Alex & IVM

Спасатели и Пыво

Посвящается Очакову, не тому, который адмирал..

— Почему Гайки нет до сих пор? — сдавленным шёпотом негодовал Чип, настороженно посматривая в чернильную темноту коридора.

— Сейчас придёт, — пообещал Дейл. — Я её уже позвал.

Раздуваясь от натуги, бурундучки втащили на кухню объёмистые сумки.

— Фу-у-у-х, — блаженно выдохнул Дейл, приваливаясь к плите.

Чип быстро зашторил окно, извлёк из шкафчика свечу, ловко зажёг её, капнул расплавленным воском на блюдце и водрузил импровизированный светильник на середину стола. По комнате неслышно заметались испуганные тени, но быстро успокоились. Мягкий сумрак снова окутал кухню, навевая умиротворённость.

Распахнулась дверь, и жёлтый параллелограмм немедленно выпрыгнул наружу, намереваясь сбежать от свечки и отправиться в занимательное путешествие по темным коридорам спасательского штаба.

— Привет, мальчики, — раздался голосок, от которого сердечки собравшихся радостно затрепетали. — Что случилось?

— Тише, Гаечка, — испуганно зашикал Дейл, — заходи осторожно. Мы тут придумали одну весёлую штуку.

— Ещё неизвестно, будет ли она весёлая, — скептически пробурчал Чип, отвлекая на себя внимание прелестной мышки. — Мы же не проверяли.

— Но я тысячу раз наблюдал за другими! — возмутился Дейл неверию друга. — Веселья было хоть отбавляй!

— Чшшш, — зашипел командир. — Чего разорался. Не дай бог, принесёт Рокфора. И опять будет, как в прошлом году. Он живо всё выкинет и начнёт читать лекцию о недопустимости. На весь вечер! А ты, Гаечка, закрой дверь поплотнее. Знаешь же, насколько чуткий слух у Рокфора. А уж про нюх я и не вспоминаю.

— Недопустимости чего? — удивилась Гайка.

И запнулась о сумку, в которой что-то недовольно булькнуло.

— Вот этого самого, — Чип указал на сумку, а Дейл помог прекрасной мышке подняться и присесть к столу.

— Не могу понять, — размышлял командир, придвигая табуретку поближе к Гаечке, — почему Рокфор запрещает приносить в штаб бутылки?

— Насчёт пустых он не возражал, — напомнил Дейл.

— Кому нужна пустая посуда! — возмутился Чип.

— А что это? — спросила Гаечка, открывая сумку и с трудом вытаскивая оттуда длинную бутылку, наполненную прозрачной жидкостью.

— Я забыл, как оно правильно называется, но люди пользуются им для поднятия духа, — пояснил Чип и повернулся к приятелю. — Так что ли?

— Да-да, — подтвердил красноносый бурундучок. — Люди всегда говорят: так поднимем же это и выпьем...

Гайка, поблёскивая глазёнками от любопытства, отвернула винтовую пробку и осторожно понюхала. Запах вылетевших паров показался ей на удивление знакомым.

— Похоже на спирт, которым я протираю инструменты, — удивилась она. — Но это же совершенно непригодно для питья.

Запах у жидкости, действительно, был отвратительным.

— В таком виде, конечно, — глубокомысленно произнёс Дейл. — А! Знаю! Знаю! Это надо вскипятить! Помните, мы ходили на лекцию о пользе кипячения.

— А потом, — с придыханием прошептал Чип, склонившись к мышке, — ты подарила мне свою фотографию. И знаешь, я тоже решил тебе оставить снимок на память. Но лучше бы, — глаза бурундучка мечтательно закатились, — если бы мы сфотографировались вместе.

— Да-да! — подтвердил Дейл, зажигая огонь и подволакивая бутылку к плите. — Фотография трёх друзей, это впечатляет.

— Ты что! Лопнет! — испугалась Гайка, выскальзывая из-под руки Чипа, ненароком опустившейся ей на плечо. — Для кипячения можно использовать только жаростойкое стекло. А обычные бутылки огнестойкостью не отличаются!

Жидкость была моментально перелита в чайник и в таком виде водружена на огонь. Спасатели расселись вокруг плиты и приготовились ждать.

— Как же мы забыли! — спохватился Чип.

Он сунулся в сумку и, натужно хрипя, выволок канистру, где что-то призывно колыхалось и побулькивало.

— Вот, — пояснил Чип с видом знатока. — Люди запивают это, — палец ткнул по направлению к чайнику, — вот этим, — и ладошка осторожно хлопнула по канистре.

— В таких перевозят бензин, — радостно всплеснула руками прекрасная изобретательница.

— Не только, Гаечка, не только, — напомнил Чип. — Ты же знаешь, что бывают вещи комбинированного назначения.

Дейл, поднапрягшись, уцепился обеими лапами за горловину канистры. Пара оборотов и пробка была откручена. Спасатели дружно вдохнули густо сочащийся аромат. Запах был на диво омерзительным.

— Может быть, это тоже чем-нибудь запивают? — предположила Гайка.

— Это заедают, — пояснил Чип. — Вернее, закусывают, — и испуганно повернулся к Дейлу. — Ты не забыл прихватить закуску?

— Ни в коем случае! — тут же ответил Дейл и принялся вытягивать из сумки намокший бумажный пакет.

По неведомым причинам Гайке всё меньше нравилась эта история.

— А люди не возмутятся пропажей? — спросила она, отчаянно мечтая, что сейчас они все вместе вернут вещи настоящим хозяевам и займутся обычными вечерними делами. Или просто посмотрят телевизор вместе с Рокфором.

— Люди и не заметят! — пообещал Чип, не намеревавшийся отказываться от эксперимента. — У них такого добра навалом.

Чайник отчаянно засигналил. Дейл бросил пакет, испуганно метнулся к плите и сорвал свисток. Пару раз он оглянулся на входную дверь, но Рокфор, по-видимому, не услышал призывный звук. Бурундучок осторожно снял чайник с плиты и налил в кружку жидкость, на поверхность которой всплывали батальоны разъярённых пузырей. Кружка тут же раскалилась до невозможности.

— Ай-яй-яй, — заметался по кухне бурундучок, дуя на обожжённые пальцы.

— Мальчики, мне кажется это опасным для жизни, — в голосе Гайке проскальзывал трагизм чего-то неизбежного.

— Может, Рокфор не так уж неправ насчёт полных бутылок, — философски заметил Чип, выбрасывая за окно опасную кружку, а вслед и чайник, бурлящий подозрительным кипятком.

— Канистрочку оставь! — взмолился Дейл. — Мне так требуется хоть что-то для поднятия духа. Я обещаю не кипятить то, что в ней налито.

— Тогда побыстрее доставай закуску, — распорядился Чип. — Мне уже нехорошо от самого запаха. Я всё меньше верю, что это питьё улучшит нам настроение.

— Но мы же столько раз видели, как люди пьют это, — напомнил Дейл. — А закуска, вот она. Давай, Гаечка, разворачивай её скорее.

И он указал на оброненный пакет.

Мышка нагнулась и с трудом развернула свёрток с её ростом. Внутри плотным зеленым комком копошились самые настоящие живые раки!

— Ого! — сказал самый крупный, поднимаясь на ноги и покачивая клешнями. — Эй, мохнатики, не подскажите, в какие места нас занесло?

— В Нью-Йорк! — хором ответили потрясённые спасатели.

— Вот чёрт, — выругался предводитель, пока остальные выбирались из-под бумажных обрывков. — Это ж сколько нам теперь до места назначения топать. Можем и опоздать.

— А куда вам? — спросил командир, первым обретя связность мыслей.

— В Грецию, — заявил рак, стряхивая обрывки намокшей бумаги. — Да будет вам известно, ребята, что перед вами прославленная команда по академической гребле.

И команда, построившись по штату, зашагала к выходу, распевая гимн Родины.

— А мы хотели их съесть! — Гаечка в ужасе зажала рот руками. — Ребята, мне всё меньше нравится наша затея.

— Но я всё-таки хлебну из канистрочки, — отважно заявил Дейл.

Он наклонил канистру над кружкой. Но, видимо, угол наклона оказался не просчитан. Из отверстия матово поблёскивающим водопадом хлынуло самое настоящее живое пиво!

— Пррриивет, — заявило оно голосом, не помышляющим ни о малейшей конспирации. — Гляжу, у вас намечается славная вечеруха. Туча сенксов, что не забыли меня позвать. Пиво на вечеринке незаменимо.

— Да-да, — Гаечка решила следовать законам гостеприимства, чего бы это ни стоило. — Прошу вас, подсаживайтесь к столу.

— У нас тут ещё кое-чего имеется, — сдавлено сказал Дейл, придвигая вторую сумку.

На столе появились большие круглые колбасы, от которых шел одуряюще вкусный запах, за ними следовали круглые головки сыра, словно маленькие желтые солнышки, завернутые в пергаментную бумагу. Высились горы какой-то зелени вперемешку с хвостиками крепких огурцов. Напоследок лапы извлекли большущий румяный каравай.

— И не забывайте про этот конец стола, — ненавязчиво напомнило пиво, придвигая к себе наиболее изысканные деликатесы.

Бурундучки напряжённо наблюдали за продуктами, опасаясь, что оживут и они. Но тех вполне устраивала своя не очень завидная, зато простая и понятная судьба. Пиво уверенно устроилось во главе стола. Оказывается, никто не знал такого количества анекдотов, как оно. Поэтому кандидатура тамады вопросов не вызывала.

Услышав результаты выборов, пиво полноправно влилось в дружную компанию.

— А нам сюда — красной икорки! — громко покрикивало оно, расправляясь с жареным фазаном.

Становилось жарко. Закрытые дверь и окно не впускали свежие струи воздуха, жаждущие присоединиться к празднику. В горле всё чаще першило и покалывало. Наконец, пить захотелось нестерпимо, но, к чести славной команды спасателей, никому и в голову не пришло попробовать хотя бы глоток от их нового весёлого друга.

Наконец, завечерело. Свеча догорела. Пришло время прощаться.

Пиво душевно пожимало лапы новым приятелям.

— Получу паспорт, — делилось оно планами на будущее, — пойду работать массовиком-затейником.

— Ты заходи, — приглашал Чип.

— Я покажу тебе новые комиксы, — обещал Дейл.

— А я изобрету для тебя ароматизированный костюм, — изящно зажимая ноздри, говорила Гайка, и мало кто мог сомневаться в словах золотоволосой мышки.

Пиво махнуло на прощание и скрылось в сумерках парка.

* * *

В спальне Рокфора беззвучно плакал Вжик. Слёзы хрустальными шариками выкатывались из глаз, невидяще уставившихся в самый тёмный угол. В углу стоял видавший виды проржавелый якорь, но, увы, он ничем не мог утешить малыша. В другом углу Рокфор, сдавлено покашливая, складывал мантию мага и укладывал её на верхнюю полку шкафа.

— Ну, извини, приятель, — наконец проронил он.

Вжик вскочил и начал отчаянно сигнализировать на пальцах. Даже отъявленный тупица легко бы догадался, что до чего-то важного оставалось всего три дня. Но это важное уже не случится, и виноват в этом ни кто иной, как Рокфор.

— Да знаю я, — уныло вздохнул могучий мыш, — да что ж поделать-то. Ребята опять подошли к опасной грани. Видишь сам, на этот раз они решили устроить всё втихаря. Меня не позвали. И если бы я снова вломился и конфисковал добычу, как три месяца назад, уже завтра они могли собраться где-нибудь вне штаба. Пришлось чуток колдануть.

Вжик разочаровано махнул лапкой и отвернулся.

— Ну, ты пойми, — жалобно попросил Рокфор, сминая лапами остроконечный колпак. — Нельзя было поступить иначе. Да, оставалось всего три дня. Да, если бы мы с тобой продержались без колдовства ровно год, ты бы снова мог говорить. Заклятье бы исчезло, но этого опять не случилось. Но ведь была серьёзная причина. Не как пять лет назад, когда я подарил моей французской подружке замок из капелек росы. Помнишь?

Вжик кивнул и тихо всхлипнул. Он отлично помнил все случаи, из-за которых долгожданный праздник опять сдвигался ровно на год.

— Я ведь это... — смущённо добавил Рокки. — Ты же знаешь, я ни разу не наколдовал себе сыра, хотя порой так хотелось.

Вжик знал, но знание не поднимало напрочь испорченное настроение.

— Другого выбора не было, — подвёл итоги Рокфор. — Ребятам нельзя пробовать это. Нельзя переступать какую-то черту, которую мы с тобой отчётливо видим, но объяснить не можем. Ничего же другого просто не оставалось, ты же понимаешь.

Вжик понимал, но блестящие бусинки продолжали катиться по мокрым зелёным щекам отважного муха, сказавшего своё последнее слово очень и очень давно.

14.04.2003