Alex & IVM

Вишь, как оно получилось...

* * *

Темнота... Черная, совершенно непроницаемая... Почти физически ощущалось её присутствие, как будто некто посторонний присутствовал в комнате. И тишина, очень странная, такая же черная, как и сама ночь, обволакивающая всё. В этой чуткой тишине послышались настороженные шаги. Шаги замерли где-то там, снаружи, совсем недалеко от входа. Послышалось тяжёлое сопение, потом всё смолкло. Легонько скрипнула входная дверь, впуская внутрь полоску лунного света. Неясная тень легла на эту полоску, погружая всё опять в черноту. Кто-то очень большой медленно проник в комнату, стараясь ступать очень тихо. Под его тяжестью скрипнула одна ступенька, потом другая. Послышалось невнятное жужжание.

— Т-с-с-с! — произнёс кто-то свистящим шёпотом.

Внезапно, очень громко в этой тишине, щёлкнул выключатель...

— Рокфор! Ты опять?! — в проёме открытой двери стоял Чип в ночной рубашке. За его спиной показалась сонная Гаечка и недовольно зевающий Дейл.

— Роки, ну, пожалуйста! — Гайка одной рукой зажимала нос, а второй пыталась нащупать некое устройство.

Рокфор с большим мешком за плечами застыл посреди гостиной, медленно приходя в себя от внезапной световой вспышки. Вид у него был скорее раздосадованный, ещё бы — попасться в третий раз за последнюю неделю!

— Пошли, Вжик! — обратился он к своему маленькому другу, который также завис в воздухе, над его головой. — Кажется, сегодня нам предстоит провести ночь под звёздами.

— Но, Роки, ты мог бы...

— Нет, Гайка, дорогая... — Рокфор немного смутился, — к тому же сегодня такая прекрасная погода...

Вжик, однако, не разделял оптимизма Рокфора. Отчаянно зевая и потягиваясь, он опустился на спинку спасательского дивана.

— Рокки... — робко повторила Гаечка.

Рокфор в ответ только махнул рукой и вышел. Некоторое время было слышно, как он бурчит себе под нос что-то насчёт «этих изнеженных и привередливых спасателей», потом всё стихло. Гайка включила фен, который она недавно приспособила на роль вентиляционного устройства.

— Спокойной ночи ребята. Не беспокойтесь, — она кивнула головой в сторону фена, — он выгонит эти запахи через пятнадцать минут...

— Спокойной ночи, Гаечка! — одновременно ответили бурундуки.

* * *

Серая неясная тень кралась по ночным улицам. Тысячи таких же серых теней бежали впереди неё или ползли следом, иногда прыгая ей под ноги, потревоженные яркой вспышкой фар случайного такси. Они дождались своего часа и теперь выползли на улицы города из темных подворотен и подвальных окошек, спустились с чердаков, где таились в старых пыльных сундуках. Теперь власть в городе принадлежала им, иногда серым, иногда непроницаемо черным, почти угольным.

Ночные улицы совершенно непохожи на свои дневные отражения. Хочешь приключений? Непременно прогуляйся по ночному городу! Но если неопределённость не бередит твою душу, сиди дома, где люстра заливает своим светом даже пыльные углы за диваном, а ноги греет, чуть потрескивая, электрокамин. Это не про тебя? Твоя душа жаждет свежего воздуха и сумеречного тумана? Тогда немедленно выходи на улицу и беги за серебряными тенями. Только не отставай. И не зевай. И ты увидишь тех, кто гуляет по ночным мостовым. Таинственным светом мерцают из-за мусорных баков зелёные кошачьи глаза. Не попадись. Тёмные дворы пронизывает заунывная музыка затаившихся сверчков. Не угоди, заслушавшись тоскливых нот, в сети липкой паутины, которую растянули мохнатые пауки меж тёмных кустов. Где днём пролегал широченный проход, сейчас может оказаться самая настоящая ловушка. Не попадись. Те, кто гуляют по ночам, не любят слабаков, не любят проигравших. Их жизнь — вечная битва, вечная драка за лучшее место, за лучший кусок. Но выдерни ночных обитателей на тёплый солнечный пляж, сожмутся, заскучают, запросятся обратно. Туда, в ночь, в неопределённость. В бесконечную игру, когда все сокровища мира принадлежат только тебе. В тёмный мир, где стоит только протянуть руку, как туда упадёт всё лучшее, что было придумано от начала времён.

Дети ночи не выносят солнца. Дети ночи появляются с закатом, встречаемые холодным светом луны. Терпеливо дожидаются они своего часа и выползают на улицы города из темных подворотен и подвальных окошек, спускаются с чердаков, где они таились в старых пыльных сундуках. Они почти невидимы: иногда серые, иногда непроницаемо-черные, иногда мягко блестящие, как блестят отблески фар мелькнувшей мимо машины на боках отполированного кусочка угля. И власть их невидима, но ощутима. Весьма ощутима. Лишь тот, кто считает себя отчаянным храбрецом, супергероем и сорвиголовой в одном лице, осмелится шагать по пустынным переулкам с почти беспечным видом. Мерцают неверным, ускользающим сиянием мириады светляков, и тянут, вытягивают грустные переливы своей нескончаемой мелодии невидимые скрипачи. Ночь распростёрлась над городом во всей своей необъятности, во всей своей сумеречной красе потаённых ужасов и колючих кошмаров.

* * *

Стая светлячков кинулась к знакомому силуэту, надеясь на встречу с кем-то, так давно им знакомым. Потревоженные тени кинулись врассыпную, оставляя одну из них в мерцающем круге. В серебристом свете тень утратила свои неясные очертания, превращаясь в здоровенного мыша с большущим мешком за плечами. Но увы, на этот раз маленького легкокрылого друга с ним не было. И светящаяся серебряная змейка снова унеслась в поднебесье.

— ...мой любимый, Чедер 1913 года, — проворчал Рокки, перепрыгивая сточную канаву. На её дне в неярком свете желтых фонарей сверкала одинокая лужица, напоминая всем своим видом о недавно прошедшем дожде. Рокфор зябко поёжился.

— Да, славные были денёчки! — вздохнул он. — Как сейчас помню. Угодил я на фронт. Взрывы, снаряды, пули шальные. А я проголодался, взял, да и достал свой сыр. Вот этот самый. Сразу наступила тишина. А потом гляжу, бегут странные существа с резиновыми лицами, круглыми глазами и хоботами. Потом я прочитал в учебнике, что мне довелось оказаться в самом центре первой газовой атаки в истории человечества. Герой всегда найдёт себе приключение по плечу. А если и не найдёт, то устроит его сам. И знаешь...

Тут Рокки внезапно остановился и недоуменно огляделся. Но невидимый собеседник — черная уродливая тень, к которой он обращался последние полчаса, успела исчезнуть, рассыпавшись на бесформенные серые клочки. Улица была пустынна, если не считать нескольких поздних прохожих, спешащих домой или вон того смешного человечка в белом халате, что-то возбужденно объясняющего полицейскому.

— Надо же! Уже сам с собой разговариваю, — поразился Рокфор, признавая неоспоримую истину, что вокруг него совсем нет никаких достойных слушателей.

— А раз так, приятель... — Рокки в последний раз обратился к воображаемому собеседнику, — ...то не закусить ли нам?

Невидимый приятель промолчал, тем самым давая своё согласие на столь позднюю трапезу.

Рокфор хмыкнул, достал из мешка кусок сыра и гордо оглядел его со всех сторон...

Звучный шлепок, сопровождаемый небольшим землетрясением, раздался почти рядом. От неожиданности Рокфор подпрыгнул, чуть не уронив при этом кусок. Удар! Ещё один! И ещё! И ещё! Повсюду шлепки знаменовали падение отключившихся: и на мостовых, и на близлежащих улицах, и в самом центре города. После тревожного рёва сирены возбуждённый голос из громкоговорителя возвестил:

— Газовая атака. Всем одеть противогазы!

— Это не я!!! — на всякий случай заорал Нимнул, которого серые тени в полицейских формах сразу потащили в патрульную машину. Тоже на всякий случай. Для профилактики.

— Там разберутся, — ночные полицейские, как всегда, немногословны.

— Разберутся, как же, — ухмыльнулся себе в усы Рокфор. — По крайней мере на две недели мы можем вычеркнуть из своих планов наружное наблюдение за этой персоной.

Справа от Рокки появился ангел с большущей прищепкой на носу и укоризненно посмотрел на спасателя.

— Никогда не отказывайся вершить добрые дела, — возвестил он противным гнусавым голосом и замер в ожидании.

Рокфор ошалело посмотрел на ангела и быстренько спрятал сыр обратно в мешок.

— Тебе тут не хватит, — пробормотал он. — Интересно, о каком добром деле ты мне лепечешь, крылатый?

— Ты позволил себе успокоиться на две недели! — горестно воздел ангел свои худющие руки.

Рокки задумчиво посмотрел по направлению трассы полицейского автомобиля. Огоньки машины канули в ночь, растворяясь среди городских теней.

— Но не травить же его. Кроме того, у меня только мышьяк, — могучие лапы извлекли на свет божий огромную банку, — а на сумасшедших ученых действует исключительно цианистый калий.

Ангел исчез, видимо уяснив, что этой ночью дела получаются не совсем чтобы добрые. А наполовину добрые дела ангелы предпочитают не замечать.

Рокфор недолго оставался в одиночестве. На его левом плече немедленно материализовался маленький чёртик.

— В чем проблемы, парень?! — чёртик ловко подсунул Рокфору свою баночку.

— Да он не настоящий, — разочарованно протянул Рокки и вернул чёртику его имущество.

— Это у меня-то не настоящий? — закипятился чёртик.

Он тут же открыл банку, показательно послюнявил палец, засунул его в банку и смачно облизнул, причмокивая и зажмуриваясь от удовольствия. Его лицо сразу же посинело, и он свалится на землю.

— Надо же, — удивился Рокки, — работает. Кстати, где там этот ангел. Пусть появится, и я ему немедленно предъявлю доброе дело, которое только что совершил.

Однако вместо ангела появилась небольшая рыжеволосая феечка с крыльями в окружении золотистого сияния.

— И ты называешь это добрым делом, — укоризненно покачала она головой. — Он был моим братом. Ничего, что троюродным.

— А ты-то кто такая, милашка? — поинтересовался Рокфор и тут же заговорщицки зашептал феечке в ухо. — Кстати, знаешь, кто я? Спасатель! Почти что командир! А с такой внешностью в нашу команду принимают без отборочных экзаменов.

— В команду?.. — переспросила красавица, — да я, если хочешь знать лучший капитан во всем поднебесье.

На голове у феечки появилась белая капитанская фуражка, чуть кокетливо загнутая назад.

— Когда-то и я плавал, — вздохнул Рокфор, — как сейчас помню... белые барашки волн, крики чаек... — Рокки силился вспомнить ещё что-нибудь романтическое, но кроме грязного трюма и огромных ящиков с сыром ему ничего в голову не пришло.

— Белые пушистые облака, плывущие навстречу... — прошептала феечка, в её больших прекрасных глазах мелькнула крохотная искорка, словно отблеск тех закатов, встреченных ею на капитанском мостике, — ...и огромные стаи белых грифонов... Каждую весну они пролетают через поднебесье...

— Здорово! — заблестели глаза у Рокки, — я бы тоже не прочь взглянуть на них хоть одним глазком.

— Ты еще живой, — объяснила ему феечка, — а в поднебесье можно попасть только после того как закончится твой срок здесь.

— Тогда до встречи, — помахал ручкой Рокфор. — Жизненный опыт подсказывает мне, что с мертвецами дело лучше не иметь.

Подхватив под руки маленького безвольно обвисшего чёртика, феечка испарилась.

— Ну вот, — опечалился Рокфор, — а была такой красивой. Повеситься что ли? Тогда мы снова встретимся.

— Давай, дружище! — из воздуха появился новый чёртик с завитыми спиралью рогами, — смелее, ты еще не знаешь какая она умница.

— Ты прав, — кивнул Рокки. — Вот когда ты прав, то ты прав, и никто спорить не будет, но, — заговорщицки шепчет он, — знаешь, у меня совсем нет опыта в подобных делах. Не подскажешь, как это всё правильно провернуть?

— Темнота! — презрительным тоном завопил винторогий чёртик. — Всему вас учить. Ну ладно, смотри.

Он проворно достал из воздуха табуретку, залез на неё, приладил верёвку к нижнему суку раскидистого дерева, старательно натёр её мылом и засунул голову в петлю.

— А потом мы убираем табуретку, не так ли? — Рокки, сияя от снизошедшего озарения, выхватил табуретку из под ног чёртика и тревожно заметил. — Э, дружок, да ты посинел совсем. А вроде бы на дворе не так, чтобы уж холодно.

Чёртик, хитро извернувшись, перекусил веревку.

— Ну, видел?! — восторженно выпалил он, — здорово получилось. Даже посинение натурально изобразил! Теперь твоя очередь.

— Что-то я не совсем понял, — смущённо признался Рокки, незаметно ногой задвигая табуретку за дерево. — Да и инвентарь у нас подрастерялся. Не мог бы ты вызвать ту, сияющую. Она доходчивее объясняет.

— Все-то ее хотят вызвать, — цыкнул в дырку меж зубами чёртик, — а ведь она у нас одна такая.

— Наплюй на всех, — доверительно посоветовал Рокфор. — Нечего ей понапрасну нервы трепать. А лучше-ка вызови её специально для меня.

— А вот и наплюю, — злорадно хихикнул чёртик и растворился легким облачком тумана.

С небес начал накрапывать дождь, и Рокфор понял, что чёртик сдержал своё обещание.

И вдруг из пустоты возникла Она. Прекрасная феечка, которая раскрыла над Рокфором разноцветный зонтик.

— Позвал всё-таки, — расцвёл в улыбке Рокфор.

— Я сама, — обиделась феечка. — Просто я не хотела, чтобы такой, как ты, вымок под дождём.

— Ты хочешь сказать, такой могучий, такой умный, такой красивый?

— Вроде того, — улыбнулась небесная красавица.

— Ты хочешь сказать, — вскипел Рокфор, — что такой, как я, растает от ерундовского дождя.

— Как же, — фыркнула феечка. — Дождёшься. Но зачем тебе мокнуть понапрасну.

— И в самом деле, зачем? — удивился Рокфор.

— Вот для этого я и здесь.

— Но что-то я не замечал, чтобы обо мне кто-то заботился во время всех предыдущих дождей.

— Во время своих прошлых дождей ты мок ради своих друзей, — проникновенно выдохнула феечка, — когда о них заботился. Теперь я хочу немного позаботиться о тебе.

— Это значит никаких больше дождей и много-много-много СЫРРРРА!

— Чего? — наморщила лоб феечка. — Да будет тебе известно, что я не выношу даже запаха этого отвратительного продукта, который варит в своих котлах Сатана. Прямо сейчас тебе предстоит сложнейшее испытание — выбрать: либо сыр, либо я. И ты, конечно же, выбираешь...

— Нет, нет, погоди, — остановил её Рокки, — разве можно вот так сразу.

— Значит, ты меня не любишь, — расстроилась феечка. — Ну почему всегда так... О встрече со мной мечтают миллионы. Но когда я появляюсь и прошу отказаться от сущих пустяков, чтобы раскрасить жизнь яркими цветами, бедные создания вцепляются в свои ошибки и недостатки мёртвой хваткой и тонут в раздумьях: «А надо ли?»

И феечка заплакала. Слезинки, словно маленькие жемчужины, капали из её глаз, присоединяясь к капелькам дождя, всё ещё барабанившего по куполу разноцветного зонтика. Рокки осторожно подхватил одну из слезинок и положил на язык. Она оказалась вовсе не солёной, а больше походила на чистую родниковую воду.

Феечка сложила свой зонтик и молча исчезла, оставив недовольного Рокки мокнуть под дождём.

— Не везёт, так не везёт, — философски заметил Рокфор, поднимая повыше воротник своей куртки, — вот теперь ни зонтика, ни феечки. Зато! — он с довольным видом извлёк жёлтый треугольник, — мне достанется отличный кусок Чедера.

— Ты выбрал! — спустился с небес печальный голосок, сотканный из капель хрусталя.

С тех пор Рокфор никогда не встречал крохотных феечек с красиво мерцающими глазами, уводящих в анимешные миры остановившихся на распутье.

29.05.2000