы веревки!

Подобная возня продолжалась минут пять, после чего друзья, порядком извазюканные в пыли, привалились друг к другу спинами, чтобы перевести дух. Больше всех охал и вздыхал Дейл, хотя не ему довелось побывать в самом низу. Артур шумно отдувался. Да так, что Чип не выдержал:

— Тихо! Хотите чтобы Стенч услышал?

Стенч — так звали школьного сторожа. Скунс, возраста которого никто не помнил. Даже он сам. Наверное поэтому седые волоски превратили белые полоски на его спине в одну сплошную, добавив к ним замысловатые разводы и на всей остальной шубке. По ночам он подстерегал малолетних проказников, задумавших очередную школьную шутку. Застуканные на месте преступления обычно не появлялись в школе целую неделю, безуспешно пытаясь очистить шубки от противного запаха.

— А я чего? Я ничего, я совсем тихонько, — заоправдывался Дейл.

— Или хочешь, чтобы нас услышала Дженни?

Вопрос повис в воздухе. Трудно было сказать, кто требовал большей конспирации. Во всяком случае, троица замерла, вглядываясь и вслушиваясь в ночную мглу.

— Ну, пошли, — прошептал предводитель ночного похода.

Не успели трое закадычных друзей сделать несколько шагов, как прямо перед носом Чипа возник черный силуэт. В слабом лунном свете долговязую фигуру окружал едва различимый серебристый ореол. Она слегка покачивалась и держала нечто в передних лапах. Да и лапах ли? Что-то слабо блеснуло, и друзья в эту секунду могли поклясться, что разглядели на лапах стальные когти величиной с добрый дюйм!

Сердечки, до этого момента ледяным комком провалившиеся к кончикам мохнатых лап, скакнули вверх раскаленными шарами и забились часто-часто. Требовалось хоть что-то, иначе они не выдержат и разорвутся на части!

— А-а-а! Мертвец!! — заорал Дейл.

Слова прозвучали как сигнал. Искатели ночных приключений рванули с места. Сердца бешено колотились в груди, пот застилал глаза, а сзади протягивал ручонки липкий ужас, заставлявший друзей нестись вперед, не разбирая дороги.

Первым опомнился Чип. Рванул на себя воротники друзей, отчего те взвизгнули и с размаху остановились. Ведь казалось им, что не Чип их схватил, а мертвец дотянулся когтистыми лапами...

Пару секунд они переводили дух и соображали, кого собственно видят перед собой. А Чип, с трудом сдерживая дрожь в голосе, лепетал:

— Он отстал... Кажется, отстал...

А сам с тревогой всматривался в ночную темень. Отстал ли? Не прячется ли за вон тем трухлявым пеньком? Да и не пенек это вовсе, а затаившийся враг, только и ждущий момента, когда Чип отвернется. Тогда обернется пенек еще одним живым мертвецом или чем похуже.

* * *

Незнакомец тяжело перевел дух. Том, а это был он, очутился на другой стороне школы среди побегов молодых дубков. Привалившись к одному из них, он вот уже пять минут пытался отдышаться. Трое выскочивших из темноты мелких демонов перепугали его до полусмерти.

«Не стоило на первый раз уходить так далеко от дома», — вместе с дыханием возвращался и привычный ход мыслей, — «вот и привиделось непойми что. Да и откуда взяться демонам в этом месте. Хотя кричали они что-то странное. Но, скорее всего...»

Тут Том почесал подбородок. В нос ударил горьковатый, чуть дурманящий запах. И мыш с удивлением обнаружил, что в лапе у него зажат непонятный предмет.

Решив, что разберется с этим позже, равно как и с кучей демонов, больше походивших на мальчишек из начальной школы, мыш запихнул порядком помятое нечто в маленький рюкзачок и нырнул в дубовые заросли.

* * *

— Дейл, стой спокойно!

— Да, тебе хорошо говорить, а вдруг мертвец вернется.

— Он уже ушел! — голос Чипа сделался вдруг громче обычного шепота.

— Тише вы оба! — пришел еще один голос сверху.

Под окнами одного из классов начальной школы разворачивалось невиданное действо. Мелкие грызуны, соорудив живую пирамиду, пытались проникнуть в класс. Чип и Дейл оказались внизу, а наверху Артур ножиком пытался поддеть оконную раму.

Конечно, никто из них не хотел быть застуканным за этим занятием. Поэтому бурундуки смолкли. Дейл еще пытался всматриваться и вслушиваться в темноту. Не подкрадывается ли к ним черная тень? Но, к большому облегчению бурундука единственными звуками было шумное сопение Чипа над головой и осторожное пошкрябывание ножа где-то выше.

— Есть! — донесся сверху возбужденный шепот Артура.

— Дейл, ранец! — скомандовал Чип.

Бурундук поспешил передать тяжеленный ранец Артура Чипу. За шиворот Дейлу посыпалась древесная труха и кусочки коры. Чип переступил с ноги на ногу, словно желая оттоптать Дейлово ухо. А потом тяжесть ослабла, Чип на плечах, конечно не в счет. Похоже, Артур забрался в класс.

Спрыгнув с подоконника, мыш замер. Шлепок босых лапок слабым эхом пронесся среди рядов пустых парт и настороженно замер, выжидая следующего шага ночного пришельца. Никого. Лунный свет делал тени в углах класса совершенно непроницаемыми, как будто туда плеснули чернил. По спине неприятно пробежал холодок. В школьные приведения верил не только Дейл.

Теперь надо было закончить то, ради чего они забрались так поздно в школу. Артур быстро расчехлил ранец. Желудь, заполненный особой смесью, парочка хитрых устройств, моток веревки. Сейчас эти составляющие ночного плана рядком лежали на полу. Итак, что же сначала? Ну конечно же. Артур принялся запихивать желудь внутрь старой парты. Надлежало сделать все аккуратно, так чтобы до поры до времени никто ничего не заподозрил...

* * *

— Чип, Дейл, вы тут?

— Здесь, здесь.

— Слазь быстрее, Чип такой тяжелый!

— И ничего не тяжелый!

— Попробовал бы сам внизу постоять!

— Спускаюсь, — Артур перевалился за подоконник. Но ноги встретили только пустоту. Похоже, что бурундуки были чуть ниже, но сползать с такого надежного подоконника в пугающую темноту так не хотелось. А вдруг там ничего нет, кроме этой бесконечной пропасти?

— Эй, Чи-ип! — зашептал он в темноту, одновременно изо всех сил вытягивая кончик правой лапы.

И тут лапа коснулась чего-то...

— Осторожно! — зашипело что-то голосом Чипа, — нос!

Артур подался назад по шершавому подоконнику, чувствуя, как тысячи заноз впиваются в его мягкий животик. А ноги тем временем нащупали надежную опору. Мыш отпустил подоконник...

Прохладная осенняя ночь приняла его в свои объятья. Он и опомниться не успел, как оказался на земле. То ли он так быстро спустился, то ли пирамида из бурундуков рассыпалась в самый последний момент. К радости ночных искателей приключений совершенно беззвучно.

— Ну как, все сделал? — Дейл уже тормошил его за рукав рубашки.

— Д-да...

— А запалы приделать не забыл? — с другой стороны забеспокоился Чип.

— Угу...

— А...

— Все в порядке, ребята.