Alex & IVM

Победительница принцесс

Часть I

Пролог первый, где мы неожиданно сталкиваемся с авторским отступлением

— Так вот ты какой, — радостно захлопал глазами первый автор, ставя на пол тяжёлую сумку.

Лицо второго кривилось обиженной гримасой.

«Н-да, — подумалось первому. — Для первой встречи он мог бы выглядеть поприветливее».

Но он не расстроился. После суровых уральских морозов подставить лицо тёплому солнцу было за счастье даже без обозрения полукилометровых лозунгов с надписью «Добро пожаловать!»

Лицо второго автора приняло такое выражение, словно его непрерывно обижало всё живое, что только водится во Вселенной. Первый решил осторожно разведать обстановку.

— Ты чего? — осторожно спросил он. — Не рад что ли?

Вместо ответа второй скрежетнул зубами и вытянул вперёд руку, к ладони которой присосалось непонятное существо, покрытое пушистой алой шерстью.

— Ого! Персидская, да?! — восхитился приехавший.

Скупая слеза скатилась из глаза приглашающего. Не разжимая зубов, пушистик повернулся к приехавшему и взглянул на него огромными анимешными глазищами, какие не снились и самым породистым персидским котам.

— Чего это она тебя... — первый автор не договорил, так как нервные окончания ладони дикой болью ознаменовали, что отношения между ним и алым субъектом перешли к стадии близкого знакомства.

— Здоровается она так, — блаженно пробормотал второй, растирая искусанную руку.

— Да кто она вообще такая? — возопил первый, проливая неудержимые потоки слёз.

— Вот бы знать, — нахмурился второй. — Она только-только появилась. Вы, спрашивает, тут про спасателей сочиняете? Я, как дурак, кивнул, а она кусаться. И, говорит, не отпущу, пока не отправите меня к ним.

— Ы-ы-ы, — простонал первый, и было неясно, то ли он всецело соглашался, то ли призадумался о чём-то своём.

— Вот зараза, — сказал второй, рассматривая прокушенный рукав. О своих словах он пожалел очень быстро. Алая молния мигом вернулась на знакомые места.

— О-о-о! — возвестил о своём горе второй автор.

— Да, — угрюмо кивнул первый, — ну как она не понимает, что мы ничего не можем сделать. Если бы мы только могли, то сами немедленно бы... — лицо его прояснилось мечтательной улыбкой.

— Да можем мы! — вскричал второй. — Её-то отправим туда, я даже знаю как.

— Стоп! — просиял первый, отодвигаясь на безопасное расстояние. — Я понял! Любой тут же исчезнет с глаз долой, если его правильно послать...

Через мгновение первый автор понял, что на безопасное расстояние он отойти не успел. Связная речь сменилась неразборчивыми стенаниями.

— Я не совсем это имел в виду, — обрадовано заявил второй автор, вновь обретя возможность разговаривать, — но мы можем написать, помнишь, как тогда.

— Угу, — слезливо согласился первый. — Тогда я и сам почувствовал себя там. А при возвращении меня терзала такая боль... Ну вот как сейчас.

— Тогда за дело! — второй автор немедленно вытащил две ручки и два блокнота. Он хотел вытащить портативный компьютер, но так и не решил, по-русски написать мудрёное слово или на родном языке, поэтому решил ограничиться бумажными носителями.

— Начинай, — простонал первый. — Видишь же, я пока не в состоянии.

— Ладно, — кивнул второй. — Это будет так...

И алая пушисточка растворилась в неизвестности...


Пролог второй, в котором создаётся подходящее настроение

Облака... Белые, пушистые, похожие на свежевыстиранные комочки белоснежной шерсти плыли по небу. Или нет! Словно огромные корабли, которые увозят тебя в дальнее странствие. Где можно запросто стать супербарсуком. А если чуть-чуть, ну, совсем чуть-чуть повезёт, то и самым знаменитым супершпионом. Ведь имея у себя такой корабль, любой может стать супершпионом. Или супербарсуком.

Облака плыли и плыли по бескрайнему синему океану, не подозревая, что зоркие глаза бурундучка наблюдают за ними. Его взгляд приходил из другого океана. Зелёного, чуть шелестящего на ветру, либо серебристо-пепельного под полным светом луны. Крохотный кусочек этого океана лежал, втиснутый между серыми скалами небоскрёбов и бесчисленными серыми лентами дорог, из которых и состоит Нью-Йорк. Бурундучок лежал неподвижно. Удочка валялась рядом в нагретой траве, а он смотрел вверх в умопомрачительную бело-синюю даль. Вот ровную цепочку облаков пересёк серебристый лайнер, словно вражеский корвет, пытающийся разбить ровный строй флотилии. Облака качнулись, разбегаясь в разные стороны, от неловкой серебряной птицы. В просвете на мгновение мелькнула яркая серебряная искорка...

А бурундучок всё лежал и лежал в нагретой траве. И это занятие ему нравилось больше, чем ловля старых башмаков в заброшенном парковом пруду...

Негромко пробили городские часы. Звук словно нехотя продавливался сквозь нагретый воздух и отдавался эхом среди пыльных травинок. Бурундучок шевельнулся. Пять часов. Пора домой. Подхватив так и не пригодившуюся удочку он, засеменил знакомой тропинкой обратно. К самому высокому дереву в парке.

Стояла та особая июльская жара, которую так не любили все спасатели и от которой всегда старались уехать на каникулы. Вот и в этот раз вещи уже были упакованы, и оставалось закончить одно пустяковое расследование. Дейл размечтался, как они завтра сядут в Гаечкин самолёт и...

Бурундук нелепо замахал лапами в воздухе, стараясь сохранить равновесие. Прямо там, куда он только что собрался наступить, лежало нечто. Не камень. И не ветка. Дейл хорошо помнил всё, обо что можно запнуться на этой тропинке.

Равновесие подло ускользнуло, и бурундучок плюхнулся на тёплую землю. «Хорошо хоть не носом», — удовлетворённо заметил он про себя. Затем, быстро работая всеми четырьмя лапами, подобрался к незнакомому предмету.

На тропинке, завернувшись в ярко-алый пушистый хвост, тихонько посапывая, лежал маленький зверёк.

Удача была редкостной. Одна из тех удач, что выпадают раз в жизни, ну, или два. Новый домашний любимец! И Чип не посмеет ругаться, потому что на тропинке лежал не гигантский неповоротливый щенок, и даже не котёнок, а зверёк ростом со Вжика. Дейл моментально забыл и об облаках, и об удочке, которая так и осталась лежать посреди пыльной травы в двух шагах от самого высокого дерева в парке...


Глава первая, в которой мы знакомимся с новым домашним любимцем Дейла

Гаечка сидела на диване, как всегда ковыряясь отвёрткой в очередном хитроумном устройстве. С экрана диктор в оранжевой ковбойке бубнил, что-то про жаркую погоду, про необходимость оставаться дома, между делом пытаясь рекламировать новейший вентилятор. Сзади скрипнула дверь. Мышка обернулась. Посреди гостиной стоял бурундучок. Ничего удивительного. Но вот такого жутко обиженного выражения на его мордочке Гаечке давно не доводилось видеть.

— Дейл, что случилось?

Бурундук вытащил из-за спины распухшую руку, в которую намертво впился некий неведомый пушистый зверёк.

— Это девочка, — сделала вывод Гайка. — Неплохо бы познакомить её с Вжиком. С такой-то уж точно нигде не пропадёшь.

Зверёк издал нечто вроде рычания.

— Не хочет, — констатировал Дейл, — вовсе она не хочет знакомиться с Вжиком.

— Ну, тогда оставь её себе, — разрешила мышка, — по-моему, ты ей понравился.

В любое другое время Дейл был бы просто на седьмом небе от счастья, но только не теперь!

— Зато она мне нет. И ещё, я уверен, Фокси тоже ей не обрадуется.

— Господи, Дейл! Неужели ты успел поссориться с Фокси.

— Целых два раза, — печально шмыгая носом, объявил Дейл.

— Тогда, — Гайка развела руками, — я позабочусь об этой малышке.

Мышка ласково погладила меховую зверушку. И та немедленно вцепилась зубками в нежную ладошку.

— Спасибо, Гаечка, — облегченно выдохнул Дейл, массируя пострадавшую лапу.

— Удивительно, — заметила Гайка, — и совсем не больно. Может быть, в её слюне содержится обезболивающее вещество, а может быть, просто она так здоровается.

— Гаечка, а как её зовут, — спросил Дейл.

— Спроси сам, — загадочно улыбнулась Гайка.

— А она умеет разговаривать?

— А ты умеешь? Почему бы вам не пообщаться напрямую?

— Гаечка, но ведь она, кажется, занята? — неуверенно произнёс Дейл, указывая на пушистую девочку, вцепившуюся в руку мышки.

— Это очень просто Дейл, — Гайка погладила второй рукой зверушку и та перебралась к ней на ладонь. Хитро поблескивая чёрненькими глазками, она выжидательно посмотрела на бурундука.

— Даже не думай! — сказал Дейл. — Всё равно мы будем смотреть «Человек-Паук» сто двадцать седьмую серию, а вовсе не передачу для маленьких девочек под названием «Наш огород».

Зумки (а именно так звали новую знакомую) оставила Гаечкину ладонь и снова вцепилась в лапу Дейла.

— Ой! Больно! — заорал Дейл, размахивая лапой.

— Значит, в прошлый раз она просто здоровалась, — сделала вывод мышка.

— Хорошо, хорошо! Мы будем смотреть всё, что ты захочешь!

Зумки ловко перепрыгнула на диван.

— Завтра! — коварно закончил Дейл. — А сегодня наш телевизор показывает только про Человека-Паука.

Зумки легонько щёлкнула зубками.

— Ну, вообще-то... я тут подумал... — неуверенно протянул Дейл, косясь на новую знакомую, — мы можем посмотреть и что-то другое.

— Но только сразу после Человека-Паука!

— Ой! — воскликнул Дейл. — Она умеет разговаривать и тоже любит Человека-Паука!

— Что говорит не в пользу её умственных способностей, — заметил подошедший Чип.

— Зато рефлексы просто великолепные, — улыбнулась Гайка, наблюдая, как к лапе Чипа добавилась меховая зверушка.

Скрипя зубами, отважный командир стряхнул зверушку, медленно добрался до двери и выбрался наружу. Затем парк огласил вопль такого неизмеримого отчаяния, что с окрестных деревьев сорвалась половина листвы, а сторож парка навсегда утратил свою любимую кепку, взметнувшуюся к небесам, да так и оставшуюся там на постоянное место жительства.

— Здорово! — обрадовался Дейл, — теперь-то нам никто не сможет помешать смотреть человека-паука!

Зверушка молча подошла к телевизору и переключила на передачу, где повествовалось, какие наряды будет носить Барби во второй половине 2000 года.

— Разве можно это смотреть?! — возмутился Дейл, — порываясь немедленно переключить канал.

— Я не зря ношу прозвище «компостер», — заметила Зумки.

— Уже понял, — сокрушённо простонал Дейл, дуя на укушенную руку.

— А она гораздо умнее нашего Дейла, — с улицы вернулся Чип, — по крайней мере, не смотрит такую ерунду.

— Такую нет, — вздохнул Дейл. — Она смотрит ещё хуже. Меня воротит от этой передачи!

— Святые угодники, — раздался громогласный бас Рокфора. — Оказывается, есть и такое, что не может смотреть даже Дейл.

— Я могу смотреть абсолютно всё, — обиделся Дейл, — просто человек-паук интереснее.

— А вот эту передачу сможешь посмотреть? — хитро прищурившись, спросил Рокфор.

После переключения на экране зазолотились колосья под голубым небом, а надпись «Сельский час» сменил бодрый голос диктора: «Приветствую вас, дорогие труженики села. Сегодняшняя наша передача посвящена хлеборобам Кубани».

Страшный грохот заглушил слова диктора. Спасатели обернулись. Посреди гостиной в окружении ореола летающих звёздочек лежал Дейл. Глаза у бурундука были закрыты, лапы старательно зажимали уши.

— Не выдержал, — констатировал Рокфор, — всего каких-то пять минут и не выдержал. А вот помнится, мы с Вжиком как-то застряли в Танзании во время сезона дождей. И местная телестанция ничего кроме дождей не транслировала...

— И ты не свихнулся? — поразилась Зумки.

— Нет, — замотал головой Рокки. — Мы с Вжиком научились мастерски медитировать. Из любой, даже самой неприятной ситуации можно выжать массу полезного.

— А вот и не из всякой, — усмехнулся Чип.

— Например?!

— Представь на минутку. Нет, ты только представь, что во всём мире пропал ВЕСЬ сыр!

— Ну и кому нужен такой мир? — презрительно спросил Рокфор.

— Значит всё же существуют совсем отрицательные ситуации, — довольно улыбнулась Зумки.

— Нет, — Рокфор грозно топнул. — Если исчезнет сыр, то всё равно останется молоко, котлы и старинные рецепты.

— Со старинными рецептами будет меньше всего проблем, — подтвердила Зумки, демонстрируя свою очаровательную улыбку.

— А что у тебя есть в наличии? — немедленно поинтересовался Рокфор.

— Вот! — Зумки выхватила из самой середины своей алой шубки огромную книгу.

— Да тут по-японски, — разочарованно протянул Рокфор.

— Ничего, у Чипа большой опыт чтения на незнакомых языках, — хихикнул Дейл, выпихивая друга поближе к Зумки.

— Э... — протянул Чип, вглядываясь в иероглифы. — Э... Да... Вот...

— Идиот, — перевела Зумки. — Это он про себя. Для начала получается очень даже неплохо.

— Это я идиот? — взвился Чип, — тогда читай сама!

— А причём тут я? — невинно моргая длинными ресничками, спросила Зумки, — это был перевод с японского.

Вжик, что-то возбужденно жужжа, указывал пальцем на книгу.

— Говоришь старинный очень редкий рецепт сыра? — переспросил Рокфор, — так чего же ты ждёшь — читай побыстрее!

— Берутся сто откормленных мышей, — начала Зумки и все посмотрели на Рокки.

— Пожалуй, лучше воспользоваться современными технологиями, — задумчиво предложил Рокфор.

— Конечно лучше современными! — просияла Зумки, — нужно воспользоваться электромясорубкой вместо обыкновенного ножа.

— Долой кустарщину, — завопил Рокки. — С этого момента я буду есть сыр только от известных производителей.

— Какая жалость, — опечалилась Гайка, — а я только что положила в нашу кладовку большой запас кустарного сыра.

— Новую жизнь принято начинать с завтрашнего утра, — заявил Рокки и направился в кладовую.


Глава вторая, в которой все пытаются позавтракать, а Рокфор начинает новую жизнь

Когда алая полоса зари окрасила небо над горизонтом, зевающий сонный Дейл вошёл в гостиную. На диване из-под одеяла выглядывала пара любопытных глазёнок.

— Доброе утро! — произнесла их обладательница, и Дейл немедленно вспомнил вчерашний вечер и их новую знакомую. Внезапно раздался грохот, и что-то огромное словно вихрь пронеслось через общую комнату и исчезло на улице. Дверь на взлётную площадку недовольно проскрипела, закрываясь. Сбитый с ног, бурундучок поднялся и недоумённо огляделся по сторонам.

— Привет, Зумки. А что это было? — спросил он.

Алая пушистая мордочка показалась из-под одеяла.

— Ничего особенного, — успокоила она Дейла, — просто этот ваш толстый приятель действительно решил начать новую жизнь с сегодняшнего утра.

— Он хотел стать моряком, — задумчиво произнёс подошедший Чип. — Нескоро мы его увидим. Зато, когда наш Рокфор вернётся, то мы услышим немало занимательных историй.

— Очень на то похоже, — кивнула Зумки, — он, кажется, уже разучивает покачивающуюся походку. И цвет лица... такой... м-м-м, — Зумки сморщила носик, пытаясь придумать подходящее сравнение, — в общем... знаете... как во время жестокого шторма, когда так и тянет перегнуться через борт и...

— Сырная болезнь, третья стадия, — прокомментировал Дейл.

— Ребята, завтрак! — раздался звонкий голосок из кухни.

— Замечательно! — захлопала в ладошки Зумки, одновременно принюхиваясь, — кажется, пахнет жареными грибами.

— И машинным маслом, — добавил Чип.

Все сразу поскучнели, ни у кого не оставалось ни малейшего сомнения в том, чья очередь сегодня была дежурить. Нет, как повар, Рокки, даже измученный сырной болезнью, устраивал компанию в большей степени.

— Не нравится? — хитро прищурился Дейл, — тогда я пойду завтракать один, — и бурундучок со всех ног кинулся на кухню.

— Подожди, я с тобой, — заверещал Чип, пытаясь догнать друга.

Несомненно, он пришёл бы к финишу первым, если бы не нежно-алый меховой ком, вихрем бросившийся вслед за бурундуками. Прямо возле входа Зумки попыталась проскочить между Чипом и дверью. Чип запнулся, налетел на Дейла. И меховое сплетение коричневых и розовых лап и хвостов ввалилось на кухню.

Первое место никого не радовало. Из бесформенной кучи, от которой безбожно несло машинным маслом и пережаренными грибами, пялились два огромных, изредка мигающих глаза. И торчал ярко-алый хвост. Серебряному и бронзовому призёрам достались не меньшие порции.

— Дейл! — строго сказала Гайка держа в руках сковородку с остатками грибов, — когда ты прекратишь дурачиться.

— Это не я! — искренне изумился Дейл и выразительно посмотрел на Зумки. Та деловито молчала и всем видом показывала, что не собирается брать вину на себя.

— Боюсь ребята, нам придется завтракать сыром, — Гайка поставила сковородку на стол, — грибов почти не осталось. Разве только для нашей новой знакомой.

— По-моему, она уже наелась, — проворчал Чип.

— А что, разве у нас больше ничего нет? — с надеждой протянул Дейл.

— Есть масло, — сказала Гайка и, видя, как у всех вытянулись морды, поспешно добавила. — Нет-нет, не машинное.

— Но нет хлеба, — подвёл итоги Рокфор, закончив детальное исследование хлебницы, холодильника и небольшого чуланчика, в котором раньше хранились мешки с сухарями.

— Опять ты перекусывал всю ночь! — негодующе проворчал Чип.

— Надо же было уничтожить запасы кустарного сыра, — развёл руками Рокки.

— По-моему, здесь слишком много знатоков кухни, — заметила Зумки.

Она только что выбралась из кучи и теперь сердито отряхивала свой алый хвост от налипших на него грибов.

— Мы с Гайкой справимся и сами, — последний гриб отправился в мусорное ведро. Зумки, растопырив лапы, в два счёта выпроводила мужскую часть команды из кухни.

— Ну что там? — нетерпеливо спрашивали Рокки и Чип у Дейла, прильнувшего к замочной скважине.

— Доедают грибы, — вещал он.

— А сейчас, сейчас что?

— Намазывают масло на сухари, которые закатились под стол.

— Эх, и почему я не припрятал ночью парочку мешков, — сокрушался Рокки.

— Нечего грустить, — оборвал всеобщие стоны Чип. — Пора на улицу. Будем запасать продовольствие. Заодно и позавтракаем по пути.

— Ушли, — констатировала Зумки, отвернувшись от входной двери в кухню.

— У меня как-то на душе сразу полегчало, — вздохнула Гайка, — подумать только, нашим мальчикам пришлось смотреть, как мы завтракаем.

— Ничего, им это полезно. В следующий раз будут поаккуратнее, — заверила ее пушисто-алая красавица, — И повоспитаннее. А как им ещё объяснить, что девочек надо всегда пропускать вперёд? Зато нам теперь никто не помешает смотреть телевизор.

— Но я обычно смотрю его по вечерам, — попыталась отказаться Гайка.

— Надо уметь отказываться от вредных привычек. К тому же самые познавательные передачи как раз идут днём.

— Передачи для механиков? — сразу заинтересовалась мышка.

— Нет, — замотала Зумки своим алым чубчиком, — показы мод и репортажи из салонов и парикмахерских.

— Это неинтересно, — отмахнулась мышка, — про это даже Дейл не смотрит.

— Вот и хорошо, нам никто не помешает, — улыбнулась Зумки, — пошли, пошли! — тянула она за руку Гайку в гостиную.

— Я лучше займусь новым самолётом, — отказалась Гаечка, — и потом надо починить видеоигру Дейла.

— Ладно, — согласилась пушисто-алая Зумки, — но вспомни, давно ли тебе дарили цветы? Просто так, без повода. Или приглашали пойти в кино только вдвоём?


Глава третья, в которой пушистые девочки заняты своими делами

И пушистые девочки разошлись в разные стороны. Изобретательница зашла в свою мастерскую. Включила настольную лампу. В её желтоватом свете вспыхнул металлическими отблесками остов доисторического чудовища. Рваные угловатые тени разбежались по стенам. Её новый самолет... Гайка представила себе его, уже обтянутого новой хрустящей материей, парящего среди облаков. Здорово!

Она вздохнула, взяла с полки молоток...

Работа как всегда разогнала мрачные мысли, заставила забыть её обо всём, кроме того чуда, что рождалось в её руках. Но одна маленькая мыслишка осталась. Гуляла мелкой противной занозой из одного уголка головы в другой.

«Хватит», — мысленно приказала себе Гайка, — «выходи».

«Сначала разберись со своими мыслями, малышка, а потом действуй», — так всегда говорил папа, когда она делала что-то в спешке.

«Выходи», — ещё раз мысленно повторила Гайка.

И маленькая занозочка выползла наружу. «Глупость какая», — попыталась было отмахнуться изобретательница.

«Нет, а все-таки, давно ли дарили тебе цветы», — спросила занозочка голосом Зумки.

Гайка оглянулась и тотчас же наткнулась взглядом на букет почти засохших цветов. «Ну, конечно же. Восьмого марта», — вспомнила она, как все спасатели дружно устроили ей сюрприз. Как Дейлу разрешили приготовить праздничный пирог. И его даже можно было есть.

«Хорошо. А без повода», — занозочка никуда не пропала.

«А действительно, когда...» — задумалась Гайка. И не смогла вспомнить...

Гайка положила молоток на верстак и тихонько выскользнула из мастерской. У входа в гостиную она нерешительно остановилась. Из общей комнаты до неё доносились звуки телевизора — слышно было, как ведущий обсуждал с кем-то новую модную причёску. Мышка легонько вздохнула, и, откинув назад свои немного растрепавшиеся волосы, вошла в гостиную.

— Зумки, — позвала алую подругу Гайка. — А что надо сделать, чтобы тебе подарили цветы.

— «Тебе» в смысле «мне» или «тебе» в смысле «тебе»? — переспросила Зумки.

— Чтобы цветы подарили мне, — тихо сказала Гайка и мечтательно закрыла глаза.

— Это же очень просто, — глаза Зумки начали было округляться, но заметив смутившуюся подругу, она немного сбавила обороты, — я хочу сказать, у меня это всегда срабатывало.

— Сперва надо понравиться парню. Причем понравиться так, чтобы он не смог от тебя глаз оторвать. Тогда они начинают думать, — пушисточка постучала себя по лбу, — и первый знак внимания — это цветы. И чем больше ты понравилась, тем роскошней букет. А уже потом...

— Нет, пусть это будет просто букет, — перебила её Гайка, — пока...

— Хорошо, хорошо, — Зумки словно пропустила мимо своих прелестных ушек последнее слово, — но даже для этого нужно немало потрудиться. Ведь тебе хотелось бы не просто букетик, а большой, нет, нет, огромный роскошный букетище.

— Тогда, — задумалась Зумки. — Тебе нужен кто-то вроде гориллы. Твоим теперешним знакомцам вряд ли по силу доставить такое сокровище. Хотя... Я забыла про Рокки... И если нам удастся раздобыть немного сыра.

— Нет, — остановила её мышка, — мне вовсе не нужна горилла. Пусть это будет маленький букет...

— ...но роскошный, непременно роскошный! — перебила её алая подружка, — но для этого нам надо серьёзно заняться твоей внешностью.

— Что-то не так с моей внешностью?! — испугалась изобретательница. Она немедленно подскочила к зеркалу. Из зеркала на Гайку глянула лохматая перепачканная машинном маслом мордочка, совершенно ей незнакомая.

— Боже! — потрясённо прошептала Гайка, — неужели это я?

— Пока ты задумалась, я решила, что нужно немного тебя улучшить, — заговорщицки подмигнула Зумки. — Для этого нам понадобятся кое-какие запасы. Она перевернула сумочку, откуда хлынул непрекращающийся поток косметичек, помад, пузырьков с тушью для век, тюбиков с кремом и коробочек с тенями всех видов и оттенков.

— Ой! А что это? — живо заинтересовалась Гайка, — я уже видела такие... у Тамми и у Фокси.

— Разве ты?.. — удивлённо начала Зумки, — но потом махнула лапой, — неважно. Сейчас я тебя быстренько научу. Но прежде, — алая красавица нахмурилась, — мы приведём в порядок твою причёску.

Она тряхнула ещё раз свою сумочку, откуда с мелодичным позвякиванием вывалились несколько ножниц разных размеров и форм. Последними в общей куче оказались маленькие ножнички с загнутыми лезвиями.

— Ух ты! — оживилась Гайка, — я никогда таких не видела.

— Они нам тоже понадобятся, — пояснила Зумки, приглядываясь к Гайкиным пальчикам, несущим на себе следы машинного масла, — но позже. А сейчас мы воспользуемся вот этими...

С этими словами она извлекла из кучи хитроумные парикмахерские ножницы и расчёску.

— А это обязательно? — Гайка испуганно потрогала свои золотистые волосы, — мне кажется...

— Не волнуйся, — успокоительно заверила её Зумки, усаживая поближе к солнечному лучику, падавшему из-за неплотно зашторенного окна, — сейчас в моде длинные причёски и я только немножко поправлю.

— Я боюсь, — призналась Гайка. — Последним, кто меня подстригал, был отец. И делал он это исключительно садовыми ножницами.

— Бедняжка, — вздохнула Зумки и тут же заверила подружку, — успокойся. Больно совсем не будет.

С этими словами она погрузила расчёску в сплетение золотистых прядей. Потревоженный солнечный луч, под который Зумки усадила Гаечку, брызнул в разные стороны мириадами золотистых капелек, возникших из-под водопадов Гаечкиных локонов. Гостиная преобразилась. Теперь она походила на трюм затонувшего пиратского корабля, полный золота, когда сквозь толщу зеленоватой воды пробивается солнечный луч и попадает точнёхонько в пробоину днища...

Однако чудо длилось недолго. Пока Гайка с удивлением рассматривала чудесным образом изменившуюся комнату, Зумки уверенно щёлкала острыми кромками ножниц, и через несколько минут она довольно заявила.

— Готово!

— Можно посмотреть? — поинтересовалась Гайка.

— Нет, нет! Ни в коем случае! Мы ещё не закончили, — Зумки замахала лапами, словно художник, которого просят показать незаконченную картину.

— Я думала, что с волосами всё.

— С волосами всё, — подтвердила Зумки, — но ты совершенно забыла о лице. Ты думаешь, что все эти коробочки, баночки и тюбики я вытащила, чтобы похвастать тебе, как хвалится малышка осколками бутылочного стекла?

— Но я не люблю косметику, — попробовала было отказаться Гайка.

— Почему? — искренне удивилась алая подружка, — или ты думаешь, что след от электросварки... — Зумки провела ваткой по Гайкиной щеке и среди белоснежных волокон показались маленькие чёрные точки.

— Вот, видишь? — Зумки показала ватку изобретательнице, — думаешь, это идёт на пользу твоей коже?

— Надо было пользоваться маской, — вздохнула Гайка, — но очки мне нравятся больше.

— Да, хорошая маска от OriFlame тут не помешала бы, — проворчала алая, недовольно щёлкнув зубками, — Перед работой надо смазывать лицо защитным кремом, — наставительным тоном, словно она говорила с маленькой девочкой, добавила она, — поэтому нам предстоит большая работа, если мы хотим избавиться от следов машинного масла и электросварки.

— Хорошо, — согласилась Гайка, закрывая глаза.


Глава четвёртая, в которой появление посетителя путает все карты

И в это время в дверь постучали.

— Помощь! — прохрипел затравленный голос. — Мне срочно требуется помощь.

— Не сейчас, — огрызнулась Зумки. — У нас обеденный перерыв.

— Так нельзя! — Гаечкины ресницы взлетели вверх, открывая два бездонных голубых озера, — мы должны помочь.

Мышка соскочила с дивана и бросилась открывать входную дверь. Едва дверь приоткрылась, как в проёме показалась фигура незнакомого мыша. Он бессильно опустился на пол.

— Помогите! — снова прохрипел он.

— Не подходи к нему, Гайка, вдруг он заразный! — Зумки уже обратила внимание на совершенно изодранный костюм мыша и тут же зашептала об этом на ухо подруге.

— Не говори глупостей, — Гайка обернулась к Зумки, — лучше принеси из кухни воды... и не забудь взять бинтов и йода!

Зумки немедленно притащила всё указанное, да только вода оказалась французскими духами, вместо бинтов объявилось косметическое полотенце, а вместо йода — три вида туши для ресниц.

Гайка вздохнула, но спорить не стала, а с энтузиазмом принялась за дело. Обработав рану на плече мыша духами, (и вовсе на для приятного запаха, как подумала Зумки, а просто Гайка хорошо знала, что в духах обязательно содержится спирт), затем она ловко наложила повязку из косметического полотенца. (Оно тоже было стерильным, как и бинты.) Вот только воды не оказалось, а воспользоваться тушью Гаечка не захотела, поэтому, приподняв голову мыша, она влила остатки духов ему в рот. Мыш закашлялся и открыл глаза.

— Ничего, ничего, — успокоительно произнесла Гайка, видя, что удивлению мыша не было предела, — это Вам поможет.

— Где я? — слабым голосом спросил мыш. Кажется, духи уже оказали на него свое благотворное воздействие.

— В штабе Спасателей.

— Успел! — радостно завопил мыш и снова отключился.

— Где я? — спросил он через несколько минут.

— В штабе Спасателей, — с нажимом сказала Зумки. — Но только не говори нам, что ты успел, это мы прекрасно знаем и без тебя.

— Расскажи лучше, что привело тебя сюда, — предложила Гайка.

— Два огромных чёрных привидения... они гонятся за мной...

— Чёрных привидений не бывает! — фыркнула Зумки, — Это и младенцу известно. Может то были вороны.

— Бывает! — заспорил мыш, — когда имеешь дело с чёрной магией, всё может случиться.

— Не волнуйтесь и продолжайте, — успокоила его Гайка.

— Это началось в тот день, когда мы с другом работали в старинном замке.

— Старинные замки в Нью-Йорке?! — опять не выдержала Зумки.

— Стоп! — просияла Зумки. — Я поняла!

— Да? — с надеждой спросил пришелец.

— Да! — кивнула алая пушисточка. — Ты пришёл не по адресу. Контора охотников за привидениями находится совсем в другом районе.

— Поздно, — скривился мыш.

— Что поздно?! — выдохнули подруги.

— Повторяю, уже поздно... — повторил мыш, — и, кстати, не дадите ещё этого прекрасного напитка, — лапы мыша потянулись к полупустому флакону.

— Щас! Я заплатила за них по шесть пятьдесят за унцию, — отрезала Зумки, пряча флакон.

— А почему поздно? — Гаечку всё ещё интересовала таинственная история с привидениями.

— А это... — разочарованно протянул мыш, — поздно...

— Мы это уже слышали! — снова не вытерпела Зумки, — и про то, что ты успел — тоже, — поспешила уточнить она.

— Да съели они этих охотников, — махнул лапой мыш, — я уж думал, и до спасателей добрались, но как видите — успел.

— Ребята! — в ужасе воскликнула Гайка.

— А что, — заволновался пришелец, — разве у вас не все дома?

— Мужчины! — презрительно скривила губки Зумки, — раз дома одни девушки, то они уже считают, что мы ничего не можем! — Мы должные доказать обратное, правда Гайка?!

— Да! С ребятами невесть что может случиться. Ты помоги нашему гостю забраться в самолёт, а я только заскочу в мастерскую.

Гаечка промчалась по коридору и открыла дверь мастерской. Даже днём в ней царил таинственный полумрак, лишь слегка разгоняемый золотистыми полосками, протянувшимися от окна. Гайка, задумчиво подперев подбородок рукой, стояла на пороге мастерской. Мысли лихорадочно путались в голове. «Я хотела захватить что-то очень важное. Но что?!». Она решительно подскочила к ближайшему ящику. Её ладошки погрузились в кучу деталек, громоздившихся на дне. Пару секунд Гайка бездумно перебирала их. Кусочки металла скользили между её пальчиков, не задерживаясь больше чем на миг. «Не то! Опять не то!» Детальки внезапно кончились, последняя с глухим звяканьем вернулась обратно. Гайка снова запустила ладошку в мрачную металлическую глубину. «Ребята!» — эхом отдалось у неё в голове. Решительно схватив первое, что оказалось в её пальцах, Гайка выскочила из мастерской.

На взлётной площадке Зумки и незнакомый мыш уже забрались в самолёт...

— Я поведу, — безапелляционно сказал мыш и вцепился в штурвал, подняв самолёт в крутом вираже.

Гайка с Зумки переглянулись. Им оч-ч-ч-чень не понравилась такая самоуверенность.

— Вообще-то я никому не доверяю свой самолёт.

— Ничего, — мстительно улыбнулась Зумки. — Там, на сидении пилота я оставила свою плойку.

И она воткнула штепсель в бортовую розетку.

— Ой-ой-ой! — заорал мыш, вскакивая с сидения. В безумном кульбите он перевалился за борт самолета, и лишь чудом Зумки в последнее мгновение удалось поймать его за хвост. Самолёту повезло меньше. Едва лапы мыша отпустили штурвал, он стал немедленно заваливаться набок, грозя войти в штопор. Гайка тут же пересела за штурвал и выправила крен. Зумки с отсутствующим видом держала мыша за хвост.

— Ой, болит-болит-болит! — вопил мыш.

— Я могу отпустить, — равнодушным голосом предложила Зумки.

— Не надо!!! — взмолился мыш.

— Тогда терпи, — пояснила Зумки. — Не можем же мы совершать посадку каждую минуту из-за каких-то глупостей.

— Но больно же! Больно!

— У тебя что-то болит, Гайка? — спросила Зумки.

— Нет, — отмахнулась Гайка. Сейчас её больше заботило, как не столкнуться со стаей ворон.

— Вот именно, — кивнула Зумки. — И у меня не болит, — она наклонила голову к мышу. — А теперь подумай, ну почему только из-за тебя у нас вечно возникают какие-то проблемы.

Ласково светило солнце. Стая ворон осталась далеко позади. И Зумки, наконец, надоело держать мыша за хвост. Незаметно сменив уставшую лапу, она вновь перегнулась за борт.

— Эй! Как тебя там?!

— Каспер... — донёсся снизу крайне тихий голос. Похоже мыш осознал все прелести своего нового положения и уже не пытался сопротивляться.

— С таким имечком и боится привидений! — хмыкнула про себя пушистенькая красотка, — Эй! — продолжила она уже вслух, встряхивая за хвост мыша, чтобы излишне не напрягать свой слух, — так где находится контора Охотников за привидениями... или хотя бы то, что от неё осталось?!

— Там! Вон там! Всего два квартала направо! — радостно завопил мыш, одновременно пытаясь всеми четырьмя конечностями указать нужное направление. Несомненно, он попытался бы сделать это и пятой, если бы она не находилась в цепких пальчиках Зумки.

Самолёт ловко приземлился на крыше. Мыш, усиленно растирая хвост, огляделся.

— Чуть-чуть ошиблись, — подвёл он итоги. — Нам надо перелететь на две крыши правее.

— НАМ не надо, — заметила Зумки. — НАШ лимит взлётов-посадок на сегодня исчерпан. Придётся искать привидений прямо здесь.

— Я же говорю — их здесь нет! — сердито начал было мыш.

— Ничего, — заверила его Зумки, — сейчас будут. Для чего спрашивается я ношу с собой манок для привидений.

— Манок для привидений? — удивилась гайка, — никогда о таком не слышала. А он работает на ультразвуке или с использованием широтно-импульсной модуляции?

— Понятия не имею, — отрезала Зумки, доставая из своей сумочки продолговатый предмет, по форме напоминающий свисток, — только сейчас все привидения в городе будут наши!

— Все не надо, — осторожно заметил Каспер. — Надо только тех, кто напугал меня.

— Легче вызвать всех сразу, — пояснила Зумки, — а потом из них выбрать кого нужно.

И она тихонько подула в манок. Не раздалось ни единого звука.

— Не работает? — Гайка уверенно потянула манок на себя, чтобы немедленно разобрать и починить.

— Работает, — не отдала манок Зумки. — Просто мы не можем слышать те звуки, что лишают воли привидений и тянут их к нам.

— Хм, — хмыкнул мыш, — думаю, что и привидения его тоже не слышат.

— Я же говорил, — настаивал он, — что нам придётся перебраться через две крыши.

— А вот и нет, — сказала Зумки, — просто нам надо ещё и наживку.

И она выразительно посмотрела на мыша.

— Пожалуй, я пойду, — мыш бочком стал отодвигаться от девушек.

— Иди, иди, — презрительно бросила Зумки, — но потом не обращайся за помощью, если за тобой будут гнаться злобные монстры.

— Монстры? — мыш помотал головой, — там же были только привидения.

— А кто тогда сгрыз вон тот дом? — пальчик Зумки указал на полуразрушенный старинный особняк, возле которого ещё стояла пожарная машина и толпилась кучка зевак, — не там ли находились Охотники за привидениями?

— Да, именно там, — Гайка развернула карту и сверила положение изгрызенного дома с топографическими обозначениями.

— Видишь, — словно маленькому ребенку разъясняла Зумки, помахивая кончиком алого хвоста, — быть приманкой намного безопаснее.

— И ч-ч-то я д-д-олжен д-д-елать?

— Да ничего особенного, просто подуй в эту маленькую трубочку, — Зумки порывшись в сумке, достала ещё один манок, — остальное мы сделаем сами.

Обречённо кивнув, мыш подул в новый манок. Не раздалось ни единого звука, но мыш бесследно исчез с крыши. Гайка и Зумки удивлённо взглянули друг на друга.

— Господи, не может быть! — всплеснула руками Гайка.

— Сейчас посмотрим. Вот верёвка, которую я на всякий случай привязала к его хвосту.


Глава пятая, без названия

Верёвка уходила в пустоту. Зумки нетерпеливо потянула за неё. Из воздуха раздался вопль боли, сменившийся адским хохотом и многочисленными ехидными смешками. Зумки изо всех сил дёрнула за верёвку и выволокла из ниоткуда нечто склизкое противного фиолетового цвета.

— Как сказали бы Охотники за привидениями, — задумчиво произнесла Гайка, — налицо проявление эктоплазменной энергии. Жаль я не могу определить, к какому классу она относится без специальных приборов.

— Это же я! — захныкало существо знакомым голосом, — помогите мне!

— Что?! — воскликнули пушистые девочки.

— Спасите меня! — взвыло существо.

— Знаешь, я тебе сейчас одну умную вещь скажу, — Зумки опасливо отодвинулась. — Ты только не обижайся. По-моему, не тебя надо спасать, а ОТ тебя надо спасать. И как можно скорее.

Покопавшись в самолёте, Зумки извлекла капроновую сеть и спросила:

— Тебя ловить или сам полезешь?

— Не хочу! Там ловят, здесь ловят, — плаксивым голосом запричитало существо.

— Не может быть, — задумчиво произнесла Гайка, — если бы не эта фиолетовая слизь, то я бы подумала, что это...

— Отлично! Посидишь немного здесь, — Зумки закончила операцию по поимке таинственного существа.

Тем временем, Гайка медленно извлекла из целлофанового пакетика кусочек заплесневелого сыра.

— Сырррррррр! — завопило фиолетовое существо, и от прочнейшего капрона остались одни лохмотья.

— Странно, — подумала Гайка, разглядывая мыша, уже успевшего слопать сыр и теперь блаженно нежившегося на солнышке, — наверное он из родственников Рокфора.

— Испортил такую отличную сеть! — возмущенно закричала Зумки, и мыш заработал увесистый удар по голове остатками сети.

Клочки фиолетового нечто брызнули в разные стороны.

— Эй, малышка! — завопило фиолетовое существо. — Не стоит так вести себя с тем, кто вот этим самым хвостом разогнал стадо злющих симментальских быков.

И хвост звонко щёлкнул по водонепроницаемому покрытию крыши.

— Это же сам Рокки, — удивилась Гайка. — Но я никогда не слышала, чтобы он стонал.

— А это и не он, — намётанным глазом определила Зумки. — Тот был поменьше и потоньше. Дохляк, в общем. Думается мне, что неведомые силы подменили их. Образно говоря, содрали с крючка нашу наживку и нацепили совершенно иную рыбу.

Проглотивший сыр Рокки наморщил нос, принюхиваясь в поисках рыбы. Привычный жест успокоил Гаечку.

— Теперь всё в порядке, — улыбнулась она. — Рокки нам поможет разобраться во всём в кратчайшие сроки.

— Как же, поможет, — проворчала про себя Зумки, — от этого толстяка дождёшься. Кроме как набивать себе брюхо он ни на что не способен.

— Рокки, — поинтересовалась Гайка, — как ты оказался привязан к нашей верёвке.

— Гаечка, да я и сам не знаю. Только что мы немного перекусили...

— Вот, что я говорила, — фыркнула Зумки.

— Как меня схватили два мерзких фиолетовых слизняка. Я, конечно, им врезал хорошенько. Сначала одному, потом... — Рокки ожесточённо принялся размахивать лапами в воздухе, изображая яростное сражение.

— Это всё понятно, — оборвала его алая красавица, — ты лучше расскажи нам, где логово этих слизняков, тогда может быть мы ребят и вытащим.

— Это всё не так просто, — вращая глазами, заявил Рокки. — Очень не просто. Тщательно выверенными наблюдениями я вывел, что проход в мир фиолетовых слизняков обычно начинается после третьего килограмма сыра, съеденного за один заход.

— Как же! — фыркнула Зумки, — станем мы есть три килограмма сыра.

— Предоставьте это мне! — радостно заявил Рокки.

После этих слов он вытащил белоснежную салфетку, подвязал себе шею и уселся на крышу в торжественном ожидании.

— Эй, пошли! — Зумки помахала лапой перед мордой Рокфора.

— А Сыыыр?!

— Слушай, Толстячок, — Зумки достала косметичку и, ловко напудривая носик, продолжала, — если и дальше ты будешь мешаться под ногами, то мы оставим тебя на какой-нибудь крыше, так денька на три, для профилактики. А сейчас живо в самолёт.

Зумки закрыла пудреницу и взглянула на Рокфора.

— Куда мы летим? — спросила Гайка, усаживаясь на привычное место.

— На две крыши вперёд, — пояснила Зумки. — Это осиное гнездо прячется где-то там.

— Не возражаю, — сказал Рокфор. — Эта крыша мне кажется подозрительной даже отсюда.

Гаечка ловко стартовала с крыши, увозя своих спутников к дальнейшим приключениям.

— К каким это ещё приключениям?! — это, конечно же, Рокфор. Свесившись из самолета, он разглядывал новую крышу...

— Всё выглядит совершенно спокойно.

— Вот именно — выглядит! — Зумки алой молнией выпрыгнула за борт и, приземлившись с глухим стуком на все четыре лапы на подозрительную крышу, помахала Гайке рукой, — если всё будет спокойно, можешь садиться. Зумки прошлась взад-вперед по крыше, замирая при каждом подозрительном скрипе. Но, увы, ничего из ряда вон выходящего не обнаружилось. Напоследок она заглянула в слуховое окно.

— Ага! Попались! — раздался её победный вопль.

И Зумки скрылась в окошке.

— Рокки, держи штурвал, — приказала Гайка опешившему мышу.

— Гаечка, а как же ты? — закричал Рокфор вслед Гайке, которая, спрыгнув с самолёта, уже спешила к подозрительному окошку.

— Вжик, оставляю самолёт на тебя! — крикнул Рокки и выпрыгнул вслед за Гайкой.

— Эй, Вжик, — заметил он же три секунды спустя, обнаружив зелёного друга у себя на плече. — Разве я не сказал тебе следить за самолётом?

Вжик виновато развёл руками, показывая, что размер штурвала никоим образом не вписывается в размах его конечностей.

— Ладно, — беспечно отмахнулся Рокки, — там разберёмся.

Квартал содрогнулся.

— Не пугайся, дружище, — ласково заметил Рокфор съёжившемуся Вжику. — Это не привидения. Это всего лишь наш самолёт.

После чего парочка неразлучных друзей заглянула на чердак.

— Одного я не могу понять, дружище, — заметил он Вжику, разглядывая открывшуюся перед ним картину, — кто там попался. На привидение оно не очень-то похоже.

— Чего смотришь! — раздался недовольный голос из дальнего угла, — лучше помог бы.

Слова и тон, которыми они были произнесены, показались Рокки подозрительно знакомыми, но вот обладатель сиих примечательных слов — серый пыльный клубок, безнадёжно запутавшийся в паутине, никаких осмысленных ассоциаций Рокфору не навевал. Клубок несколько раз дёрнулся, пытаясь разорвать клейкие объятия паутины, но, увы, остался на прежнем месте. Вжик, видя, что беспокоиться, в общем-то, и нечего, самым активным образом обследовал таинственного незнакомца и вернулся к Рокфору.

— Не может быть! — воскликнул Рокфор, выслушав подробный отчёт Вжика.

После чего Рокфоровские лапы вцепились в прочные нити, окружавшие таинственное существо. Пара крепких рывков...

— Апчхи! — существо поднялось с объёмистого живота Рокки, куда оно благополучно свалилось после особенно мощного рывка и принялось ожесточенно отряхиваться. Облако столетней пыли, скопившейся на чердаке, поднялось в воздух. Всё окружающее потонуло в сером прилипчивом мраке, который, казалось, пытался проникнуть в каждую щёлку, а особенно в нежный нос сырного любителя. Рокфор не выдержал и оглушительно чихнул. Облако моментально рассеялось.

— Ну и дела! — Рокки растерянно почесал в затылке. На месте подозрительного клубка стояла огненно-алая Зумки, которая снова обрела свой прежний облик.

— А где Гайка? — спросил он.

— У тебя одно на уме! — разозлилась Зумки. — Только и слышу: Гайка, Гайка...

— Ну не всегда же, — попробовал оправдаться Рокфор.

— Не всегда, — согласилась Зумки. — Иногда это звучит как «Гаечка», а в некоторых случаях «Любовь моя!». Но никто, нет, вы только вдумайтесь, никто никогда не догадался спросить «Как дела, Зумки?» или «О! Сегодня ты выглядишь потрясающе!»

«А девочка чувствует себя невероятно одинокой, — понял мудрый Рокфор. — Неужели и Гайка когда-то была такой».

— А Гайка... Ведь именно она спасла меня, когда эти мерзкие привидения уже собирались... — Зумки передёрнуло от мрачных воспоминаний, — она действовала так решительно...

— Но где же она, — растерянно повторил Рокфор, всё ещё оглядываясь по сторонам.

— Нет больше нашей Гаечки... — слёзы в два ручья... Алая красавица всхлипывала на плече у Рокки.

— Погоди, погоди... Объясни толком, что случилось!

— Эти привидения её забра-а-а-а-ли-и-и-и... — мокрый поток не иссякал.

— Успокойся, дорогая, успокойся, — бормотал Рокфор, успокаивая пушистую красавицу, — плакать у нас положено только Дейлу.

— Правда? — Зумки на секунду оторвалась от рокфоровского плеча, — но я даже не смогла ей по-о-о-мо-о-о-чь...

— Не волнуйся, мы поможем ей. Дай мне только добраться до этих привидений, — Рокфор закатал рукава своего пиджака и сделал несколько решительных выпадов в сторону предполагаемых противников, — с ними будет то же, что и со стаей диких шакалов, когда мы с Вжиком путешествовали по Дикому Западу...

Вжик что-то зашептал Рокки на ухо.

— Знаю, Вжик, знаю, не время сейчас предаваться воспоминаниям, когда друзья в беде. А ты сможешь открыть проход в потусторонний мир, — обратился он уже к Зумки.

— Да, конечно, но мне понадобится... — тут Зумки похлопала себя по пушистому боку, — моя сумка!

— Вжик!

— Вжик!

Вжик что-то неразборчиво пропищал в ответ. Наверняка о большом штурвале самолёта, удержать который ему не удалось. И крылатый посланец вылетел в окошко. Чтобы вскоре возвратиться, из последних сил таща сумочку Зумки.

Рокки с интересом наблюдал, как из сумки появилась пудреница, косметичка, губная помада и фен для сушки волос. Расчёска застряла и Зумки отчаянно стремилась вытянуть её, просыпая всё новые коробочки и бутылочки.

— Я вот всё думаю, — сказал Рокфор, — Зачем тебе понадобилась сумка?

— Чтобы привести себя в порядок, разумеется, — вытаращила глаза Зумки. — Тебе тоже не мешало бы причесаться. Эй-эй, я не сказала — моей расчёской.

Но через минуту Зумки смилостивилась, продолжая накладывать тени вокруг век.

А друзья принялись приводить в порядок свои шевелюры. Рокки расчёсывался огромной расчёской, той, что никак не хотела вылезать. А Вжик — крохотной, той, которой Зумки снимала с ресниц излишнюю тушь. От этой операции голова Вжика очень скоро покрылась чёрными полосами, и он теперь напоминал индейца, решившего выйти на тропу войны.

— Ну хватит прихорашиваться, парни, — Зумки отобрала у Рокки и Вжика расчёски, — надо поторапливаться, если хотим спасти Гайку.

— Мы давно готовы, правда, Вжик, — заметил Рокфор.

Вжик что-то пискнул в ответ.

— Тогда, — Зумки достала из потайного кармашка сумочки ещё один манок.

— Подожди, — сдавленно попросил Рокфор. — Мы сейчас отойдём на безопасное расстояние.

— Ты так боишься привидений?! — воскликнула Зумки.

— Как ты могла подумать! — обиделся Рокфор. — Это они бегут от меня, как от огня. Вот я и решил, чего пугать бедных тварей. Эй-эй! Это ещё не безопасное! Отсюда они смогут до меня дотянуться своими... Я хотел сказать, здесь меня ещё видно, и мы можем ненароком доставить нервный срыв привиденческим детёнышам.

Зумки набрала побольше воздуха в грудь и дунула в манок. Небольшая круговерть из белых и черных полос и место, на котором только что стояла пушистая анимешная девочка, опустело.

Рокфор высунулся из-за пыльного старого сундука.

— Во как! — гордо раздувая щеки, заметил он Вжику, — они так меня испугались, что даже не рискнули связывать с самим Рокфором.

Вжик ничего не ответил.


Глава шестая, в которой рассказывается о приключениях Зумки

Бескрайняя зелёная равнина, с небольшими, раскиданными там и сям разнокалиберными пригорками и холмами. Пространство чуть подернулось рябью, напоминавшей дрожание воздуха над раскалённым полуденным шоссе, и посредине этого зелёного великолепия возникла пушистая алая красавица...

— А почему меня никто не встречает? — обиженным тоном вслух заметила Зумки, рассматривая окружающий пейзаж, — ни единого, даже самого завалященького привидения!

И красавица горестно вздохнула.

— И даже моя причёска не пострадала, — вытащенный было осколок зеркала, отправился обратно в сумочку.

Делать было решительно нечего.

Зумки ещё разок для профилактики покрутила головой в разные стороны, но ничего даже отдалённо напоминающего Замка Тёмной Силы или дороги, которая могла бы привести к этому самому замку, поблизости не оказалось. Пушисточка опять вздохнула и присела на ближайший пригорок.

— Ой! Извините! — пропищал кто-то тоненьким голоском прямо под Зумки.

Пригорок вспучился и навис над алой красавицей земляной волной. Даже удивительно было, почему у него оказался такой тоненький голос.

— И нечего меня пугать! — руки Зумки впечатались в бока.

— Я не пугал, — попробовал оправдаться оживший холм.

— Кстати, — нахмурилась Зумки, — а где моя косметичка?

— Я не брал! — испугался холм.

— А вот это ещё надо доказать, — грозно нахмурилась Зумки.

— Ой, не надо, не надо! — запищал холм испуганным голоском, — она у вас сама случайно выпала.

— Немедленно отдай! — приказала Зумки.

Земляная волна заколебалась и медленно истаяла в воздухе, а там, где совсем недавно вспучивалась бурая почва, появилась маленькая девочка, ростом с саму Зумки. Одета она была во всё зелёное, вдобавок локоны зелёных шелковистых волос волнами ниспадали ей на плечи. И когда она подняла на Зумки взгляд своих больших нежно-изумрудных глаз, ни у кого не осталось бы сомнения, что перед ним стояла маленькая эльфийская принцесса. Конечно, это сразу же пришло и в голову Зумки.

— Вот она, — незнакомка протянула пушистой красавице её косметичку.

«Не моя!» — хотела рассердиться Зумки, но опытным взором углядела, что эта косметичка объёмистее и тени там только тронуты, а не использованы чуть ли не на две трети. Кроме того, в косметичке обнаружилась помада нежно-алого цвета. И расставаться с ней Зумки была не намерена.

— Спасибо, Ваше высочество, — елейно протянула она, зыркая по сторонам в надежде прикарманить себе что-нибудь ещё.

Однако больше ничего ценного ни на земле, ни в воздухе не обнаружилось, а порыться в карманах у эльфийской принцессы Зумки не догадалась. Или может, не захотела. Вместо этого она убрала косметичку в свою сумочку и перекинула её через плечо.

— Пошли, — полувопросительно, полуутвердительно сказала Зумки.

— Куда? — не поняла принцесса.

— К замку чёрных привидений, а ещё нам надо завернуть к фиолетовым слизнякам, — безапелляционно заявила Зумки.

— А где это? — удивилась принцесса.

— Ты не знаешь?!!! — взвилась Зумки.

— Нет, — пожала плечами принцесса.

— Я-то думала, что принцесс обучают всему, — презрительно скривилась алая красавица.

— Верно, — кивнула эльфийская прелестница. — По географии у меня пятёрка. Но ни на одном из семи материков у нас не водятся фиолетовые слизняки и не строятся замки чёрных привидений.

Такой ответ ошарашил Зумки.

— Ладно, — пробормотала она, — попробуем подойти с другой стороны.

Она вытащила из сумочки спасательские фотографии и разложила их перед принцессой.

— Видела их? — спросила Зумки.

— Разумеется, — кивнула принцесса. — Это тебе не слизни и привидения. Это — реальные герои.

— Где видела?!!! Где?!!!

— По телевизору, — скромно объяснила принцесса. — Знаешь, сериал такой есть «Чип и Дейл спешат на помощь».

Зумки только ошарашено хлопала ресничками, приходя в себя. К такому повороту событий она оказалась не готова. Ещё ни в одном из миров, в которых ей довелось побывать, не заявляли, что могут наблюдать за её приключениями по телевизору.

— А может ты знаешь, кто я такая? — наконец выдавила из себя Зумки.

— Вообще-то нет, — принцесса внимательно вгляделась в личико алой красавицы, — мы ведь ещё не познакомились. А в том сериале тебя явно не показывали.

С плеч Зумки словно свалился многотонный груз, она вздохнула с облегчением и протянула принцессе пушистую ладошку:

— Зумки, — в этот раз красавица решила не применять свой испытанный способ знакомства и ограничиться рукопожатием.

— Принцесса Пятой Луны Третьего Звёздного пояса Семиразвёрнутой Вселенной Сиреневого Пути, Владычица Вечнозелёного леса Лариэндел, Хозяйка Сумеречного Ущелья, Повелительница Великого Эльфийского Королевства...

Увидев раскрытый Зумкин рот, принцесса поспешно добавила:

— Разумеется, это только титулы наивысшего уровня.

Зумки нахмурилась. Теперь её короткое имя выглядело чем-то несусветно маленьким и незначительным. Зумки словно присутствовала при сравнении горы и песчинки. И этой песчинкой была она сама.

Но тот, кто знал Зумки, никогда не подумал бы, что она отступила. Ну и что, что перед ней огромная гора. Она всё равно покорит её!

— И, что, кто-нибудь выговорил его до самого конца? — поинтересовалась Зумки.

— Нет, — печально ответила принцесса, — правда раз в год на празднике в мою честь пытаются назвать его полностью.

— И?

— Через полчаса, когда только доходят до средних титулов, у всех начинают слипаться глаза.

Огромная гора выросла до невообразимых размеров и закрыла небо.

— А ты-то сама его помнишь полностью? — Зумки решила зайти с другого боку.

— Высшие и средние титулы я еще помню, а вот как дохожу до низших, то всегда путаюсь. Вообще-то у меня есть специальная книга, где записано мое имя.

Гора подёрнулась сверху туманом. Что же было выше? Наверное, ледники и непроходимые ущелья. Зумки вздохнула и решилась испробовать последнее средство.

— А последнее слово в твоем имени, какое оно?

— Тэллия.

И всё, и никаких тебе званий или громких титулов. Очень просто. Алая красавица тряхнула пушистым хвостом, приходя в себя. Опасные ущелья и ледники остались далеко позади. Перед ней снова стояла маленькая эльфийская принцесса.

— Пошли, Тэллия, — к Зумки вернулся уверенный тон.

Но на сей раз пришла очередь принцессы стоять с округлившимися глазами, переминаясь с ноги на ногу.

— Что случилось? — обернулась пушисточка.

— Ты первая... — растерянно произнесла принцесса, — обычно все убегают, как только я начинаю называть себя. А ты первая, кто захотел со мной дружить.

— Мне не привыкать. Да знаешь, сколько у меня знакомых принцесс? Завались! — усмехнулась Зумки, подавив лёгкий укол совести. Зато теперь она больше не казалась себе маленькой песчинкой.

— И куда же мы отправимся? — Тэллия уже вышагивала рядом с Зумки.

«Вот бы самой знать», — нахмурилась Зумки. Но ей не хотелось являть образец полной беспомощности перед обладательницей самого длинного имени.

— Мы идём спасать тех, кого ты раньше видела только по телевизору! — возвестила она.

Принцесса довольно заулыбалась. Увидев это, Зумки моментально попыталась закрепить эффект и по возможности выправить разницу в классе одежды и звучании имён.

— Для конспирации тебе надо переодеться в мужской костюм. И я буду звать тебя секретным именем «Толик».

Прелестные губы принцессы недовольно скривились. Ей весьма не понравились такие перемены. Учитывая капризный нрав, присущий большинству особ королевской крови, над головой Зумки собиралась разразиться весьма внушительная гроза.

И она не замедлила начаться. Раздался жуткий треск, полыхнула вспышка. Кажется, эльфийская принцесса не понаслышке знала, что такое магия. И доказательством этому, к большому неудовольствию Зумки, послужило большое старое дерево, расщеплённое молнией надвое. И не просто какой-то там молнией, а магической... Тэллия взглянула на Зумки. В её опасно сузившихся зелёных глазках полыхали зарницы новых молний, которые уже готовы были вырваться наружу.

— Чтобы я, эльфийская принцесса, одевалась в мужской костюм и сменила свое имя на какое-то другое! — угрожающе начала Тэллия.

«И чего это она так обиделась, — недоумённо подумала Зумки, — я ведь не предлагала ей коротко подстричься или смыть макияж». И алая красавица мысленно пожала плечами.

Назревало принятие неотложных мер. Иначе, и Зумки это прекрасно понимала, следующий магический удар принцессы обрушится точнёхонько на неё. А уж запаха палёной шерсти пушисточка не выносила с детства.

— Подумаешь, большое дело, — Зумки иронично фыркнула, — мне приходилось одевать на себя и не такое. Однажды пять часов подряд я просидела в мерзком болоте в костюме пупырчатой жабы.

— Жабы?! — недоумённо переспросила принцесса. И вдруг звонко рассмеялась. Серебряные колокольчики смешинок перепрыгивали с ветки на ветку и, подхваченные лёгким ветерком, взмывали вверх к небу. Тяжёлые мрачные тучи, собравшиеся было над головой Зумки, бесследно растаяли.

— Когда надо спасти друзей, пойдёшь и не на такое, — заметила пушисточка, — и знаешь, что было самое противное?

— Что же?

— Самое противное было потом чиститься от порошка, которым посыпают эти третьесортные костюмы!

Тэллия снова рассмеялась, и Зумки поняла, что первые неприятности миновали.

«Какие же всё-таки капризные эти принцессы», — вздохнула она про себя.

— Ну идём же! — Зумки помахала лапой новой подружке.

«Интересно, — размышляла она. — А когда я стану принцессой, то тоже буду носить такую красивую одежду и длинное имя?»


Глава седьмая, в которой идёт спор о местных средствах освещения

Вечерело. На вершине холма показался чёрный силуэт первого замка. Не прошло и получаса, как по дороге, усыпанной оранжевым песком, словно неведомые жернова перемололи миллион кирпичей, подруги приблизились к этому устрашающему строению.

(Описание замка поскипано.)

— Нечего халявничать, — заявила Зумки, строго поглядывая вверх, — быстро давайте сюда замок! Не можем же мы прийти чёрте к чему!

(Один из авторов озадаченно оторвал перо от четвертушки плотной бумаги и взглянул на алое взъерошенное создание. Было ясно, что Зумки не намерена двигаться дальше. А вместе с ней остановилась бы и сама история. Делать нечего. Автор почесал кончик носа всё тем же пером и быстренько набросал на полях...)

...мрачные высокие башни по углам чуть покосившейся от времени каменной стены. Стремительные извивы зелёной плесени, избороздившей кладку вдоль и поперёк. Полуразрушенный шпиль, взметнувшийся словно гигантский клык, желающий проткнуть низкие черные тучи, нависавшие над замком. Небольшие зарешеченные оконца, раскиданные словно оспинки по всему телу старого замка. В одном из окошек желтоватым размытым пятнышком горел огонёк.

— Надеюсь, — предположила Зумки, — нам не надо будет заходить вовнутрь.

Она с ужасом покосилась на тёмную арку раскрытых ворот, откуда дул сквозняк, наполненный могильной сыростью.

(Автор ухмыльнулся и собрался отплатить Зумки той же монетой, но принцесса опередила его...)

Из нависших туч начал сеять мелкий упорный дождик, и принцессе не улыбалось провести всю ночь словно бродячий пёс перед замком в грязной канаве.

— Ещё как надо, — ответила она, хватая красавицу и втаскивая под арку, — если мы с открытыми ртами будем торчать посреди дороги, то живо превратимся в пупырчатых жаб или во что похуже! И безо всяких там костюмов.

— Ты что, не можешь прекратить этот дождичек, — поупиралась Зумки для вида.

Ей и самой не очень-то нравилась перспектива провести ночь под дождём и превратиться в свалявшийся розовый ком шерсти.

Тем временем подруги проскочили открытое место между воротами и парадным входом в замок, и Тэллия уже барабанила своими кулачками по дубовым, потрескавшимся от времени доскам.

— Ты, что! А вдруг там привидения, — Зумки испуганно озиралась вокруг.

— Думаешь привидения пользуются стеариновыми свечками? — рассмеялась в ответ эльфийская принцесса, — и вообще я беспокоюсь о тебе. Ты-то ведь знаешь, что эльфам дождь нипочём.

Над замком сверкнула молния, на миг выхватив из тьмы чёрный зловещий силуэт на верхушке одной из башен. Громовой раскат ударил в уши пушистой красотке. Зумки присоединилась к подруге, и они обе с удвоенной энергией забарабанили по старым доскам.

С другой стороны послышалось лёгкое шарканье. В узкую щель под дверью плеснуло жёлтой полоской света. Стало слышно как со скрипом проворачивается ключ в замке и дверь приоткрылась...

— Вот видишь, — прошептала Тэллия. — Стеариновая свечка.

— Или то, что кажется стеариновой свечкой, — заспорила Зумки.

Обе красавицы стойко смотрели на свечку и старались не обращать ни малейшего внимания на то, что подсвечник сжимали костлявые фаланги пальцев без малейшего кусочка плоти. Трубчатые кости были выбелены и посеребрены прошедшими веками.

— Самая настоящая свечка, — сказала Тэллия.

— Ага, — скептически заметила Зумки. — Разве такую купишь в ЛЮБОМ магазине?

Расчёт был на то, что стеариновые свечи продаются не в любом магазине, но трюк не сработал.

— У нас такие продаются в любом, — гордо заявила Тэллия, концентрируясь на дрожащем язычке огня.

— Так я и поверила, — покачала головой Зумки, разглядывая ободок чаши, откуда торчала свеча. Изучать основание, сжатое костями, у неё не было ни малейшего желания.

— И много ты посетила магазинов в нашем мире? — ехидно спросила Тэллия.

— МНОГО! — взвилась Зумки.

— И там не было свечей?

— НЕ БЫЛО!

Красавицы уже не смотрели ни на огонёк, ни на свечу, ни на бронзовую чашу, ни на костлявую руку. Им было не до того! Одна хотела уличить другую в откровенном вранье, а вторая решила ни за что не сдаваться.

— Сейчас мы отправимся в ближайший магазин... — эльфийская принцесса попыталась было ухватить подругу за шиворот и оттащить к близлежащему торговому заведению, где она победоносно ткнула бы это нахальное алое создание носом прямо в связку стеариновых свечек.

— Они в такой час все закрыты, — отрезала Зумки.

— Так вы заходите или нет? — раздался из-за двери скрипучий голос.

— ОТСТАНЬ!!! — в один голос закричали подруги, на секунду оставив препирательства.

Некто за дверью пожал плечами. Видно не было, но Тэллия и Зумки просто УСЛЫШАЛИ это. Вслед за этим из-за двери высунулась самая обычная рука и, взяв подсвечник с костлявой подставки, уже намеревалась самым прозаическим образом захлопнуть дверь.

Красавицы молниеносно переглянулись. В следующее мгновение они уже были по другую сторону двери в высоком и сумрачном, но в тоже время сухом и тёплом холле.

Зумки тотчас принялась отряхиваться, стараясь привести свою изрядно вымокшую шёрстку к надлежащей пушистости. А Тэллия, не теряя времени даром, задала хозяину первый вопрос:

— Скажите, любезный, где вы купили эту прекрасную стеариновую свечку? — вопрос эльфийской принцессы прозвучал совершенно естественно. Но только не для алой пушисточки. Она моментально насторожилась и спрятала косметичку, с помощью которой собиралась было привести в порядок потёкшую тушь на ресницах.

Хозяин, невысокий мужичок, неопределённых лет и видопринадлежности, задумчиво оглядел обеих красавиц. Тэллия сказала бы, что он мог быть одновременно и троллем, и орком, и эльфом, а вполне возможно в нём подгуляла и часть волчьей крови. Но Тэллия была воспитанной принцессой, хотя бы по части того, чтобы не отпускать такие невежливые замечания в адрес совершенно незнакомых ей существ, да ещё в его собственном доме. Поэтому эльфийская принцесса промолчала, а Зумки, не обладавшая такими обширными познаниями в зоо-генеалогии, тоже выглядела скромной девочкой, считая за лучшее повторять про себя, что их хозяин — самый обычный житель здешнего мира.

— Верно заметили, леди, прекрасную. Сейчас таких уже не делают. Да и разве можно найти сейчас хоть что-нибудь стоящее? К примеру, эту свечку делал ещё мой отец. А разве скажешь, что она плохая или старая. Ведь ей всего-навсего каких-то восемьсот лет...

— Пожалуйте сюда, леди, — оборвав свои воспоминания на полуслове, хозяин поманил путешественниц за собой вглубь холла.

— Я же говорила, что это необычная свечка! — Зумки показала подруге розовый язычок.

— Но те, которые продаются в наших магазинах, выглядят точно так же!

— И нет! — заспорила Зумки, — в эту секунду ей казалось, что она побывала уже в тысяче магазинов этого мира, и в тех, где продавались свечи, эти палочки с фитилём выглядели совершенно иначе.

— Ужинать, повелитель! — мягко шурша крыльями, из тёмного угла вылетела летучая мышь.

— Прошу сюда, — сказал мужичок, открывая створку высоченных дверей. — Тут у меня обеденный зал.

Дух спорщицы ещё не успел оставить Зумки.

— Кажется, нас приглашали ужинать, — заворчала она. — Значит, нам надо в ужинательный зал.

Хозяин ничего не ответил. Видимо он был из тех, кто считает, что невежливо спорить с гостями. Поэтому, открыв очередную гигантскую створку, он ввёл парочку в огромный зал, насквозь пропитанный пылью. Зумки уже мысленно поздравляла себя с очередными залежами паутины, которые, несомненно, налипнут на её прекрасную белую блузку, но ничего такого не случилось. Зал был действительно стар и выглядел запущенным. Кое-где слои пыли, казалось, лежали нетронутыми целые столетия, но вот паутины в нём не оказалось. Настроение у пушистой красавицы сразу улучшилось. Улучив момент, она незаметно махнула кончиком хвоста над каминной полкой. Облачко пыли на секунду взлетело вверх и тут же рухнуло вниз под тяжестью веков, прошедших с последней уборки.

— Ап-чхи! — Тэллия пыталась отряхнуться от невесть откуда взявшейся пылевой завесы.

Зумки ехидно улыбнулась:

— Похоже здесь даже пыль необычная. Ты так не считаешь?

— Нет! — отрезала принцесса, рассматривая свой испорченный костюм, — кстати, ты тоже вся испачкалась.

— ГДЕ?! — алая красавица завертелась на месте, пытаясь высмотреть на своей белоснежной блузке предполагаемое пыльное пятно.

Оно там оказалось. Даже целых два. Зумки горестно вздохнула — теперь-то вечер был непоправимо испорчен.

— Прошу, сюда, леди, — тем временем мужичок добрался до дальнего конца зала, где стоял ужинательный стол.


Глава восьмая, где рассматриваются особенности национального ужина

На длиннющей столешнице из отполированного дуба громоздилась гора челюстей. Каких там только не было. Волчьи, лисьи, медвежьи. Щерились кошачьи клыки, кирпичиками сверкали заячьи резцы. Загадочно улыбались огромные лосиные зубы. Но всех перекрывала челюсть, позаимствованная у кашалота. Она едва умещалась в границах стола, а все остальные, несмотря на свою странную красоту, казались рядом с ней бедными сиротинушками.

— Выбирайте по размеру, — предложил хозяин, — и приступим. Желательно, что-нибудь покрепче, потому что мясо сегодня жестковато.

С этими словами он приватизировал три ряда акульих зубов и принялся заталкивать их в пасть, оказавшуюся весьма приличных размеров. Тэллия прошлась мимо блестевших рядов, пытаясь выбрать себе что-нибудь покрепче и в тоже время, чтобы выбранная челюсть была достойна сана принцессы. Наконец она остановилась на маленьких изящных лисьих резцах. Запихнув их себе в рот, принцесса обернулась. Зумки стояла не шелохнувшись на прежнем месте, скрестив лапы на груди. Мало того, что эта поза в глазах пушистой красотки казалась значительной, вдобавок так были не видны эти противные грязные пятна не её блузке!

— А ты почему не выбираешь? — поинтересовалась принцесса, кивнув на ужинательный стол.

Все существо Зумки, начиная от её пяток и заканчивая лохматым огненно-алым вихром, просто купалось в лучах блаженства. В груди приятно пело. Настал час её триумфа. Наконец-то она сможет превзойти эту нахальную принцессу, которая посмела отобрать у неё — Зумки пальму первенства. Подарив стоявшим перед ней хозяину и Тэллии ослепительную улыбку из двух рядов великолепных ослепительно белоснежных зубок, Зумки проворковала медовым голоском:

— Нет, спасибо. У меня уже есть СВОИ.

Принцесса поняла, что её обошли. Стараясь держаться в тени она бочком-бочком отошла от злополучного стола. Она уже вовсю ругала себя, что вообще притронулась к этим дурацким челюстям.

Однако больше всего, и это было заметно с одного взгляда, пострадал хозяин замка. Перед этим сверкающим великолепием как-то внезапно померкли его собственные акульи челюсти, и даже огромная кашалотья челюсть казалась мужичку вышедшим из моды бесполезным хламом. Он увидел идеал. Ослепительный, манящий идеал. И этот идеал был так близко, но, увы, принадлежал не ему. Сверху, мягко хлопая крыльями, спустилась ещё одна посланница.

— Стол накрыт, повелитель, — беззвучно прошелестела она.

— Прошу за мной, — хозяин очнулся от напавшего на него столбняка.

Зумки взяла за руку эльфийскую принцессу и красавицы проследовали за мужичком в следующую комнату.

По пути Тэллия незаметно вытащила изо рта и спрятала в карман лисьи челюсти, которые немилосердно жали. Зумки то и дело извлекала из косметички тени и помаду и на ходу придавала своей красоте всё большее совершенство. В следующей комнате стола не оказалось. Чёрная лента конвейера увозила в тёмный квадрат отверстия огромные тарелки. Мужичок ловко запрыгнул в одну из них.

— Эй, эй, не задерживайтесь, — завопил он, увидев замешательство девушек.

— Но они же пустые! — воскликнула Зумки, указывая на тарелки.

— Разумеется, — сказал хозяин. — Они пустые! И они так и останутся пустыми, если вы в них не залезете. А те, кто собрался ТАМ, очень, ОЧЕНЬ недовольны, когда к ним приезжает пустая посуда.

Перспектива остаться без сопровождающего Зумки не привлекала. Она ловко запрыгнула в очередную посудину. Принцессе, только что поклявшейся, что она сделает любую вещь ничуть не хуже, ничего не оставалось, как последовать за ней.

— Я ещё никогда не прибывала на ужин в тарелке! — призналась Тэллия. — Так удивительно.

— Ничего удивительного, — пробурчал хозяин. — Праздничный пирог прибывает на праздник подобным образом всякий раз, и это никого не удивляет. Хотя «всякий раз» сильно сказано. Как известно, «праздничный пирог» — понятие одноразовое.

Тэллия хотела что-то возразить хозяину, но не успела. Лента со скрипом и громыханием протащила девушек через чёрное отверстие, и те оказались прямо посреди громадного стола, заставленного пустой посудой. Впрочем, от Зумки не укрылось и то, что за столом сидели странные мохнатые личности. Личности таращились на вновь прибывших, не упуская случая продемонстрировать свои зубы, явно позаимствованные из только виданной красавицей коллекции.

— Тоже мне, ужин, — проворчала Зумки, указывая на кучу костей в ближайшей тарелке, — да тут и мне одной будет мало!

— Придётся немного разнообразить меню, — улыбнулся хозяин.

— Леди и джентльмены, — мужичок картинно выпрямился и продолжил, одновременно жестом приглашая всех собравшихся вокруг стола, — ужин подан!

С этими словами хозяин задул свечку. Воцарилась полная темнота, нарушаемая лишь горящими красными глазами Собравшихся Вокруг Стола. С голодным ворчанием круг Собравшихся начал сжиматься. Зумки почувствовала, как цепкие пальцы захватили её сумку. Где-то рядом взвизгнула принцесса. Пушистой красотке на мгновение стало страшно. Потом ей в голову пришла мысль, что и у принцесс бывают трудные времена. Усмехнуться про себя так некстати повернувшейся мыслишке Зумки не дали. Кто-то, в темноте не углядеть кто именно, но пахло от него омерзительно, решил, что алая красотка — вполне подходящая закуска. И уже тащил её куда-то. Зумки по опыту знала, что обычно такие путешествия заканчиваются клыкастой пастью, а иногда и того хуже. И красотка решительно вцепилась зубками в мохнатое нечто. Не зря она носила прозвище «компостер»! Ох, не зря! Любитель поздних ужинов взревел как пароходная сирена и отпустил Зумки. Пушистая девочка оставила мохнатую лапу и бросилась на звук, который по её мнению мог принадлежать только эльфийской принцессе. Образовалась куча-мала, из которой ежесекундно доносились вопли свежеукушенных.

Наконец мохнатый ком рассыпался. Нападавшие, держась за пострадавшие места и наступая в темноте друг другу на лапы, образовали полукруг и стали медленно продвигаться вперёд. Вскоре подружки оказались прижаты к огромному стрельчатому окну, уходившему ввысь залы.

— Ну, сейчас я им покажу! — зловещим шёпотом произнесла Зумки и явственно щёлкнула челюстями. Нападавшие нерешительно остановились.

— У меня есть идея получше, — толкнула её в бок эльфийская принцесса. После чего быстро произнесла несколько слов...

Огромная рама треснула, разваливаясь на части, и на двух подружек обрушилась лавина стеклянных осколков.

— За мной! — Тэллия выбросила в окно штору, оказавшуюся весьма длинной, и заскользила по ней вниз. Зумки обвела ещё раз взглядом мохнатую компанию и, напоследок для острастки щёлкнув челюстями, последовала за принцессой. А в это время Тэллия висела, ухватившись за конец шторы, оказавшейся недостаточно длинной. Прыгать вниз эльфийской принцессе совсем не хотелось. Может быть, она и нашла бы выход. Какой? Этого мы никогда не узнаем. Словно алая пушистая комета принеслась сверху Зумки и подружки рухнули вниз. Прямо в огромную лужу...

Следующий час ушёл у Тэллии на то, чтобы убедить Зумки не возвращаться обратно в замок, а продолжить путь дальше. Когда девушки наконец выбрались из-под замковых ворот обратно на дорогу, ночь подошла к концу. Краешек солнца показался над горизонтом.

— Мы так и не поспали, — заметила Зумки, прикрывая зевок розовой лапой.

— Боже!!! Как я выгляжу!!! — раздался через секунду её оглушающий вопль.

Белую блузку надо было стирать НЕМЕДЛЕННО, но не в ближайшей же луже. С немым вопросом Зумки обратилась к принцессе и тут же заскрежетала зубами. Длинное платье Тэллии выглядело так, будто бы только что прибыло из магазина готовой одежды.

— Как тебе это удаётся? — просипела Зумки, едва совсем не утратившая дар речи.

— Очень просто, — сказала принцесса и задала встречный вопрос. — Что у тебя хранится в сумочке?

— Ну... — протянула Зумки, представляя длинный список вещей. — Зеркальце, расчёска, помада, тени для век, румяна, банка с кофе и маленькая кофемолка, газовая плитка, запасной платок на шею... Да много ещё чего. А у тебя разве не так?

— Нет, — качнула головой Тэллия. — У меня там карманный вариант шкафа-переодевалки.

— Слушай, Тэллия. — Зумки до ужаса не хотелось продолжать, но оставаться в грязной блузке было немыслимо. — А мне нельзя разочек опробовать твой шкаф?

— Разочек, наверное, можно, — покровительственным тоном разрешила принцесса.

Теперь она снова взяла верх над подружкой. Тэллия улыбнулась, и с этой улыбкой ночные злоключения растаяли как дым, словно ничего и не было.

А Зумки тем временем опробовала шкаф-переодевалку. Пользоваться им оказалось весьма просто. Достаточно было засунуть внутрь сумочки лапу, как новенький костюм оказывался уже на тебе. Не раздумывая, Зумки запустила в сумочку обе лапы.

Результат превзошёл все ожидания. Грязная одежда исчезла, а появилась новая. Костюм являл из себя немыслимое сочетание цветных лент, перьев и бусинок. Может быть, когда-то это был последний писк эльфийской моды, но судя по лукавому личику Тэллии, этот писк отзвучал ещё в позапрошлом тысячелетии.

Только тут Зумки поняла, какую допустила ошибку. Нужно было срочно исправлять положение, потому что путешествовать в ТАКОМ виде было совершенно немыслимо!

— Да это же эльфийский костюм, — голос у Зумки получился совершенно спокойным с нотками лёгкого удивления, — боюсь, он мне не подойдёт.

И пушисточка засунула лапы обратно в сумочку, моля всех богов сразу, чтобы к ней вернулась прежняя одежда. И чудо произошло... Пусть пятна всё также были на прежних местах. Зато это был её любимый костюм. Зумки глубоко вздохнула (получение чистой блузки откладывалось на неопределённое время), и они вместе с принцессой продолжили путь.


Глава девятая, в которой Тэллия берёт командование на себя

Солнце уже поднялось довольно высоко и, несмотря на уверения принцессы о том, что следующий замок уже недалеко, дорога, посыпанная жёлтым песком, убегала всё дальше и дальше. Поднимаясь с пригорка на пригорок, петляя среди раскиданных тут и там островков деревьев, она так и не думала приводить путников к какому-нибудь жилью. И к хорошему завтраку, как втайне надеялась алая красотка.

Выбравшись из небольшой рощицы, дорога убегала вдаль мимо продолговатого, поросшего травой, пригорка. Зумки оторвала взгляд от порядком уже надоевшего песка, изучаемом ею последние два часа.

— Гайка! — обрадовано закричала она.

Да-да, наверху сидела самая настоящая Гаечка в сиреневом комбинезоне. Пушисточка вихрем взлетела по склону и уже было собралась обнять найденную подружку...

И тут Зумки заметила за спиной Гайки то, что заставило радостно забиться её сердце. Гаечка сидела на зелёном пригорке, а из-под него выбивалась кристально чистая струйка родника. Издав торжествующий вопль, алая пушисточка бросилась к спасительной воде и быстро-быстро заработала лапами. Немедленно в траву полетели и косметичка, и набор теней, и зеркальце, и всё остальное содержимое сумочки. Наконец Зумки, как величайшую драгоценность извлекла с самого дна увесистый кусок мыла. Теперь-то ей больше не придётся ходить в грязной одежде! Стянув с себя Очень Грязную Блузку, Зумки принялась намыливать её.

Оставшись одни, Тэллия и Гайка молча разглядывали друг друга. Придворный эльфийский этикет требовал, чтобы их представили. Но вот только представить их Зумки успела ровно наполовину. Принцесса отчётливо понимала, что отвлекать пушисточку именно сейчас, значило подвергать себя серьёзной опасности. Но делать было нечего. Тэллия вздохнула про себя и, мысленно перелистав странички книги, где значилось её имя, протянула руку Гайке.

Наконец, процесс наведения чистоты был закончен. Напоследок окунув блузку в воду, Зумки достала её из родника и придирчиво осмотрела её. Ни спереди, ни сзади пятен не оказалось. Осмотр на просвет также не выявил никаких следов грязи на фоне кристальной белизны.

— Как новенькая! — торжественно заявила пушистая красотка, возвращая блузку на законное место.

— Не знаю как насчёт твоей одежды, — завозмущалась подошедшая Тэллия, — а вот пить из родника совершенно невозможно! Там же одно мыло.

— Ещё хорошо, что рядом нет Рокфора! — сказала Гайка. — Когда они с Дейлом стирают свои куртки, вся рыба стаями уплывает в тёплые моря, а рыбьи противогазы поднимаются в цене вчетверо.

Здешняя рыба чувствовала себя привольно. По крайней мере, большая часть обитателей ручья забавлялась выдуванием мыльных пузырей.

— Видишь, что ты наделала? — Тэллия грозно упёрла руки в бока.

— Разве это я виновата? — возмутилась Зумки. — Никто не мешал Гайке быстренько соорудить стиральную машину, а не наблюдать мои мучения. Кстати, ей и сейчас никто не мешает собрать очиститель воды и опробовать его на этом водоёме!

— Мешает! — всё также грозно заявила Тэллия.

— Кто же это, — поинтересовалась Зумки.

— По закону у нас запрещено строить водоочистительные машины.

— Наверняка этот закон уже давно устарел, — проворчала пушисточка.

— Ничуть, — принцесса снова заулыбалась, — у меня ведь пятерка по законоведению. Этому закону всего-то девятьсот лет. Его приняли потому, что некоторые несознательные личности, — тут Тэллия бросила ехидный взгляд на Зумки. — Так вот, некоторые несознательные личности слишком много стирали в чистых родниках и почти не осталось хорошей питьевой воды.

— Не хочешь ли ты сказать...

— Девочки, хватит спорить, — Гайка привычно встряла между двумя спорщицами, — все равно ничего не получится. У меня нет инструментов.

— Не может быть! — алая красотка хоть и знала Гайку совсем недавно, но уже привыкла к тому, что у неё из кармана торчал молоток или отвёртка, или гаечный ключ, или... Да что там говорить. У ГАЙКИ ВСЕГДА БЫЛИ С СОБОЙ ИНСТРУМЕНТЫ!

Зумки недоверчиво скосила глаза на подругу. Так и есть — ни единого инструмента не выглядывало из кармана сиреневого комбинезона.

— Может, — Гайка печально закивала головой, — фиолетовые слизняки у меня всё отобрали.

Зумки почувствовала, что её обманули в самых лучших ожиданиях. Ведь это означало, что в ближайшее время не предвиделось ни стиральных машин, ни самолётов, ни... Да мало ли чего могли собрать проворные Гаечкины руки!

Зумки топнула пушистой лапой.

— Тэллия! — сердито сказала она. — Это твоя страна или как? Почему ты позволяешь, чтобы какие-то фиолетовые слизняки отобрали у Гайки ВСЕ инструменты?! Немедленно разберись, иначе мы не сможем считать тебя полновластной владычицей!

Тэллия задумалась. Конечно, предложение пушистой красотки считать себя полновластной хозяйкой страны было очень соблазнительно. Но с другой... И принцесса это отлично знала. С другой стороны намечались ненужные дипломатические затруднения... Насколько она помнила (а ведь она была круглой отличницей по дипломатическим связям) эльфы никогда не враждовали с фиолетовыми слизняками. И начинать неприятные отношения только из-за этой...

Тэллия повернулась к Зумки. Выжидательное выражение нарисовалось на личике подруги, а чуть лукавая усмешка пряталась в больших, эффектно очерченных тенями глазах. И Тэллия тут же пожалела, что не отобрала шкаф-переодевалку сразу же после первой попытки красотки. Вторично дав себе клятву ни в чём не уступать пушистой красавице, принцесса приняла решение.

— Это полное безобразие! И Зумки совершенно права, — лёгкий небрежный кивок в сторону пушисточки, — мы должны во всём разобраться. Я беру на себя командование. До тех пор, пока мы не покончим с этой проблемой.

Вот теперь принцесса торжествовала. Ещё бы! Она так удачно вышла из затруднительного положения и вдобавок поставила на место эту выскочку.

— Тэллия, я считаю, мы должны оставить им инструменты. Может из них выйдут великие изобретатели, — Гайка вышла из задумчивого состояния и попыталась остановить назревающий конфликт.

— Ты что!!! — две пары возмущенных глаз уставились на Гайку, — как ты можешь так говорить!!! После того как эти мерзкие слизни похитили твоих друзей!!!

— Но... — попыталась робко возразить Гаечка, но её уже никто не слушал. Две воительницы решали очень сложную проблему. Дорога возле холма, где сидела Гайка, разделялась надвое. И сказать какой из двух трактов приведет к фиолетовым слизням было совершенно невозможно.

— Налево, — заявила Зумки, обследовав обе дороги.

— Нет, направо, — покачала головой принцесса.

— Почему это направо?!

— Командую сейчас я, — отпарировала принцесса, — и мне лучше знать, где в МОЕЙ СТРАНЕ находятся фиолетовые слизняки!

Зумки хотела заспорить, но не успела. Золотоволосая мышка спустилась с холма и поддержала точку зрения Тэллии.

— Тогда так! — громогласно заявила Зумки. — Идите направо, если желаете. Я же пойду налево! И мы ещё поглядим, кто первый отберёт Гайкины инструменты у злобных фиолетовых слизняков.

Принцесса и Гайка отправились по правой дороге, вымощенной плотно пригнанными друг к другу булыжниками. Зумки гордо свернула налево, на ухабистую дорогу, где смутно угадывалась колея от колёс гужевого транспорта.


Глава десятая, в которой мы снова встречаемся с авторскими отступлениями

Идти было трудно. Алая красотка беспрестанно запиналась о коряги и булыжники, которые словно специально были принесены для неё каким-то заботливым великаном. Вдобавок солнце поднялось в зенит. И похоже не собиралось оттуда убираться. Жарко. Душно. Ни деревца вокруг. Зумки расстегнула воротник своей блузки и в который уже раз мысленно обругала эльфийскую принцессу, которой почему-то понравилась именно правая дорога.

Через пару миль стало ещё хуже. Зумки ужасно хотелось пить, но единственной доступной жидкостью был флакон с духами. Пушисточка в очередной раз достала его из сумочки и, полюбовавшись игрой солнечных лучиков на затейливых гранях флакона, со вздохом отправила его обратно. Жалко...

Ещё через пару миль: «И кто меня просил сворачивать на эту дурацкую дорогу?..»

Тут Зумки ойкнула, споткнувшись об очередной булыжник, и зарылась носом в тёплый дорожный песок. С ворчанием: «понаставили тут каменюк!!!» — красотка отряхнулась от налипшего песка. С лёгким шуршанием жёлтые песчинки падали вниз на самое дно колеи, на прощание вспыхивая мелкими золотистыми искорками. Осмотрев себя, Зумки осталась весьма довольной. Белая блузка оказалась в полном порядке. Прелестное личико тоже не пострадало. После пары лёгких штрихов зеркальце и тени для век отправились обратно в сумку.

Другое дело палец. Большой палец правой ноги. Он подозрительно увеличился в размерах и продолжал синеть с каждой секундой. Это можно было заметить даже сквозь густую Зумкину шёрстку...

Плюхнувшись на посадочное место, алая красотка внимательно рассмотрела повреждённый палец. Первой её мыслью было закрасить неприятный синюшный оттенок замечательной розовой губной помадой, доставшейся ей от Тэллии. Но первая же попытка дотронуться до больного пальца показала всю ошибочность Зумкиных намерений.

— Ой-ой-ой!!! — заорала Зумки, почувствовав, что словно раскалённая спица вонзается в неё. И тут же замолкла. Желая удостовериться, что никто не слышал её воплей, алая пушисточка закрутила головой в разные стороны, осматриваясь.

И увидела огромный указатель: «Здесь водятся фиолетовые слизни». Обойдя огромный плакат, Зумки увидела чёрный вход в пещеру.

— Эти слизняки мне немедленно заплатят за боль, — пообещала Зумки своим невидимым наблюдателям и храбро пошла вперёд.

(«А мы тут при чем?!!!» — дружно завопили авторы в ответ, — «может эти слизни хорошие?»

— Были бы хорошие — прибрались бы около входа, — мрачно заметила Зумки, углубляясь всё дальше в подземелье.

— И вообще, если вы ещё раз меня поставите в дурацкое положение, — красотка обернулась к парочке авторов, испуганно жавшихся у входа, и явственно щёлкнула своими белоснежными зубками.

— Ладно, ладно. Ты лучше иди, не задерживайся, — пробормотал один из них, воспользовавшись тем, что в темноте его было плохо видно.

Зумки вытянула шею, пытаясь лучше рассмотреть строптивого работника пера, но тот немедленно юркнул в ближайший боковой проход и потянул за собой напарника.

Стало тихо. Зумки подвигала ушками, чутко прислушиваясь к шорохам у себя за спиной. В кромешной тьме всегда слышно лучше. Вот и сейчас... Хрустальные капельки воды, падающие на пол, лёгкое завывание ветра в туннелях, отдалённое потрескивание костра, всё, что угодно кроме сопения на два голоса у неё за спиной.

«Костёр!» — воскликнула мысленно Зумки, разворачиваясь в сторону источника звуков.

Это означало, что, по крайней мере, можно будет рассмотреть возможного противника, а не барахтаться, тщетно пытаясь ухватить соперника в чернильной паутине тоннелей.)


Глава одиннадцатая, в которой мы узнаём кое-что новое из жизни слизней

Сначала её охватила кромешная тьма, но где-то далеко переливались оранжевые языки костра. В первую секунду пламя костра ослепило её. Зумки часто заморгала, пытаясь хоть что-то разглядеть. Вот жёлтые плавающие круги перед глазами пошли на убыль, и алая красотка увидела Гайку и Тэллию, уютно устроившихся возле самого огня.

— Я выиграла! — обрадовано закричала Гайка, хитро посматривая на вновь прибывшую подружку.

— Не могла появиться на полчаса позже, — разочарованно заметила принцесса, — тогда бы я не проиграла пари.

Зумки важно прошествовала к костру и, усевшись между девочками, задала два мучивших её вопроса. Боль в пальце заставила пушисточку временно забыть о соперничестве с эльфийской принцессой.

— Как вы здесь оказались? Ведь вы пошли по НЕПРАВИЛЬНОЙ дороге. И что это ещё за пари вы устроили за моей спиной?

— Можешь посмотреть сама, — голосок принцессы являл эталон доброжелательности, лишь на самом дне скрывалась малая искорка торжества.

Принцесса достала маленький комочек бумаги, встряхнула его. И он обернулся большой красочной картой. Зумки даже не успела удивиться, как Тэллия продолжила.

— Вот здесь мы расстались, — палец принцессы упёрся в трёххвостое размытое пятно на карте, — вот наша дорога, — палец прочертил прямую линию, а вот — твоя, — зигзагообразный путаный пунктир опоясал чуть ли не половину карты.

— А вот логово фиолетовых слизняков! — торжественно закончила принцесса.

Обе линии сходились в одной точке. И эта точка не предвещала ничего хорошего. Над чёрным зияющим провалом пещер был нарисован череп, а снизу что-то приписано на непонятном Зумки языке.

— Не могла сказать раньше! — замозмущалась Зумки.

Тэллия не успела ответить. В тёмном углу послышались шорохи. И оттуда посыпались слизни. Вернее, посыпались, это было слишком громко сказано. Собственно говоря, их было всего четыре. Один коричневый с белым ободком вокруг шеи. Другой — ярко-красный с размытыми жёлтыми пятнами, разбросанными по всему телу. Третий маленький, почти незаметный, зелёного цвета и с удивительно огромными глазами. Но взгляд неизменно замирал на огромном, неповоротливом слизне с рыжими щетинками вдоль хребта. Там же, в углу за склизкими телами обнаружились пропавшие инструменты.

— Ну, — сказала Тэллия. — Кто там у нас собирался храбро отобрать Гайкины сокровища?

Зумки не ответила. Знакомиться с фиолетовыми слизняками поближе она не собиралась.

— Стойте, девочки, — вступила Гайка. — Не кажется ли вам, что эти слизни кого-то напоминают?

— Напоминают, напоминают, — ответила Зумки, повнимательнее приглядываясь к слизням, — я, кажется, припоминаю, что слизни хорошо помогают при ушибах и вывихах, — и пушисточка продемонстрировала подружкам свой большой палец.

— Помогите мне поймать вон того, зелёного, — продолжила она, бочком придвигаясь к маленькому слизню, но так чтобы держаться от остальных как можно дальше.

— Погоди, нельзя вот так бросаться на неизвестных тебе слизней!

— Ты хочешь сказать, что никогда в жизни не охотилась на слизняков? — насмешливо поинтересовалась Зумки у принцессы.

— Я делала это тысячу раз, — решила не сдаваться принцесса, подумав, что в таком деле как поимка слизня она-то уж обставит Зумки, тем более что та ступала осторожно, слегка прихрамывая на ушибленную лапу.

— Стойте! — остановила подружек Гайка, — я, наконец, вспомнила, кого они напоминают. Это же мои друзья. Вон тот зелёный — Вжик. Красный — определённо, Дейл. А этот самый большой — Рокфор. Правда, я не совсем уверена насчёт четвёртого.

— Ты хочешь сказать, — поразилась принцесса, — что эти четыре слизняка — знаменитая команда спасателей.

— Да, похоже, это они, но, убей Бог, я не могу понять, как это получилось, — тут Гаечка опечаленно развела руками.

— Они слишком долго общались со слизнями, — предположила алая красотка, — вот и сами...

— Ерунда! Их просто заколдовали, — не сдержалась Тэллия. Она была отлично осведомлена в такого рода делах и не преминула заметить оплошность Зумки.

— Так побыстрее расколдуй их, — закричала Гайка, не дав Зумки в очередной раз вступить в спор.

Принцесса победно улыбнулась. Очередное небольшое поле битвы осталась за ней. Став в эффектную позу, Тэллия прочитала заклинание Возвращения Облика. Ей не понадобилась даже волшебная книга, ведь она помнила его наизусть.

Лёгкий вихрь прошёлся по пещере, окутав поочерёдно каждого из присутствующих. С девочками совершенно ничего не случилось, если не считать того, что Зумки недовольно заворчала по поводу растрепавшейся причёски. Со слизнями же произошла заметная метаморфоза. Глянцевая поверхность с чавканьем лопнула и сошла с боков длинными липкими полосками. И вот уже Дейл, Рокки и Вжик стоят в окружении лужиц слизи, удивлённо помаргивая и пытаясь привыкнуть к своему старому облику.

— А четвёртый? — поинтересовалась Зумки, указывая пальцем на оставшегося коричневого с белой полоской слизня.

— Заклятие слишком сильное, — нахмурилась принцесса, — с ним может справиться только Король Эльфов.

Она ожидала, что Зумки сейчас отпустит какое-нибудь ехидное замечание в её адрес. А вот этого так и не произошло. Пушисточку сейчас больше беспокоил посиневший и раздувшийся палец на её лапе, чем какие-то глупые пререкания с эльфочкой. Обойдя кругом оставшегося в одиночестве слизняка, Зумки осторожно погрузила палец в слизкую коричневую толщу. В первый момент она опасалась, что станет ещё хуже, но ничего такого не случилось. Приятная прохлада обхватила палец, тысячами маленьких ледяных иголочек, сковывая боль. И Зумки тут же мысленно пожелала, чтобы этот слизняк так никогда и не превратился в Чипа.

— Ну что, — сказал Рокки, заталкивая упирающегося слизня в подвернувшийся мешок, — ты, Гаечка, уже собрала свои инструменты? — и, увидев, кивок золотоволосой мышки, закончил. — Тогда самое время отправиться к королю эльфов.

Серая пыль с лёгким вздохом разлеталась под быстрыми шагами спасателей. Даже солнце, так с утра беспокоившее Зумки, перевалило за свою невидимую половину и теперь неспешно обозревало небольшую колонну, уверенно одолевавшую милю за милей. Да и Зумки стало гораздо легче. После лечебного использования так кстати оставшегося в живых слизняка большой палец присмирел и больше не порывался устроить своей хозяйке какую-нибудь неприятность.

Впрочем, не всем из этой компании было легко и приятно. Большой слизняк в заплечном мешке Рокфора беспрестанно ворочался и натужно вздыхал, высказывая тем самым все неудобства своего теперешнего положения. Но, увы, никто из спасателей не знал язык слизней, а Тэллии было не до того, чтобы прислушиваться к бормотанию всяких там слизняков.

— Половину, — громогласно переговаривался Рокки с алой красавицей, — мы отрежем и сдадим в аптеку на лекарства. Всякая там гомеопатия стоит в наше время бешеных денег. А из шкуры получится отличная водяная подушка. Я давно о такой мечтал. Зато из второй половины...

— Кто сказал, что ты получишь вторую половину?! — возмутилась Зумки. — Её мы с принцессой забираем себе.

Слизняк заворочался активнее. Ему, видимо, не нравилось услышанное. Но, как обычно, его не спросили.

— Нам с принцессой, — подвела итог Зумки, потому что открытый рот Рокфора выражал молчаливое несогласие с таким разделом. Пока молчаливое. И оно должно было остаться молчаливым. Тем более Зумки твёрдо рассчитывала, что принцессе половина слизняка уж точно не пригодится, и тогда это сокровище целиком поступит в её распоряжение. Целиком! Оставалось только устроить дело так, чтобы половина, на которую так рассчитывал Рокки, осталась у Зумки. Впрочем, надеждам Зумки так и не суждено было сбыться.

Гайка, к которой вернулись любимые инструменты, вдруг резко остановилась. И обернулась. Волосы взметнулись вверх золотистой волной, вспыхивая на солнце. А маленький пальчик уже уткнулся прямо в упитанного мыша.

— Рокки, как ты так можешь? Это же Чип!

— Прости, любимая, — Рокфор смущенно топтался на месте, — я как-то позабыл, что он, — Рокки встряхнул мешок, отчего натужное пыхтение усилилось, — наш Чиппи превратился в слизняка.

Рокки вздохнул, чтобы показать всю степень своей обеспокоенности. Затем ему пришлось вздохнуть глубже, потому что Гайка сохраняла весьма недоверчивый вид. Так он вздыхал до самого королевского замка, на всякий случай запоминая координаты всех встречных аптек.


Глава двенадцатая, в которой компания прибывает в замок эльфов

— Тоже мне замок, — недовольно пробурчала Зумки. Она уже уяснила, что второй половины слизняка ей не достанется. Впрочем, как и самого маленького кусочка.

— Много ты понимаешь в замках, — Тэллия была весьма недовольна тем, что кто-то непочтительно отзывался о её доме. И этим «кто-то» в очередной раз оказалась нахальная алая особа.

— Да уж побольше, чем ты. Я видела их не одну тысячу.

— Правда? — принцесса на миг усомнилась в словах подружки, но спорить не стала. Тем более, что спор затянулся бы надолго, а они уже стояли у входа в замок и Тэллии не терпелось попасть домой.

— Но это особый замок. Эльфийский, — пояснила она для всех, — и внутри он гораздо больше чем снаружи.

Действительно. И Зумки была тысячу раз права, когда утверждала, что видела замки и получше. Маленькая хижина примостилась в кроне раскидистого дерева. Укрытая ветвями, она была совершенно не видна с тропинки. И если бы Тэллия не привела их прямо к дереву ни один бы из спасателей, не исключая и славного командира, которого Рокфор наконец-то вытряхнул из мешка, не догадался бы, что они пришли к королевскому дворцу.

Сверху легко скользнул деревянный подъёмник. Быстрый подъём. Ветер дохнул навстречу Зумки, взъерошил алый вихор. А вот уже и небольшой деревянный помост, вроде маленькой площади перед дворцом. Зелёные двери услужливо распахнулись перед путешественниками...

Длинные анфилады комнат, залитых солнечным светом. И аромат, аромат неведомых трав и цветов. В каждой комнате свой, особенный, он проникал, казалось, в каждую клеточку, будил что-то хорошее в душе. Хотелось любить, петь и танцевать и обнимать весь этот мир. Мрачное настроение Зумки испарилось в одно мгновение. Ей уже казалось, что она тоже эльф и живёт в этом замке целую вечность.

А потом была встреча с королём эльфов. Или день был неприёмный, или эльфийский король не захотел смущать друзей своей дочери. Но собрались все не в тронном зале, а на верхней террасе дворца. Расположились в плетёных креслах, пили нечто из высоких тёмно-коричневых стаканов, что Зумки тут же окрестила нектаром богов. И тут же заработала смущённую улыбку Тэллии. Но не это главное. А главное было то, что четыре эльфа внесли на носилках большого коричневого слизняка с белым ободком вокруг шеи.

— Бедный Чиппи! — Дейл украдкой вздохнул.

Вздохнул и Рокфор. Водяная подушка удалялась от него, растворяясь среди грёз, несбывшихся надежд и воспоминаний.

— Тише, ребята, — шепнула Гайка, строго поглядывая на друзей.

Эльфийский король был совсем не против полной тишины. Склонившись над слизняком и исследовав его желеобразную поверхность, король выпрямился и, протянув руки к липкому созданию, прочёл заклинание.

Сверкнула молния. С треском лопнула скользкая оболочка. И бурундучок, живой и невредимый, вывалился наружу. И тут же стал ожесточённо отряхиваться.

— Хэппи-энд?! — удивлённо произнесла Зумки, закрываясь лапой от летевших ошмётков слизи, — терпеть не могу хэппи-эндов!

— Особенно когда не ты выступаешь в роли спасителя, — невинным голоском произнесла Тэллия. О! Она точно знала, что пушистая красотка ни за что не пропустит мимо ушей такое замечание.

И пока остальные спасатели обнимали славного командира и, перебивая друг друга, делились последними впечатлениями, Зумки и Тэллия завели отдельную оживлённую дискуссию о литературном творчестве.

Эльфийский король совсем не возражал. Ему даже понравилась новая и кажется единственная подружка дочери.

* * *

Настало время прощаться. Спасатели нетерпеливо переминались с лапы на лапу. Как говорил всегда в таких случаях Рокки: «В гостях хорошо, а дома лучше». Вот и сейчас он с нетерпением ожидал той минуты, когда можно будет вернуться домой. Подумать только. В эльфийском дворце не нашлось ни крошки сыра! Даже чуткий нос Рокки не смог уловить ни самомалейшего запаха. Гайка тоже хотела вернуться в свою мастерскую. А уж как хотел Чип оказаться снова в штабе спасателей и заняться новым расследованием...

— Ты едешь с нами, Зумки? — поинтересовалась Гайка.

Мужская половина спасательской команды затаила дыхание. Пушистая алая красотка на секунду оставила горячий спор.

— Нет, — покачала она алым вихром, — я должна здесь во всём разобраться. Шумный выдох ознаменовал глубокое облегчение, снизошедшее на головы Чипа, Дейла и Рокки.

— Но я обязательно вернусь, — широко улыбнулась Зумки, на прощание обнимая Гаечку.

Троица испуганно переглянулась. Дейл на всякий случай спрятал лапы за спину.

— И вот ещё что! — Зумки нахмурилась, — я так и не успела этого.

Дейла пробила нервная дрожь. Ему тут же представилась картина, как пушистенькая красотка пожимает всем лапы на прощание. Своим излюбленным способом...

Зумки нырнула в свою сумочку и вытащила маленькую коробочку.

— Вот! Откроешь дома, — она накрыла коробку Гайкиными ладошками.

А потом король прочёл заклинание. И терраса, и замок, и эльфийский лес исчезли. Вокруг спасателей была знакомая гостиная.

— Ура! Мы вернулись! — запрыгал Дейл от радости.

— Друзья, а не приготовить ли нам по этому поводу большой сырный пирог? Пойдём, Вжик, дружище. Нам срочно нужно раздобыть сыра!

— Дейл, ты идёшь помогать?

Гостиная опустела. Голоса спасателей приходили изо всех уголков штаба, и было ясно, что затевается что-то грандиозное. Гайка осталась одна. Медленно, стараясь не спугнуть чудесное мгновение, она разжала ладошки...


Эпилог первый и окончательный

— Хэппи-энд?! — девочка насмешливо фыркнула, — что это за фанфик такой, чтобы так заканчиваться. После фанфика должно всегда оставаться пространство додумать что-нибудь самому, — и она настойчиво застучала каблуком по полу, что означало по меньшей мере: «и не надейтесь, что вам сойдёт с рук, если у следующего фанфика будет такой конец».

— А чего мы, — сказали авторы и развели руками. — Оно само так получилось.

— И они ещё называют себя анимешниками! — презрительно фыркнула девочка в сторону. Сторона осуждающе покачала головой, призывая авторов покаяться и посыпать голову пеплом. Однако выяснилось, что заранее приготовленный пепел уже успели похитить неизвестные личности.

— А мы тут причём? — развели авторы лапами, — вон даже пепел и тот похитили!

— Ну это я быстренько, — девочка решила не сдаваться, — в смысле быстренько разыщу похитителей, тогда и устрою вам небольшую головомойку.

— Давай, давай, — дружно закивали авторы, уже мысленно прикидывая как бы половчее избавиться от назойливой красотки.

— И не надейтесь, — пушистый вихор качнулся в сторону авторов, — вам тоже предстоит небольшая работёнка. Ну-ка, живо отправляйте меня в погоню!

— Это завсегда! С превеликим удовольствием! — перебивая друг друга и наступая в спешке на ноги напарника, авторы бросились к ближайшему рабочему месту, где можно было разместить писчие принадлежности.

— Кстати, — грозно заметил один автор второму. — У кого это лапы?

— У меня, — ответил второй, показывая пушистые конечности.

— Вот что значит — писать фанфики по Инету! — завопил первый, с испугом оглядывая свои руки. — Надеюсь, что это не заразно. А то меня перестанут пускать в анимешные миры.

К счастью данный недуг был на самом деле не заразен. И даже, в общем-то, не опасен. В чём скоро первый автор убедился, с неудовольствием наблюдая, как второй спокойно пролезал во все встречавшиеся им анимешные миры, быстренько работая своими чёрными лапками.

Но это им ещё предстоит, а сейчас авторы, усердно пыхтя и выхватывая друг у друга четвертушку бумаги, пытались живописать похождения их общей знакомой по поимке зловещих похитителей.

— Скоро вы там? — послышалось у них за спиной. Девочка, крайне недовольная тем, что ещё находится здесь, нервно вышагивала за спиной у авторов.

— Да подожди ты, — отмахнулся один, — надо же создать подходящее настроение.

— Я вам покажу настроение! — красотка явно не в духе.

— Всё, молчим, молчим, — сдавленно забормотали авторы.

И это последнее, что она услышала. В следующую секунду неведомая сила уже тащила её прочь от замызганного чернилами стола.

— Я ещё вернусь! — донёсся издалека её грозный окрик.

— Пиши, пиши, — испуганно заметил первый автор второму, глядя, как тот разминает уставшие пальцы. — А то, не дай бог, и в самом деле вернётся. А у нас уже объём этих лирических отступлений превышает объём нормального текста.

И второй автор вывел огромными буквами: «Часть II».

2.12.2000 г.

Часть II

Комната, окутанная влажным сумраком, насыщенным водяными парами из чайника, уровень воды в котором подбирается к критической отметке. Две согбенные фигуры над обрывками бумаги, что-то вычёркивающие и дописывающие. Белёсый экран монитора с разбросанными по нему букашками кириллицы и редких гостей из дальнего зарубежья.

— Что-то с Зумки у нас давно ничего не случалось, — предположил один из незнакомцев тёмной комнаты.

— Сейчас, напишем, — деловито подхватила карандаш вторая фигура.

— А не укусит? — обеспокоился тот, кто разорвал молчание.

Яркая секундная вспышка, за которую праздношатающиеся гуляки могли бы успеть опознать в незнакомцах двух авторов, хорошо известных друг другу. Но в комнате не наблюдалось праздношатающихся гуляк, поэтому авторов могла опознать лишь пушисточка с огромными блестящими глазами. Она втянула воздух, пропитанный выкипевшей водой. Запах ей решительно не понравился.

— Я же говорил, укусит, — наиболее осторожный автор благоразумно посмотрел на дверь и принялся (как ему казалось) незаметно продвигаться в сторону выхода.

— Кого тут кусать? — грозно спросила Зумки, и оба автора сжались от неожиданности.

— Его! — указательные пальцы смотрели друг на друга, как два пистолета.

— Меня вообще-то Гаечка обещала укусить, — поспешно сказал первый автор. — Неизвестно ещё, как она отнесётся к тому, что кто-то укусит меня раньше её.

— Тогда... — Зумки повернулась к оставшемуся.

— Э нет, — запротестовал тот, — мы так не договаривались!

Но было уже поздно.

Зумки щелкнула челюстями, и автор понял, что отвертеться уже не удастся.

— Ну, кусай! — покорно протянул он ладонь алой красотке.

— Не так быстро, — ответствовала она.

Сначала на свет появился напильник. И запел, и заскрежетал по немного заржавевшим зубкам, которые когда-то не пригодились Тэллии. Потом трудовую эстафету приняла наждачка, с тихим шелестом убирая оставшиеся шероховатости. Ремонтно-профилактическую пьесу завершил «Полироль». Теперь по острозаточенным клыкам пробегало шелковистое сияние. Всё было готово к торжественному моменту, когда острия вонзятся в подопытный вариант. Но вот как раз его на исходном месте не обнаружилось. Зумки перевела взгляд на оставшегося автора.

— Что-то Гаечка задерживается, — торопливо пробормотал тот. — Нехорошо! Пойду-ка я ей навстречу.

И мигом исчез.

Так Зумки осталась совершенно одна.

— Ладно, — проворчала она, отбрасывая непригодившиеся орудия производства. Взгляд её упал на ручку и блокнот.

— Теперь автором этой повести буду я, — решила алая красотка.

— Ни в коем случае! — заорали прежние авторы, выскакивая словно из-под земли.

Уж лучше быть сто раз укушенными, чем подвергать свою, несомненно очень ценную, жизнь неведомым опасностям, таящимся в еще ненаписанном произведении.

Зумки нерешительно вращала в лапах ручку. С одной стороны было заманчиво разок-другой куснуть появившихся авторов. С другой — трепетала творческая неизвестность. И она манила к себе. Сладко замирало в груди и хотелось немедленно попробовать, что можно сделать этой ручкой. Прелестной ручкой с тремя разноцветными кольцами. С ней можно поиграть гораздо интересней, чем просто изгрызть или круглые сутки подписывать Страшно Скучные Бумаги.

Авторы, дрожа от ужаса, поглядывали на чистый лист бумаги. Один решительный прыжок, и ручка была бы вырвана из коварно-пушистых лап. Беда в том, что на этот прыжок так никто и не решился.

* * *

Чип потирал расцарапанный нос и орал так, будто хвост ему переехал асфальтовый каток:

— Эй, мы ж договаривались не царапаться!..

— Хорошо, — пообещал знакомый голосок зловещим шёпотом.

— Ой!!! — завопил Чип, на этот раз словно угорелый.

— И не кусаться тоже... — чуть не плача добавил он.

— Принято, — в знакомом голоске не добавилось миролюбия.

— И на лапы не наступать. А-а-а! — голос Чипа вот-вот намеревался преодолеть последнюю грань отчаяния.

Дейл коварно подал голос из-под стола, надеясь, что Зумки туда не полезет:

— И не рвать его знаменитую куртку.

В темноте послышался треск рвущейся ткани.

Чип завопил из последних сил, радуясь спасительной идее, только что пришедшей в голову:

— И уж никогда, ты слышишь, никогда не драть Дейлу уши!

И руки с длинными отточенными коготками тут же переключились на новый объект.

«Бедная лосиная голова, — размышлял Дейл, тихо ворочаясь в уютной темноте под столом. — Только вчера она появилась в нашем штабе. И как быстро довелось ей понять, что спасательская жизнь — это вам далеко не сахар».

Голова, казалось, грустно вздыхала и кивала в такт мыслям Дейла подранными ушами. Ей много пришлось повидать на своём веку. И цепкие коготки алой красотки были не самым страшным. Дейл удобно расстелил заботливо припрятанные комиксы и вздремнул. Потом проснулся и снова заснул. И опять проснулся. Наконец он решил, что сидеть в тёмном углу уже хватит, и высунулся наружу.

Вечер давно опустился на парк. Чип, устроившись на диване, внимательно слушал вечернюю сводку происшествий. Рокфор и Зумки играли в шашки. Дейл обиженно шмыгнул носом. Когда-то это являлось его особой привилегией: играть по вечерам с Рокфором. Но ничего не поделаешь. Лишний раз рисковать лосиной головой бурундучку не хотелось. Поэтому он осторожно проследовал на середину комнаты, шумно втянул носом воздух и поинтересовался:

— А что у нас сегодня на ужин?

Ни к кому не обращённый вопрос ответа не принёс. Только Зумки заворчала, переваривая последний особенно успешный ход Рокки.

«Ну и ладно, — обиженно подумал Дейл, — я и сам схожу на кухню».

Пойманные чутким носом бурундука запахи не навевали знакомых ассоциаций, но сегодня дежурила Гаечка. А это делало помощь по кухне весьма приятным времяпрепровождением.

Из гостиной доносилась печальная музыка, сопровождающая прогноз погоды. Дейл медленно брёл на кухню, плавая в благостных мечтаниях. И тут тёмным мохнатым метеором мимо пронеслось что-то стремительное. Дрожа от неприятных предчувствий, Дейл приоткрыл кухонную дверь. Ну разумеется, Чип уже торчал там. И, самое страшное, Гайка не возражала насчёт его присутствия на кухне. Увидев друга, бурундучок в лётной куртке насупился:

— Дейл, тебе не кажется, что здесь и без тебя маловато места? Неужели нельзя подождать до ужина. Ты прожорлив, как термит.

— Вот и я о том же говорю, — с заговорщицким видом зашептал Дейл в ухо приятеля, — штаб у нас маловат. Поэтому я и пригласил в гости парочку термитов, раз уж о них зашла речь...

— Эй, эй, — всполошился Чип. — Они же изгрызут весь дуб. Где мы ещё найдём такое славное убежище? Эта дурная мысль могла прийти в голову только тебе!!!

— Они начали с нашей спальни! — прокричал Дейл вслед быстро удаляющемуся бурундуку.

Теперь о Чипе можно было не беспокоиться. По крайней мере, до следующего утра, потому что поиск несуществующих термитов грозил затянуться надолго.

— Гаечка! — Дейл повернулся к прекрасной мышке и принял торжественный вид с каким обычно коронуют императоров, — можно я тебе помогу?

— Кхм, — раздалось звучное напоминание, что они здесь не одни.

Дейл раздосадовано повернулся. Конечно же, на пороге стоял Чип.

— Как там наши термиты? — язвительно поинтересовался Дейл.

— В полном порядке, — не менее ехидно ответил Чип. — Они сожрали нижнюю полку твоих комиксов и теперь собираются проглотить содержимое тумбочки. Помнишь, как раз той, где хранится твоя коллекция особенно редких экземпляров.

Дейла как ветром сдуло.

И снова стояли посреди кухни бурундучок и мышка. Казалось, ничего не поменялось, кроме цвета бурундучьего носа. Но это только казалось.

Тем более, что Гаечка ничего не ответила. Её молчание разрушало воздушные замки со сверхсветовой скоростью. Чип горестно втянул носом воздух, обнаружив... Впрочем, об этом подробнее.

Вместе с Чипом на кухню проникло что ещё. Что-то тончайшим неуловимым ароматом разлилось в воздухе. Не запах подгоревшего машинного масла, как подумал бы Дейл. Тем более, что мышка держала в лапах сковороду и с грустно-задумчивым видом отскабливала чёрную поджаренную штуковину. Штуковина упиралась изо всех сил. Она цеплялась за сковородку так, словно от этого зависела вся её закопчённая жизнь.

Видел ли это Чип? Возможно. Видел, но не обращал внимания. Все место в его внутреннем мире занимала прекрасная мышка, молчаливо отвергнувшая его. Молчание разъедало душу подобно концентрированной кислоте, а глаза сквозь слёзы продолжали следить за прекрасной фигуркой. Вот она пытается что-то сделать со сковородой. Вот мимоходом поправила пару золотистых локонов. Вот нахмурилась и что-то прошептала.

Из состояния задумчивой прострации бурундучка вывел его красноносый приятель. Хорошенько встряхнув командира, Дейл вручил ему коробку и безапелляционно заявил:

— Вот Чиппи, я поймал термитов! Ты же сам говорил, что в штабе им не место. А сегодня как раз твоя очередь выбрасывать мусор.

Чип прислушался к тарахтению, доносившемуся из коробки, медленно возвращаясь в реальность. Постепенно он вспомнил, кто такие термиты, и чем они грозят. Следовательно, он о них должен позаботиться. Вернее, не о них, а о штабе, чьи беззащитные стены взывают о помощи. Оставалась секунда, чтобы из его рта беспрекословным приказом отчеканилось: «Ты их пригласил, тебе и выбрасывать». Но как раз этой секунды ему и не хватило.

Дейл подскочил к Гаечке и, решив не тратить время на бесполезные вопросы, тотчас вцепился в подгоревшую штуковину. Через мгновение та перекочевала со сковородки в его лапы. Внешне она не вызывала никаких похвал, и это был наилучший способ проявить себя перед Гаечкой. Дейл радостно проверещал: «Гаечка, такое чудо ты ещё ни разу не выпекала!» И мгновенно запихнул трофей себе в рот, чтобы Чип не успел стать героем вместе с ним.

— Это же Зумки! — завопила Гаечка.

Дейл в ужасе раскрыл пасть, и оттуда вывалилось то самое непонятное, чёрное и теперь немного изжёванное.

— Но я видел Зумки в гостиной, — растерянно выдавил Дейл, не отводя взора от изуродованной штуковины. Чип покровительственно хмыкнул, восторгаясь Гайкиной шутке. Он ждал, когда мышка подмигнёт ему, и они на пару разыграют Дейла, никак не успевающего уяснить, что его место не здесь.

— Вместе с Рокфором? — спросила Гайка с тревожной надеждой и после утвердительного кивка со стороны Дейла трагически продолжила. — Это всего лишь мой новый автомат для игры в шахматы.

— Но они играли в шашки! — не сдавался Дейл.

— Значит, аппарат получился самообучаемым, — подвела итоги Гайка.

Дейл, содрогаясь, взирал на чёрное, неудобоваримое существо, ворочавшееся на полу. Он никак не мог поверить, что это Зумки.

Чип открыл коробочку и тоже никак не мог поверить, что там оказались термиты. Последние, тем временем, уверенно расползались по кухне.

— Постойте, — скорбно зашептал Чип. — Но термиты не могли здесь появиться. Я ведь их выдумал. Выдумал просто, чтобы удалить Дейла из кухни. Откуда же они тут взялись?

— Я, наверное, сплю... — ошарашено бормотал Дейл, отказываясь поверить в то, что чуть было не совершил непоправимое.

— Сплю... Чиппи, стукни меня, — жалобно посматривая в сторону друга, выдавил он.

В любое другое время бурундук радостно завопил бы: «С радостью, Дейл!» И угостил бы приятеля хорошей затрещиной. Да чего там! И сейчас ничто не мешало ему проделать такую блестящую операцию. Ну, почти...

Но помощь Чипа не потребовалась. Большая сковородка со звоном опустилась на коричневый чубчик бурундука. Появившееся разноцветье звездочек ясно указывало, что бурундучок бодрствует. Да еще как!

— Немедленно извинись! — закричала Гайка, отбрасывая уже ненужную сковородку.

— Спасибо, Гаечка... то есть извини... а с Зумки всё в порядке? — в голове Дейла слегка шумело, но звёздочки уже покинули привычные орбиты и растворились в неизвестности. До следующего раза...

— Было в порядке, пока ты её не изжевал, — Гайка склонилась к чёрному существу и что-то делала. Быстро мелькали лапки, в которых то и дело обнаруживались то кусачки, то молоток, то отвертка. Наконец раздался звук, который был хорошо известен спасателям.

С таким звуком ломались все Гайкины изобретения.

И на одного спасателя в кухне стало больше. Алая молния метнулась к Дейлу.

Но того уже не было на месте. Он нёсся к двери. Однако...

Однако, он никак не мог понять, как Зумки удалось обогнать его. Потому что именно она стояла в дверном проёме. Дейл оторопел и остановился. За фигурой Зумки ясно виднелась ещё одна — точно такая же. А ещё в гостиной. Нет, не игральный автомат, сидящий перед расстроенным Рокфором, а за его могучей спиной.

В следующий момент что-то властно обхватило его сзади и вышвырнуло в окно. Оказавшись на мягкой траве, он хотел спросить, но было не у кого. Целых полминуты. Потом рядом с ним приземлился Чип, бешено вращая глазами. Затем Гаечка. Секунду спустя — ничего не понимающая Зумки. А после, и это не лезло уж ни в какие ворота, сверху обрушился Вжик. И только Рокки продолжал оставаться в штабе, где его обыгрывал в шашки новый Гаечкин автомат.

Наступила тишина. Только сверху скрежетали челюсти термитов, и на головы спасателей в изрядном количестве сыпалась древесная труха.

* * *

— Проведём маленькое совещание, — предложил Чип. — Надо выяснить, откуда к нам прибыли неопознанные объекты, в частности, термиты.

— В первую очередь надо выяснить, почему штаб набит МНОЙ! — заверещала Зумки. — И кто смеет так подло копировать мою внешность?!

— Вот я и говорю, неопознанные объекты, — Чип не собирался уходить со своей линии. — В частности, термиты.

«Ой, — завопил бы Дейл. — Неопознанные, а может быть и летающие!»

Но не завопил. Ему сейчас было чудесно, хорошо и завлекательно. В эту секунду он понял, что зажёванная им чёрная лепёшка ожила. Только он подумал, как хорошо бы, если б этот комок скорби снова стал Зумки, и сразу же, не прошло и секунды, а Зумки уже была перед ним. Жаль только, что не в единственном экземпляре. А потом ещё этот неожиданный полёт.

— Подведём предварительные итоги, — сказал Чип. — Мне кажется, и термиты, и странная Зумки из чёрной лепёшки появились неспроста.

— Почему ты так решил? — возмутился Дейл, обидевшийся, что витающие по парку умные мысли проскальзывают мимо него и прямиком забираются в голову командира.

— Первая причина — мы так ПОДУМАЛИ, прежде чем произошли эти чудеса, — объявил Чип. — Ты услышал про термитов и предположил, что они появятся в нашей комнате. И термиты появились именно там! А Гайка предположила, что чёрная лепёшка — это Зумки. И ненастоящая Зумки образовалась именно из чёрной лепёшки.

— Так вот кто виноват, — проворчала Зумки, но задать трёпку подруге не решилась. В конце концов, оставался ещё Чип со своими не в тему появившимися термитами.

Дейл, собиравшийся обиженно проорать, что это он захотел, чтобы чёрная лепёшка обернулась Зумки, поспешно зажал рот.

Вжик что-то прозудел. Гаечка перевела:

— Вжик интересуется второй причиной.

— Сами придумывайте, — возмутился Чип, сказавший «первая причина» для усиления значимости. — А то всё я, да я!

— А я знаю! — торопливо завопил Дейл, опасаясь, что Чип перебьет его в очередной раз, — это у тебя с Гаечкой сработало воображение!

— Ерунда, — отмахнулся Чип, — если бы такое происходило на самом деле, — то штаб давно бы кишел инопланетянами и суперменами, а потолки населяла бы армия вампиров. И нам бы не пришлось долго искать, кого поблагодарить за это нашествие.

— Погоди, Чип, — Гайка успела обдумать новую идею бурундука, — по-моему, Дейл не так уж неправ. Разве сейчас штаб не набит невесть откуда взявшимися термитами?..

— И моими копиями! — закричала Зумки. — Если мне сейчас же не объяснят в чем дело, то я живо искусаю виновника этого безобразия! — и она выразительно посмотрела на Чипа.

— При чем тут я? — Чип покосился на пушистую красотку и счёл за лучшее благоразумно отступить за спину Дейла.

— Нам нужно провести эксперимент, — кивнула Гаечка в такт своим мыслям, — скажем, пусть Дейл что-то себе вообразит и скажет нам, а мы потом проверим, появилось оно в штабе или нет.

— Здорово! — восхитился Дейл, — сейчас я что-нибудь придумаю...

Он почесал затылок лапой. Сначала одной, потом другой. Потом лапы у бурундучка кончились, а ничего сногсшибательного в голову не приходило. Если не считать инопланетян, супермена и вампиров. Но это было не то, после того, как Чип над ними надсмеялся. Требовалось что-то совершенно сногсшибательное, но, как назло, в голове образовалась чёрная пустота.

— Я вижу, у нас затруднения, — добродушно заметил вышедший из-за ствола Рокки. — Тогда осмелюсь предложить свои услуги.

— Нет! — хором завопила команда, а Чип даже попытался закрыть рот своему могучему другу.

— Ну ладно, ладно, — принял общую сторону непревзойдённый сыроглотатель, — Одного никак не пойму, чего ж так сильно-то волноваться?

Никто не ответил, но перед глазами каждого пронеслась унылая картина мира, под завязку набитого сыром.

— Сейчас я что-нибудь придумаю, — заявила пушистая красотка, хитро посматривая на спасателей.

Сырного наводнения от Зумки никто не ожидал, поэтому все промолчали. Девочка закрыла глаза, изо всех сил сжала лапы и зубы... Ведь именно так лучше всего работает воображение! И... Раз! И два...

Старый дуб вздрогнул от кончиков корней до самой верхушки. Словно из ниоткуда родились чудные звуки. И поплыли, поплыли по воздуху, стремясь вверх, в неизмеримую даль... Казалось, что дуб вместе с домом спасателей тоже сейчас последует за ними и скроется в облаках...

— Что... это?.. — ошалело оглядываясь по сторонам, спросил Дейл.

— Орган... — благоговейно прошептал Рокки, закрывая глаза. — Эту симфонию однажды я слышал в Notre Dame de Paris в годы моей юности...

И Рокки углубился в воспоминания.

— Уф! — Гаечка шумно выдохнула, — одного я не могу понять, как орган мог поместиться в штабе? И кто на нём играет? Там же никого нет!

— Ты забываешь о двойниках Зумки, — напомнил Чип.

— Рокки, — строго воскликнула Гайка, — а ты почему здесь?

— Да я это... — смущённо произнёс Рокфор и умолк. Нельзя сказать, что раньше он никогда не проигрывал в сухую, но когда это случилось, храбрый мыш сел за клетчатую доску третий раз в жизни. Теперь же, став опытным бойцом, он не мог признать такой позорный проигрыш. И ещё сильнее он не хотел признаваться, что его просто выперли из гостиной, так как Зумки предпочла играть сама с собой. Но тут бывший чемпион увидел Зумки.

— А-а-а, — осуждающе протянул он. — Не захотела играть в одиночестве.

— Тут не до игр, — огрызнулась Зумки.

— Это уж точно, — сказал Чип. — Вы можете представить, что такое орган в малогабаритном штабе?

Все представили. Нельзя сказать, что эта картинка обрадовала народ больше сырного мира. В любом случае, дорога в штаб была закрыта.

— Хорошо, что сейчас лето, — философски произнёс Рокфор и принялся по-хозяйски оглядывать камни около фонтана.

— Я знаю, что случилось! — сказал Дейл. — Инопланетяне оставили у нас в штабе машинку для раздвоения! Поэтому получилось много-много Зумки.

— Откуда взяться инопланетянам в многомиллионном городе? — взъярился Чип.

— А откуда взялась она? — палец Дейла указал на Зумки.

— Стоп! — Гайка увела разговор от скользкого вопроса, ответ на который хотели знать все спасатели и даже парочка галок на ближайшей ветке. И несколько ворон, пьющих у фонтана, но развернувших уши в сторону спасателей, и все-все-все живущие в парке воробьи, высовывающиеся из кустов с весьма нахальным видом. И слон, бодро трубящий на всю округу, чтобы о нём не забывали.

— Твоя гипотеза не работает, — сказала мышка. — Ведь откуда-то появился самый первый термит.

— И самый первый орган, — торопливо добавил Чип.

— Друзья мои, — возвестил Рокки, указывая на слона. — Если явление слона посреди многомиллионного города мы назовём ординарным явлением, то я не Рокфор Чедер! Откуда взялся этот слон? И я очень надеюсь, что он останется как первым, так и единственным.

Ситуация вернулась к началу. Начало представлялось совершенно туманным и ничего определенного не сулящим. Чип вздохнул и выдал такую необходимую в данный момент командирскую идею:

— Я думаю, нам надо разделиться и понаблюдать за каждым из появившихся предметов. Дейл берёт себе лосиную голову.

— Почему это я?! — завопил Дейл.

— Потому что она появилась первой. Ещё вчера... Помни, что это самое важное звено расследования.

Дейл преисполнился важностью возложенной на него миссии и тут же отправился на поиски головы.

— Я беру на себя термитов, Гаечка — двойников Зумки, Зумки — орган, — палец Чипа указал на штаб спасателей, из которого еще доносились дивные звуки и продолжил, — Рокки... э-э-э... остаётся здесь и будет координировать наши наблюдения.

— А слон? — поинтересовался Рокфор. Так просто. Он не любил, когда какая-нибудь мелочь была пропущена.

— Вжик!!! — повернулись все к маленькому члену команды.

Зелёный мух развёл руками, показывая, что уж о слоне-то он подумал совершенно случайно.

— Значит так, — вздохнул Чип, — Вжик и Рокфор займутся слоном.

И спасатели разошлись в разные стороны...

* * *

— Ну, привет, — сказал Дейл.

Лосиная голова добродушно улыбнулась в ответ. Ей нравилось в штабе спасателей, потому что прежде она находилась в таком месте... Нет, она даже не хотела думать о нём. И уж тем более, никак не собиралась туда возвращаться.

— Открой рот, — приказал Дейл.

Голова с готовностью распахнула рот и представила на всеобщее обозрение ровный ряд отборных квадратных зубов.

— Эх, желтоваты, — опечалился Дейл. Не медля ни секунды, он сбегал за зубной пастой и щёткой и принялся натирать пенящейся массой матово блестящую эмаль. После он обнаружил, что по ошибке захватил не свою, а Чипову щётку, но этот пустячок его нисколько не расстроил. Голова тоже не протестовала. Напротив, она находилась на вершине блаженства. Ещё никто никогда не чистил ей зубы.

* * *

Чип обошел вокруг ствола. Один раз, потом ещё парочку. Ничего подозрительного... И никаких следов термитов, которых он так неосмотрительно вызвался выслеживать. Делать нечего. Поплевав для уверенности себе на лапы, Чип полез наверх. Так он добрался до кухонного окна и заглянул внутрь. В сущности, ничего интересного там не обнаружилось. Один из двойников Зумки помешивал что-то в большой кастрюле. Это что-то мелодично попискивало и пыталось выбраться наружу, но каждый раз пушисточка решительно пресекала все попытки побега.

Термитов на кухне не оказалось. Ничего не оставалось, как лезть выше.

И тут Чип обнаружил следы. Термитные... Следы были очень отчётливые и проходили как раз через ветку, за которую он держался. Одной лапой...

* * *

Гайка пробиралась в мастерскую. За время её короткого отсутствия в штабе произошли невообразимые изменения. Прежде всего, коридоры наполнились шорохами, словно штаб теперь населяли стаи невидимых зверей и неведомых насекомых. «Может, это термиты?» — думала она. Но никто не появился, чтобы подтвердить или опровергнуть её догадки. Под потолком на крыльях сквозняков проносились органные аккорды. Что-то было в них торжественное и печальное, отчего слёзы наворачивались на глаза. «Хорошо бы чуть потише», — подумалось маленькой мышке, и орган заиграл потише. «А теперь чуть душевнее», — и музыка стала душещипающей. «А вдруг все инструменты пропали!» — испугалась мышка, открывая дверь в мастерскую.

Её взгляду предстала совершенно пустая комната.

«Мне надо научиться перестать думать, — подумала мышка, печальным взором рассматривая пустые полки и стены мастерской, — У Дейла это получается просто прекрасно. Следовательно, я должна найти Дейла». И Гаечка повернулась к выходу из мастерской. Но...

В историях часто встречается это «но», как будто из-за него события должны повернуть в иное русло, или оно обязывает произойти чему-то невообразимому вроде извержения вулкана или нашествия крыс. В нашей истории не будет ничего подобного. По крайней мере сейчас...

Итак, изобретательница уже совсем было собралась покинуть мастерскую и поискать Дейла, печально размышляя о мыслях. Разве можно от них избавиться?! Мастерская оставалась пустой, а Гаечке пришла в голову ещё одна, уж очень восхитительная мысль, что данный момент — самое подходящее время для уборки в мастерской. Сейчас ничто не мешало убрать из углов почерневшую паутину, вытереть пыль, скопившуюся на полках, а уж залежи мусора, обретавшегося в углах, так и просили хорошего веника.

Веника... Гаечка повертела головой в поисках незамысловатого прибора.

«Господи! Да мне просто достаточно подумать, что комната чистая», — осенила её блестящая мысль. Однако чище не стало. Гайка вздохнула. Похоже, веник испарился вместе с остальными инструментами. «Надо думать о том, что комната чистая, — поняла Гайка, — а не о том, что хорошо бы подумать, что стало чище». Но подумать в нужном направлении она не успела. В комнату заглянула розовая пушистая мордочка.

«Зумкин двойник! — мелькнула следующая мысль, — Чип велел мне присмотреть за ними...»

— Ты уже пробовала новую помаду? — заговорщицки прошептала Гайка и показала краешек рукоятки отвёртки, которую достала из кармана. В сумраке мастерской она выглядела весьма похоже на колпачок КристианДиоровской помады, которую только вчера начали рекламировать.

Через три секунды в мастерской невозможно было дышать. Тридцать Зумкиных двойников толпились, оттеснив Гаечку в угол.

— Мне, — вопила розовошёрстная толпа. — Это мне приготовили.

В ноздри пробирался убойный коктейль запахов всевозможных духов, под потолком витали облака из пудры, под ногами размазалась очередная коробочка с румянами. Задание оказалось весьма непростым. Теперь следовало набраться мужества и не выпускать двойников из мастерской. Для этого надо было всего лишь прижать к груди любимую отвёртку и никому её не отдавать. Ни при каких обстоятельствах.

Среди этой толпы, переливающейся всеми оттенками розового пламени, оказалась и настоящая Зумки. Вообще-то она собиралась поискать орган, хитро запрятавшийся в дебрях спасательского штаба, но устоять под натиском мехового потока, вливавшегося в двери Гайкиной мастерской, было совершенно невозможно. Теперь оставалось только наблюдать и пытаться выяснить причину невероятного столпотворения.

Очень скоро выяснилось, что только она одна не знает причин внезапного скопления розовых пушисточек. Остальные Зумки, похоже, были обо всём прекрасно осведомлены и громко вопили, требуя лишь им одно известное нечто.

— Тихо! — завопила Зумки. Изо всех сил. И, о чудо, её крик перекрыл все остальные.

Похоже, её двойники были всего-навсего не слишком удачными копиями. Толпа тотчас присмирела, и Зумки заметила оттеснённую в угол Гайку. Растолкать самих себя и занять место рядом с мышкой, было делом нескольких секунд, что пушисточка незамедлительно осуществила. Разглядывая свысока это колышущееся пушистое море, она осведомилась:

— Что тут у нас за дела, милашки?!

Голос пушисточки был мягким и вкрадчивым, но те, кто хорошо её знал, ни секунды не сомневались, что ради установления истины Зумки сейчас могла покусать кого угодно. Не исключая и себя.

Видимо двойники это отлично понимали. Да и они на её месте сами поступили бы так же. Но вот не сложилось. Ни одна из них не смогла вот так запросто занять свободное место рядом с Гаечкой и с непревзойдённой решительностью рассматривать толпу себе подобных.

Не заладилось что-то в тонком механизме получения копий. Если он вообще существовал, этот таинственный механизм. Настоящая Зумки, всё равно, была единственной и неповторимой. Каждый из нас неповторим в этом мире. Вот почему копии не имеют такой ценности. Они всегда будут хуже...

Лёгкий шёпоток пробежал по нестройным розовым рядам. И алой пушисточке стала ясна причина вавилонского столпотворения. «Новая губная помада...»

— И вы думаете, я позволю вам к ней прикоснуться? — улыбнулась Зумки. Только так, как это умела она одна. Во всей Вселенной. И сразу в мастерской стало просторно.

Двойники исчезли. Поблёкли, истаяли облачком розового тумана, так блекнет луна при появлении лучезарной хозяйки небосклона. Настоящей...

— Спасибо, Зумки... Как это тебе удалось? — Гайка медленно отклеилась от стены и пыталась отдышаться.

— Не стоит... А что это за новая губная помада? — что ни говори, а оригинал был заинтригован не меньше копий.

«А если сказать, что помада превратилась в отвёртку?» — мелькнула в Гаечкиной голове безумная идея, но мышка ужаснулась от одной мысли сказать неправду. Она вздохнула и предъявила отвёртку. Личико Зумки разочарованно вытянулось. Но Гаечку больше волновала другая мысль. Нет, не о том, что она чуть не солгала своей лучшей подруге.

— Зумки, — взволнованно прошептала она. — Если ты могла единым махом удалить все свои копии, то не похоже ли на то, что и появились они... да и не только они, по-твоему...

— Осторожнее, любовь моя, — заметил Рокфор, появляясь на пороге. — Не дай своим мыслям пойти по неправильному пути. Скажи, Зумки, до этой истории, ты слышала хоть что-то о термитах?

— Нет, — призналась Зумки.

— А об органах?

Зумки отрицательно замотала головой, потом добавила:

— Музыку-то я, конечно, слышала, но как он выглядит, до сих пор не представляю.

— Вот! — Рокки воздел палец к потолку, за которым пряталось небо, куда уносились тягучие звуки. — Итак, если мы разыщем в штабе настоящий орган, значит, Зумки тут не причём. Она не могла выдумать нечто такое, чего никогда не видела. Вернее, выдумать могла, но угадать его внешнее строение...

— И внутреннее, — добавила Гайка.

— Верно, любовь моя, — кивнул Рокки. — И внутреннее она бы тем более не сумела. Если мы найдём орган, и если он будет в точности похож на тот, что я видел в Париже, то не её, а мои мысли из призрачной фантазии воплотились в жизнь.

— Тогда на поиски, — решительно кивнула Гайка. — Мне не терпится узнать, как устроен орган. Интересно, а я сама могла бы сделать нечто подобное?

Под звуки неведомого инструмента они исследовали гостиную, кухню, кладовую и даже осмотрели пыльную и жутко захламленную спальную Рокфора. Органа нигде не было. Наконец, они остановились перед спальней Чипа и Дейла. Гайка толкнула дверь, но та не поддалась.

— Рокки, — поинтересовалась мышка, — Чип когда-нибудь закрывал свою спальню?

— Нет. Я думал, что у этой комнаты и замка-то нет, а если есть, то Дейл давным-давно потерял к нему ключ.

Спальня была на месте, дверь тоже. Вот только не было маленького кусочка металла, с помощью которого можно было бы попасть в комнату.

— Чип, открывай! — не особо раздумывая, Зумки забарабанила в дверь.

Ответа не последовало.

— Я чувствую, таинственный орган находится именно там, — проворчала красотка. Она не любила, когда что-то вставало у неё на пути.

— Гаечка, может, выломаем дверь? — осведомился Рокки.

— Лучше уж позвать Чипа и Дейла, — покачала та головой.

Зумки немедленно выскользнула в коридор. Пустая трата времени не принадлежала к числу её любимых занятий.

Вскоре она вернулась, таща в одной лапе Дейла, в другой — лосиную голову.

— Голова!.. Голову!.. Осторожнее! — вопил Дейл.

— Да ничего ей не сделалось, — алая пушисточка обошла кругом бурундучка, убеждаясь, что с ним ничего не произошло. Ну ровным счётом, ничего.

— С этой-то конечно, — гордо заметила лосиная голова. Она ещё не знала, дано ли ей право голоса, но на всякий случай решила держаться с достоинством.

Пока все ошарашено взирали на говорящую голову, та принялась брать бразды правления в собственные руки, если б они у неё были.

— Заперто? — спросила она, шумно выдохнув в сторону двери, преградившей доступ в спальню бурундучков. Приятно запахло мятной зубной пастой.

— Сейчас откроем! — взвился Рокфор и пошёл на очередной штурм. Куда более отчаянный, но такой же безуспешный.

— Бесполезно, — пояснила лосиная голова, — Если там орган, он надёжно подпирает дверь изнутри. Открыть дверь можно, только удалив орган.

— Ой, Гаечка, а где мне теперь спать: в твоей спальне или в мастерской? — обрадовался Дейл.

— Ни там, ни там, — грозно замотала головой Гайка. — Скорее всего, вам с Чипом придётся расположиться в спальне Рокфора.

— Ну нет, — хмыкнул Рокфор. — В своей спальне я потерплю только Вжика. Я знаю точно, что сыр он не ест.

— Не хочешь ли ты сказать, Рокки, что в твоей спальне хранятся незапланированные запасы сыра?

— Ты права, любовь моя. Не хочу сказать. И не буду. Эй, Вжик, дружище, что там у нас со слоном?

Вжик заложил крутой вираж вокруг Зумкиной головы и совершил лихую посадку прямо на плечо Рокфора. После чего состоялось традиционное перешептывание. Если так можно назвать беседу Рокфора и маленькой мухи. Рокки внимательно слушал, изредка отпуская замечания:

— Хм. Не может быть...

— Такой большой...

— А он что?..

Дейл не выдержал первым. Бросив лосиную голову, он подскочил к Рокки и завопил:

— Рокки, так что случилось?!

На что Рокфор виновато развел руками:

— Извини, дружище.

Из Рокфоровского пересказа следовало, что слон изрядно набезобразничал в парке. Во-первых, распугал всех посетителей. Во-вторых, сожрал метлу местного дворника. Сам дворник с испуга забрался на ближайшее дерево, которое было никак не меньше спасательского. И по наблюдениям Вжика спустить его вниз могла только пожарная команда. Но поскольку пожара поблизости не наблюдалось, дворник взывал с вершины о помощи весьма неблагозвучными словами, что не способствовало прибытию оной.

Все, кто слышал эти душераздирающие крики, заблаговременно сворачивали на боковые дорожки, стремясь обойти опасное место.

— Может, нам вызвать пожарных? — предложил Дейл.

— Это было бы затруднительно, — задумчиво ответила Гайка, — вряд ли нас кто сможет услышать...

— А что если... — не сдавался Дейл.

— Постойте, постойте, — остановил их Рокки и навострил уши.

Сквозь органную мелодию издалека проступили звуки сирены и резкие свистки полицейских.

— Не хуже пожарных! — обрадовался Дейл. Он уже собрался выбраться на улицу, чтобы посмотреть, как будут снимать несчастного дворника, но Рокфор вовремя поймал его за воротник.

— Сейчас не до шалостей, дружище. Если не выключить этот чёртов орган, то мы следующие в очереди знакомства с твоими «пожарными».

— Верно, — поддержала его Гайка, — Итак, раз мы не можем открыть дверь, то у нас остается единственный способ проникнуть в комнату — через окно.

* * *

Пока все выбирались на взлётную полосу, она достала из карманов моток веревки, катушку, пару пружин и ещё парочку приспособлений. Веревка немедленно оказалась на талии бурундука. Примерив её, изобретательница принялась что-то подсчитывать, прикидывая в уме будущую конструкцию.

— Почему я?!! — до Дейла наконец дошёл смысл приготовлений. И он ему явно не понравился.

— Потому что Чипа нет рядом, — объяснил ласковый голосок Гайки.

Дейл хотел возразить, но в следующий миг уже летел по воздуху по направлению к окну.

— На моём месте должен быть Чип, — прошептал он.

Так и случилось. К крючку прилип ошеломлённый Чип, не долетевший до земли считанные миллиметры. А Дейл падал, падал, падал...

Падение оказалось мягким. Потом его подняли сильные, добрые руки...

Тогда Дейл и понял, что его держит полицейский. Его душа содрогнулась. В памяти проплыли серые коридоры тюрьмы, наполненные влажными сумерками.

— Слоны, — задумчиво произнёс полицейский. — Летающие бурундуки. Интересно, что со мной произойдёт в следующий момент?

Дейл сразу представил, но тут же зажал рот, чтобы этого не случилось. Вряд ли полицейский остался бы доволен тем, что сейчас возникло в растревоженном мозгу напуганного бурундучка...

* * *

...Оказавшись в комнате, Чип по-хозяйски огляделся. Места в их спальне почти не осталось. Поэтому не было никаких сомнений: перед ним высился орган!

Замысловатое переплетение труб, трубочек и просто мелких канальцев заполняло комнату, уходило в стенки и ввысь на немыслимую высоту. Ошеломленный бурундук задрал голову — казалось, потолок в их с Дейлом спальне исчез. А по этим металлическим джунглям можно добраться до самого неба.

«Был бы здесь Дейл, он бы сказал, что это создали инопланетяне», — подумал Чип.

И испугался. А что если и вправду на него сейчас свалятся инопланетяне, поди потом докажи, что они появились всего лишь силой мысли. Подавив в себе вредные измышления, Чип геройски принялся продираться к замочной скважине. Когда его лапы наконец-то нащупали ручку двери, Чип мог бы поклясться, что это худший день в его жизни...

Десятки трубочек впивались в его изогнувшееся под немыслимым углом тельце, норовя пронзить насквозь и сделать частью конструкции. Конструкции, которая продолжала рождать мелодию, и кроме нее Чип уже не слышал ничего...

* * *

— Эй, кто-нибудь! — сквозь замочную скважину проник шепот бурундучка.

— Чип! — завопили Гайка и Зумки, — мы здесь!!!

— Толкай! Сейчас мы её! — пушисточка упёрлась в дверь обеими лапами. Гайка помогла ей плечом.

И, о чудо! Дверь, до этого стоически переносившая натиск Рокфора, подалась вперед и подружки буквально ввалились в комнату.

Органа в ней не оказалось... Девочки растеряно озирались по сторонам, пытаясь понять, куда девалась огромная махина, запиравшая вход. Да! Делась вместе с Чипом. Бурундучка нигде не было видно.

— Спа-си-те! — пришло откуда-то сверху.

Гайка мгновенно оценила обстановку. Орган в комнате всё ещё был! Правда, он стремительно сдавал свои позиции. Весь этот хаос переплетений со скоростью хорошего удава уползал вверх, заодно утаскивая с собой и застрявшего Чипа.

— Точная копия того, из Нотр-Дама, — благоговейно прошептал Рокфор, подняв взор к небесам.

Гайка с разбегу запрыгнула на второй ярус кровати бурундуков, а следующим отчаянным прыжком уцепилась за небольшое металлическое коленце, которое тут же потащило её вверх — в неизвестность. Но не одну. Через долю секунды хвост мышки принял на себя изрядную нагрузку. Вцепившись мертвой хваткой, снизу маячила огненно-алая Зумки. Зубы её скрежетали. На задних лапках повисла туша Рокфора. Но даже его внушительная масса не смогла остановить стремительный взлёт.

Только вся команда добралась до потолка, как случилось непредвиденное.

Трубочки-коленца-органчики так уменьшились в размерах, что удержать Чипа им стало не под силу. Да что там Чипа! Даже алую красотку они больше не смогли бы выдержать. Штаб спасателей пронзил оглушающий вопль. И вскоре на полу образовалась куча мала. Наверху её, ошалело вращая глазами, взгромоздился бурундук. А внизу...

Казалось, что истошный визг Зумки разметал всю кучу. Через пару секунд Чип кубарем отправился в самый дальний угол, придерживая лапами шляпу. Искать её среди нагромождений обломков, оставшихся от кровати, Чипу не хотелось.

Чихая и отфыркиваясь от набившейся в нос пыли, Зумки поднялась и тут же начала приводить себя в порядок.

Когда в комнату величаво влетел Вжик, та уже приняла свой обычный облик...

— Куда делся орган? — удивилась Гайка.

Все мотнули головой вверх, кроме Чипа. Тот счастливо прочищал уши. Мелодия, этот оглушительный букет звуков, растаяла, как будто в комнате никогда не высилась громада поющего органа.

Минут через пять, по губам Рокфора, он прочитал знакомые слова, но было поздно. Сильные руки друга встряхнули его за плечи. Пробки в ушах усохли. Пробились первые звуки, кажущиеся скомканными и исключительно далёкими.

— Что ты сказал Чип за секунду до того, как мы открыли дверь?

— Я сказал, — улыбнулся Чип. — Пусть эта штуковина катится со своей божественной музыкой на свои божественные небеса.

На пороге появился сияющий Дейл. После благополучного приземления в руки полицейского и удачного побега из этих же рук его переполняли мысли о неведомых, но добрых силах, незримо оберегающих маленького бурундучка. Кроме того, махина, выдававшая на гора классику, которую Дейл на дух не переносил, бесследно испарилась.

— Бог есть! — возликовал красноносый бурундучок. — Иначе куда делся орган?

— Бог есть, — не стал спорить Чип. — Только вот зачем ему инструмент, под который и у людей руки не слишком заточены?

— Мне кажется, — нахмурилась Гайка. — Рядом с нами находится некий генератор желаний. Те мысли, которые занимают нас больше пяти секунд, неизменно осуществляются.

— Здорово! — заорал Дейл. — Хочу мороженого! Мороженого! Ящик морожено...

Ящик, от которого исходил витиеватый дымок, успокоил смелого бурундучка.

— Не бойся, любовь моя, — торопливо сказал Рокки. — Мы сейчас все, не покладая рук, развернём поиски этого генератора. У меня есть для него одно небольшое, но важное порученьице. Уверяю тебя, не пройдёт и двух часов...

— Не надо двух часов, — перебил его командир. — Нам достаточно подумать в течение пяти секунд о том, что мы хотим знать, где он...

— Не надо, — печально сказала Гайка. — Я это уже вычислила.

Все с интересом посмотрели на прекрасную мышку.

— Он, — слова нехотя срывались с Гаечкиных губ. — Он... Вернее, это не он... Вот она.

И мышка печально указала на свою подругу, покрытую алой пушистой шерстью.

— Что?! Она?! — искренне удивился Дейл, а потом затараторил, пытаясь выговорить хоть двадцатую часть того, что клубилось сейчас в его мохнатой голове, — Зумки, почему ты мне раньше не сказала... что можешь такое!!! Мы бы устроили такое! Да! Сначала мне нужен комикс про... м-м-м...

Лапа Чипа по размерам уступала рокфоровской, но храбрый командир хорошо представлял, что делает. Поэтому он двумя лапами зажал Дейлу рот:

— Погоди Дейл. Это ещё требует доказательств. Гайка, но ведь Зумки не знала, как выглядит орган? Как же он мог появиться?!

По виду Рокфора было видно, что он едва сдерживался, чтобы не высказать свою догадку. Но как истинный джентльмен, он решил пропустить вперёд даму.

Гаечка сложила руки на груди и хитро прищурила один глаз. Казалось, разгадка сейчас прозвучит. Но тут... По дереву пробежали судороги, первые предвестники надвигающегося урагана. Штаб затрясся как в лихорадке. Пол посреди спальни треснул, раскалываясь на две части, и в образовавшуюся щель хлынул сырный фонтан и ещё один, и ещё! С потолка изливалась лавина чедера, в то время как снизу её на помощь спешили волны каламбера. Подхваченные пахучими потоками спасатели устремились вниз — в гостиную...

* * *

Наконец сырное наводнение утихло. Среди застывших сырных волн изредка выглядывали краешки вещей, которым надлежало стоять в гостиной.

— Рокки! Ты не мог бы повременить со своими желаниями, — Чип пришёл в себя первым.

— Извини старина, не смог удержаться, — развел руками толстый мыш. — Такое я вытворял только однажды. Помнишь, когда к нам в руки попала волшебная лампа.

— Боже мой, моя блузка! — завопила Зумки, отбрасывая остропахнущий кусок чедера.

Но Рокфор не слышал её. С горящими глазами и скрученными спиралью усами он прокладывал уже десятый туннель в сырном лабиринте.

— Здорово! — заверещал Дейл, — выплывая на поверхность сырного моря, — а я хочу...

— Дейл, не надо!!! — одновременно закричали Чип и Гайка.

— Ты только посмотри, во что превратился наш дом! Кругом полный свинарник! Не хочешь же ты устроить ещё больший беспорядок?! — как всегда у Чипа нашлись убедительные слова для своего друга.

— Э-э-э... ну, я... не хочу... — сознался Дейл. И тут его осенила блестящая мысль:

— Я лучше помогу Гаечке убирать его.

Он обернулся, надеясь на похвалу прекрасной изобретательницы, но та испуганно оглядывалась вокруг:

— Зумки пропала, — объявила она.

— Она ушла, — махнул Дейл в сторону входной двери.

— Это всё Рокки со своим сыром, — нахмурилась Гайка, — теперь Зумки не сможет отстирать блузку от жирных пятен. Да и я тоже, — мышка печально посмотрела на закатанные рукава комбинезона.

— Не волнуйся, Гаечка, тебе поможет машинное масло, — заметил Дейл.

* * *

Команда (кроме, разумеется, Рокфора) снова выбралась на взлетную площадку. Снаружи штаб спасателей выглядел вполне обычно, если не считать огромных сырных куч, сваленных внизу на земле, к которым уже подбирались соседские вороны, а отряд крыс под предводительством облезлого вожака в серой тужурке откатывал в сторонку сырные круги. На краю взлетной полосы, свесив ноги вниз, сидела Зумки. Увидев спасателей, она испугано вскочила и суматошно замахала лапками.

— Не приближайтесь, — вопила она. — Ни в коем случае не приближайтесь.

— Мы не приближаемся! — торопливо заверили её спасатели.

— Наверное, мне придётся уйти, — заявила алая пушисточка. — Рядом со мной ваша жизнь превратилась в настоящий ад. Без меня вы заживёте, как и прежде.

Спасатели взгрустнули. Почему-то уже не хотелось, чтобы жизнь становилась прежней. Как ни крути, а с Зумки их неизменно подстерегали интересные и сверхъестественные приключения.

— Идея! — завопил Дейл. — Я знаю! Знаю! Желания исполняются, если мы о чём-то подумаем. Мы можем просто перестать думать. И всё!

— Только в твою голову могла зайти такая бредовая идея, — сердито оборвал Чип излияния друга.

— Конечно, это не выход, — робко вступила Гайка. — Но первым делом я бы вычислила радиус, за которым желания перестают исполняться. Сейчас я думала о гаечном ключе. Долго думала. Но он так и не появился. Значит, существует некое безопасное расстояние. Назовём его...

* * *

— Вороне где-то бог послал кусочек сыра, — нравоучительно читала седая ворона маленькому воронёнку. — Я же говорила тебе, что в книгах пишут только правду.

— Не бог, — возмутился объявившийся на пороге Рокки. — Не бог, а я. Это я пожелал сыр.

— Но не ты послал его вороне, — поправил его Чип. — Продолжай, Гаечка.

Рокфор не стал спорить. Могучий мыш пребывал в редкостном состоянии исключительного блаженства. Он наелся.

— Итак, если мы будем постепенно подходить к Зумки и загадывать желания, то обязательно вычислим минимальное критическое расстояние.

— Ми-ми-нальное что? — незнакомое слово застряло на языке у Дейла.

— Ну, в общем, то расстояние, начиная с которого исполняются желания.

— Я не согласна!!! — отчаянно завопила Зумки. — Значит, я смогу быть с вами только на каком-то дурацком расстоянии!!!

— Я тоже не согласен, — заявил Дейл. — Я совсем запутался в этих самых расстояниях. То они дурацкие, то манимальные. Но Гаечка говорила, что их надо вычислить. А это уже ко мне. Это я! А то Чип говорит, что я вечно отлыниваю от работы.

— Загадывать желания — не такая уж хлопотливая работа, — проворчал Чип.

— Но желания могут быть опасными! — рассерженно засверкали глаза Дейла.

— А ты не загадывай опасные, — отпарировал Чип.

— Хм, — встрял в разговор Рокки. — Но ведь мыслям, как известно, не прикажешь.

— Если бы мы могли приказывать мыслям, то дружить с Зумки нам бы ничто не мешало, — сказала Гайка.

— Ну давайте, наконец, загадывать, — ныл Дейл. — Я столько хочу загадать. У меня аж голова пухнет от кипы желаний.

— Определимся с расстоянием, — подвёл итоги Рокфор. — На каком расстоянии мы должны поместить Дейла, если учесть, что Зумки...

— Зумки останется в штабе! — непреклонно сказала Гайка.

— Я думаю, начать лучше с дальних районов Нью-Йорка, — заметил Чип. — Если учесть, какие желания порой охватывают Дейла.

Неизвестно чем закончились бы эти пререкания... Зная двух бурундучков, непременно потасовкой. Но, увы... Вот так всегда бывает. Только ты собрался загадать самое сокровенное желание или не самое сокровенное, но очень-очень нужное и хорошее, как всё заканчивается.

Грохот! Яркая вспышка! И алая пушисточка исчезла со взлетной площадки.

Пару секунд спасатели вытряхивали из глаз серебристые звездочки.

— Дейл! Опять ты со своими бредовыми желаниями!!! — командир пришел в себя первым.

— Это не я! — обиженно завопил Дейл. — Клянусь, не я! Вот чтоб мне пусто было!

Грохот! Яркая вспышка!

И площадка вокруг Дейла опустела. Бурундучок ошарашено вращал головой, оглядывая места, на которых только что стояли его друзья. Слов пока не находилось. Никаких.

Потом медленно-медленно до него дошел смысл содеянного. Его бросили, покинули, оставили наедине с этим жестоким и опасным миром! А сами отправились к занимательным приключениям!!!

— А я?! Меня забыли!! Я тоже хочу!!!

Эхо вопля через секунду вернулось на взлетную площадку, но Дейла на ней уже не было...

* * *

— Это как? — автор оторвался от исписанного листка. Лицо у него было крайне озадаченное.

— Чего еще? — второй нехотя отложил в сторонку глянцевый журнал, с обложки которого... Впрочем, это не столь важно.

— Слушай, тут такое дело, — первый автор немного замялся, — э-э-э... ну в общем, спасатели куда-то пропали.

— Как это пропали?! — второй автор уже обеспокоено шарил взглядом по строчкам текста, пытаясь понять, что стряслось. — Ну вот. Опять про эту розовую понаписали чёрте что.

— Тише ты! — рука первого пыталась прервать особо опасные излияния партнера. — Вдруг услышит! Это ж с ног до головы мы будем ходить сам знаешь в чем.

— В чем?

— В бинтах... это в лучшем случае... а то и в гипсе или в кресле-каталке...

— Да ну, она ж пропала, — блаженная улыбка второго грозила превысить все мыслимые пределы. — Тем более, в кресле-каталке не ходят, а ездят. Знал бы ты, как я мечтал о таком кресле в детстве…

— Привет, мальчики, — раздалось под ухом.

Улыбка тут же пожухла и сползла с лица второго автора. Он повернулся... Ну, конечно, ярко-алый пушистый хвост Зумки переливался в лучах утреннего солнца, уже успевшего заглянуть в комнату. Да и прелестная мордашка с остроотточенными клыками была на месте.

— Не пропала... — чуть слышно выдохнул за спиной первый автор.

— Мы, вообще-то, еще не закончили, — робко начал впередистоящий.

За спиной раздавалось сопение и чувствовалось, что напарник вот-вот расстанется со своей головой. Так усердно он кивал ей в знак согласия.

— Не закончили? — недоверчиво поинтересовалась девочка, — но ведь я здесь…

— Быть не должна!!! — хором заорали авторы. Даже до непосвященного за мгновение бы дошло, что в этом они уверены на все сто.

Легкий хлопок и пушистая девочка вдруг исчезла.

— Уф! Кажется, все-таки пропала... — вздохнул первый с облегчением.

— Давай за работу, — торопливо заметил второй, глядя, как первый автор дует на свои скрюченные, словно после артрита, пальцы. — А то, не дай бог, опять она тут появится.

И первый вывел огромными буквами: «Часть III».

31.01.2001 – 10.10.2001 гг.

Часть III


Глава первая, в которой все прибывают, а Дейл лишается своей знаменитой челюсти

Всё было готово к прибытию огненно-алой пушисточки. Накрапывал мелкий дождик. Небо злорадно улыбалось белыми оскалами электрических разрядов. А огромная лужа, полная вязкой жижи, ждала Зумки с распростертыми объятьями.

Хлоп! Пространство на мгновение разверзлось, и анимешная девочка наконец-то вывалилась наружу.

— АЙ! — алая лапа отчаянно пыталась хоть за что-нибудь ухватиться. И... Ухватилась, конечно, за так кстати подвернувшуюся ветку.

Лужа разочарованно чмокнула — от всей пушистой красотки ей достался лишь розовый носочек правой лапы.

Зумки окинула взглядом безрадостную панораму внизу. Окунуться с головой в грязную лужу ей определённо не хотелось. Пара покачиваний на ветке, исполненных с ловкостью заправской гимнастки, и она приземлилась за границей грязного пятна.

— Хм, — задумалась Зумки. — Куда меня занесло на этот раз? Ладно, не запачкалась, и на том спасибо.

Так быстро благодарить незримые, сверхъестественные силы не стоило. Словно глубинная бомба, сверху рухнула внушающая уважение масса. Она-то и угодила в центр лужи. Надо ли добавлять, что незабрызганными грязью остались лишь кусты за Зумкиной спиной.

Только пушисточка открыла рот, чтобы громко выразить недовольство Рокфору, как на неё сверзился Дейл. К тому времени, когда она пришла в себя, Рокки уже выбрался из лужи, грязный, как не будем уточнять кто. Дейл тревожно оглядывался вокруг.

— А где Гайка и Чип? — осторожно спросил он, но потом опасения прорвались в виде топанья ногами, отчего количество летающей по округе грязи заметно возросло. — Хочу немедленно знать, где они. Немедленно!

Ничего не произошло.

— Видишь ли, Дейл, — грустно заметила Зумки. — Судя по всему, мы здесь оказались со сверхжелательной скоростью. Какое бы поле желаний не воплощало наши мечты, оно не угналось за нами и осталось далеко позади. Мы лишь можем ждать, когда оно снова доберётся до нас.

— Ждать? — Дейл в ужасе ухватился за голову. — Да за это время чёрте что может произойти!!!

— Ещё как! — закричала пушисточка. Алая молния метнулась к незадачливому бурундучку, и Дейл внезапно обнаружил, что теперь он покрыт грязью с головы до ног, а на Зумки одета его любимая красная рубашка и без единого пятнышка.

— Отдай! — заверещал бурундучок.

— Сперва научись сдерживать желания! — Зумки не намеревалась расставаться с единственным чистым клочком материи. Вдобавок она легонького щелкнула челюстями. Так, для профилактики.

— Ну, хоть отдай то, что в моих карманах...

Зумки милостиво кивнула. Она не была охотницей до чужих вещей. Но кивок вряд ли бы состоялся, догадайся Зумки, какую работу она с лёгкостью взвалила на свой хребет. Снова и снова опускалась рука в карман Дейловой рубашки, и каждый раз там находилось, что достать.

Гора всевозможных вещей достигала уже Зумкиной талии. Чего только не было в этой куче. Пустые катушки, спичечные коробки, пластинки надкусанной жвачки, пряник, по твёрдости превосходивший кремень, толстенный ремень с якорем на пряжке, остатки от воздушного змея, тюбики с зубной пастой и сапожным кремом.

Пальчики ухватились за что-то объёмное. Поднапрягшись, Зумки извлекла из кармана легендарную лошадиную челюсть. При виде долгожданного сокровища глаза Дейла засияли особенно ярко.

— Но, Дейл, дружище! — удивленно возопил Рокфор. — Я помню, Чип запретил тебе забирать с собой эту костяшку.

— А она сейчас не со мной, — высунул язык Дейл. — Она с Зумки. И вообще... Я для себя что ли?.. Я же для всех стараюсь! А вы не цените!

— Забирай! — Зумки кинула челюсть Дейлу. Ведь это было последнее, что обнаружилось в карманах рубашки.

— А как я это понесу? У меня теперь нету карманов!

— Лично я всегда пользуюсь сумочкой, — отрезала Зумки. Она уже посматривала вперед: на изрытую ухабами и раскисшую от дождя дорогу. Но выбора не было: не стоять же и дальше под дождем рядом с грязной лужей. К тому же, кто мог гарантировать, что больше туда не свалится ещё кто-нибудь.

— Пошли! — скомандовала Зумки.

— Рокки! — два умоляющих глаза, казалось, доставали до самого дна Рокфоровской души.

Рокфор пробурчал что-то неразборчивое, но, тем не менее, извлек из кармана старую замусоленную тряпку, при ближайшем рассмотрении оказавшейся вполне вместительным мешком...

Впереди гордо выхаживала Зумки в новой рубашке, сзади Рокки. А в самом хвосте плелся Дейл с огромным мешком за плечами. Композицию венчала лошадиная челюсть, злорадно скалящаяся в прореху.

— Не так бы-ыстро... — канючил Дейл, — я уста-ал...

— Дружище, как же ты раньше таскал её с собой? — поинтересовался Рокфор.

— Выброси ты эту дурацкую челюсть! — Зумки подскочила к Дейлу, чтобы раз и навсегда решить возникшую проблему.

— Ни За Что! — бурундучок решил воспротивиться такому повороту событий, но было уже поздно.

Щёлк! Щёлк!

— А! Ухо! Больно!

И челюсть перекочевала на голову Дейла.

— Это что? — испугался Дейл. — Это откуда.

Нововведение не снималось. Зумки и Рокфор топтались вокруг несчастного бурундучка, но чем помочь, не знали.

И тут, откуда ни возьмись, появилась ворона.

— О! — обрадовалась она. — А что это за конь педальный объявился в наших местах?

Из глазниц выкатились две скупых мужских слезы.

— Уважаемая, — вступил Рокфор, отодвигая нахальное существо от друга, — Вам тут не встречался симпатичный бурундучок в лётной куртке, а с ним мышка-красавица?

— Где-то видела, — хмыкнула ворона. — Как сейчас помню, сижу на ветке, а впереди, на большом экране показывают «Унесённые ветром». Вроде там был и мужчина в лётной куртке, и красавица. А уж какая любовь.

— Нет-нет, уважаемая, — прервал увлекательное повествование Рокфор. — Это вообще не из той степи.

— А тогда из какой? — удивилась ворона, — степей у нас много, — пояснила она, обводя крылом окрестности.

— Из той, где живут хоть какие-нибудь мыши, — Рокфор упорно сворачивал разговор на Гайку.

Ворона замялась, многозначительно поглядывая на выбеленную временем челюсть.

— Лошадка понравилась? — хитро прищурился Рокфор. — А мы её вам подарим!

— Правда? — обрадовалась ворона, — тогда вам туда.

Чёрное крыло указало в сторону мрачных туч, клубившихся на горизонте.

— Мне, вообще-то, пора, — неожиданно заторопилась она. Цепкие когти с хрустом вцепились в лошадиную челюсть, дернули и...

И, несмотря на все старания Дейла удержать сокровище на голове, оно очутилось в острых когтях, а потом и в клюве. Следом когти подхватили Дейла, ворона шумно взлетела и унеслась прочь.

— Эй, — крикнул Рокфор, — а наш друг?!!!

— Ты сказал «лошадка», — напомнила Зумки. — Вот она и посчитала нашего друга за лошадь. А кто, скажите вы мне, откажется от лошади? Тем более, когда находишься в сказочных местах. Ни один богатырь не отправляется на подвиги на своих двоих. Только на лошадях. Я уже не говорю о ковбоях. Три лошади для них — это минимум.

— Тогда ей следовало забрать всех нас, проворчал мыш, наливаясь негодованием по отношению к хитрой вороне.

— Очевидно, что две у неё уже имеются, — пожала плечами Зумки.

— А чего мы ждём? — Рокки был полон решимости догнать ворону.

— Сначала надо решить куда. Не очень-то хочется промокнуть до нитки, — личико Зумки не покидало кислое выражение. В сторону, куда указала ворона, даже смотреть было страшно. Настолько чернильная темнота сгустилась на горизонте.

— Чего ещё решать? — палец Рокфора старался поймать в просветах между тучами две удаляющиеся маленькие черные точки — ворону и Дейла.

Пушистенькая красотка оценивающе взглянула сначала в сторону, указываемую Рокфором, затем в противоположную. Первая сторона ей понравилась больше. Потому что у горизонта второй медленно раскручивался волчок торнадо.

— Идем!

И парочка направилась вслед за улетевшей вороной.


Глава вторая, в которой Чип вдруг обретает давно потерянную семью

Шум ветра и хлопанье крыльев внезапно прекратились, и Дейл кувыркнулся в охапку свежего сена. Сверху прилетела та самая лошадиная челюсть и весьма чувствительно состыковалась с затылком бурундучка.

— Ой!

Сено в одном углу гнезда, притулившегося на краешке сумрачной скалы, зашевелилось, и из-под него выбрался еще один бурундук. Разумеется, то был славный командир спасателей. С одной только разницей. Раньше Чип никогда не носил конской упряжи.

— О! — восхитился Дейл. — Навевает воспоминания о Лондоне. Помнишь, когда ты был щенком экзотической породы?

Чип сделал вид, что не помнит. На самом деле, всё было наоборот. Чип помнил, хотя позаботился, чтобы Лондонская история начиналась лишь с того момента, когда, взрезая туман, по Темзе плыла лодка, в которой вольготно себя чувствовала команда Толстопуза. Начало должно быть вычеркнуто из всех хроник и летописей, вот только не находилось слов, чтобы объяснить это Дейлу.

Впрочем, Дейлу объяснять было не нужно. Красноносый герой ничего не слышал. Пока Чип предавался не слишком приятным воспоминаниям, Дейл успел обследовать закоулки гнезда, найти остатки лошадиной челюсти и хорошенько перепрятать. А теперь бурундучок опасно свешивался вниз, пытаясь узнать, что там — за краем, сплетённым из толстых сучковатых веток, с торчащими там и сям пучками сена.

— Дейл! — командир едва успел схватить любопытного друга за пятку. Еще чуть-чуть и Дейл отправился бы в воздушное путешествие. Вот только конец совсем не предвещал мягкой посадки. После пятиминутной возни, сопровождаемой воплями и подзатыльниками, бурундучки снова оказались в гнезде.

— Вечно с тобой одни неприятности! — ворчал Чип

— Да кто ж знал... — вздыхал Дейл.

— Посмотри, что за грязные обноски на тебе! Куда делась рубашка? Я весь испачкался, пока тащил тебя!

— Да это не обноски! Это Зумки...

— И когда ты прекратишь выдумывать!

— Это правда!

Препирательства угрожали перейти в горячую фазу. Еще секунда... Но, увы, не судьба.

Солнце закрыла какая-то тень, ветер, поднятый взмахами пары больших крыльев, чуть не сбил бурундучков с ног. Дейл ухватился за Чипа, а тот, в свою очередь, за первый подвернувшийся сучок. И...

В гнездо плавно опустилась крылатая кобылица. Сразу стало тепло и мягко. Дейл, оказавшись под теплым шерстяным брюхом, испуганно зашептал:

— Чип, ты живой?

— Пока — да, — буркнул в ответ командир.

— По-моему, ворона стала слишком большой...

— Чем дальше, тем страннее, — ответил Чип, силясь придумать какой-нибудь план.

— А что нам теперь делать? — дёргал друга за куртку неугомонный бурундучок.

— Сейчас разберёмся, — Чип вспомнил свои командирские обязанности и прокричал. — Уважаемая, не могли бы вы сдвинуться с наших позвоночников. Иначе одно неосмотрительное движение может привести к непоправимой трагедии.

— Ого, — раздался приятный голос кобылицы. — Гляжу, ветер занёс сюда великих ораторов.

— Да, да, — закивал Дейл, отогреваясь. — Чип у нас — оратор ещё тот. Орёт с утра до вечера. И как орёт. А ещё он...

Но Чип подзатыльником заставил друга замолчать и воздержаться от выдачи военных тайн.

Тем временем кобылица разглядывала бурундучков. Повышенное внимание досталось Чипу. Мягкие губы приблизились к нему, с шумом втянули воздух... Чипу стало щекотно, почему-то вспомнилось, как мама в детстве гладила его по голове. Тогда он еще не носил командирской шляпы. А потом она прижимала его к себе крепко-крепко... Прямо вот как сейчас...

— Сыночек мой пропавший! — пропел над ухом бурундучка приятный лошадиный голос.

Чип открыл глаза. Минута воспоминаний закончилась. Но почему же его держит пара сильных конечностей, оканчивающихся копытами с серебряными подковами??! Чип сделал попытку вырваться. Да разве можно вырваться из рук любящей матери?

Дейл снизу обалдело взирал на друга:

— Чи-и-ип, почему ты меня раньше не познакомил со своей мамой?!

— А ну тихо! — прошипел Чип. — А то быстро сделаю тебя давно потерянным братцем. Не видишь, у неё со зрением туговато. Она на ощупь ориентируется. Нащупала на мне упряжь и думает, что я — жеребёнок.

— Ты же — ребёнок! — быстро согласился Дейл и приватизировал командирскую шляпу. — Не детское дело носить такие обязывающие головные уборы. А вдруг ты не готов к подвигам?

У Чипа зачесались лапы. Но что-то сдерживало его от привычного подзатыльника. Что-то мешало от души врезать давнему другу. Прошло немало времени, прежде чем Чип сообразил, что не может сдвинуться с места из-за напяленной упряжи.


Глава третья, в которой герои обедают, а Гайка обдумывает новое изобретение

Нос Рокфора печально уткнулся в тарелку, где сиротливо плавали пять кружочков моркови и нечто серовато-зеленого цвета. Это можно было принять за все, что угодно, кроме супа.

— Сыра нет! Нет сыра! — уныло констатировал мыш, пытаясь подцепить один из желто-оранжевых кружочков.

— Может, ты потерял нюх? — предположила Зумки. Вот уже полчаса она сидела напротив единственного оставшегося с ней спасателя и тоже старательно вылавливала из тарелки все хоть немного удобоваримое на вид. Как оно будет себя вести в желудке, алая пушисточка не знала. Очень хотелось верить, что ничего живого из этого не вылупится.

— Я?! Нюх?! — взвился Рокфор. — Да здесь пахнет чем угодно, начиная со старых носков и заканчивая весьма неплохими духами вон той особы, — палец Рокфора уперся в разодетую мышку в дальнем углу, — но сы-ы-ра здесь нет.

И Рокки уныло уткнулся в тарелку.

Старый трактир, в котором расположилась наша парочка, был весьма популярным местом. Обеденная зала, где сидели Рокфор и Зумки, была набита до отказа. Кроме упомянутой мышки и хозяина — старого тролля за столиками сидела весьма разношерстная толпа.

Оранжевый кот наигрывал мелодии на исцарапанном рояле. Ему подвывала сиреневая собака. Во все глаза смотрели на представление странные существа с четырьмя головами каждое. Крыса, пощёлкивая семнадцатью хвостами, задумчиво положила подбородок на восемнадцатый, выгнутый знаком вопроса. Рокфора утешало лишь одно. Все эти страшилы сидели за дальними столиками. Впрочем, те, кто сидел рядом, доверия не вызывали. Длинные, острые зубы и злые глаза держали на расстоянии даже такого храбреца, как Рокки.

— Хм, хм... — раздалось под ухом.

Ну, конечно, это хозяин, и он явился с весьма недвусмысленным предложением:

— Пора платить, — волосатая лапа протянулась к Рокфору, требуя, чтобы туда немедленно положили что-то кредитоспособное. Рокки нырнул в карман пиджачка, и на волосатой лапе объявился один зеленый доллар.

Джордж Вашингтон не произвел на хозяина должного впечатления. Что ж, скупердяем Рокфора ещё никто не называл, и он не хотел, чтобы наступил день, когда незыблемые традиции пошатнутся. Следующее опускание руки в карман обнаружило пятидолларовую купюру. Хозяин внимательно всмотрелся в мужественное лицо Авраама Линкольна, а потом...

— Демоны! — Его крик послышался уже у двери.

Немедленно в проёме входа возникли две фигуры, напоминавшие красных бородавчатых жаб, напяливших на себя рыцарские доспехи. Хозяин встал на цыпочки и принялся нашёптывать в раструб шлема. Шёпот был настолько громким, что то и дело слышалось: «Сатанинское лицо», «Пришествие дьявола» и «Агитационная пропаганда адской канцелярии».

— Хе-хе-хе, — негромко рассмеялся Рокфор. — Принять старину Авраама за чёрта.

Но смех как рукой сдуло, когда стражники направились к столику. Рокки посерьёзнел и начал распределять роли. Сначала он выделил того, кого стоит схватить за ноги и метнуть. А на оставшуюся вакансию принял того, кто будет ловить летящего напарника. Потом он переменил роли. Потом он увидел, что откладывать представление не получается, поскольку стражники хмуро топтались рядом с его стулом.

* * *

Прибытие Гаечки ничем особым не выделялось. Разве может быть что-то особенное на залитом солнцем лугу, когда гроза уже кончилась. Небо сверкало промытой голубизной, без единого пятнышка пыли или тумана, а от земли поднимался чуть тепловатый дух, смешанный с запахом свежеумытой зелени и пряным ароматом неведомых травок. А поверху, спиной задевая небесную твердь, а своими кончиками купаясь в протекающей речушке, раскинулось огромное сверкающее семицветье радуги.

Вот среди этого блистающего всеми цветами великолепия раздался негромкий хлопок. И возникла девочка в фиолетовом комбинезоне. Нет-нет, никакой лужи поблизости не оказалось. И некому было обдать прекрасную изобретательницу грязью с ног до головы.

Прошла пара минут, а никто так и не объявился поблизости.

Странно... — пробормотала Гайка, — ...ведь я отлично помню как все начали исчезать со взлетной площадки.

Мышка переступила с ноги на ногу. Что ни говори, а земля после дождя была сырой, и лапки Гаечки уже успели продрогнуть. Увы, на подошве не было пушистенькой шёрстки.

«Программа-минимум: резиновые сапоги, — подумала Гайка, — программа-максимум: вездеход-болотоход».

А глаза уже стреляли по сторонам в поисках подходящих деталей.

Однако вокруг была одна природа, не разбавленная полиэтиленовыми бутылями и погнутыми банками. Быть может, где-то неподалёку росло резиновое дерево, но перерабатывать его сок в резину прекрасная мышка пока не умела. «Надо восполнять пробелы в образовании, — подумала она. — А пока не сдаваться!»

Она улыбнулась самой очаровательной улыбкой из своего арсенала, отчего даже поникшие от дождя цветы немедленно встрепенулись, и зашагала к весёлой рощице.

«Главное, не стоять на месте», — подумалось ей.

И, действительно, а кто сказал, что самое интересное в приключении, куда она угодила, не пряталось за рощицей, к которой шагали её ноги?


Глава четвертая, в которой приходит очередь обедать Гаечке

— Если ты когда-нибудь ещё раз скажешь такое! — в который раз пробурчала Зумки, отрываясь от вязания.

Её взгляд злобно пробуравливал замызганную кухоньку старого трактира и натыкался на могучего мыша, склонившегося над мойкой. Вид Рокфора наводил на весьма печальные размышления. Хвост и левая лапа были немилосердно покусаны алой красоткой. И теперь каждый раз, когда Рокки намыливал очередную тарелку, руку зверски щипало и дергало. Как только из угла раздавалось очередное Зумкино бормотание, Рокки вздрагивал и испуганно озирался, желая убедиться, что пушисточка по-прежнему занята.

Он уже раз в двадцатый корил себя за неосторожно сорвавшиеся слова. Когда стало ясно, что зелёные бумажки с волосатыми мужиками в овальной рамочке на хозяина трактира действуют хуже, чем красная тряпка на стадо разъяренных быков, Рокфор предложил хозяину отработать съеденный обед. При этом могучий мыш так недвусмысленно демонстрировал свои мускулы, что троллю пришлось согласиться.

— Хорошо, — хозяин отвел взгляд от громадного кулака Рокфора и ткнул пальцем в Зумки, — А чем заплатит она?

— Да тоже... — Рокки замялся, — по хозяйству... Связать там чего...

* * *

— Связать!!! — в который раз пробурчала Зумки. Цепкие пальчики пробежались по мягкому подшерстку, удобно ухватились... И в лапах появился ещё один кусок нежно алой шерсти. Девочка горестно вздохнула и яростно заработала спицами. Мягкий удивительного алого оттенка свитер был готов уже наполовину...

— Ещё никто! — восклицала она. — Никто не заставлял Зумки вязать носки!

— Да, да, — кивал тролль. — Как свитер будет закончен, принимайся за носки. Зимы у нас в последние годы на диво затяжные.

Рокки швырнул последнюю тарелку во весьма значительную стопку.

— Фух, — тяжело выдохнул он, — тут прямо орда великанов кормится.

— Разве это орда? — удивился хозяин, — Кстати, о великанах. Обычно они приходят под утро. Так что живо марш на улицу. Дров нарубить. Завтрак у нас будет весьма жаркий.

— Какие дрова, — взвился Рокфор, — разговор шел только о мытье посуды!

— Это в уплату основного долга, — невозмутимо заявил тролль. — Но пока вы тут возились, набежали проценты.

— Что будем делать? — зашептал оторопевший Рокфор. Он не горел желанием рубить дрова остаток ночи. Тем более, что до утра могли набежать новые проценты.

— Требуем реструктуризации! — завопила Зумки.

— Это ещё чего, — удивился тролль.

— А! — обрадовалась Зумки. — Ты отказался! Отказался! Тогда по протоколу следует списание долгов беднейшим странам. Списание проведено. Я это подтверждаю, как полномочный представитель беднейших стран. Мы теперь ничего не должны.

Тролль тупо молчал. Обилие новых, незнакомых слов застопорило его умственные способности.

— Ну, мы пойдём, — возвестила Зумки и направилась к выходу, таща за собой Рокфора. Могучий мыш тоже впал в ступор и теперь мог только несмело перебирать ногами.

— Вот что значит — знать волшебные слова! — радостно сказала Зумки, перешагнув порог, — и уметь ими пользоваться.

От вида полной Луны, за которую не требовалось платить, у Рокфора проступили слёзы умиления.

Одно огорчало. Выспаться им так и не удалось. А возвращаться обратно в богом забытую харчевню — этого Зумки допустить не могла. Так можно и вообще без шерстки остаться! И она потащила позевывающего Рокфора прочь.

* * *

Гайка сидела в тени на небольшом пеньке и за обе щеки уплетала мягкую булку. А откуда она взялась? Вы незамедлительно получите ответ, если хоть на секунду оторвете взгляд от золотоволосой красавицы и посмотрите налево. Да, да, вот сюда. Рядом с Гаечкой сидела полная мышь, одетая в сиреневое платье и такого же цвета платок. А в руках она держала корзинку. И по пряному аромату, выбивавшемуся из корзинки, легко понять, откуда взялась булка.

— Спасибо, — Гаечка отправила в рот последний кусочек, — а как вы догадались, что я голодна?

— Чего уж проще, — мышь расцвела в улыбке, — гляжу, шкандыбает по тропинке ктось. Не из наших. Местных я тута всех знаю. И узелка с собой нету. Дай думаю, покормлю страдалицу.

Глаза мыши излучали участие, но было видно в них и затаенное любопытство. Вот-вот оно сорвется на язычок, и последуют незамысловатые расспросы.

Гайка кивнула, соглашаясь с собеседницей и словно приглашая её задать так и готовый сорваться первый вопрос...

— А где? — смущённо решилась мышь. — Где же твоя красная шапочка?

— Чего? — удивилась Гайка.

— Ты же идёшь в том направлении, — мышь махнула рукой в сторону узкой тропинки.

Гайка кивнула. И только потом увидела гигантский плакат, на котором значилось: «Всем, кроме Красных Шапочек, проход по лесу КАТЕГОРИЧЕСКИ воспрещён».

— Ой! — испугалась Гаечка, а потом удивилась, — а как же вы ходите по лесу?

— Да вот так, — сиреневый платок трепыхнулся в лапах мыши, переворачиваясь, и на законное место возвратился уже обратной стороной — ярко-красной.

— Но это ведь не шапка, а платок! — запротестовала Гайка.

— А докажи! — фыркнула мышь и отважно направилась в тенистую гущу переплетённых стволов. Гаечка чуть подождала и робко направилась следом. Где раздобыть красную шапочку, она пока не придумала, зато в голове уже складывались контуры будущего вездехода, которому обязаны покориться и не такие джунгли.

— Кхм, — раздалось неподалёку нетребовательное покашливание. Взор золотоволосой мышки вперился в раскидистый дуб, возле которого валялись залежи желудей. От морщинистого ствола отклеилось тело, поросшее редкой шерстью.

— Это вы, господин волк? — спросила оробевшая Гайка.

Приближающийся субъект не слишком походил на волка. Ростом он не вышел, заметно отощал, да и шерсть была какого-то странного, не волчьего цвета.

— Да не волк, — отрапортовал субъект сдавленным голосом, в котором явственно проскальзывала досада, — Чего вам всем этот волк-то сдался. Волк, да волк. Можно подумать, в лесу другие звери не живут. Так нет ведь, волка им подавай. Загордился ваш волчара. Вторую неделю на пост не выходит. А ты тут вкалываешь за него, но получаешь какие-то жалкие гроши. А всё почему? Потому что, говорят мне, гуляющие волка здесь желают видеть. Волка! А ты, с какой стороны ни крути, не волк.

И субъект жалостливо вздохнул.

— А кто вы? — спросила изумлённая Гайка.

И было что-то такое в её голосе, от чего поникший субъект неизвестной породы заметно приободрился.

— Перед тобой, красавица, — плавно представился он, пропарывая при расшаркивании глубокие борозды в пластах слежавшейся листвы, — самый настоящий американский койот.


Глава пятая, в которой бурундуки учатся, а Рокфор попадает в затруднительное положение

— Чип, как ты думаешь, она не заставит нас учиться летать? — шепот Дейла доносился откуда-то сбоку. Откуда — храбрый командир не видел. Судорожно вцепившись в шерсть летающей лошади и крепко зажмурив глаза, он старался убедить себя, что это всего лишь сон...

— Разве лошади умеют летать, — на всякий случай пробурчал он.

— Я не умею, — ласково улыбнулась лошадь, увидев, что радость соскользнула с лица командира. — Располнела немного, и теперь крылья меня не поднимают.

— Не беда! — руки Дейла зачесались от горячего желания помочь. — Мы научим. Помнишь, Чип, тот остроклювый истребитель из бумаги. Я вот всё думаю, а что, если сделать его побольше!

— Да! И усадить на него лошадь?! — Чип тут же забыл о грозящих опасностях и повернулся к напарнику, — ты хоть думай о чем говоришь, безмозглый!

— А я что? Я просто хотел помочь, — зашмыгал носом Дейл.

— Будем учиться летать без крыльев, — возвестила лошадь. — Так что обойдёмся без самолётов. Итак, нам вместе предстоит пройти путь с самого начала. Начнём с лёгкого. Урок первый: падение.

И бурундучков безжалостно вышвырнули из гнезда. Только два смачных шлепка. И ни звука. Добродушно улыбаясь, лошадь отлепила бурундучков от земли и вернула в гнездо. Крылья привольно лежали на упитанных лошадиных боках и не выказывали желания шевелиться. Товарищи ошарашено смотрели друг на друга и потирали места, обильно украшенные синяками и шишками.

— Не нравится? — мило улыбнулась крылатая лошадка.

Бурундучки слажено замотали головами.

— Тогда урок второй. Падение и его прерывание, — и лошадь что-то шепнула сначала Чипу, затем Дейлу. Потом друзья вновь почувствовали себя выброшенными из гнезда. Земля стремительно неслась навстречу верещащему от страха Дейлу. Он почти приготовился погибнуть, но...

— Лошадь! — завопил сверху Чип. — Делай, как она сказала!

И Дейл сделал.

Всё вокруг замерло. И утихло.

Застыв в блаженной паузе, Дейл увидел, что мир тихонько покачивается, словно празднует вместе с бурундучком его новый успех.

— Здорово! — завопил Дейл, вкладывая в крик всю душу, — я никогда не думал, что можно не падать, если только...

— Тише ты, глупыш, — строго оборвал его Чип. — Лошадь же просила никому не выдавать её секреты. Сам подумай, как сложно станет жить в мире, где все умеют летать.

* * *

Тропинка по-прежнему петляла меж невысоких холмов, убегая к залитому серебряным светом небосводу. Ночная тишина нарушалась только позевыванием и неясным сонным бормотанием Рокфора, которому отчаянно хотелось спать. Но не ложиться же под первым попавшимся кустом? Да и пушистенькая красотка вряд ли согласилась бы на такую неудобную постель. Вот могучему мышу и приходилось спать на ходу. Изредка Зумки возвращалась за попутчиком. Рокки удавалось каким-то чудом засыпать с поднятой в воздух лапой...

Вот тропинка протиснулась между холмами, выскользнула, и перед ночными путешественниками оказалась неширокая речушка. Мост заменяли три хлипкие жердины.

— Нипочем не выдержат, — вздохнул Рокфор, — надо поискать лодку или плот. Но это уже утром...

Рокки в очередной раз зевнул, и ему показалось, что земля под ближайшим кустом не такая уж жесткая. Во всяком случае, дальше идти не хотелось. А вот поспать пару-тройку часов, оставшихся до рассвета, было в самый раз.

— Да ну! — Зумки решительно развернулась. — Отличный мост. Ты думаешь, что он не выдержит?.. — тут алая пушисточка запнулась. Ведь не обзывать же Рокфора толстым зажравшимся мышом.

— Смотри! — и Зумкина лапа решительно наступила на среднюю жердину.

«ОЙ!» и всплеск воды раздались почти одновременно. Рокфоровский сон как ветром сдуло. Пушистенькая красотка тонула в двух шагах от берега! Рокки тут же оказался у кромки воды и решительно ухватился за ярко алый хвост, еще видневшийся над поверхностью воды...

Рассвет застал Рокфора в плачевном состоянии. Поднявшийся от воды туман заставил его выбивать зубами хоровую чечетку. А спичек, чтобы развести огонь, Рокки в карманах не обнаружил. Впрочем, спички могли быть у Зумки. В карманах цветастой гавайки чего только не было. Но, увы, еще вчера все сокровища из Дейловых карманов перекочевали к законному владельцу.

Правда оставалась еще Зумкина сумочка, но открыть ее Рокфор так и не решился.

А что же сама алая пушисточка? Увы, увы... Она лежала рядом. Шерстка просохла, и Зумки больше не напоминала водяную крысу. Она тихонько посапывала. Но, в странном оцепенении пушисточка пребывала с того момента, как Рокки достал ее из воды. Как ни старался могучий мыш, но привести в чувство алую красотку ему не удалось.

За Рокфором уже давно наблюдал солидного возраста Сверчок.

— Беда, — протянул он, вступая в разговор. — Тут ведь эвон что за дело. Ежели какая деваха венценосная окунётся в воды нашего ручья, мигом в спящую прынцессу переквалифицируется. Специялизацию, значить, меняет.

— А я чего, — обиделся Рокфор, — я почему не стал спящей принцессой?

— До прынцессы тебе как до Луны, — покачал головой Сверчок.

Рокфор снова обиделся, но на этот раз молча.

Сверчок, однако, был не прочь поговорить и с молчаливым собеседником.

— Теперь ей прынца надобно, — разглагольствовал он. — Как прынц объявится, как поцелует, сон враз и спадёт.

— Чего ж это, — раздосадовано вступил Рокфор. — Мы сами без принцев не обойдёмся?

Сверчок критически осмотрел Рокфора.

— А ты прынц? — недоверчиво спросил он.

Рокфор хотел приврать, но проницательный взгляд мудрого насекомого заставил его отказаться от этой попытки.

— Куда тебе, — хмыкнуло насекомое, и Рокфор решил обидеться по-настоящему. Только сначала узнает три мудрых слова.

— Шагай сынок, прынца ищи, — посоветовал ему выходец из народа, — только учти, если твоя зазноба от поцелуя проснётся, то сразу под венец. С прынцем, а не с тобой.

Рокфор призадумался. Картинка, где Зумки под торжественную музыку отбывала из команды, ему не понравилась. Он уже привык к алой пушисточке. К тому же тайна полей желаний так и останется неразгаданной. Тогда мыш рассмотрел ситуацию с противоположной стороны. Под торжественную музыку в команду принимали принца. Подобная картина понравилась Рокфору ещё меньше. Ленивое и взбалмошное существо, которое не заставишь заниматься готовкой, уборкой или мытьём самолёта, годилось разве что на роль балласта.

Рокфор ругнулся. Вот ведь влип, так влип. Даже Зумки пробудить не в состоянии. Потому что не принц. А где его взять? Принца-то...

Когда солнце наполовину высунулось из-за горизонта, могучий мыш огляделся, но сверчок исчез. Может, ушел куда, а может, залег спать до захода солнца, как самая настоящая принцесса. А, впрочем, бывают ли Сверчки-принцессы? Чтобы не забивать голову ерундой, Рокфор поднялся. Потянулся, как богатырь, распрямляя затекшие мышцы. В спине что-то сладко хрустнуло.

Посапывающая пушисточка удобно разместилась на плечах Рокфора. А сам он стоял в нерешительности. Куда топаем? Возвращаться не хотелось. Злополучный постоялый двор наверняка остался на прежнем месте, да и возле грязной лужи, откуда начался путь, ничего интересного не намечалось. Можно было пойти вдоль реки, но кто знает, вдруг речка, усыпляющая принцесс, таила в себе и другие сюрпризы.

Оставалось одно — перейти речушку вброд и двинуться дальше в таинственную неизвестность. Мыш остановился у кромки воды. Речка, подернутая пеленой тумана, словно закрывшаяся фатой невеста, выглядела загадочно. И вода, наверняка, ледяная... Брррр! Рокфор содрогнулся. Надо б попробовать. Кончик хвоста исчез в белесой полосе... Ого! Было не холодно, а вовсе наоборот. Словно хвост окунули в парное молоко. Повеселев, Рокки вступил в воду. Теперь надо только не оступиться в омут.

Через пару минут, раздвигая клочья тумана, он выбрался на противоположный берег. Впереди была неизвестность. Впрочем, не совсем полная. От сломанного моста уходила дорога. Сейчас еще скрытая в туманной пелене, так что дальше пяти шагов не было видно.

— Надеюсь, эта дорога приведет куда нужно, — проворчал могучий мыш, поправил съехавший на глаза ярко-алый хвост и продолжил путь...


Глава шестая, в которой странные компании отправляются в путешествие

Гайка обошла вокруг дерева с койотом и осмотрела несчастное животное вблизи.

Серая шерсть свалялась клочьями и местами начала выпадывать. Рёбра, выпирающие из узкой груди, притягивали внимание даже самого равнодушного зрителя. Но наибольшее сочувствие вызывал живот, впавший до такой степени, что, казалось, он касается спины. И ещё глаза. Мимо такой грусти ни одна неравнодушная душа пройти не могла. Тем более, если душа принадлежала золотоволосой мышке.

— А что заставило вас пойти на эту работу? — участливо спросила Гайка.

— Должен же я как-то добывать пропитание, — показал койот жёлтые, кое-где обломанные зубы.

— Наверное, у вас большая семья? — поинтересовалась мышка.

Койот взглянул на неё повнимательнее, затем выпрямился, подтянулся и даже как-то приободрился.

— Я, мадемуазель, видите ли, не женат, — трубным голосом выдал он и лихо подмигнул. — Пока не женат.

После он сделал неуклюжую попытку подкрутить усы.

— Тогда не понимаю, почему вам приходится влачить такое жалкое существование?

— Цены, мадемуазель, цены, — погрустнел мохнатый. — За одну десятую волчьего оклада поневоле положишь зубы на полку.

Он показал на грубо сколоченную полку, но зубы туда класть не спешил.

— Так смените работу! — недоумённо воскликнула рыженькая красавица.

— Понимаете ли, мадемуазель, — игривость мигом пропала. — Мы с вами находимся в лесу французских сказок. Вы слышали хоть одну французскую сказку, где бы говорилось о койотах?

Гаечка задумалась и помотала головой.

— Вот так-то, — кивнул койот. — Койоты здесь и не задумывались. Нет для них тут работы. Ладно, хоть волчара наш зажирел и позволяет за себя постоять, когда нет паломничества народа за автографами. Честно говоря, я уже за него научился расписываться, — в голос бедного животного вкрались хвастливые нотки.

Тут его круглый блестящий нос завибрировал и принялся исполнять странный танец.

— Мадемуазель! — просиял тот, кому не было места во французском фольклоре. — На мельнице только выбросили изрядную порцию помоев! И если мы поспешим, то местные свиньи ещё не успеют набить ими свои прожорливые глотки.

Это переполнило чашу терпения.

— Никуда мы не пойдём, — решительно сказала мышка. — Вы приняты на службу. Денег у меня нет. Будете получать продуктами. Вот так. Думаю, возражений не последует.

Койот энергично замотал головой.

— Как вы относитесь к сыру? — спросила Гайка.

— О, мадемуазель! — запрыгал койот вокруг дерева. — По сравнению со старыми сапогами сыр — это райское наслаждение.

— С Рокки он найдёт общий язык, — пробормотала Гайка, — Рокки и позаботится, чтобы сыра теперь хватало не только ему одному.

— А на какую должность я принят? — воодушевлённо прокричал койот.

— На должность проводника, — сказала Гайка первое, что ей пришло в голову. — И первое задание для Вас будет таким: проводить меня в какое-нибудь хорошее место.

— Странная постановка вопроса, — изогнув лапу, койот почесал позвоночник. — Взять мельницу. До чего ж завлекательное местечко. Но, вижу, вам оно не по душе. Какое из мест моя повелительница называет хорошим?

Гайка закрыла глаза. И в мечтах услышала двигатель своего самолёта. А по сторонам важно проплывали небоскрёбы.

— Не могли бы вы доставить меня в ближайший крупный город, — уточнила она миссию.

— Да легко! — и койот тут же отлепился от дерева.

Лишившись опоры, его тело немного заносило влево, но койот мужественно выправлял курс.

— Сюда, мадемуазель, — юлил он, забегая вперёд по тропинке. — Тут веточка. Осторожно, не пораньте свои ножки. И ещё так... ненавязчиво... Нельзя ли у вас подработать коником на полставки.

— Коником? — удивилась Гайка.

— Согласен, что конь из меня ещё тот, — сокрушённо произнёс койот. — Но может быть... э-э-э... ослом. Должность позорная, но с голодухи выбирать не приходится.

— Беру вас конём, — испуганно согласилась Гайка.

Изогнувшись морским узлом, койот помог Гайке превратиться из пешехода в наездницу. И, тяжело вздыхая, неспешной рысцой последовал вдоль по тропинке. Еловые ветки, словно занавес, сомкнулись за спинами странной команды.

* * *

Дейл забавлялся тем, что с разбега выпрыгивал из гнезда, а когда до земли оставались считанные сантиметры, взмывал в воздух и снова возвращался в гнездо.

— Ух ты, это почище, чем русские горки! — ликовал он, описав очередной кульбит.

— Не сверни шею, — бурчал Чип. Он тоже научился зависать в воздухе, но считал, что забавляться чересчур рано.

— Сначала следует выработать план, — сказал Чип больше для лошади, чем для друга.

К сожалению, лошадь не обратила никакого внимания на столь значимые слова.

— А что за план, Чип, — зато Дейл уже вился рядом.

Он продолжал надеяться, что удастся увильнуть от великих дел и всласть полетать. Но рука друга вцепилась в его загривок на манер многотонного якоря.

— Ладно, уже слушаю, — сказал Дейл скучающим голосом, а глаза его следили за бабочками.

— Прежде всего, нам нужно объединить команду, — выдал Чип, еще не знающий ни единого пункта из плана, о котором он уже начал рассказывать.

— А что для этого надо сделать? — спросил Дейл, незаметно рассматривая что-то, напоминающее сосновые шишки насыщенного малинового цвета.

— Разыскать Рокфора и Гайку, — пояснил Чип, даже не подозревающий, как это можно осуществить.

— А Зумки? — тревожно спросил Дейл, намеревавшийся тут же загрузить алую пушисточку кипой неисполненных желаний.

— И Зумки, — кивнул Чип, мучительно соображающий, с чего следует начинать поиски. Шерлок Джонс начинал с опроса свидетелей. Но могла ли считаться свидетелем летающая лошадь, само существование которой вызывало сомнения?

— Не об особе ли с огроменными глазами и воттакенным алым хвостом идёт речь? — поинтересовалась лошадь.

— Ты её знаешь? — воскликнули бурундуки.

— Ещё вот такой помню, — лошадь гордо приподняла копыто.

Расстояние между копытом и полом гнезда точно соответствовало росту Зумки в момент, когда она, откуда ни возьмись, возникла возле штаба и вцепилась в Дейлову ладонь.

— С тех пор она заметно выросла, — с энтузиазмом заявил Дейл, будто бы это являлось его личной заслугой.

— Неудивительно, — хмыкнула лошадь. — Герои всегда растут быстро. Тем более, победительницы принцесс.

— А кого она победила?

— Легче сказать, кого она не победила, — улыбнулась лошадь.

Улыбка её напомнила Дейлу лосиную голову, и то, как он чистил ей зубы. А Чипу пришла в голову замечательная мысль.

— И кого же она ещё не успела победить? — хитро прищурившись, спросил он.

— Ну, скажем, владычицу здешних мест, — призналась лошадь. — Это весьма грозное создание. Думаю, друзья, раз уж она вернулась в наш мир, то не оставит свою стезю. Нам стоит поспешить, чтобы увидеть эту грандиозную битву.

— Но почему ты уверена, что Зумки будет драться с вашей владычицей? — удивился Чип.

— Из неповерженных принцесс властительница Чёрного Замка имеет самый высокий статус. Не хочешь же ты сказать, что наша народная героиня будет пробавляться победами над дешёвенькими принцессами? Нет-нет, она явится на главную битву. Или уже явилась, пока я разговариваю с вами, как с жеребятами, ещё не осмеливающимися опробовать землю копытом.

— А ты чего хотел предложить, Чип? — повернулся к другу красноносый бурундучок.

— Да то же самое! — безапелляционно заявил славный командир, донельзя довольный, что ему не пришлось придумывать план.

— Тогда бегом к замку, — Дейл весело заскакал по гнезду.

— Зачем же бегом? — обижено вступила лошадь. — Даром что ли учились летать.

И троица вонзилась в морозное небо. Лошадь резво рассекала тугой воздух. По бокам пристроились бурундучки, яростно стремившиеся не отставать.


Глава седьмая, в которой Рокфор пытается найти подходящую одежду

По сравнению с Нью-Йорком город выглядел, как дровяной сарай рядом с небоскрёбом. Убогие домишки с покосившимися стенами собирались в кривенькие узкие улочки. Пространство над головами пестрело болтающимся на ветру бельём. Мокрые простыни громко хлопали друг об друга. За шиворот храброго мыша то и дело падали холодные капли.

На холме высился замок. Его худосочные башни из потрескавшихся серых камней не вызывали уважения. Было видно, что принцами там не пахнет. Рокфор попытался выведать наличие принцев в округе у редких прохожих, но те отговаривались каким-то тарабарским наречием.

И тут внимание мыша привлекла вывеска на приземистой лавке, сложенной из крепких брусьев, окрашенных в тёмно-болотистый цвет. С выбеленной доски свисала миниатюрная корона, разбрасывающая по мостовой золотистые блёстки. А на самой доске значилось аршинными буквами «Ярмарка Принцев».

— Вот и отличненько, — обратился мыш к спящей на плече Зумки, — подберём тебе принца, а заодно и подкрепимся. Принцы, они, я слышал, как сыр в масле катаются. А где сыр, там и я. И не будь я Рокфор Чедер, если они нам не предоставят тридцатипроцентные скидки.

Внутри «Ярмарка» оказалась обычным трактиром. Морда Рокфора тут же вытянулась. Сидевшие за столами личности мало походили на принцев, разве что они работали под прикрытием обычных разбойников и бродяг. Но делать нечего. Посадив пушисточку на ближайшее свободное место, Рокки отправился на кухню. Были тут принцы или не были, а заботу о собственном желудке еще никто не отменял. Парочка бродяг загородила дорогу, угрожающе шипя. Могучий мыш не возражал против маленького приключения. После небольшой стычки бродяги перелётными птицами выпорхнули подышать свежим воздухом. Легки были их мысли. Легки и карманы, содержимое которых Рокфор решил потратить на благотворительные цели.

— Это вот вам, — пройдя на кухню, Рокки небрежно швырнул на стол кошельки, в которых (как он очень надеялся) было достаточно платежеспособного металла. После он подождал, когда глаза хозяина подобреют.

— А это вот мне, — заявил он, опрокидывая в рот содержимое вместительного котла, в котором (как подсказывало его чутьё) плескался, пузырясь, расплавленный сыр. Побулькав питательной массой во рту и доведя её до удобоваримой температуры, Рокфор проглотил лакомство и смачно откашлялся.

— Но это же был весь запас... — слова с трудом протискивались сквозь сжавшуюся от изумления глотку главного повара.

— И ещё вот что, сынок, — благодушно оборвал Рокфор ненужные вопросы, — где тут у вас можно раздобыть принца? Только не какого-то там, завалященького. Нет-нет, мне требуется достойный экземпляр.

— Пройдите, пожалуйста, в зал и подайте заявку, — предложил хозяин заведения, убирая кошельки. — В полдень состоится кафтандровый турнир. Главный приз — принц или две принцессы.

— Несправедливо, — заметил Рокфор, подкручивая усы. — Моя хорошая знакомая Дезире не одобрила бы такого неравенства.

— Нет-нет, сударь, — улыбнулся хозяин. — Всё по справедливости. Принцессы, смею заметить, товар неходовой. Их разыгрывают на рыцарских турнирах. Их выдают в качестве бесплатного бонуса, когда вам вздумается поохотиться на дракона. И даже при делёжке царства на половины принцессу так и норовят всучить в придачу благостно улыбающемуся герою, который ещё не заметил, что за тучи сгущаются над его головой. Но, милый мой, где вы найдёте место, чтобы призом был принц? Разве что в розыгрыше Межгалактической лотереи, билеты которой ценятся дороже алмазов. Или, — хозяин скромно потупился, — вот у нас, скажем. И всё!

— Зачем же тогда вообще принцесс предлагать? — проворчал Рокфор.

— Знаете ли, — заговорщицки подмигнул хозяин, — есть и такие, кому принцы, как это ни покажется удивительным, и даром не нужны. Но они — истинные фанаты боёв в кафтандрах. А на принцессу, стало быть, всегда соглашаются.

— Я бы тоже не отказался, — решительно кивнул Рокфор, — а то всё издали смотришь, на принцесс-то, а ближе подойти робеешь. Но вот сейчас мне позарез нужен принц.

— А вы, я вижу, новичок? — проникновенно спросил хозяин.

Рокфор не стал спорить.

— Да будет вам известно, — раскатистым голосом возвестил хозяин, словно вручал Рокфору рыцарскую ленту, — что если гран-при отхватывает новичок, то ставка автоматически удваивается.

— Неплохо, — потёр руки Рокфор. — Одного, значит, к делу приспособим, а второго сдадим кому-нибудь по дешёвке, чтобы расходы окупить.

И он, переваливаясь располневшим телом, гордо последовал в зал. Один быстрый взгляд, и Рокки заприметил в углу сгорбленного человечка, заваленного бумагами. Тот не отрываясь, строчил что-то длинным пером. Решив, что именно этот человечек и принимает заявки, Рокфор проследовал в дальний угол.

— Рокфор Чедер! — пророкотал Рокфор, стараясь выглядеть повнушительнее. Он мог и не делать такого грозного вида. Табурет, на который он только что опустился, скрипел и визжал на все лады. Бедняга выражал свое полное несогласие с тем, что на него уселся ходячий чан с сыром.

— Принц или претендент? — спросил человечек, не отрываясь от бумаг.

— Чего? — не понял Рокки.

— На руки принцесс... — пояснил человечек.

— Была нужда! — возмутился могучий мыш. — Сказывали мне, что здесь они — товар неходовой! Мне бы принца...

— Всем нужен принц, — вздохнул приёмщик заявок, вытер вспотевшую лысину и в первый раз поднял взгляд на Рокфора. — А толковые писаря, меж тем, пропадают без достойного жалования. Ладно, держите вот. Заполняйте заявку и платите вступительный взнос.

Бумажка содержала кучу разнообразных вопросов. Рокфору даже показалось, что ему подсунули больничную форму. Но его успокоила строчка в самом низу, пестревшая завитушками: «Настоящим я подтверждаю, что желаю получить приз в размере двух принцесс или одного принца». И Рокки понял, что заявка самая настоящая.

Через десять минут заявка была заполнена, и под витиеватой надписью красовалась подпись: «Рокфор Чедер».

Оставалось внести вступительный взнос. Вот только ничего больше не звенело в объемных Рокфоровских карманах. Все деньги ушли на покупку сыра.

«Вот если бы Зумки не спала, то можно было бы заставить связать ее парочку свитеров», — пронеслось в голове. «Тьфу! Если бы она не спала, зачем нам тогда принц!» Ситуация вернулась к началу.

Рокки вздохнул. Оставалось единственное место, где он мог достать хоть что-то платежеспособное. Зумкина сумочка.

Внушая, что это для блага алой пушисточки, Рокки открыл сумочку. Под руку попадались какие-то флакончики, тюбики, бутылочки. Могучий мыш со страхом думал о запасных челюстях и зубастых капканах.

Зумки пошевелилась во сне. Холодный пот прошиб Рокфора. Он мигом выдернул лапу из сумочки. Но алая пушисточка не проснулась. И можно было перевести дух. Лапа сжимала маленький золотой медальон, а страх холодными волнами уползал куда-то к кончику хвоста. Кое-как уговорив бешено бьющееся сердце опуститься пониже горла, Рокфор смело шагнул к столу подачи заявок.

Появились небольшие весы, инкрустированные зелеными дракончиками. И медальон переместился из лап Рокфора на серебряную чашку, ту, что помещалась в левой драконьей пасти. На правую посыпались гирьки...

— Ваш номер 27, — бесцветным голосом обронил человечек и выдал бирку с номером. — Можете подобрать кафтандр по размеру.

И приёмщик кивнул в сторону объёмистых шкафов, выстроившихся вдоль стен. Рокки повертел в руках кусок картона с двумя улыбающимися мордашками (именно он был внутри золотого медальона), и левая, и правая как две капли воды походили на Зумки в детстве. Рокфор поставил было на правую, потом поменял решение, потом поменял его ещё раз. Смысла двойной фотографии он не понял, но решил, что стоит когда-нибудь сфотографироваться рядом с зеркалом. Зато он понял, что уйма времени потрачена впустую. Поэтому могучий мыш быстро запихал странную картинку во внутренний карман и направился к шкафам.

Как известно из детских журналов, кафтандр представляет собой нечто, похожее на водолазный скафандр, изукрашенный галунами, полами и отворотами. На первый взгляд дополнения эти совершенно не нужны. Но бывалые бойцы лишь окинут вас презрительным взглядом. Мастера ударов отворотом и гении смертельных подсечек правой полой не замедлят высказаться в поддержку этих, как вы изволили выразиться, излишеств. Опытный глаз Рокфора в один миг просёк достоинства кафтандра, уровни его приёмов защиты и нападения.

Могучий мыш фланировал мимо гардероба, в котором красовались сотни кафтандров. Оставался сущий пустяк: найти одёжку на свой размерище.


Глава восьмая, в которой большое значение имеют чуткие уши

Наконец подходящий костюм был выбран и положен под голову алой пушисточке. Рокки устроился рядом и с выражением тихого блаженства стал дожидаться начала кафтандрового турнира. Жидкий сыр медленно ходил кругами у него в животе, и ничего не могло отвлечь могучего мыша от состояния приятного насыщения.

Ничего, кроме вон той парочки, устроившейся за соседним столиком. Парочка все время спорила, словно две назойливые мухи, и не давала Рокки погрузиться в послеобеденный сон. Он бросил на них недовольный взгляд.

Их было двое: мужчина и женщина. Мужчина сидел лицом к Рокфору, и по тому как он потягивал что-то из большой кружки, по его запыленному красному кафтану, впрочем, это было едва ли не самым лучшим костюмом во всем трактире, по его властному виду было ясно, что это не простой крестьянин или мелкий служака, а человек в положении. Роскошная львиная грива отсекала последние сомнения.

Но даже если бы вы так и не подумали, то оставалась еще его собеседница. Лица её Рокфор не видел, потому как сидела она спиной. Фигура, немного костлявая и прямая до невозможности словно женщина умудрилась проглотить железную спицу, хвост, величаво обвившийся вокруг кресла, и — главное — тон, которым она разговаривала с собеседником, указывали на то, что здесь сидела парочка очень даже непростая.

Львица как раз чего-то доказывала собеседнику. Поскольку уснуть среди этих порыкиваний не было возможности, Рокфор навострил уши.

— ...Это ты виноват! Если бы ты его не баловал мы теперь не шлялись бы по грязным забегаловкам! — взмах когтистой лапы навевал на мысли, что «Ярмарка», возможно, переживает свои последние денёчки.

— Бетти, но он еще мальчишка. Ему просто необходима парочка приключений. Помню я в его годы...

— Приключений?! А разве в позапрошлом году он не ездил с сэром Рональдом в Гретанию. А в прошлом — на драконий остров! Думаешь, каково мне было знать, что на каждом шагу его подстерегают смертельные опасности.

Рокки, до ужаса любивший смертельные опасности, подтянулся поближе.

— Ну, ну, Бетти. Какие могли быть опасности, — возразил лев. — Он находился под защитой моей личной гвардии, — и он неуклюже попытался похлопать Бетти по руке.

— Это же драконы, Ричард, драконы!

— Он же был под защитой, — успокоительно повторил Ричард, — к тому же это было не настоящее приключение, скорее прогулка. Вот парню и захотелось попробовать самому...

— Ты задурил ему голову! Иди и немедленно отмени этот глупый турнир!

— Не могу, Бетти. Ты же знаешь правила. Он подписал контракт, что поступает на пять лет в распоряжение победителя...

— Тогда ты сразишься на турнире и победишь!

Ричард поперхнулся:

— Но Бетти...

— Никаких «но». Задурил мальчику голову кафтандровыми турнирами. Сам бы он не додумался до такой глупости!

— Тоже мне глупость... парень за пять лет свет повидает... все лучше чем эта дурацкая свадьба, — пробормотал лев в пышные усы.

— Что?! — слух у Бетти ни в чем не уступал Рокфоровскому, — так вот это чья идея! Или ты немедленно выиграешь турнир или...

Что за угрозы приготовила супругу Бетти, Рокфор так и не узнал. Ричард со словами: «Хорошо, хорошо, Бетти» отставил кружку в сторону, обтер свои пышные усы и направился к писарю, скучавшему за дальним столом.

— Ричард! — рявкнула Бетти. — Ты же знаешь, что это не выход!

— Но ты сама... — начал было лев.

— Сядь уже, — распорядилась Бетти. — Думается мне, что старые раны не дадут тебе сразиться в полную силу.

— Да, — кивнул Ричард. — Это тебе не двенадцатый год. А помнишь ущелье, где на нас неслась толпища бизонов... Эх, и славно я их раскидал по скалам. А на следующий день...

Рокфор всегда предпочитал рассказам о чужим похождениям свои собственные. Поэтому им быстро овладела дремота. Глаза закрывались сами собой, а сыр внутри объемистого живота разливал живительное тепло по всему телу. Так и тянуло прилечь. До турнира оставалось еще порядочно времени. Вот только места на лавке, где сидел Рокфор, совершенно не было. На одном краю лежал кафтандр. Сверху, тихонько посапывая во сне, разместилась пушистенькая красотка. Огненно-алый хвост накрывал её словно одеяло. Был еще маленький краешек лавки, но улечься на него Рокфору не представлялось возможным.

Тем временем к заявочному столу подошел еще один претендент. Стул под ним застонал, пожалуй, даже сильнее, чем под Рокфором. Шепоток, явно вызванный появлением нового посетителя, разлился по залу.

— Бетти, это же сэр Хедрик. Он-то что здесь делает? — пара за соседним столом тоже заинтересовалась пришельцем.

— Наша будущая невестка гораздо умнее тебя. Она прислала своего лучшего кафтандрового бойца. Этот Хедрик, — быстрый оценивающий взгляд, — наверняка выиграет турнир. А потом сразу и свадьба. Теперь тебе вовсе не обязательно участвовать.

Ричард помрачнел. Очевидно, что будущая невестка была ему совсем не по душе.

— Нельзя Бетти. Ты же не хочешь, чтобы говорили, что король Ричард побоялся участвовать в кафтандровом турнире.

— Я не хочу, чтобы...

Рокфор заснул. Напоследок он понял, что Ричарду не разрешат биться. И решил, что не будет становиться королём. А если судьба всё же подбросит ему такую несчастливую фишку, то никто не заставит его обзаводиться королевой.


Глава девятая, в которой странные компании продолжают путешествовать

Ярко-оранжевый шар светила уже почти добрался до зенита, когда амазонка на клыкастой лошадке заприметила на горизонте какие-то строения.

— Вот... Это сталбыть... и есть наш большой город, — койот в очередной раз прислонился к дереву. Дышал он тяжело, и по всему было видно, что дальний переход отнял у него последние силы.

За последние полчаса Гайка трижды пыталась отказаться от извозчицких услуг нового знакомца, но тот каждый раз обижался и твердил, что, мол, не будет ему прощения, если такая красавица станет утруждать себя ненужной ходьбой. Сейчас мышка решила объявить привал. Но импровизированный «коник» уткнулся носом в клочок грязной бумаги, который приходился на том самом дереве.

Сквозь полусжатые зубы койот бормотал: «Турнир... принцессы... работает тотализатор...» Пока не было ясно: то ли на бумажке значилось что-то подобное, то ли привал был необходим ещё час назад.

Только Гаечка собралась спрыгнуть с облезлой блохастой спины, как ее провожатый подскочил на месте с криком:

— Мадмуазель! Мы должны успеть. Кафтандровый турнир начнется через ПОЛЧАСА!!!

— А что такое «кафтандровый турнир»? — поинтересовалась Гайка.

— Я всё объясню, мадмуазель, но только по дороге. Мы должны успеть!

И койот припустил рысью. Сперва Гайка думала, что им нипочем не успеть за столь короткий срок. Но с каждой секундой поступь койота приобретала твёрдость. И вот они уже не бегут, а летят, словно выпущенная стрела. Не прошло и пятнадцати минут, как по сторонам замелькали бревенчатые домики, еще недавно бывшие на горизонте. Еще чуть и они выскочат на городскую площадь.

И тут... Что-то преградило им дорогу. Что-то большое, объемистое похожее на колобка с огненно-алым воротником. Затормозить они уже не успели. Раздался страшный грохот и звон, как от сотни морских колоколов. И посреди улицы образовалась куча-мала, целиком составленная из разношерстных лап и хвостов.

* * *

Горная гряда осталась за спиной. Сразу потеплело.

— Мы забрались в царство лета! — обрадовался Дейл.

— Ты опять за свои сказки! — рассердился Чип. — Тут же всё просто, глупыш. Горы задерживают холодные ветра на той стороне. Поэтому воздух хорошо прогревается солнцем.

— И не думай, что так будет всегда, — добавила лошадь. — Зимой тут довольно отвратно.

— Надеюсь, мы здесь так долго не задержимся, — на всякий случай поёжился Дейл. — А что это там чернеет справа?

— О-о-о! — значительно протянула лошадь. — На это стоит взглянуть поближе.

И они взглянули поближе.

На скалистом холме красовался замок, сложенный будто бы из огромных кусков угля. Острые шпили антрацитовых башен стрелами вонзались в беспечно голубое небо. По чёрным стенам ползли заросли кроваво-красных цветов. Внутренний двор покрывали плиты, словно отлитые из закопчённого стекла. Черепица пламенела, наподобие жертвенных факелов. Окна неприветливо темнели. Дейл, закладывающий потрясающие виражи вдоль стен, так ничего и не разглядел сквозь мрачные стёкла, слепившие отражёнными бликами солнца.

— Не старайся, глупыш, — посоветовал Чип, удобно устроившийся на флюгере, напоминавшем сгнивший до черноты череп, пронзённый потемневшей от времени стрелой. — Хозяину здешних мест не по душе посторонние взгляды.

— Хозяйке, ты хотел сказать, — поправила его лошадь. — Здесь она и живёт — Владычица Чёрного Замка, вечная соперница вашей алой подруги.

— Так мы будем ждать у замка, когда появится Зумки и победит эту принцессу? — спросил Дейл, тоже присевший на череп.

— Ну, нет, — замотала головой лошадь. — В городишке неподалёку проводится весёленькое мероприятие. Нам бы не пропустить его. Бьюсь об заклад, владычица уже там. И ваша приятельница, если решит у нас объявиться, направится для решающей битвы именно на ту арену.

— Тогда в город, — решил Чип и сорвался с места. Дейл не отставал и взвился в небеса, подобно жаворонку. Потом он подобно жаворонку затянул и песню. На этом сходство со знаменитой птицей закончилось. Дремавшие на крепостных стенах вороны мигом проснулись и с отвратительным карканьем разлетелись в поисках более спокойного местечка. Чип принялся прочищать уши. Лошадь тоже не отказалась бы их прочистить, но копыта не позволяли проделать данную операцию.

— А что это за уродливое создание? — поинтересовался Чип, пролетая мимо отвратительной головы, отдалённо напоминавшей морду пантеры.

— Портрет Владычицы, — пояснила лошадь. — Но, откровенно говоря, весьма неудачный. На самом деле она — очаровашка.

— Наверное, хозяйка пригласила абстракциониста, — предположил Чип.

— Или художник изобразил не внешность, а душу, — в свою очередь предположила лошадь

— А в каком стиле творит этот художник? — спросил Чип, не собираясь отказываться от своей гипотезы.

— Творил, — задумчиво поправила лошадь, не уточняя причин прошедшего времени.

Чип подумал, подумал и тоже не стал уточнять.

— Вижу город, — ликующе завопил Дейл, прервав песню, заметно снизившую плотность населения в округе.

— Там и проводятся кафтандровые турниры, — кивнула лошадь. — У меня кузен на подхвате в обслуге ристалища. Так что лучшие места нам обеспечены.

— Какие турниры? — не расслышал Дейл со своей высоты.

— Потише, — разозлился Чип. — Потерпи немного, и ненужные вопросы отпадут сами собой. Не зря Шерлок Джонс говорил, что лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.

* * *

— Что это еще за Чудо-Юдо!? — Рокфор рывком поднял койота за хвост и теперь с удивлением разглядывал бедное животное.

Койот, равномерно проворачиваемый мощной лапой, красотой не блистал. Да и кто, скажите, пожалуйста, сможет назваться красавцем, если в шерсти у тебя застряла целая армия репейников, если ты забыл, когда ужинал в последний раз и на ребрах твоих можно играть как на ксилофоне, а в довершение всех бед ты еще и ростом не вышел. Не дотягивал висящий в руке Рокфора зверь до волка, ну, совершенно не дотягивал.

Тем временем кто-то робко дергал могучего мыша за полу его нового турнирного облачения.

— Не сейчас, Гаечка, дорогая, — полуобернувшись пробасил тот. И тут до Рокки дошло, КТО, собственно, его дергает. На лице Рокфора поочередно сменились две волны: радости и облегчения.

— Рокки, немедленно отпусти его. Я сейчас все объясню.

— Да, да, — покивал койот с высоты своего теперешнего положения, — это будет весьма мудрое решение для такого кафтандрового бойца, как вы.

Рокфор озадаченно посмотрел на койота, словно впервые видел говорящего волка, потом на Гайку. Потом в руке у Рокки произошли заметные перемены. Комок облезлой шерсти уступил место ярко-алой пушисточке. Рокки наконец вспомнил и про Зумки...

— Эй, парень, ты случаем не принц? — на всякий случай спросил Рокфор.

— Я-то? — койот приосанился. — Кто знает, кто знает... Были и мы рысаками когда-то.

— Позволить что ли? — пробурчал Рокфор, раздумывая, может ли настолько невызывающее доверия существо поцеловать Зумки, но тут койот выдохнул, расправившаяся шкура вновь подёрнулась морщинами, и могучий мышь не стал принимать скоропалительных решений. Тем более, оставался ещё турнир.

— Гаечка, любовь моя, — сказал Рокфор, выставляя вперёд спящую Зумки, — ты не поверишь, но нам срочно нужен принц. И есть только один способ его раздобыть.

— Выиграть кафтандровый турнир, — хмыкнул койот.

Рокфор, которого нагло лишили права произнести эффектную концовку, сильно обиделся.

— Посмотрим, как ты будешь выглядеть связанный морским узлом, — пообещал он, пытаясь закатать рукава, и, взвесив степень обиды, не преминул добавить, — или даже тремя.

Пушисточка снова очутилась на земле, но даже назревающая потасовка не заставила её проснуться.

— Нет, нет, Рокки, — испуганно замахала руками Гайка. — Я несу полную ответственность за его жизнь. Он мой проводник и по совместительству...

— Э-э-э, мисс, — встрял койот, — может, не надо об этом вслух. А то ещё заставят сдавать копыта.

На ближайшем домике красовалась увесистая блябма, где было выдавлено бронзовыми буквами: «Заготовительная контора: РОГА и КОПЫТА».

— Вслух не будем, — кивнула Гайка. — Лучше объясни-ка, Рокки, почему на тебе такое уродливое одеяние?

— Уродливое?!!! — взвился Рокфор, всегда относившийся к своему внешнему виду невыносимо трепетно. — Уж от кого-кого, но от тебя, любовь моя, никак не ожидал.

У Рокфора кулаки так и чесались. Предчувствуя опасность для своих зубов, койот благоразумно отодвинулся.

— И это ты называешь уродливым, — усы могучего мыша безвольно обвисли. — А я-то битых два часа выбирал.

— Вполне ничего, — Гаечка, стараясь загладить промах, даже забыла о Зумки, дрыхнувшей у её ног. — Я не успела рассмотреть тебя в профиль. А так тебе, по-моему, очень даже идёт.

— Думаешь? — Рокфор заметно повеселел.

— Только не пойму, зачем ты его надел?

— А кто по-твоему должен выигрывать турнир? — сейчас Рокфор походил на Геракла, только что истрепавшего немейского льва.

— Неужели для этого требуются маскарадный костюм? — пожала плечами Гайка. — И зачем нам сдался этот турнир?

— Выиграв, мы раздобудем принца, — заявил Рокки и, видя, как очередной вопрос готовится сорваться с Гаечкиных губ, тут же его пресёк. — А принц разбудит нам Зумки, — и указал на алую красотку, не реагирующую на внешние раздражители вроде покусываний койота за кончик хвоста.

— Действительно, ненормальный сон, — кивнула Гайка, опустилась на колени и принялась расталкивать Зумки, не слушая сбивчивые объяснения Рокфора. Прошло уже пять минут, а она никак не могла убедиться в бесполезности выбранной стратегии.

— Ну, — протянул койот, — это надолго. А пока не промочить ли нам горло вон в той забегаловке? — с этими словами он увлёк нового знакомца в раскрытую дверь ближайшей таверны.

Рокфор не возражал. Он думал, что койот вознамерился угостить его, и мечтал хорошенько отъесться перед турниром.

Койот в свою очередь думал славно выпить и закусить за счёт могучего мыша. Так, не подозревая о полной неплатежеспособности друг друга, они уселись за стол. Когда подали первое в виде наваристого супа, Рокфор вовсю вникал в особенности кафтандровых турниров.


Глава десятая, в которой кафтандровый турнир начинается

Звук серебряной трубы разнесся над городишком. Словно тысячи хрустальных колокольчиков зазвенели в вышине. И повинуясь этому зову, все жители устремились в одном направлении. К восточной окраине городка. Где, собственно, и проходили кафтандровые турниры. А где, спрашивается, им еще проходить? На ровном-преровном лугу возле небольшой речушки раскинулось овальное ристалище. Даже удивительно, настолько идеальную форму представлял этот вытоптанный пятачок земли, окруженный хлипким заборчиком высотой в добрых четыре фута. А дальше, устремляясь к лазурно-голубому небу, громоздились ложи, стулья, скамейки, да и просто прибитые доски. Над ними полоскались флаги всевозможных форм и расцветок с гербами соседских княжеств и королевств. Казалось, огромный кафтадион сейчас взмоет, увлекаемый разноцветными полотнищами. А в воздухе над этим великолепием парил огромный белый холст, словно белый парус, придавая месту будущих сражений сходство с летучим кораблем, случайно опустившимся на окраине городка. Корабль ждал своих пассажиров. И они не замедлили явиться. Было странно, откуда в городке могло взяться столько народа. Из трактиров, забегаловок, постоялых дворов, подворотен появлялись всё новые и новые горожане. Похоже, что на турнир собрались представители всех районов империи.

Итак, разношерстная толпа вливалась в кафтадион, когда дверь забегаловки распахнулась, и на пороге возник Рокфор в боевом облачении. Вид у него был явно рассерженный. А сзади в дверном проеме кривлялась облезлая морда койота. Койот подпрыгивал на месте и жалобно причитал:

— А вы вернетесь за мной, вернетесь?..

— Сразу после турнира! — пробасил Рокфор и сошел с крыльца.

Койот хотел добавить что-то еще, но на его плече возникла мощная троллева рука. Надо ли напоминать, что хозяевами всех забегаловок были тролли? И койот исчез по направлению к потайным местечкам заведения, где располагалась кладовка и кухня...

* * *

— Гаечка, любовь моя, нам пора, — раздался знакомый голос.

Мышка повернулась, на секунду оставив Зумки в покое. Впрочем, алая пушисточка продолжала мирно спать. Все попытки Гайки разбудить подругу потерпели полную неудачу.

— Но, Рокки, мы же не можем бросить Зумки здесь.

— Бросить, — хмыкнул Рокфор, удивляясь, как кому-то может прийти такая нелепая мысль. — Кто сказал «бросить»?

Он привычно подхватил пушисто-алое создание и уже намеревался двинуть к месту кафтандровых сражений, но тут Гайка вспомнила про своего недавнего знакомца.

— Рокки, а где мой проводник? Я ведь отвечаю за него.

— Да здесь я, повелительница, — проворчал знакомый голос. — Где ж мне быть.

У ворот переминался койот-бродяга.

— Я же вроде оставил тебя у Тролля, — протёр глаза донельзя удивлённый Рокфор.

— Я нанимался на службу не к троллю, а к ней, — пояснил койот и разлёгся у Гаечкиных ног.

— По-моему, тролль будет очень недоволен, — проворчал Рокфор.

— По-моему, это меня нисколечко не волнует, — койот, напротив, демонстрировал самое радужное настроение.

Вместе с толпой они медленно прошли под аркой главных ворот кафтадиона. Скопление народа ошеломило прекрасную мышку. У неё даже подкосились ноги, словно у изнеженной принцессы. «Отставить, — решительно скомандовала золотоволосая прелестница. — Я в полном порядке. Сейчас присяду, и мне будет просто замечательно». С этими мыслями мышка пробежала взором первый ряд, второй, не оставила без внимания третий, самым пристальным образом исследовала четвёртый, не забыла про пятый... И так далее, до самых последних трибун.

— Ребята, — захлопали красивые длинные ресницы, — а где же мы сядем? Тут нет ни одного свободного местечка. А я так хотела устроиться поближе к полю!

— Сей момент, май фэир лэйди, — расцвёл койот и тут же направился к ложе, обитой бархатом и странной тканью с малахитовыми переливами. На ложе красовалась табличка: «Династия острохвостов. Здесь сидят те, кому выпала честь править помыслами мудрых, направлять желания воинственных, собирать цветы влюблённых». Из-за бортика выглядывали злобные крокодильи хари.

— У меня «стоящий», — пояснил койот, размахивая картонкой жёлтого цвета. После он показал её главному крокодилу, дабы все удостоверились, что предъявитель этого билета имеет неоспоримое право наблюдать за сражениями, стоя в любом удобном ему месте ристалища и сидя, если окажутся свободные места.

Затем из пасти койота понеслось безостановочное покашливание, имитируя последнюю стадию туберкулёза. Крокодилы насторожено отодвинулись, а потом разом исчезли с опасных мест.

— Сиддаун плиз, мон шер, — кивнул койот, падая на шёлк вместительного креслища. — Вон тот стульчик изумительно подходит под цвет ваших прелестных глазок.

И он тут же вперился глазами в поле, где натягивали канаты ограждения. Стойки сверкали алмазами, раскидывая вокруг миллионы радужных зайчиков.

— Даже не знаю, — пожала плечами Гайка. — Имеем ли мы право сидеть на этих местах?

— Зато я знаю, — заявил Рокфор, усаживая Гайку на креслице, словно вытащенное из спальни принцессочки. — Тут же вот написано. Не будь я Рокфор Чедер, если у нас с тобой не острые хвосты.

— Но здесь ещё про мудрых, воинственных и влюблённых, — робко сказала Гайка.

— Да это про Чипа с Дейлом, — отмахнулся Рокфор. — Кому, как не нам направлять их на верный путь.

— У меня хвост хоть и не остёр, — добавил койот, — но я имею право сидеть на любом свободном месте. Так что устраивайтесь поудобнее.

— Эй, братва, потише! — буркнул гиппопотам из соседней ложи. — Начинается первый бой. А ты, толстяк, поторапливайся. По программе я видел твою морду, как участника второй битвы.

Рокфор обиделся за морду, но решил не тратить силы перед боем, оставив невежливого гиппопотама на десерт, и поспешил к служебному входу. Гайка и койот облокотились на бархатный бортик и уже не могли оторвать глаз от поля, куда только что выбралась первая пара бойцов.

Действо начиналось.

В правом углу алмазного ринга появилось нечто, напоминавшее закутанного в шубу бульдога. Опытного бойца было видать сразу. Полы кафтандра стояли вразлет, чуть поблескивая острозаточенными лезвиями. Спину украшали медные шипы, призванные отразить самые коварные удары. В бульдожьих лапах покоилась деревянная дубина, с виду ничем не отличавшаяся от оружия его соперника — маленького седобородого старичка. Старичок держал дубину обеими руками, давая понять, что проигрывать не собирается.

Удар гонга возвестил начало поединка. Бульдог сразу пошел в наступление, занеся дубину для мощного удара. Но старичок оказался куда проворнее, чем можно было судить по внешнему виду. Легкий нырок вперед, удар по касательной, и лезвие левой полы бульдожьего кафтандра стремительной молнией пронеслось над толпой. Путь слева открылся!

И старичок не упустил шанса! Мгновенный укол, и бульдог осел, хлопая ничего не понимающими глазами.

«Чистая победа!» — загремело в ушах зрителей. Из неприметных проходов появились служащие и уволокли бульдожью тушу отвратительно выглядящими крючьями. Старичок торжественно поклонился на все четыре стороны и удалился.

Удар гонга, и на ристалище выбрались следующие участники.

«Какой же он маленький», — подумала Гайка, глядя на Рокфора. И в самом деле, издалека могучий мышь не казался достойным бойцом. Тем более, по сравнению со своим противником, который предпочёл облачиться в полностью прозрачный кафтандр. Существо это обладало человеческим лицом, двумя огромными бычьими рогами, ослиными ушами, пышной львиной гривой, женской грудью и крыльями летучей мыши. Диковинное создание было не слишком велико, но ненависти в нём чувствовалось на дюжину тарантулов. Оно медленно ступало на двух толстых коротких лапах, вооруженных пятью когтями. В довершении ко всему один хвост его был неотличим от змеиного, а другой — от скорпионьего. Нижнюю часть тела покрывала мутно-бронзовая чешуя, верхнюю — шерсть, свалявшаяся неприятными комками.

Сердце Гаечки тревожно сжалось. Если бы она только знала, какой противник достанется Рокфору, то ни за что не допустила бы этой битвы. Не может быть, чтобы не имелось возможности пробудить Зумки иным способом.

Койот вертелся, перегибался через бортики, совершал какие-то магические пассы и подписывал разные огрызки бумаги. Буквально перед началом второй битвы перед ним появился шустрый малец и отстегнул от увесистой пачки несколько купюр.

— Старичок не подвёл, — потёр руками койот. — Для начала уже неплохо. А ведь пришлось закладывать билет. Но теперь мы уже в плюсе.

Деньги тут же исчезли, зато количество исписанных огрызков неимоверно возросло. Гаечка не слушала бормотаний койота. Она всё сильнее тревожилась за Рокфора. Ужасающее существо вознеслось над полем, и мир содрогнулся. Скорпионий хвост нанёс первый удар. Последствия удара змеиного хвоста обернулись комьями сырой земли, забрызгавшей первые ряды центрального сектора. К счастью, койот умел выбирать места. Ложа, где сидели они с Гайкой, осталась неприкосновенной.


Глава одиннадцатая, в которой являются викинги

Рокфор с трепетом смотрел на гору мяса, возвышающуюся над ним. Даже грозный Эль-Эминопио, победой над которым он гордился многие годы, не выглядел столь сурово. И ещё эти хвосты. Первый удар сбил Рокфора с ног, второй — подбросил мыша в воздух. Эта счастливая случайность позволила ему избежать знакомства со скорпионьим жалом.

«М-да, — носились мысли в голове Рокфора, пока он кувырками откатывался из опасной зоны. — Где же у него слабое место? Не может быть, чтобы не оказалось хоть одного».

Но взгляды, обшаривающие грозную машину для убийства, ничего не давали. Прозрачный кафтандр являл несокрушимые рубежи обороны, пробить которую можно было разве что тараном, позаимствованным у древних викингов.

«Вот их бы сюда», — мечтательно подумалось ему, пока он торопливо выскальзывал из холодных объятий змеиной чешуи.

И тут Рокфор увидел викингов!

Выстроившийся ромбом строй неторопливо шествовал через поле. Трибуны никак не отреагировали на незапланированное появление, потому что самый высокий викинг, едва превышал коготок Рокфоровского мизинца. Маленькие бойцы сурово шагали, не обращая никакого внимания на битву гигантов, которая из-за их размеров могла им казаться вселенской катастрофой.

«Почему же они не замечают нас? — удивился Рокфор, чуть не растоптанный лапами чудища. — А может... А может мы для них НАСТОЛЬКО велики, что просто не укладываемся в границы их мира. Вот бы и мне поменять размерчик».

В следующую секунду могучий мышь уже шагал в строю викингов, обозревая просторы бескрайней степи вместо того, что только что казалось ему весьма утоптанным полем. Никаких трибун, никаких зрителей и никакого — о, спасибо тебе, господи — огроменного монстрюги не наблюдалось.

В большом мире два хвоста вонзились в точку, где только что стоял могучий мыш. Но тот исчез, и, не встретив преграды, хвосты злобно переплелись друг с другом в ужасный канат, мгновенно обвивший толстые лапы бойца-одиночки, и тот рухнул на землю, вдарившись кумполом так, что надолго потерял сознание.

В маленьком мире проблем оказалось не меньше. Незапланированное появление Рокки сбило строй, и теперь бородатые бойцы, уже не казавшиеся микроскопическими, злобно уставились на Рокфора, как на шпиона, коварно подобравшегося к их наиглавнейшим сокровищницам. Могучий мыш хотел закатать рукава, да не получилось. Мешал кафтандр.

«Обратно бы», — попросил Рокфор у незримых сверхъестественных сил. Силы немедленно откликнулись на просьбу. И вот он снова стоял в большом мире посреди утоптанного ристалища, а у его ног лежало поверженное чудище. Слух ласкал восторженный рёв толпы. Где-то там, среди разноцветной массы сидела и Гайка. И Рокки в очередной раз почувствовал себя лучшим из лучших. Первый шаг был пройден.

* * *

— А он молоток! — радовался койот, пересчитывая увесистую пачку денег. — Не знал, не знал, что твой приятель владеет основами нуль-транспортировки, но чувствовал, что он должен пройти в следующий уровень. А вот остальные крупно просчитались.

Вокруг исхудавшего зверя теперь возился не один проворный малый, а целая дюжина. Койот стремительно подписывал бумаги, выглядевшие куда солиднее.

Гайка не обращала внимания на финансовые потоки, пробегавшие через ловкие лапы койота. Она ждала следующего этапа. Все битвы проходили и забывались. Запомнилась лишь одна. В центре поля незаметно появился маленький узкоглазый и абсолютно лысый субъект в оранжевом кафтандре, но без шлема. Ему навстречу...

А навстречу ему спешил, торопился смешной симпатяга-колобок. Кафтандр на нем был кругленький, абсолютно гладкий и отливал темно-оливковым цветом.

Гонг! Минуты две колобок безуспешно топтался вокруг оранжевого кафтандра, пытаясь проткнуть его чем-то, смахивающим на обрезок трехдюймовой трубы. Однако лысый субъект успешно уклонялся, появляясь, то справа, то слева от противника. Колобок молниеносно разворачивался, и все начиналось сначала.

Наконец, боец разозлился, и труба описала в воздухе широкую дугу. Хозяин трубы тут же потерял равновесие и смешно замахал ручками, пытаясь остаться на ногах. Оранжевый кафтандр тут же материализовался сзади.

И лысенький субъект дал колобку пинка. Да такого внушительного, что бедняга пулей проскочил через поле и ломанулся по гостевым ложам. Снарядом он просвистел над головами не слишком воспитанных гиппопотамов...

Гаечка осторожно высунула мордочку из-под кресла, куда пришлось нырнуть, чтобы не знакомиться с колобком чересчур близко. Сзади слышалась возня и шумное пыхтение. Койот пытался спихнуть с себя ненужное дополнение в виде круглого бойца. Банкноты и векселя разлетелись от удара, и темные личности, что вились вокруг Гаечкиного провожатого, так и норовили подхватить пару-другую бумажек.

Одна Зумки осталась равнодушной к незапланированному вторжению. Удобно свернувшись в обитом красным бархатом кресле, пушисточка видела уже не иначе как двадцатый сон.

С трибун тем временем неслись торжествующие крики. Собравшиеся лапами, хвостами и прочими конечностями приветствовали узкоглазого победителя, который между тем успел исчезнуть. Так же внезапно, как и появился.

* * *

Город приближался. Вернее, по современным меркам, вряд ли ему бы досталось гордое звание города. Так, село заштатного типа, в сторону которого даже проезжающие мимо туристы посмотрят скучающим взглядом, да тут же забудут. Единственным примечательным местом было огромное поле за городом. Поле с трибунами, удивительно напоминающее стадион. Уже не оставалось сомнений, что трибуны переполнены. Зрителей, стоящих и сидящих, хватило бы на десяток таких городишек. Видимо, народ прибыл из весьма отдалённых мест.

— Это футбол! — ликовал Дейл. — Чур, я болею за сборную Бразилии!

— Не смеши, глупыш, — Чип вознамерился отвесить другу увесистый тумак, но тот ловко увернулся. Воздушные просторы Дейл освоил на уровне профессионала, и в потоках ветра чувствовал себя, как рыба в воде.

Троица миновала башни захудалого замка. Всё строение без труда разместилось бы в тронном зале Чёрной Владычицы. Путь друзей лежал к тому, что выглядело стадионом.

— Похоже, мы запаздываем, — обеспокоено пробормотала лошадь. — Мальчики, есть у кого-нибудь часы?

— Есть! — проверещал Дейл, вытаскивая из мешка поцарапанный брегет. — Правда, они не работают. Зато два раза в сутки показывают точное время. Надо только не забывать вовремя на них посматривать.

— А у тебя? — повернулась лошадь к Чипу.

— А у меня нет, — сдавлено признался славный командир.

— Шерлок Джонс никогда не выходил из дома без часов, — попенял командиру его красноносый друг.

И опрофанившийся командир счёл за лучшее промолчать.

Лошадь прибавила скорость. Чтобы не отстать, бурундуки вцепились в растрёпанный хвост. Хлопья пены срывались с взмыленных боков любительницы кафтандровых соревнований. Дыхание стало хриплым и прерывистым.


Глава двенадцатая, в которой турнир продолжается

От колобка, оказавшегося вблизи вовсе не таким симпатичным, удалось избавиться только к началу следующего тура. Колобок предстал весьма потным и неприветливым субъектом, к тому же плевавшимся во все стороны. От ругани звенело в ушах. Наконец, койот изловчился и отвесил выбывшему из турнира славный пинок, сделавший бы честь любому кафтандровому бойцу. Словно мяч, неудачливый кафтандровец перелетел через верхнюю кромку трибун и отправился заливать тоску в ближайшее заведение. А пока Гаечка следила, как герой первого боя разделывает под орех существо в бронированном кафтандре, из шлема которого штопорами выпирали три толстенных рога. Трирог порядочно избороздил поле битвы, но старичок всякий раз выскальзывал из-под казалось бы неотвратимого удара. Гаечке старичок нравился, и она хотела, чтобы выиграл именно он. В этот момент седобородый старец вознёсся словно орёл, изящно подогнул левую ногу, вытянул носок правой будто балерина и вонзил его между тремя рогами. Чёрная броня разлетелась мелкими осколками, и трирог рухнул на спину. Трибуны взорвались восторженным рёвом, а старичок поклонился на все четыре стороны и исчез.

Следом, как и положено по списку, появился победитель второго боя — Рокфор Чедер собственной персоной. На это раз ему достался менее громоздкий соперник, но не казавшийся от этого менее грозным. Больше всего противник Рокфора напоминал незабвенную Медузу Горгону. Шлем врага едва доставал до шеи отважному мышу. Но из-за стекла, из-за мерцающих туманных глубин двумя злыми звёздами сверкали огненные глаза. То и дело вылетали лучи, превращавшие всё, к чему ни прикоснутся, в камень.

«Надо стоять между солнцем и ней, — подумалось Рокфору. — Солнце будет слепить ей глаза, и вся точность прицеливания полетит к чёрту».

Шатко-валко, но план удавался. Рокфор едва успевал ускальзывать от смертоносных лучей. Однако, противник уверенно теснил его к кромке поля. Ещё немного, и Рокфор окажется запертым в углу, а покинуть поле — это однозначный проигрыш. Уже немало травы обратилось в камень и было растоптано в серую пыль ногами могучего мыша, начавшего дрожать от напряжения. Малюсенькая пауза стоила ему окаменевшего правого рукава. Что с ним будет, если кафтандр окаменеет полностью, Рокфор старался не думать. Сражение шло в опасной близости от границы поля. Чтобы не допустить смертоубийства зрителей, служители ловили лучи специальными сачками и бросали в ров с кислотой, где те исчезали, превращаясь в пузыри с едким запахом.

«Как бы заставить этого заморыша посмотреть на самого себя?» — мысленно прикидывал Рокфор. Однако ни зеркала, ни отполированного щита, который использовал Персей, поблизости не наблюдалось. Да и Рокфору, честно говоря, лень было ворочать такие тяжести. Требовался простой, но эффектный ход. Противник остановился, упёр руки в бока и вызывающе расставил ноги.

— О! — радостно воскликнул Рокфор и колобком прокатился между ног, словно в крокетные воротца. Он так и не понял, как сумел проскочить в столь небольшое отверстие. Противник тоже удивился, нагнулся и глянул между ног, которые так подвели. И невовремя выскочившие лучи окатили его кафтандр от ступней до колен. Огненноглазый не был тяжеловесом. Он не мог сдвинуться ни на шаг. Изрядно приободрившийся Рокфор подскочил к противнику и свалил его лёгким щелчком в затылок.

Трибуны радостно приветствовали победителя. А могучий мыш слезившимися от счастья глазами пытался найти среди волнистой пестроты зрителей сиреневый комбинезон рыжеволосой красавицы. Такого наплыва счастья он не испытывал уже добрый десяток лет.

Громовой голос распорядителя подтвердил, что новичок турнира сэр Рокфор Чедер будет биться в четвертьфинале.

Гаечка даже всплакнула от радости. Койот тоже не скрывал веселья. На этот раз новичок принёс ему изрядную сумму. Мохнатые пальцы любовно разглаживали измятые купюры, а со всех сторон уже стремились букмекеры. Причём не какое-нибудь отребье, а весьма почтенные особы в солидных костюмах, фраках и кольчугах из настоящей драконьей чешуи.

— Странно, — пожала плечами Гайка. — Как с такими способностями ты умудрился едва не умереть с голоду в лесу французских сказок?

— Айн момент, май принцесс, — подмигнул ей койот, — сейчас и объясню, — но тут его голос заметно посуровел. — Ах ты, паршивец, ну-ка иди сюда.

Разумеется, это относилось не к Гайке. Это относилось к нахальному лисёнку, уже успевшему обчистить косметичку спящей Зумки и теперь намеревавшемуся стибрить из пачки койота несколько купюр. Рассерженный койот перевернул лисёнка вверх ногами и вытряс Зумкины сокровища обратно.

— Ладно-ладно, — зло прошипел вырвавшийся лисёнок. — Я пожалуюсь на тебя страже.

И исчез. Но койот благодушно не обратил на побег внимания. Гораздо больше его волновали ставки на следующий бой.

Первым на поле, судя по объявлению распорядителя, выбрался винтокрыл.

— А кто такой винтокрыл? — спросила Гайка, пытаясь разглядеть бойца со странным именем.

— Птица такая, — пояснил койот, сделавший последнюю ставку. — Только она не машет крыльями, а крутит. Вот и получается, будто два пропеллера по бокам. Их ещё винтами называют. Отсюда и название.

— Славным противником винтокрыла будет...

На площадку выбрался обычный парень с кнутом в руках и ковбойской шляпе. Из кафтандровых доспехов на нём красовались лишь сапоги. Трибуны дружно взревели. И в этом реве потонул голос распорядителя, выкрикивавшего имя ковбоя.

— Чего это они? — повела плечиком Гайка, выспрашивая у койота объяснений.

— Это очень давние соперники, — покивал койот, — то один одержит верх, то другой. А бои у них просто загляденье. Смотри, смотри!

Палец потрепанного создания указывал на арену. Винтокрыл нападал с воздуха, норовя плюнуть едкой жидкостью. Поле рядом с ковбоем в нескольких местах уже дымилось. А один особенно удачный плевок красовался на сапоге. Сапог тоже дымился, медленно сдавая позиции. Поневоле хотелось узнать, что случится, когда крепкая кожа все-таки расползется под действием странной жидкости.

Времени оставалось мало. И тут ковбой сделал ловкий выпад кнутом. Грозное оружие щелкнуло, распрямляясь в воздухе, и мягко обвило оба пропеллера вынтокрыла. Резкий рывок, и жуткая птица покатилась в пыль кафтандрома, теряя перья и злобно ругаясь. Ковбой под гром аплодисментов невозмутимо скинул испорченный сапог и заковылял к выходу...

Бойкий служащий тут же подхватил бесхозную обувь и потащил её к столику, за которым проводились аукционы. Койот пристально проследил путь сапога, но, увидев, что после небольшой борьбы за вещичку расплатились горстью фальшивых сапфиров, тут же утратил к ней интерес.


Глава тринадцатая, в которой рассказывается о пользе намордников

Наступала пора четвертьфиналов.

Первым бился старичок, которому Гайка уже откровенно симпатизировала. Ему навстречу двигалось существо в ослепительно блестящем кафтандре. Под стеклянным колпаком шлема угадывалась хищная крысиная морда. Блики отражённых солнечных лучей расплескались по всему кафтандрому, соперничая с отблесками алмазов.

— Интересно, каким приёмом старичок победит это страшилище? — тихонько прошептала Гайка.

Койот, обладающий острым слухом, не мог оставить слова рыжеволосой мышки без внимания. С началом боя в финансовых делах наступил перерыв, а сам койот находился в удивительно благодушном настроении. Чувство стремительного роста благосостояния притупляло даже вновь проснувшийся голод.

— Старичок не победит, — голосом специалиста возвестил койот.

— Это ещё почему? — рассердилась Гайка.

— Ты посмотри на его противника! — удивился знаток кафтандров. — Разве не узнаёшь знаменитую крысу из нержавеющей стали?

Гайка только пожала плечами, и койот расстроился за столь невысокий уровень познания повелительницы в иерархии кафтандровых бойцов.

Битва проходила с переменным успехом. Наконец, старичок провёл искусную подножку, и крыса рухнула.

— Я же говорила, говорила! — обрадовалась Гайка.

— Это ничего ещё не значит, — философски изрёк койот.

И в самом деле, крыса немедленно вскочила и пошла в стремительное наступление. Бойцы в очередной раз переместились к центру поля. Несмотря на порыв обладателя стального кафтандра, ему ни разу не удалось пробить старичка, моментально выставляющего защитные блоки.

— Он выиграет, — уверенно заявила мышка. — За ним годы опыта. А, может быть, и века!

— А за крысой миллионы поклонников, незримо делящиеся своей магической энергией, — отпарировал койот. — Не хотелось бы спорить с повелительницей, но я бы советовал ей сменить фаворита. Тем более, что я поставил весьма значительную сумму на другую сторону.

Только он это произнёс, крыса неосмотрительно подставила спину. Возликовавший старичок ринулся в атаку, выставив левую ногу наподобие стремительного копья. В тот же миг из складок крысиного кафтандра распрямляющейся пружиной вылетел хвост, ударивший седобородого бойца в грудь. Старичок схватился за сердце и медленно осел на утоптанное поле.

Гайка вскочила, намереваясь броситься на помощь. Но старичок уже поднялся и, отрешённо махнув рукой, медленно побрёл к кромке поля. Фанфары возвестили победу крысы из нержавеющей стали. А койот принялся пересчитывать свежеприбывшие векселя, обменивая их на полновесные монеты. Стопки монет образовывали сложную архитектурную композицию. Монеты притягательно переливались в солнечных лучах, даже Гаечка, чтобы полюбоваться этой красотой, оторвала взгляд от поля, где шустрили уборщики, бороздящие граблями траву в поисках посторонних предметов, могущих повлиять на исход битвы.

— Ты обещал рассказать, почему, несмотря на столь впечатляющие способности, влачил жалкое существование, — напомнила Гайка.

— Да легко! — ответил койот. — Сейчас, только подберу подходящие слова.

Но слова не понадобилось. Без спроса распахнув дверцу, в ложе объявился стражник, закованный в чёрные доспехи. Прибывший великан был в три раза выше койота, поэтому ему не составило никакого труда ухватить бедного зверя за загривок и поднять над собой.

— Чей животный? — загремел бас, перекрывавший даже голос распорядителя. — Кто щенка потерял?

Койот скромно молчал. Ошеломлённая Гаечка тоже. Дар речи вернулся к ней только лишь, когда стражник извлёк сеть, куда вознамерился запихать койота.

— Это мой, мой! — залепетала она.

Стражник расстроено отпустил койота, но потом в его заплывших жиром глазках разгорелась искра жадности.

— А почему без намордника? — грозно спросил он. — Налагается штраф.

И он забрал самую высокую стопку монет, приговаривая: «У нас, миледи, без намордника никак не положено. Тем более, в высшем обществе, тем более, на кафтандровых турнирах».

А глаза гладили оставшиеся стопки монет, и видно было, что суровая солдатская душа крайне не согласна с таким положением дел, но пока не видела способа изменить это положение законным путём.

— Я же не знала, — попробовала оправдаться Гаечка. — И потом, совершенно непонятно, где у вас можно купить намордник?

Солдат просиял.

— Чего ж купить, — просипел он. — Это мы в миг, ваше высокоблагородие. Сей секунд и соорудим упряжь для вашей животины.

Он извлёк кожаный ремень, располосовал его и принялся плести намордник, попутно сгребая стопки монет, приговаривая после исчезновения очередной стопки:

— Это за намордник. Это за поводок. Это за налоги, не к ночи будь упомянуты. Это за здоровье нашего короля. А это за то, что ваше животное некультурное скривилось при упоминании о здоровье нашего короля. Ну вот, ваше высокоблагородие, и намордник у вас есть, и денежек предостаточно.

С этими словами он удалился.

Койот три минуты раскрывал рот, как рыба, выброшенная на берег, разглядывая три оставшиеся монетки. А потом собрался с духом, поскрипел зубами и выдавил:

— Видали, миледи. А вы спрашивали «Почему?»! Да вот потому-то! В городе я не могу быть сам по себе. В городе мне надо быть чьим-то. Иначе проблемы сыпятся со всех сторон. Благодарствую, что в очередной раз вступились за мою шкуру. Но вот с финансами у нас опять туговато. Впрочем, есть с чего начинать. Один удачный раунд, и мы снова будем купаться в золоте.

— Но почему тебя не взял кто-нибудь другой? — спросила Гайка, поглаживая загривок койота. — С твоими способностями ты бы обеспечил и себя, и любого господина.

— Двух господ! — пообещал койот. — Трёх! Дюжину! Да только никто и не взял! Кто поверит старому облезлому койоту? Кто даст ему самую маленькую монетку? Кто хотя бы поговорит с ним! — он всхлипнул, смахнул слезу и продолжил уже совершенно деловым тоном. — Эй, мальцы, нечего обдирать бархат с ложи. Не для вас клеили. Ну-ка мигом сюда со своими расписками. Я решил сделать напоследок ещё одну ставку.

Снова заиграли фанфары. Взглянув на поле, Гаечка поняла, что пропустила битву Рокфора. Теперь её друг, купаясь в волнах всеобщего внимания, кланялся зрителям, потрясая руками. А служители уносили за пределы поля тролля, изрядно потрёпанного после знакомства с могучими кулаками Рокки, усиленными кафтандровыми рукавицами.

— А он везунчик, — заметил койот, насвистывая неуловимо знакомую песенку. — Начать с нуля и добраться до полуфинала... На моей памяти этого не удавалось ещё никому.

Тем временем на поле выбрался уже знакомый Гайке лысенький оранжевый боец. Пару ему составил парнишка с кнутом. Сапог на его левой ноге переливался всеми красками красного и зеленого — видать в кафтандровом гардеробе не нашлось ничего более подходящего на замену.

Гонг! Соперники молча обходили друг друга по часовой стрелке высматривая у своего визави слабые места. Когда пошел третий круг, Гайка не выдержала и повернулась к койоту. Тот, демонстративно нахлобучив намордник по самые уши, развалился в кресле и не проявлял к поединку ни малейшего интереса.

— А кто из них?.. — робко начала Гаечка. Ей хотелось узнать, что ждать от теперешнего поединка. А новый знакомец успел показать себя знатоком в кафтандровых турнирах.

— Это просто... — начал было обнамордленный житель прерий. Но тут из-за обитых бархатом перил высунулись острые ушки. Кто-то пытался подслушать ценную информацию и сделать пару удачных ставок! Койот аж подскочил на месте от такой наглости. Но вступать в пререкания с обладателем ушек не стал. Видать на то были веские причины. Вместо этого он придвинулся к Гаечке и что-то зашептал.

Ковбой тем временем решил, что пора разведки закончена, и пошел в наступление. Удары кнута сыпались на бедного китайчонка и справа, и слева. На оранжевом кафтандре зияла парочка прорех. Видать, отдельные удары были особенно точны.

Но вот очередной удар хлыста пришелся по слишком широкой дуге. И китайчонок ринулся в атаку. Две обутые в оранжевую кожу ноги опустились прямо на грудь ковбоя.

Толпа охнула. Но ковбой устоял. Но от удара он погрузился в землю по щиколотку. В ложе было слышно, как парень на чем свет стоит ругает оранжевого крепыша. Левый сапог, тот самый — с красно-зелеными разводами застрял, не хотел вылезать из земли.

— Это конец, — прокомментировал койот под ухом рыжеволосой мышки.

Видать, китайчонок тоже поверил в скорое поражение ковбоя. С быстротой молнии он ринулся на соперника. Удар был нацелен точнехонько в спину ковбою. Раз! И оранжевый ком закрутился по полю. На сей раз хозяин быстрого хлыста успел пригнуться!

И, разматываясь, уже спешил вдогонку бич не знающий поражений. Оранжево-кафтандровый вскочил на ноги и закрутился волчком. Хлыст бил буквально в миллиметрах от его кафтандра!

Но тут все кончилось. Китайчонок стоял на поле, радостно улыбаясь во всю свою лысую физиономию, а его противник лежал поверженный, запутавшись в собственном хлысте.

— Я же говорил, — благодушно улыбался койот.

Больших финансовых приобретений этот раунд не принёс. Соперники были равны по классу, поэтому три поставленные на кон монеты притянули в копилку ещё четыре. Вот пока и весь капитал. Находчивый солдат в чёрных латах, как выяснилось, под шумок упёр ранее выданные расписки и теперь праздновал рост своего благосостояния где-то в ближайшей пивнушке. Койот хмуро пересчитывал семь золотых.

— Не густо, — признался он. — Никогда я ещё не подходил к финалу с такими скромными результатами. Да и следующий бой не принесёт особых выгод. Так, лишний золотой. В лучшем случае — два. Ведь твой приятель подчистую продует схватку крысе из нержавеющей стали.

— Это ещё почему! — возмутилась Гайка. — И ничего не продует.

— Продует, как пить дать, — флегматично отозвался койот и отточенным щелчком подозвал свору продувных мальцов, бегавших на подхвате у букмекеров.

— Нет, — сказала рыжеволосая мышка. — Я верю, что Рокфор Чедер победит и на этот раз.

Койот бегло ознакомился с бюллетенем ставок.

— Да будет известно моей прекрасной повелительнице, — ласково улыбнулся он, — что только два идиота поставили на твоего приятеля. Их-то мы маленько и потрясём. Жаль только, что навар будет не слишком велик. Не больше трёх медных грошиков на семь моих золотых.

И лапа вознеслась над первым листом, готовясь зафиксировать ставку.

— Ах, так, — посуровела Гайка. — Не забыл ли, у кого ты на службе?

Перо застыло в воздухе.

— А чего? — мгновенно поскромнел койот. — Чего угодно прелестной госпоже-изобретательнице?

— Госпоже угодно, — произнесла Гайка с металлическими нотками в голосе, — чтобы все семь золотых ты поставил на Рокфора.

Койот помрачнел, но не рискнул перечить хозяйке. После расставания с золотыми, в возращение которых он ничуточки не верил, койот привалился к бортику и с равнодушным видом уставился на поле.


Глава четырнадцатая, полуфиналистическая

Бой уже начался. Теперь крысе не надо было прятать хвост, и она со свистом разрубала им воздух направо и налево. Рокки упорно оборонялся, отмахивая кафтандровыми рукавами грозные выпады. Любому зритель, даже тот, кто видел кафтандровое сражение впервые, нисколечко не сомневался, что Рокфору здесь ничего не светит. Бой продолжался уже десять минут, а Рокки не удалось нанести ни одного удара. Все силы уходили на глухую оборону. Оголодавший желудок пронзительно урчал. Утешало только, что трибуны не слышали эти звуки. Однако, крыса в кафтандре презрительно усмехалась.

«Если выиграю, — флегматично размышлял Рокфор, — съем сыра. Нет, — улыбался он невидимому собеседнику, участливо выслушивающему излияния, — я хотел сказать, много сыра. Клянусь, — и огонь в глазах отважного мыша остерегал кого-либо сомневаться в его словах, — что на этот раз наемся по-настоящему».

За время страдальческого монолога Рокфор успел отбить восемнадцать атак, отдавить собственный хвост и запариться до полусмерти. Крыса теснила его в угол. Трибуны свистели. Кто-то из наиболее нахальных зрителей принялся швырять надкусанные помидоры, и один из них уже растёкся по груди Рокки уродливым пятном.

Хвост крысы из нержавеющей стали скользнул по кафтандру Рокфора и обвился жгутом под левым коленом. Нога мгновенно онемела. Рокки успел шагнуть вправо, волоча повреждённую ногу. В следующий миг жгут обвил правое колено. Едва удерживаясь на ватных ногах, Рокфор грустно подумал: «Ну, вот и всё». Крысиный хвост изогнулся знаком вопроса. Безжалостный боец решил закончить бой донельзя эффектно, свалив могучего мыша лёгким щелчком. Шли последние мгновения позорного побоища. Рокки решил закрыть глаза. И не успел. Сверзившаяся с небес масса припечатала противника к земле. Возле неё свалились два комка поменьше. Издевательские выкрики трибун смолкли, словно по мановению волшебной палочки. Перед глазами Рокфора всё плыло и качалось в блаженном счастье незапланированной передышки.

— Эй, приятель, — донеслось из тёмной массы. — Ты ведь кафтандровый воин? Ну-ка скажи, успели ли мы к четвертьфиналам.

— Это не просто воин, — немедленно добавил один из комков. — Это ещё и наш Рокфор.

Чудом сконцентрировав зрение на обладателе знакомого голоса, Рокки убедился, что видит Дейла. Он не удивился. В последнее время он начал привыкать к чудесам. Особенно, после поисков органа.

Тёмная масса поднялась и обернулась лошадью. Под ней обнаружилась крыса из нержавеющей стали в весьма плачевном виде. Кафтандр лопнул, тело заметно сплющилось. Из глотки доносилось недовольное хрипение. Попыток встать крыса не предпринимала.

Тем временем, на поле выбралась вся судейская бригада. Шли горячие споры, признать ли Рокфора победителем, или отдать победу крысе, учитывая весь ход битвы.

— Параграф седьмой гласит, — возвещал хорёк, — что победа признаётся, если противник повержен в результате незапланированной помощи друзей, исключая любую возможность предварительного сговора.

— Это наш друг! — завопили Чип и Дейл, прыгая вокруг Рокки.

— Но не вы повергли противника в бессознательное состояние, — с укором заметил главный судья. — Является ли сэр Рокфор Чедер и вашим другом, — обратился он к лошади.

— Эти полосатики — мои добрые приятели. Значит, по логике вещей, друг моего друга — мой друг. Признаю, что эта не слишком стройная мышь теперь значится в списке моих лучших друзей. Я не упущу возможности подружиться с полуфиналистом кафтандрового турнира. Вернее, уже с финалистом.

— А не было ли предварительного сговора? — зашептал седой лис.

— Ты что?! — взвилась на дыбы лошадь. — Я этого толстяка впервые в жизни вижу. Где доказательства, что мы с ним встречались раньше.

— А где доказательства, что не встречались? — ощерился лис. — Чем докажете, что два этих проныры — друзья не слишком стройной мыши, чудом оказавшейся в полуфинале.

— Да вот же, — палец Дейла укоризненно ткнул в разворот программки с аляповато нарисованным портретом могучего мыша. — Это вот Рокфор (судьи кивнули), на плечах у него — Зумки (судьи кивать не стали, но не стали и спорить), а на ней — моя рубаха!

Против такого запальчивого тона никто возражать не стал. Правда, в глазах старого лиса начали разгораться коварные огоньки. Но доставить проблем они не успели.

— Ладно, — махнул рукой главный судья. — В любом случае, крыса не оправится до финала. Пока отдыхайте. И нечего шляться по полю. Немедленно займите свои места.

— Ребята, — прошептал Рокфор, — вы не поверите, но я не могу сдвинуться с места. Ноги не ходят.

— Впрягайся мне в хвост, — предложила лошадь, — и изображай, что едешь на водных лыжах.

— Отлично! — заорал повеселевший Рокфор. — Тащи меня скорее. Да не к трибунам! В сырную лавку. Я дал клятву, что хорошенько подкреплюсь перед финалом. А, как известно, клятвопреступники немедленно снимаются с соревнований.

Однако надеждам Рокфора не суждено было исполниться. Только его чуткий нос показался за воротами кафтандрома, как тут же отпрянул назад. На самом краю городка, привалившись к мусорной куче, восседал хмурый тролль. Тот самый, у которого сегодня Рокки уже успел побывать. Тролль вертел в лапах дубину, вид у него был довольно решительный, и Рокфор почувствовал, что сырная лихорадка проходит сама собой.

«Даже если я обойду этого здоровяка, он, наверняка, предупредил всех хозяев в городе, — рассудил Рокфор. — У, крохобор!» И, скривив обиженную физиономию, могучий мышь отправился обратно в ложу.

И там его ждало глубокое разочарование. Новоприбывшие заняли свободные кресла. А летающая лошадь целых два. И все равно дубовые ножки гнулись и трещали, жалуясь на несправедливость судьбы — прежние хозяева не были такими упитанными! Делать нечего, осторожно сняв пушистенькую красотку с бархатного сидения, Рокки устроился в уголочке.

Но не мешало бы взглянуть и на ристалище. Победитель этого боя доставался ему в напарники, а посмотреть на приемы, которыми пользуется твой будущий соперник никогда нелишне!

На поле тем временем битва была в самом разгаре. Маленький китайчонок применил свой излюбленный прием нападения сзади. Теперь он уцепился за голову соперника, и по всему было видно — старался скрутить ее с плеч. Яркое оранжевое пятно на верху абсолютно черного кафтандра смотрелось нелепо, словно апельсин-переросток собрался поиграть с большой черной кошкой. Да так оно и было! Шлем чернокафтандровика валялся на земле, а из-под оранжевых ручонок выглядывала усатая морда с внушительными клыками. Картину дополнял длинный хвост, ниспадавший на землю.

Большой кот яростно шипел и вертелся на месте, пытаясь сбросить китайчонка. Не тут-то было, оранжевые руки плотно держали его за шею и поворачивали... Медленно, медленно...

— Бедняга... — заметил Рокки, в очередной раз смахивая алый хвост Зумки со своего лица.

— Кто бедняга? — немедленно повернулся к нему койот, — сэр Хедрик, что ли? Да он с дюжиной таких китайчат справится! Недаром он три года подряд выигрывает большой кафтандровый турнир.

Словно в подтверждение этих слов оранжевый снаряд просвистел в миллиметрах от ложи. Сэр Хедрик наконец-то сорвал с головы назойливого противника. Осталось лишь нашарить в траве потерянный шлем. Хедрик нагнулся... Но китайчонок и не думал сдаваться. Оранжевая молния метнулась обратно. И кафтандром потряс пинок такой внушительной силы, что кое-кто не устоял на ногах. Местами подгнивший настил не выдержал и добрая дюжина зрителей совершила недолгое но весьма поучительное путешествие в недра кафтандровых трибун. Толпа застонала. Неужели их трехкратный чемпион будет повержен?!

А что же большой кот? Траектория его полета начала стремительно раскручиваться. И по всему было видно, что завершится она далеко за трибунами. Вот зеленым размытым пятном перед носом Хедрика прошмыгнуло поле битвы, вот мелькнул синий и красный бархат кресел престижных лож, а за ними уже несется навстречу море зрительских лиц. И нарастает, ширится бескрайняя гладь синего неба.

Большой шест наверху кафтандрома с огромным полотнищем флага вырос перед Хедриком столь стремительно, что еще секунда и!.. И пушистый хвост черного кота обвил флагшток. Мгновенный разворот! И все повторилось в обратном порядке. Зрители, ложе, трава вернулись на законные места. А обломок шеста хлёстко припечатал нахального китайчонка!

— Держи, приятель, — койот сунул Рокфору кипу мятых бумажек. — Я на тебе сегодня неплохо заработал.

Кафтандровый боец исподлобья посмотрел на незнакомые письмена над портретами суровых правителей, понюхал. Сыром не пахло. Тяжело вздохнув, Рокфор побрёл к служебному входу. Сыра не предвиделось, и на душе было погано. Сейчас любой шустрый пацанёнок мог полноправно ткнуть могучего мыша пальцем с воплем: «Эй, ребятня, вот он — клятвопреступник». И вместо финала его с позором выведут через главный вход под свист и улюлюканье толпы.

Так он и шёл сквозь плотные ряды зрителей, не обращая никакого внимания на толчки, тычки и подножки, а также на крики малолетних разносчиков неопределённой породы: «Мороженое! Пирожки! Горячие сосиски! Экологически чистая питьевая вода!» Всё это ничуть не трогало струны души героя, добравшегося до финала.

И тут...

Звуки, составляющие слово «сыр», ещё не ввинтились в ухо, а усы знакомо дрогнули, рванулись из гнёзд со сладостно-болезненным покалыванием. На мгновение трибуны затуманились, мир вокруг дрогнул, а потом окрасился в блаженно-радужные тона. Каждый предмет имел теперь покачивающуюся ауру и нечёткие границы. Исчезли все запахи. Кроме одного.

— Сюда, — прохрипел Рокфор. — Сюда.

Шустрый малый с коробом внушительных размеров немедленно подскочил к могучему мышу. Из-под открытой крышки сочился соблазнительный аромат, с которым мир немедленно превращался в сказку. Ещё чуть-чуть и... Рокки любил эти тягучие мгновения ожидания счастья. Потому что потом ничто не мешало погрузиться...

Слова не успевали за мыслями. Но они и не требовались.

— Сто тридцать семь сортов, — хвастливо заявил торговец. — Какой будете...

— Все! — проревел Рокфор.

— Эй, уважаемый! — торговец проворно спрятал короб. — А денежки у вас имеются?

Запах манил. Усы рвались к облакам штопорами, жаждущими окунуться в волны южных морей. Пальцы безвольно разжались. Радужные купюры посыпались под ноги продавцу. Тот мигом подхватил их пушистым хвостом и исчез, приговаривая:

— До чего ж люблю оптовых покупателей. А тару можете оставить себе.

Рокфор не слышал. Он с упоением вгрызался то в один, то в другой кусок. Различные вкусы смешивались во рту в невыразимый словами упоительный коктейль. Мир перестал существовать окончательно и бесповоротно. Вокруг цвели радуги, на которых танцевали хрустальные звёзды, и огромная серебряная луна по-доброму улыбалась герою шестнадцатью ртами.


Глава пятнадцатая, финалистическая

Когда возвратились прежние краски, Рокфор обнаружил себя стоящим в центре кафтандрома. Перед ним возвышался кафтандр внушительных размеров. Вместо шлема на мыша взирала чёрная кошачья голова. Такой поворот дел не привёл в восторг Рокфор. Он только-только начинал привыкать к реальности. Огромное количество народа чего-то громко орало. Кот вытащил палицу, утыканную иглами, и попытался познакомить её с Рокфором. Рёв толпы стал восторженным. А мир-то, оказывается, вовсе не был таким дружелюбным. Рокфор поискал за спиной, но ему палицу не припасли. Мыш озадачился. Зачем он здесь? Уворачиваясь от второго удара, он вспомнил.

Если он выиграет сражение, то получит принца!

Хм, а зачем ему принц?

Сознание прояснялось медленно. Уворачивание от ударов проходило по каким-то незримым инстинктам. Скоро Рокфор вспомнил, что где-то там, в разноцветной массе, затерялась Гаечка, Чип и Дейл.

И Зумки!

Так вот кому требовался принц!

Ветер скользнул по рыжим волосам. Коварный удар палицы сорвал шлем. А вот этого Рокфор ещё никому не позволял!

В следующий момент он обнаружил себя сидящим на кошачьей голове и с торжествующим рёвом завязывающим кошачьи уши морским узлом.

К слову сказать, сэр Хедрик тоже никому не позволял таких смелых экспериментов. Палица вознеслась и опала, приговаривая отважного мыша быть проколотым, а затем расплющенным в лепёшку. Приём бы сработал безукоризненно, если б Рокфор не вздумал вернуться с кошачьей головы на утоптанное пространство кафтандрома. Иглы вонзились в нежную кожу затылка, поросшего чёрной шерстью, а затем туда обрушилась вся масса палицы.

Противник лежал в поверженном состоянии, а Рокфор принимал овации толпы. Он выиграл! Он победил! Он в одиночку прошёл путь от самых низов до золочённого лаврового венка. Где-то там, в унисон его огромному сердцу билось крохотное сердечко рыжеволосой мышки. Нет, эту минуту Рокфор бы не поменял ни на какую другую. Даже если бы ему предложили стать космонавтом. Даже, если бы сыр сыпался с небес...

Кстати о сыре. Ноздри втянули запах. Сыром, как водится, не пахло. Зато пахло сэром Хедриком. И пахло подозрительно, потому что кошачий запах доносился не только из-под ног, но и из-за спины, и даже, что особенно удивляло, сверху.

Осторожно-осторожно победитель кафтандрового турнира обернулся. Волшебный золотой венок, сотканный из потаённых мечтаний, рассыпался пеплом. Нехорошо улыбаясь, огромный кот стоял во весь рост. Острые крючья когтей тянулись к кафтандру Рокфора.

Следующие двадцать минут прошли довольно однообразно. Рокфор убегал, виляя по ристалищу. Сэр Хедрик догонял, промахиваясь на чуть-чуть. Но при этом он ещё успевал раскланяться с важными персонами и подмигнуть хорошеньким кошечкам в знатных ложах. Рокфору было не до этих милых пустячков. В голову лезли грустные мысли, что он уже не молод, что намерение похудеть давно следовало претворить в жизнь, что никакого оружия, способного повергнуть сэра Хедрика наземь, поблизости не наблюдалось. Ситуация усугублялась тем, что сырные массы внутри, возмущённые творящимся беспределом, начали бурлить и пробиваться куда-то кверху. Теперь предстояло контролировать не только сэра Хедрика.

И тогда он отважился на подножку. Палица просвистела у его носа и рухнула, затем туда же рухнул сэр Хедрик. Воспользовавшись передышкой, утомлённый Рокфор снова взял контроль над собой, но это отняло последние силы. Поэтому, когда пушистый хвост, опадая вслед за отключившимся хозяином, стукнул Рокфора по непокрытой голове, лапы подогнулись, и могучий мыш безвольно сверзился рядом с поверженным соперником.

Два славных бойца лежали в оглушительной тишине. Никто не смел и пикнуть. Затаив дыхание, народ ожидал, кто поднимется первым.

Первым поднялся сэр Хедрик.


Глава шестнадцатая, в которой для тролля настают суровые времена

Когда он открыл глаза, вокруг стояла тишина. Та самая чуть звенящая тишина, которая всегда бывает, когда все дела закончены и можно часок-другой понежиться на травке. Чуть побаливал затылок, словно он заснул, подложив под голову булыжник.

А потом он вспомнил. Вспомнил про бой. Ему нужно драться! Но, странно, вокруг не видно никакого бойцовского поля. И зрители не шумят на трибунах... Неожиданно в поле зрения, загородив собой звездное небо, вплыло лицо. Милое личико со вздернутым носиком в обрамлении пушистых волос. Свет от едва народившегося месяца пробивался сквозь непослушные локоны, отчего вокруг распространялся серебристый призрачный ореол. Казалось, что незнакомка парит среди звезд на невидимых крыльях. Постойте-ка это не незнакомка. Это же...

Он сделал попытку пошевелиться. И боль не замедлила этим воспользоваться.

Словно чертик из коробочки выпрыгнула она из затылка. И тут он вспомнил. Имя...

Гаечка склонялась над ним, с тревогой вглядываясь в его лицо.

— Ребята, он, кажется, очнулся! — произнес Гайкин голосок.

— Он!

— Что, правда?!

— Пусти меня!

— Нет меня!

Слова раскаленными иглами впивались в мозг. Хотелось заткнуть уши и ничего не слышать. В такие минуты даже лучшие друзья способны причинять только боль. Гайкина мордочка дрогнула и исчезла. А вместо нее появились две другие. И вот они-то были Рокфору совершенно незнакомы...

Но тут физическая боль сменилась нравственной. Картина прояснилась. Он ПРОИГРАЛ! И теперь все мыслимые и немыслимые проблемы готовы обрушиться на его голову. Но главное — принц ему не достался. И Зумки вынуждена спать дальше. Кроме того, неприятно сверлила мысль, что в случае проигрыша кто-то всё же кому-то должен был достаться. И если не достаётся проигравшему, значит, достаётся сам проигравший.

Мордочки склонившихся над ним особ были миловидными. Конечно, им недоставало дерзости Дезире. Этого вечного вызова окружающему миру. Вечной провокации, когда ты рядом и в то же время тоскливо далеко. И эта странная тоска зовёт делать все мыслимые и немыслимые сумасшествия.

Эта парочка мордочек на сумасшествия не звала. В них чувствовалась стабильность и какая-то высокородность.

«Что ж, — философски подумал Рокфор. — По крайней мере, непохоже, чтобы эти милашки принялись стегать меня невесть откуда взявшимися кнутами». Вслух же он сказал нечто иное.

— Я теперь принадлежу вам? — спросил он по праву проигравшего.

— Да нет же, — раздражённо отозвалась та, что стояла справа. — Это мы теперь ваши.

— По праву поединка, — добавила левая, и по её личику было заметно, что поверженный Рокфор вызывает у неё не меньшее раздражение. И чем больше Рокфор собирался валяться на смятой траве, тем сильнее падало к нему уважение со стороны склонившихся особ. Хоть, по их словам, принадлежали они исключительно ему.

Рокфор не любил быть свидетелем того, как уважение к его персоне падало со второй космической скоростью. Не прошло и секунды, а он уже стоял. Подъём, правда, дался с огромным трудом. Голова раскалывалась, словно на неё свалился кирпич. А мир неприятно покачивался, словно под ногами покоилась не твердыня кафтандрома, а палуба малолитражного судёнышки, по недоразумению выпущенного в океан.

Падение уважения стабилизировалось. Чтобы окончательно остановить его, требовались слова. Но все силы уходили лишь на поддержку равновесия. А крутящееся в голове «Кто вы?» могло только окончательно порушить мнение о нём.

— Это принцессы, — пояснил пришедший на выручку Чип. — Победителю финала достаётся принц. Серебряному призёру — принцесса.

— Но так как ты — новичок, — безапелляционно перешедший на «ты» койот внёс существенное дополнение. — То приз удваивается. И скажу тебе, дружок, я ещё ни разу не присутствовал при удвоении приза.

Рокфор бы обрадовался, но что-то мешало. Что-то не давало губам даже шевельнуться в некое подобие улыбки. И объяснение лежало на ближайшей скамье. Алая пушисточка, угодившая в бесконечные блуждания по снам. И принц, поцелуй которого возвращал пушистую красотку в бодрствующее состояние, бесследно затерялся среди тайн чужого мира.

— Где принц? — прохрипел Рокфор, но прежде, чем кто-то успел дать ненужный ответ, завопил сквозь наплывающую усталость, перемешанную с болью. — Мне нужен этот чёртов Хедрик.

— Одну минуту, — койот щёлкнул пальцами правой лапы.

Из сумрака неожиданно появился проворный малец с воровато стреляющими глазёнками. Койот милостиво склонился к нему, и тот что-то торопливо зашептал в доброе драное ухо. Всего на один золотой похудели золотовалютные резервы мудрого животного, а знал он уже столько информации, сколько хватило бы на выпуск двух толстых журналов о жизни высшего света ближних и дальних стран. Когда малец снова затерялся в густом сумраке трибун, где копошились искатели мелочи, вторсырья, сливовых косточек и пустой тары, койот повернул просветлевшее лицо в сторону команды спасателей и примкнувших к ней принцесс.

— Так вот, милостивые государи, — величаво начал он, — и моя прекрасная повелительница, — льстиво добавил он в сторону рыжеволосой мышки, — положение дел не из простых. Доставшегося сэру Хедрику принца по праву прекрасной дамы сердца перекупила властительница Чёрного Замка Элеонора. А угодившее в её цепкие лапки забрать обратно практически невозможно.

— Практически что? — опешил Чип.

— Невозможно как? — переспросил Дейл.

— Практически, — улыбнулся койот, симпатизировавший красноносому бурундучку. — Это значит, что в умных книжках подробно описано, как это сделать. Но ни один из этих умников не достигал желаемого результата. Скажу сильнее, никто больше авторов этих книженций и в глаза не видывал. Абсолютно точно известно, что по земле пробраться в замок даже пытаться не стоит.

— А мы тогда, — засверкали глаза у Дейла. — А мы тогда с воздуха.

— Вот-вот, — добавил Чип, пресекая ненужные вопросы. — Пока вы тут наслаждались низкопробными битвами, мы совершенствовали мастерство пилотов. И добились, скажу, не хвалясь, потрясающих успехов. Теперь, Гаечка, думаю, мне можно доверять самолёт без лишних слов. Поэтому я и Дейл десантируемся на замок сверху.

— А мы? — сказали Рокфор, Гаечка и две принцессы.

— А вас довезёт наш новый товарищ — летающая лошадь, — пояснил Чип.

Дело было за малым — разыскать разрекламированного товарища. В это время на правой трибуне шли молчаливые разборки за право обладания рассыпанным овсом. С одной стороны на него претендовало семейство осьминогов, с другой — уже знакомая нам особа, легко скользящая средь воздушного океана, как выразился бы поэт «без руля и без ветрил». Осьминоги значительно покачивали щупальцами, общее количество которых превышало три десятка. Лошадь демонстрировала копыто. Всего лишь одно. Зато какое! И чаша победных весов в молчаливой битве клонилась в сторону отважной покорительницы высот.

Такой она и явилась к команде. Улыбающейся, жующей овёс и готовой к любым подвигам и свершениям. Летучая особа ничуть не возражала, когда на неё взгромоздился Рокфор. Прибытие Гаечки она и не почувствовала. Но когда на хребет захотели влезть принцессы, лошадь воспротивилась.

— Мы не такие уж тяжёлые, — обиделись принцессы.

— Тут тяжесть больше морального плана, — туманно пояснила лошадь и продемонстрировала табличку на правом боку.

«Только для рабочего класса», — золотом горели славные строчки. И чуть пониже значилось: «Ворам, разбойникам, ростовщикам, принцессам и прочим слоям нетрудового населения влаз категорически воспрещён».

— А то ведь как бывает, — разговорилась лошадь, не ожидая вопросов. — Стоишь на лугу, никого не трогаешь, пасёшься себе тихонько. А тут вывалит дурень, начитавшийся вредных книженций, оседлает и ну мельницы крушить. А по пути ограбит кого-нибудь в честь прекрасной дамы. Да не один ещё раз. И вот, из вьючного четвероногого ты неожиданно превращаешься в сообщника гнусных преступлений. Тебя выводят на площадь, зачитывают суровый приговор, и кто-то в красном колпаке уже затачивает топор. А я, быть может, собиралась посвятить себя господу, — смиренно закончила она.

— Куда же мы теперь? — заныли принцессы.

Все посмотрели на Рокфора, как на полновластного хозяина возмутительниц спокойствия, коим категорически запрещён влаз на добропорядочных лошадей. Рокфор же самым тщательным образом изучал растительность под ногами.

— Кхм, — раздалось над его правым ухом.

Рокки очнулся от раздумий и увидел тролля, в таверне которого подают неплохой суп.

— Ещё и ты, — простонал мыш, которого в обычные времена не так-то просто вывести из себя.

— Должок, — непреклонно напомнил тролль, — оставленный залог подло покинул поле повседневных забот.

Вспомнив про койота, Рокфор вспомнил и заманчивый блеск золота в его лапах. Там хватило бы расплатиться и за тысячу обедов. Мыш торопливо осмотрел ближайшие территории, а потом и всю панораму вплоть до горизонта. Затем он осмотрел просторы куда внимательней. Бесполезно! Только что махавший хвостом койот, топтавшийся рядом, исчез. А вот тролль никуда деваться не собирался. Растерянным взором Рокки взглянул на друзей, потом на лошадь, потом на принцесс, потом на тролля, потом снова на принцесс и снова на тролля. Решение мелькнуло молнией.

— Забирай этих двух милашек. Не скажу, что у них трудолюбивые лапы. Зато на своих шпильках они далеко не убегут.

— Мы не собираемся отправляться в занюханную забегаловку, — гордо отвернулась первая принцесса.

— Мои туфельки не ступят на заплёванный пол, — вздёрнула носик вторая принцесса.

— Но он не будет заплёванным, когда вы его вымоете, — заметил тролль.

— Мы вымоем? — возмущённо взвизгнули принцессы.

Умевший приструнить любого распоясавшегося забияку, тролль всегда робел перед высокородными особами и поэтому тут же пошёл на попятную.

— Ну хорошо, хорошо, — замахал он своими грубыми конечностями. — Мы вымоем.

Принцессы криво усмехнулись. Они поняли, что власть незримо перешла в их руки. В конце концов, Рокфор вызывал у них уважения не больше, чем этот уродливый тролль. К тому же, в отличие от Рокфора, у тролля была таверна. Подобрав подолы пышных платьев, они величаво двинулись к выходу. Тролль, потерявший право голоса, скромно семенил за ними.

«Вот ведь, — похвалил себя Рокфор. — Одним выстрелом двух зайцев. Даже трёх».

Но вслух он благоразумно промолчал. Спасатели, летающая лошадь и вновь обретённый койот проводили процессию печальными взглядами. Впрочем, троллям почти всегда уготована трагическая судьба.

И только Зумки, даже не подозревая о творящихся вокруг неё чудесах, безмятежно спала.


Глава семнадцатая, в которой рассказывается о средствах маскировки

Чернильная пасть ночи с колючими зубами-звездами поглотила отважных воздухоплавателей. Небольшой городок с уютным кафтандромом быстро затерялся во мраке. Словно родной дом... Именно так казалось Рокфору, важно восседавшему на широкой лошадиной спине. Вот странно. Он никогда не боялся летать. И мало было мест на Земле, которые он мог бы назвать настоящим домом, куда хотелось бы вернуться. Но вот уютная зеленая лужайка посреди опустевших трибун сейчас казалась ему донельзя надежной и желанной. Может, во всем виновата его голова?

В голове у могучего мыша постукивало и звенело. А временами казалось, что звезды вдруг срывались с мест для игры в увлекательные небесные салочки. В такие секунды Рокки считал благоразумным не смотреть вверх. А вот скажем вправо. Справа от лошади парил бурундук, и это зрелище отнюдь не успокаивало.

«Чёртов Хедрик!» — бормотал про себя Рокфор, отводя взгляд от Дейла.

Мало кому удавалось ввергнуть опытного Рокфора в такое унылое состояние. Впрочем, немного согревало то, что впереди прятался Чёрный Замок. А в нём — его давешний обидчик...

— Ещё долго? — раздался Гаечкин голосок. Правда такие вопросы обычно задавал Дейл. Но сейчас красноносый бурундучок был увлечен исследованием большущей воздушной ямы, в которую ему посчастливилось угодить пару секунд назад.

— Нет, моя милая, — полуобернулась к ней лошадиная морда, — но я бы сказала, что позади осталась большая половина пути.

Гайка кивнула в ответ и поудобнее устроила перед собой пушисто-алую подругу. Встречный ветер добрался-таки до спящей пушисточки и сейчас огненно-алый хвост развевался словно огромное полотнище в день Первомая.

* * *

Далеко впереди показалось несколько желтых размытых пятен. Словно фонарики светлячков или призрачные болотные огоньки. Вот они становились все больше и больше. Некоторые медленно-медленно, словно нехотя, взбирались вверх в черноту ночного неба, словно невидимые призрачные звери, вышедшие в поздний час на охоту.

— Но где же замок? — не выдержал Рокфор. Они подлетели к огням совсем близко, но никаких зверей он так и не увидел. Да и замка тоже. Куда подевались высокие зубчатые стены, устремленные ввысь башенки, переплетения переходов? Только несколько огоньков и всё!

— Я уже говорил, что в замок нельзя пробраться по земле? — спросил койот, и все немедленно кивнули.

— А о том, что в него можно пробраться с воздуха? — продолжил он, и все так же дружно замотали головами.

— И не скажу, — закончило умное животное.

— Так что? — разозлился парящий справа Чип. — Выходит, мы летели сюда зря?

— Но попробовать-то стоило, — миролюбиво улыбнулся койот, так как находился на значительной высоте и вовсе не хотел по каким-нибудь причинам выпасть с борта воздушной лошади. — А с исчезновением замка дело просто. Он прячется от взоров возможных нарушителей.

— Вот странно, — хмыкнула лошадь. — Одного не пойму. Ведь мы видели замок. Ведь мы запросто могли приземлиться хоть во двор, хоть на стену, хоть на любую из башен. А сейчас он исчез.

— И ничего странного, — воскликнул койот. — Да, вы его видели. Да, вы могли приземлиться. Вернее, вам казалось, что могли. Но дело в том, что тогда вы не собирались приземляться. А сейчас ваши намерения ясны до невозможности. Вот замок и затаился.

— Он что, мысли читает, этот ваш замок? — проворчал Рокфор.

— Это секрет мастерового цеха, который производит охранные системы, — сказал койот.

— Покажите мне эту систему, — предложила Гайка, — и я попробую проникнуть сквозь защиту.

— Э-э-э... видите ли, прекрасная повелительница, — изогнулся койот в сторону хозяйки. — Тут дело больше не в замке, а в нас самих. Просто мы верим, что не видим замок. Верим, что его не увидим. Вот и не увидим, возмущайся тут или нет.

— Мысль! — просиял Рокфор. — А нет ли в замковых подвалах кусочка сыра? И тогда, учуяв сыр, я обнаружу и сам подвал, — ноздри мыша смачно втянули воздух и разочаровано выпустили его обратно. — М-да, никакого сыра.

— Именно, — кивнул койот. — Элеонору не назвать любительницей молочных продуктов.

— А ничего нельзя сделать? — спросила лошадь.

— Хм, — призадумался койот. — Можно, но сложно. Кто-то должен поверить в замок, представить его во всех подробностях, заселить нужными существами, разукрасить привлекательностями, и, смею заметить, это заинтересует реальный замок, и он тут же появится.

— Отлично! — обрадовался Чип. — У меня фотографическая память. Вот здесь тянулась стена, вот здесь была самая высокая башня, а вот на этом месте высилась уродливая статуя, которую исследовал Дейл.

Все заинтересованно вперились в темноту. Не появилось ни единого кирпичика.

— Дело в том, — объяснил койот, — что ты веришь не в замок, а в то, что видел его на этом месте.

— Ну и что? — набычился Чип. — Разница-то в чём? Объясни разницу.

— Ты веришь не в замок, а в себя, а ему обидно, — туманная фразочка койота не слишком прояснила ситуацию. Было ясно лишь одно: Чип должность следопыта не оправдал.

И тут морда лошади чуть не врезалась в кирпичи. Летучее животное испуганно отпрянуло, чуть не сбросив седоков. Рокфор только крякнул, покрепче перехватив спящую Зумки. Гаечка восхищённо уставилась на Чипа.

— Ты сумел поверить?! — в её глазах блеснули сказочные звёзды.

— Да я не о замке думал, — не смог соврать наш правдолюбец, — а о погоде. Наверное, это не я. Точно не могу ручаться, но...

Но звёзды сияли уже не для него.

— Это ты? — спросила Гайка у койота.

— А почему бы и нет! — воскликнул он и лихо подмигнул. Потом хотел оправить усы, но вовремя вспомнил, что это у него получается не слишком хорошо.

— Это не он, — пояснила лошадь. — Я этого типа знаю. Вы ведь подобрали его в лесу французских сказок?

— Чего это подобрали! — распетушился койот. — И ничего не подобрали. Я сам.

— Вот-вот, — печально кивнула лошадь. — Врать он мастак, а фантазировать... Замок сплетён из фантазий. И в него верят только те, кто верит в волшебство.

— Это не ко мне, — Рокфор похлопал себя по бокам. — Для меня есть только одно волшебство — сыр.

— И не ко мне, — печально вздохнула Гайка. — За долгие годы одиночества я разучилась верить в сказки. Хотя иногда мне кажется, что только один шажок отделяет меня...

— Не время, милочка, — перебила её лошадь. — Значит, не ты. Спящая красавица тоже в кандидатки не годится. Итого, кто там у нас в остатке?

И все посмотрели чуть влево от лошади. И наверх. Скользя спиной по воздушным волнам, там раскачивался Дейл. Красноносый бурундучок, безмятежно заложив руки за голову, смотрел на звёзды. Он не заметил появления замка. Замок был только маленькой частичкой огромного сказочного мира, проплывавшего в эту секунду перед распахнутыми глазами. И мир этот был настолько удивителен и прекрасен, что почуявший его Чёрный Замок мигом забыл об осторожности и тянулся к нему, тянулся, тянулся...

— Дейл!!! — крикнула хором вся команда и примкнувшие к ней личности.

— А? — всполошился бурундучок. — Чего?

— О чём ты думаешь? — взвинтив морозный воздух, к другу подлетел Чип.

— Я думаю, что в самой высокой башне всё-таки лучше поселить вампиров, — мечтательно вздохнул бурундук.

Все опасливо покосились на самую высокую башню, которая маячила в каком-то десятке метров от летучей лошади. И на тёмные окна. Не надо быть слишком большим фантазёром, чтобы представить, кто мог оттуда вылететь.

— О принце думай, — дал другу затрещину славный командир. — В какой башне принц?

— Да в третьей, — отмахнулся Дейл. — Вон в той, справа от самой высокой.

— Пулей туда! — скомандовал койот, — пока замок снова не спрятался.

За долю секунды лошадь оказалась у окна, затянутого ржавой решёткой. И все вцепились в эту решётку. Всеми лапами, зубами и хвостами. Поэтому никому не показалось удивительным, что решётка тут же оторвалась.


Глава восемнадцатая, в которой принц идет нарасхват

И вся компания дружно ввалилась внутрь! В тусклом свете факела, вставленного в ржавое кольцо, открылась захватывающая картина. Трудно было вообразить, что у пушистого народа, только что попавшего в комнату нашлось такое количество лап и хвостов! Разноцветный шар, составленный из вышеупомянутых конечностей, слабо шевелился, иногда издавая чуть слышные возгласы. А на самом верху мирно посапывала алая пушисточка — её-то сон не могло потревожить даже это сумасшедшее приземление.

— Как вы там? — в бывшее окно протиснулась лошадиная морда. Летающая лошадь пыталась заглянуть внутрь, но, увы, в проём помещались лишь ноздри да отливающей молочной белизной зубы.

— Пока живы, но боюсь, это недолго продлится... — пришел снизу плаксивый голос.

— Это ещё почему?

— Вот если ты уберешь ногу с моей шеи и передвинешься чуток вправо... Ага... Вот так... Спасибо! — облезлое французское животное покинуло наконец самый низ кучи-малы и прилипло к стене башни, пытаясь хоть чуток отдышаться.

А на полу остался... Тот самый желанный приз, уплывший из-под носа Рокфора на кафтандровом турнире! Не оставалось сомнений, что молодой симпатичный лев в серебристой мантии с вышитыми золотыми коронами и есть принц.

— Эй, парень, ты живой? — мощная рука Рокфора привела принца в вертикальное положение и весьма чувствительно встряхнула.

— Да, — немедленно отозвался принц. — Но даже такое стремительное вторжение не заставит меня жениться на Элеоноре.

— Я разве похож на заставлятеля? — развёл руками могучий мыш.

Принц оглядел габариты Рокфора и со свойственной настоящим принцам честностью ответил:

— Нет, но при случае вполне могли бы выступить в этой роли.

— Тогда считай, что случай ещё не представился, — добродушно пояснил Рокфор. — Но у меня для тебя, приятель, есть поручение. Смею заметить, ты от него будешь в полном восторге.

— Надеюсь, речь не идёт о свадьбе? — встревожился принц.

— Ну... как сказать, — протянул Рокфор, вытягивая Зумки из-под полы пиджака. — Если вы друг другу понравитесь, то почему бы и нет.

— Как я могу понравится той, кто предпочитает всё время дрыхнуть, — обиделся принц, разглядывая Зумки с почтительного расстояния.

— Всё в твоих руках, — хмыкнул Рокфор. — Один поцелуй, и наша красавица...

— Видите ли, — сказал принц. — Придворный этикет запрещает нам, принцам, проявление чувств по отношению к особам, которым мы не были представлены.

— Да тут секундное дело, — заулыбался Рокфор. — Позвольте вам, достопочтенная Зумки, представить славного принца... принца... принца... — Рокфор поглядел на друзей, но те почтительно молчали, — принца, имя которого он сообщит сам, как только вы соизволите пробудиться после его поцелуя.

— Приятно познакомиться, — поклонился принц.

Вывернувшийся из сколькой ситуации Рокфор благодушно застыл. Но блаженство не могло продолжаться слишком долго.

— А почему достопочтенная Зумки никак не реагирует? — снова заобижался принц. — По этикету следует...

— Весьма рада вашему присутствию на сегодняшнем балу, — гаркнул Рокфор.

— Но эти слова я должен был услышать от неё, — расстроился принц.

— А я являюсь её полномочным представителем, — сказал Рокки и важно похлопал себя по карманам левой рукой, правой продолжая удерживать Зумки.

— Давай, поцелуй её, — Дейл начал подталкивать принца в сторону алой пушисточки. Чип немедленно пришёл ему на помощь.

— Этому не бывать! — громовой голос заставил всех вздрогнуть, когда морду принца от щеки Зумки отделяли считанные сантиметры.

На пороге стояла разгневанная чёрная пантера.

— Давай, приятель, не мешкай, — зашептал Рокфор в ухо принца. — Вся мировая история висит на волоске. Судьба мира в твоих лапах. Вернее, даже не в лапах...

Глаза мыша опасливо косили в сторону пантеры, которая одним прыжком могла помешать почти случившемуся пробуждению.

— Я сказала, ЭТОМУ НЕ БЫВАТЬ!!! — наверное стадо разъяренных буйволов должно производить меньшее впечатление, отчаянная девчонка в гневе. Черная шерсть стояла дыбом, желтые глаза превратились в щёлочки и полыхали как раскаленные угли. И уже не желтым, а каким-то демонически красным светом. А на нежных пальчиках пробивали дорогу здоровущие когти.

И уж конечно ТАКАЯ девчонка не могла просто стоять и смотреть как из-под носа уводят любимого. Черная молния метнулась от порога. В последнюю секунду Рокфор успел перехватить хвост многострадального принца. С минуту пантера и могучий мышь топтались в тесной комнатушке, пытаясь выяснить кому достанется ценный приз. Решения не находилось. Элеонора ухватилась за воротник рубашки. Рокки тянул принца за пушистый хвост. Первым опомнился Дейл.

— Я помогу! — бурундучок уцепился за Рокфора.

— Спасатели, вперед! — поддержал своего друга Чип, цепляясь Дейла. Сзади оказались Гайка и её добровольный помощник.

Силы стали слишком неравны. Воротник рубашки, за который держалась Элеонора, не выдержал... Громкий треск! И команда спасателей вместе с принцем оказались на пыльных ступенях старой башни, а черная пантера вместе с обрывком в когтях — отлетела в дальний угол комнаты.

— Бежим! — лохматый герой французских сказок первым поднялся с пыльного пола.

— Но я еще не... — Рокки замотал головой в попытке опротестовать поспешное решение. Мысли славного бойца были еще в тесной тюремной каморке.

— Но ведь принц у нас, — поддержала койота Гайка, — значит мы выиграли!

Узкая каменная лестница вела вниз, вниз, вниз, словно спираль быстротечного времени. И команда, возглавляемая Рокфором с зажатым под мышкой принцем, неслась вперед. Вниз, вниз, вниз — по шершавым истертым ступеням мимо чадящих факелов, мимо изъеденных знамен и проржавленных доспехов...

Неожиданно узкий проход расступился, давая место большому мощеному двору с зубчатыми стенами в дальнем конце.

Хрясь! С металлическим звоном что-то разбилось у подножия башни.

— Ч-черт побери! — чертыхнулся Рокки, чуть не сбитый с ног столкновением с двумя дюжими стражниками. Оставалось беспомощно махать лапами в попытке удержаться на ногах. А глаза уже искали на каменной пустоши место помягче, куда можно безболезненно приземлиться. И когда взгляд обрел устойчивость, нате вам — перед носом маячила фигура в черных латах. Сэр Хедрик угрюмо взирал на своего давешнего оппонента.

Мрачные тучи низко нависали над чёрным замком. И Рокфор чувствовал, будто угодил в огромный зал неприветливого, продуваемого всеми ветрами помещения. А глаза сэра Хедрика, недвусмысленно намекали, что могучему мышу тут никто не рад. И вот-вот должна была появиться Элеонора. И её когти могли изменить ход намечающегося сражения не в пользу представителя спасательской команды.

Поэтому, чтобы не волноваться и не переживать по поводу очередного поражения, Рокфор набрал побольше воздуха в грудь, изрыгнул его почти что тигриным рёвом и ринулся навстречу противнику. Фигура в чёрных латах поджидала отважного бойца, стоя на бесформенной каменной глыбе, словно памятник кровожадному древнему богу. С каждым прыжком в сторону противника Рокки чувствовал, как мужеству, отваге и смелости всё труднее догнать его грузную фигуру. Но сбавлять скорость тоже не стоило, иначе финалиста кафтандрового турнира вполне могли настичь котофобия, излишняя взволнованность, пораженческие мотивы и предательское подрагивание в коленках.

— Держи, — закричал юный принц и швырнул в сторону Рокфора огромный камень.

Размеры метательного снаряда были настолько велики, что почти приготовившийся к битве Рокфор даже позволил себе поразмышлять о внушительности вещички, летящей наперерез, и о том, что принц вовсе не производил впечатления какого-то силача. Потом Рокфор подумал, что неплохо бы отвернуть от столь габаритной каменной массы. Потом догадался, что сделать этого уже не успеет. Камень, как судьба героев древнегреческих трагедий, неумолимо готовился расплющить того, кто хотел провести сэру Хедрику отличнейшую трёпку.

«И почему камни не летают?» — мелькнуло в голове, словно строчка из книги. Даже столь небольшой охотник до чтения, как Рокфор, чувствовал, что строчка звучит как-то не так. Но, несмотря на кажущуюся ущербность, строчка эта кардинально изменила обстановку. Камень неожиданно замер рядом с Рокфором, когда до столкновения оставались считанные сантиметры.

И это было ещё не самым удивительным. Больше всего отважного бойца поразило то, что между зависшей глыбой и плитами двора остался весьма значительный зазор. Камень подрагивал, словно... Словно звал взгромоздиться на его вершину и отправиться в славные страны, куда иными путями попасть попросту невозможно. Рокки отлично воспринял мысли, излучаемые странным камнем. А дух его воспрял, что в немалой степени помогло Рокфору всё-таки достичь вершины.

«Теперь мы с Хедриком наравне», — едва эта мысль успела отложиться в мозгу Рокки, как она обернулась прошедшим временем. Камень, на котором горделиво стоял Хедрик, воспарил к небесам, укутанным серыми облаками. И такое положение дел, видимо, ничуть не удивило Хедрика. Что ж, Рокфор не любил быть в отстающих. В следующее мгновение его пьедестал скоростными темпами взмыл вдогонку бойцу в чёрных латах.

Хедрик лихо развернулся. Справа от него крутилась странная маленькая луна чёрного цвета. Подлетев ближе, Рокфор был неприятно удивлён, что луна оказалась шипастой. И управлялась она правой рукой Хедрика, от которой к колючему шару протянулась тонкая, но крепкая цепочка.

— Вжик-вжик, — свистнул рассекаемый воздух, и неприветливое светило пронеслось в опасной близости от Рокфора. А он ещё так неумело управлял своим воздушным пристанищем.

Воздух жалобно простонал. И ещё раз. И ещё. Колючая звезда прокатилась по Рокфору. Кафтандр, любовно подобранный Рокфором за несколько часов, теперь в одну секунду покинул бывшего хозяина и лохматыми обрывками разлетелся во все стороны. Плюсом было то, что непривычная одёжка теперь не стесняла движения. Минусом — то, что из оружия у Рокфора были только хвост и усы. Вот если бы хвост могучего мыша заканчивался шипастым шаром... Впрочем, Рокфор слишком ценил свой хвост, чтобы бездумно кидать его в гущу сражений, исход которых был совсем неочевиден.

Камни проскрежетали по бокам друг друга, раскидывая по округе горы щебня. Ловко наклонившись, Рокфор попробовал прижать судно противника к стене замка. Но Хедрику в последний момент удалось выскользнуть. Однако, приёмчик неожиданно принёс благоприятный результат. Цепочка, описывающая свистящую дугу, встретила на пути шпиль одной из башен. Творение древних строителей оказалось крепче творения оружейников. Жалобно дзинькнув, цепочка порвалась, и грозное оружие с шипами унеслось в неизвестность. Рукоять, тем временем, чуть не вывернула пальцы Хедрику, и бойцу в чёрных латах пришлось её выпустить. Шансы воителей сравнялись.

Увернувшись от стыковки со стеной и чуть не влетев в зал через разноцветные стёкла витража, бойцы закрутились среди башен, разминулись, отыскали взглядами друг друга и бросили пьедесталы на встречный курс.

Откуда-то из низких облаков явились Чип и Дейл, а рядом парила летающая лошадь.

— Мы поможем тебе! — завопил командир.

— Не надо, — гордо отказался Рокфор и жёстко добавил. — Он — мой!

Вняв приказу, друзья тут же испарились.

А камни летели навстречу друг другу. Как два самолёта. Рокки знал, что он не отвернёт. Ни за что. Зумки должна проснуться. И ещё... В голове вибрировал какой-то знакомый, недавно услышанный звук. Могучий мыш должен был что-то вспомнить. Но только нужное слово приготовилось всплыть из глубин памяти, обстановка поменялась: Хедрик понял, что столкновения не выдержит.

Вражеский камень пошёл на снижение, уклоняясь от столкновения. Чёрные уши мелькнули рядом двумя уродливыми колпаками. Больше размышлять было нельзя. В долю секунды Рокфор скинул пиджак и набросил его на голову противника. Нелепо заметавшийся оплот врага врезался в стену через четыре секунды. И сбросил своего всадника на безжалостные плиты, устилавшие двор.

Хедрик поднялся нескоро. Медленно стянул с головы чужой пиджак, отбросил в сторону. Осторожно задрал голову и, подслеповато прищурившись, посмотрел на реющего орлом Рокфора. Потом сгорбился, постарел лет на двадцать сразу и побрёл неуверенными шажками в сторону низенькой дверцы дальнего замкового пристроя.

И отчего-то Рокфору стало его жаль.


Глава девятнадцатая, самая короткая

«Бамс! Бамс! Бамс!» — удары сотрясали каменную башню. Всю — от пыльного, прокопченого факелами подвала до засиженной голубями верхушки. Гулкое эхо, радостное оттого, что его пробудили впервые за много-много лет, весёлыми воплями носилось взад и вперед, грудью толкая каменные стены.

Чёрная пантера стукнула в последний раз. Впрочем, бесполезно. Трудно даже предположить, что железный засов, бережно поставленный на место заботливой рукой Рокфора, может поддаться на какие-то толчки и стук.

Элеонора подула на пальцы, сжатые в мохнатый черный кулак. Больно! Потрясла в воздухе рукой. Разве можно быть такими бесчувственными болванами! Уж она задаст стражникам, когда выйдет из этой каменной клетки!

Пантера отвернулась от двери — похоже, страже сейчас не до своей госпожи. Чтобы переловить эту невесть откуда свалившуюся компанию нужно время. Ничего, она подождет. Она хорошо умеет ждать...

Ждать?! Ну, нет! Когда равновесие подло ускользает, а каменный пол приближается так стремительно, что вот-вот состоится близкое знакомство с её прелестным носиком, нужно действовать! Лапы вперед! Изящный кувырок... Боже, откуда взялась эта стена?!

Элеонора медленно сползла со стены на пол. Надо же быть такой глупой, что даже не смотреть себе под ноги! Что начинаешь запинаться об это... это...

«Это» было кучей огненно-алого пушистого меха, преспокойно развалившегося посреди комнаты. Элеонора сузила желтые зрачки и чуть-чуть выпустила когти — меховой ком был оч-чень подозрительным и мог таить в себе многие опасности.

Ничего не произошло. «Это» не шевелилось. Пара крадущихся шажков и когтистые лапы, готовые каждое мгновение отпрянуть, окунулись в пушистую кучу... Что-то подалось... И в руке Элеоноры оказался пушистый алый хвост!

Взвизгнув, черная пантера мигом оказалась в дальнем углу комнаты. Сердце бешено колотилось, проделывая гранд-вояж от пяток Элеоноры к пушистому черному горлу. А в голове уже рождалась догадка. Нужно только проверить...

Когтистая лапа опять погрузилась в мех. Один мощный рывок, и обладатель огненно-алой шерсти обрел вертикальное положение. Элеонора вгляделась. Не может быть! Эту смазливую мордашку в последний раз она видела в неприличной близости от своего возлюбленного.

«Подумать только, эта мохнатая выскочка хотела поцеловать моего Роланда! — лапа черной пантеры с выпущенными когтями взметнулась вверх. — Сейчас я отучу тебя раз и навсегда целоваться с чужими женихами!»

Что-то не так. Что-то явно было не так. Не как всегда. Но что?..

Ну, конечно. Противница не предпринимала никаких попыток защититься. Не кусалась, не царапалась, не пыталась вцепиться в нос или её прекрасные чёрные ушки. И даже позволяла себе нахально дрыхнуть прямо перед лицом нешуточной опасности.

— Ну, что с тобой? Эй?! — Элеонора чувствительно встряхнула находку.

Никакого эффекта. Пушисточка продолжала спокойно спать. И тут до Элеоноры дошла вся нелепость ее положения. Со спящей противницей ей ещё не приходилось сражаться...

— И зачем тебе понадобилось целоваться? Ты же всё равно спишь и ничего не чувствуешь, — поинтересовалась хозяйка черного замка у пушисточки. В голосе сквозило недовольство, но было видно, что гроза почти миновала. Когти вернулись на законные места, и мордочке Зумки пока ничего не угрожало.

— Мы помолвлены чуть ли не с детства. Я так долго ждала этого момента. С того самого дня как мне исполнилось четырнадцать. Ну, ты же знаешь, как это бывает, — Элеонора улыбнулась, — А он... Он даже и не думал о свадьбе. Турниры, приключения... Он совсем не думал обо мне... — лицо Элеоноры печально вытянулось, когда она вспоминала все отговорки принца.

— А потом... Ой! Я тебе рассказываю, рассказываю, а ты спишь и не слушаешь.

«Но зачем он хотел поцеловать эту выскочку? Наверное, мне назло. Ведь ничего в ней нету ТАКОГО», — пантера внимательно рассматривала Зумки. Мохнатый вихор с вплетенными бусинами, подкрашенные веки, влажный розовый носик, чуть приоткрытый рот, где заманчиво поблёскивали жемчужины зубов. «Нет, нет, — Элеонора замотала головой, — я гораздо привлекательнее. И все же, почему он хотел ее поцеловать?..»

Может быть... Может...

Губки Элеоноры легко коснулись алой щеки... Чмок!

И черная башня содрогнулась от вопля!


Глава двадцатая, в которой кое-кому не стоило закрывать уши

Глаза Зумки медленно открылись. Зубы и клыки потёрлись друг о друга и, стремительно проведя перепись населения, убедились, что за время сна количество обитателей розово-влажной обители не сократилось. Это Зумки весьма устраивало. Правда, оно и не увеличилось, но даже с этим Зумки готова была согласиться. Она не могла согласиться только с одним. Высоко-высоко, на камнях сводчатого потолка извечная сырость микроскопических частиц собиралась в увесистую каплю. И если бы эта капля задумала оторваться, то она прямиком угодила бы в чувствительный нос Зумки. А вот этого алая пушисточка позволять не собиралась. Впрочем, острый глаз углядел, что мерцающая поверхность только-только начинала вспучиваться. Значит, знакомство откладывалось на несколько минут, которые можно было посвятить тому, чтобы эта неприятная встреча перешла из разряда «неизбежной» в разряд «возможной» или даже «маловероятной».

А ещё можно было ощутить обстановку не только глазами.

Включился слух.

И тут же об этом пожалел.

Помещение пронизывали звуковые волны весьма немелодичного содержания. Иногда они переходили в хрип, иногда в подвывания, но чаще всего представляли собой вопль, пропитанный ниточками неизбывной горести. И в этом вопле ощущались знакомые отголосочки.

Вопил Рокфор.

Все остальные стояли кто ближе, кто дальше от источника звука. Все эти согбенные фигуры были схожи одним. Передние лапы надёжно закупоривали ушные раковины. Особенно странно смотрелась лошадь, но даже она с успехом защищала подрагивающие уши. Звуки готовы были немилосердно рвать барабанные перепонки, но пока преуспели только в отношении Зумки. Подхлёстнутые опасностью необратимых травм, очнулись лапы. Мгновенный рывок к вихрастой голове, и вот Зумки окутала благостная тишина.

Рокфор устал. Пасть захлопнулась, а сам он безвольно сполз по влажной стене, собрав пиджаком пару десятков мокриц, тут же уверившихся, что их предназначение — влить свежую струю в работу спасательской команды. Народ, в котором Зумки постепенно признала сначала Гайку, потом Чипа, и, наконец, Дейла, осторожно освободил уши. Теперь ту же операцию решилась проделать Зумки.

Рокфор уже не вопил. Он хрипел и пристанывал.

— Зачем? — вопрошал он трогательным голосом, услышав который Род Стюарт немедленно полысел бы от зависти. — Зачем я проделал столько битв, вырвался в финал, целый день парился в этом уродливом кафтандре? Зачем? За что? Из-за чего? Почему сразу нельзя было договориться с той чёрной кошкой? Кто-нибудь мог мне сказать, что она — принцесса? И что Зумки может проснуться от поцелуя не только принца?

— Я мог, — скромно сказал койот. — Но меня никто не спрашивал. И, кроме того, при другом развитии событий я бы не заработал такую кучу деньжищ. Он хлопнул себя по боку, и по башне прокатился сладостный звон чего-то манящего, но труднодостижимого.

Все призадумались, где койот прятал богатство, и только в голове Зумки вертелось всего два слова. Первое было «чёрной», а второе «кошкой». В здешних местах мало у кого они могли вызвать приятные ассоциации. В том числе и у алой пушисточки.

Зумки с хрустом повернула шею. Теперь перед ней во всей красе предстала её вечная соперница — Элеонора. Как много слов вертелось на языке, готовые сорваться прежде, чем пушисточка бросится в самую важную для себя битву. Но броситься она не успела. И слова тоже не сорвались. Вернее, сорвались, но не с её языка. И вовсе не те слова.

— Извините, друзья, — возвестила летающая лошадь. — Вижу, что у вас тут намечается оживлённая беседа, но слышать её, к сожалению, не могу. И ещё не могу сообразить, как мне удалось вывернуть мои несчастные конечности подобным образом. Но вот что мне ясно до омерзения, так это то, что повернуть их обратно своими силами у меня не получится. Так не может ли мне кто-нибудь пособить? И ваши деяния несомненно увековечатся на славных страницах истории нашего королевства!

Все взоры тут же обратились на лошадь. Зрелище в самом деле было несколько удручающим. Рокфор, глядючи на бедную лошадь, только обессилено махнул лапой — мол на сегодня с него хватит.

Чип и Дейл тут же ухватились с обеих сторон за ноги летучего животного, но, увы, силенок было явно недостаточно.

— Не полу-у-учается, — пропыхтел Дейл, напрягаясь изо всех сил.

— Господи! Давайте построим механизм для поворачивания ног! — предложила Гаечка. — Вот если бы у меня были подходящие инструменты и мастерская...

— Инструменты были у мельника, у которого я как-то подрабатывал, — подал голос койот.

— И где живет этот мельник? — осведомился Чип.

— В лесу французских сказок, вестимо. Прямо на опушке возле заколдованного дуба.

— А мельница у него какая? — поинтересовалась Гайка. — Ветряная или водяная?

— А мельницы у него нет, — объяснил койот. — Зато имеется свидетельство, что он с отличием закончил курсы по специальности «мельник». И инструменты у него имеются. Когда он найдёт слесаря без инструментов, но с мельницей, они произведут взаимовыгодный обмен.

— Значит, нам нужен слесарь с мельницей? — воодушевился Дейл.

— Нет, глупыш, — оборвал его Чип. — Прежде всего, нам нужен лес французских сказок, где живёт мельник с инструментами. Иначе на что же мы поменяем мельницу.

— Не мы, а слесарь, — встрял койот. — Вы думаете, он запросто отдаст вам свою мельницу? Ага, разбежались.

— Значит, так, — Чип уже вычерчивал на пыльном полу первые пункты плана. — Достаём слесаря.

— Отбираем у него мельницу, — затараторил Дейл, — и меняем её...

— Слишком долго, — проворчал Рокфор. — Если придётся у кого-то что-то отбирать, то проще отобрать инструменты у мельника.

— Видел бы ты этого мельника, — загадочно присвистнул койот.

Но чтобы его увидеть, опять-таки требовался лес французских сказок. А он находился в невообразимых далях от Чёрного Замка. Да-да, никто так и не смог вообразить эти дали. Наверное, по этой самой причине лес французских сказок здесь так и не появился.

— Что-то чрезвычайно запутанная история, — произнесла Элеонора.

И все согласились с тем, что это чрезвычайно запутанная история.

— Значит, прежде всего... — бормотал Чип, всё ещё надеющийся придумать конкретный план действий.

— Прежде всего, — заявила Зумки, во время сна поднабравшаяся сил и уверенности, — я надеру уши вон той чёрной нахалюге!

— Это ещё за что? — удивилась Элеонора.

— Не зря меня называют победительницей принцесс! — и алая красотка вскинула пятерню к потолку.


Глава двадцать первая, в которой девочки выясняют отношения

Тяжёлая холодная капля всё-таки оторвалась, и ледяной шарик звонко врезался в чуткий нос Зумки.

Все потрясённо замолкли.

— Это ещё не повод драть мои уши, — сказала Элеонора после получаса тяжёлого, напряжённого молчания.

— Повод, — хмыкнула Зумки, — значит, тебе нужен повод? Да будет тебе известно, что у меня есть потрясающий повод, дорогая сестрёнка!

— Что?! Что!.. Что ты хочешь этим сказать?! — кончик хвоста Элеоноры нервно подрагивал в такт с появляющимися и исчезающими когтями.

— Именно то, что слышишь! Нам давно пора во всем разобраться, младшая сестрёнка!

— Позвольте, — вмешался Рокфор, — уж не хочешь ли ты сказать, что эта чёрная кошка — твоя сестра. По-моему, так никакого сходства.

— Когда-то мы обе были алыми и пушистыми, — заявила Зумки.

Передние копыта лошади без лишней помощи отклеились от ушей и снова упёрлись в землю. Все остальные были потрясены не меньше. Народ скептически осмотрел предполагаемых сестёр. По выражению спасательских лиц было видно, что на этот раз слова Зумки не вызвали ни малейшего доверия. То же самое можно было прочитать по лошадиной морде. А койот в открытую насвистывал: «Я тебе, конечно, верю. Я и сам приврать умею...»

И только у Элеоноры данное утверждение не вызвало ни малейшего возражения. Все посмотрели на чёрную пантеру, потом на Зумки, потом снова на пантеру.

— Что отдалённое, — вступил Дейл.

— Весьма и весьма отдалённое, — сказал Чип, и было неясно, то ли возражал он, то ли соглашался.

— Да не похожи! — гнул свою линию Рокфор.

— По-моему, вот нам материал для расследования! — воскликнула Гайка, решившая принять сторону подруги.

— Не надо расследования, — вздохнула пантера. — Она права!

— Но как вы стали такими разными? — удивился Рокфор, ещё не принявший решения: отказываться от своей линии или биться до конца.

— Мы были близняшками до того момента, пока Элеонору не стали интересовать деньги, деньги и ещё раз деньги. Исключительно деньги. Ничего, кроме денег.

— Но позволь, — хмыкнула Элеонора. — Без денег нельзя. Вот, к примеру, я. Кем бы я была без денег? Пушистой мышкой, годной лишь для лабораторных опытов? А сейчас у меня есть положение в обществе, лучший замок в округе. Да что там, моё имя гремит на весь мир.

— Вот именно, что гремит, — возмутилась Зумки. — Тебя боятся, как грома небесного.

— Боятся, значит, уважают, — величаво заметила Элеонора.

— В этом и проблема, — грустно вздохнула Зумки. — Как только она поверила во власть страха и денег, тут же принялась расти и чернеть. Вся зависть, вся злость, вся ненависть выступила на твоей шкуре. Да что там, ты погляди на свой замок.

— Гляжу, — кивнула Элеонора, выглянув в окошко, за которым виднелись мрачные башни, — и меня пробирает гордость за то, что он — лучший в округе.

— А меня пробирает жуть от того, что я нахожусь в таком мерзопакостном месте.

— Твои проблемы, — огрызнулась Элеонора.

— И твои тоже, — ощерилась Зумки. — Теперь вы понимаете, как я стала победительницей принцесс? Как только Элеонора купила себе титул, я возненавидела всех принцесс во вселенной. И пообещала, что разберусь с ними всеми. И никому не проиграю. Негодование росло во мне, а с ним росла и я.

— С того самого момента, как я вышвырнула тебя из нашего мира, ты подросла весьма и весьма значительно, — заметила Элеонора.

— Спасибо тебе за это, сестрёнка, — ухмыльнулась Зумки, — в других мирах принцесс этих пруд пруди, и с каждой победой я становилась чуточку больше. К тому же... — пушисточка мечтательно облизнулась, — ...как здорово я тебе надеру уши с таким-то ростом!

— Я тебе не какая-нибудь изнеженная принцесса, которую только пальчиком тронь — уже плачет навзрыд, — что ни говори, а когти у Элеоноры были не для забавы — пилкой подтачивать по выходным. Маникюра на них отродясь не бывало. И сейчас она их выпустила на полную длину.

— Нас тоже трогать не следует, — грозно заметил Рокки, решительно закатал рукава, но предпочёл остаться на месте.

— Может, нам заглянуть позднее? — пробормотал он. — Когда она снова станет аленькой и пушистой...

— Может нам самим её перекрасить обратно? — с надеждой предложил Дейл.

— Молчи, глупыш, — Чип, как обычно, не промахнулся, — только твоих выдумок нам и не хватало.

— Но почему? — возразила Гайка. — Быть может, этот ужасный цвет навевает на неё удручающие мысли. И если изменить цвет...

— Бесполезно, — замотала головой Зумки. — Она никогда не согласится расстаться ни с титулом, ни с замком, ни с деньгами.

— Это нас не должно волновать, — улыбнулся койот, о котором уже успели позабыть. — Согласится — не согласится, какая разница, если это всё ей уже не принадлежит.

— Почему же? — ощерилась Элеонора. — По какому такому праву?

Её когти сверкнули в неприятной близости от морды койота. Но тот не испугался, а вытащил увесистый томик карманного размера.

— По закону нашего королевства, — возвестил он, — если представители финала кафтандрового турнира начинают выяснять отношения в неофициальном поединке, то воин, проигравший неофициальный поединок, вынужден заплатить государственную пошлину в размере полуторагодового валового дохода королевства.

— Ну и что с того? — пожала плечами Элеонора. — Какое отношение я имею к этому закону?

— Если проигравший злостно уклоняется от уплаты пошлины, — койот обвёл взглядом дверцу, через которую неудачливый боец покинул замок чёрной пантеры, — то пошлина взыскивается с лиц, сопровождающих ответчика. Например, — повысил голос койот, — если в момент битвы проигравший располагал дамой сердца, то пошлина вычитается из её состояния.

Морда Элеоноры мигом помрачнела.

— Но, может быть, — вступила лошадь, не любившая, когда кто-то грустил, — сэр Хедрик уклонялся от уплаты не злостно?

Все дружно замотали головами. Вспомнив свирепый облик финалиста, никто из собравшихся и предположить не мог, что сэр Хедрик уклонялся от уплаты по-доброму.

С законом не поспоришь. Даже в сказочном королевстве.

Что оставалось делать Элеоноре? Только лишь согласиться.

Легкий небрежный кивок. Пусть ты даже чёрная злющая пантера, но ты — принцесса! А принцессы не должны показывать, что огорчаются из-за таких пустяков.

Легкий кивок и вздох, похожий на заблудившийся во тьме сквознячок, что пытается найти дорогу к солнцу, к своему отцу — ветру. Сквознячок выскользнул из мрачной темницы, спустился к подножию башни и вот он уже во дворе.

А замок... Замок вздрогнул, просыпаясь от долгого сна. И вдруг в одно волшебное мгновение перестал быть чернильной призрачной кляксой, уродующей горизонт. Остроконечные башни, арки, переходы снова обрели объем. И цвет...

Ярко-ярко молочный цвет нерастаявшего сахара с едва уловимыми розовыми прожилками. Словно ожили статуи прекрасных греческих богов, и те по пути к Олимпу остановились отдохнуть. И позабыли в замке свой прежний цвет — цвет мраморных изваяний.

— Закон есть закон, — ухмыльнулся койот, пряча изрядно потрепанный томик, — так всегда говаривал наш мельник из французских сказок.

— Даже замок не захотел оставаться черным и мрачным, — ухмыльнулась пушисточка.

— Я не сдамся! — заявила Элеонора. — Закажу себе новый замок, еще лучше этого!

— Советую начать со ставок на кафтандровых боях, — кивнул койот, являя пример состоявшейся личности. — Но если жизнь покажется слишком лёгкой, добро пожаловать на место заменщика серого волка. На мой взгляд, вакансия там долго ещё не заполнится.

— А нам пора назад, — сказала Гайка. — Вот только как?

— Гаечка! — взвился Дейл. — Придумай проскакиватель сквозь миры!

— Я никогда ещё не работала над данным направлением, — сказала Гайка. — Эй, Рокки, зачем ты так сильно трёшь затылок? Неужели, ты что-то уже изобрёл?

Нет, Рокки не изобрёл. Но это ничего не меняло! Он ЗНАЛ! ОН _З_Н_А_Л_!!! Только надо было вспомнить. Надо было совместить разорванные концы цепочки. Нет, не так! Надо было вставить недостающее звено! Он вновь погрузился в воспоминания последнего боя. Колючая звезда снова проявилась на фоне серого неба, скрытого сейчас потолком. И снова... Снова...

— Вжик-вжик, — снова засвистел воздух.

— Ребята, — хрипло произнёс Рокфор с совершенно ошарашенным видом. — А где, чёрт побери, наш малыш? Почему никто даже не вспомнил о нём? Ну, вы-то ладно, но я...

— Мы тоже помним о Вжике, — обиделся Дейл, хлюпая носом, — правда, Чип?

— Конечно, — кивнул Чип.

— Мы должны вернуться как можно скорее. Малышу без нас может быть плохо!

— Подождите, подождите, — возмутилась Зумки, грозно щелкнув челюстями, — я еще с ней не разобралась, — пушисточка кивнула в сторону пантеры.

— Ты же её победила, — сказал Дейл и тут же завопил, тыкая пальцем куда-то в сторону, — смотрите-смотрите у нее розовый клок пробивается!

Все взоры обратились на черную пантеру. Элеонора изо всех сил пыталась прикрыть лапами что-то на своей груди. Но из-под черных пальчиков виднелся немного посветлевший клочок меха. И на кончике хвоста уже алела пушистая огненная кисточка!

— Не хочу!!! — трагическим голосом взвыла Элеонора, — не хочу становиться маленькой!!!

Но было поздно. Фальшивая, наносная личность с каждой секундой отшелушивалась. Из Элеоноры выходил воздух. Она уменьшалась, будто проколотая надувная игрушка. И вот перед спасателями стояла точная копия алой пушисточки образца самой первой, полузабытой встречи, о которой помнила разве что прокушенная, но давно зажившая ладонь Дейла.

— А ты почему не уменьшилась? — спросила подругу Гаечка.

— Потому что повзрослела, — улыбнулась Зумки. — Элеонора станет такой же, как только научится совершать по-настоящему взрослые поступки и принимать взрослые решения. А пока... пока давайте отпразднуем День Рождения новой Элеоноры.

— А сколько ей теперь лет? — поинтересовался Чип с видом Шерлока Джонса, начинающего плести цепочку выводов посредством дедуктивного метода.

— Много, — злорадно ухмыльнулась Зумки, берясь за уши сестры, — весьма много.

— Как на Элеонорины именины испекли пирог из тмина, — закричал Дейл, и внезапно стало темно.

— Это... чего? — послышался голос Дейла.

— Видишь, даже солнце не выдержало твоего пения, — разъяснил голос Чипа.

— Но тогда была бы просто ночь, — возразила Гайка, — а ведь исчезло всё. И небо, и замок. Я даже не чувствую землю. По-моему, мы висим в воздухе. Рокки, правда?

Рокки молчал. В последнюю перед темнотой секунду лошадь случайно отдавила ему ногу, и теперь могучий мыш стоически сдерживал слёзы.

— Если бы земля исчезла, мы бы падали, — авторитетно заявил Дейл.

— Мы же научились летать, забыл что ли, — залепил ему затрещину Чип.

— Но Гайка! — протестующе воскликнул Дейл. — Гайка-то не училась! И Рокфор не учился! А ведь никуда они не падают!

И храброму командиру пришлось сдавлено извиниться.

— Но где мы теперь? — послышался голос Зумки. — Кто-то может мне это объяснить?

— Я могу, — сказал Рокфор, проглотивший последнюю долю обиды на неласковые копыта новой знакомой Чипа и Дейла, — я могу только сказать, что мы находимся в этом месте, потому что Вжик думает о нас! И потому что мы, наконец, вспомнили о нём.

— То-то он думает о нас такими чёрными словами! — проворчала Зумки, — И мало нам! Если бы про меня совершенно забыли на протяжении всей этой истории, я бы не знаю что и подумала!

— А, по-моему, — вмешался ласковый Гаечкин голосок, — мы находимся в межмировом пространстве. Как только мы вспомнили о Вжике он смог нас увидеть в другом мире. А теперь мы возвращаемся.

Стоило мышке с удивительными золотыми волосами произнести эти слова, как стало светло. Совсем светло. Спасатели оказались в собственной гостиной. Несколько секунд все выпутывались из очередной пушистой кучи. Но это было уже совсем не страшно и даже весело. Ведь они вернулись домой. Все вместе. А на лапе Дейла устроилась маленькая розовая зверушка. И она не кусалась. Пока не кусалась. Она терпеливо сдерживалась, и этот самоотверженный поступок потряс Дейла до глубины души. Теперь он не сомневался, кто станет его новым домашним любимцем.


Глава двадцать вторая, в которой многое проясняется, но ещё большее остаётся на потом

Вжик, как всеобщий спаситель, сидел на почётном месте. Крайне расстроился только Дейл. Во-первых, дома не действовали его летательные навыки. Во-вторых, его копытистая учительница куда-то делась.

— Тут как раз всё понятно! — воскликнул Чип. — Просто Вжик не знал о лошади. Поэтому он о ней не думал. Следовательно, попасть сюда она никак не могла.

— Элеонора-то попала, — заметил Дейл, поглаживая алую шёрстку мурлычащей крохотульки. — А Вжик о ней ничего не знал. Значит, о ней он тоже не мог думать.

— О ней думала я! — гордо заявила Зумки.

Все посмотрели на Элеонору. Но маленькая пушисточка упорно молчала, не желая подтверждать слова сестры. Зато подтверждение пришло совсем с другой стороны.

— Она права, — заявил кто-то странно-знакомым голосом.

Скрипнула дверь, и на пороге объявился койот.

— А ты почему здесь? — строго спросила золотоволосая мышка.

— Потому что обо мне невозможно не думать, — и койот похлопал себя по груди.

Хлопья пыли обильно усыпали пол. Все тут же согласно закивали, не желая, чтобы койот начал демонстрировать ещё какие-нибудь подтверждающие жесты.

— Ладно вам, — вступил Рокфор. — Скажи-ка, Вжик, как я смог очутиться среди викингов?

Глаза Вжика заблестели в предвкушении долгого разговора. Рокфор нежно склонился над мухой в красном свитере.

— Да ну? — комментировал он попискивание друга. — Значит, это ты управлял полями желаний в наше отсутствие? А как? И сам не знаешь? Но ты — молодчина! Как вовремя отправил меня к викингам! И как вовремя вытащил обратно! И ты слышал только мои желания?! А я мог пожелать выиграть кафтандровый турнир? А принца? И без турнира?!

Все заворожено слушали комментарии Рокфора. Кроме койота, который покинул помещение то ли для того, чтобы пересчитать капиталы, то ли для того, чтобы как следует отряхнуться. Никто не заметил, как вслед за ним выскользнула и Гайка.

* * *

Вечерело. Синие тени расплескались по парку. Смолкли птичьи голоса. Лишь одинокая ночная птаха выводила трель за трелью, готовясь к предстоящему концерту. Опустели дорожки. И в наступившей тишине струи фонтана звучали особой магической мелодией.

На фонтанном бортике, свесив ноги в воду, сидела мышка. Сумерки окрасили её длинные волосы в сиреневые тона. Рядом, помахивая потрёпанным хвостом, прохаживался койот.

— Посмотри на звёзды, — сказала мышка.

Койот с готовностью задрал голову. И не угадал. Мышка глядела в глубь тёмной воды, где мерцали отражения далёких светил. Койот присел рядом, прижавшись к тёплому боку, и тоже стал всматриваться в чёрные волны, через гребни которых перекатывались подрагивающие искры.

— Дрожат, будто им холодно, — сказала мышка.

— Возьми, да согрей, — предложил койот. Сам он, однако, не изъявил желания нырнуть и вытащить в зубах хотя бы одну.

— Выскользнет, — улыбнулась Гайка.

Койот не спорил. Он знал, что в этой сказке звёзду в руках не удержишь. Вернее, в лапах. Вернее, какая разница. Что нам звёзды, когда рядом кто-то, кто может осветить твою жизнь не хуже сверхновой. Вернее, уже осветила.

— Куда ты теперь? — вопрос застал койота врасплох. Он по-собачьи потрепал ухо лапой, чихнул, дунул на ближайшую звезду. Койоту не хотелось смотреть в будущее. Настоящее было лучше всех чудес, которыми могло располагать грядущее.

— Опять в лес французских сказок?

— Ну, уж нет, — фыркнул койот. — Тот мир местечка для меня не приготовил.

Он не стал распространяться, что в мире, где они сидели сейчас, место для него найти будет тоже весьма затруднительно. Здесь золото для зверей не имело значения. Что звери хотели, то забирали сами. А он к этому не привык.

— Тогда куда? — не сдавалась мышка.

— А почему тебя это интересует? — если отвечать уж очень не хочется, следует задавать встречные вопросы.

— Ты очень помог мне, — серьёзно сказала Гайка.

— Я обещал вывести вас в хорошие места, повелительница? — подмигнул койот. — По-моему, я выполнил миссию на всю сотенку.

— По-моему, мы перешли на «ты».

— По-моему, вон на том автобусе написана великая фразочка: «Соблюдай дистанцию».

Хотелось сказать совершенно другие слова. Но кто он такой, чтобы их произнести. Так, мелочишка, сторонняя фигура, герой второго плана. В здешних местах право на по-настоящему великие слова имеют лишь главные герои.

— И что теперь?

— Мавр сделал своё дело, мавр может гулять смело, — невесело усмехнулся койот.

— Странные слова.

— Не мои. Так говорят в мире, куда я отправляюсь.

— А что это за мир?

Снова тишина над парком. Койот поклялся, что первым делом научится заполнять вот такие неловкие паузы. Для этого надо совсем немного. Скажем, научиться курить. Куда же было ещё отправляться, если в сказках места ему не припасли?

— Реальный мир, повелительница. Сказки я уже излазил вдоль и поперёк. Хочу проверить, могу ли ещё творить реальные дела.

Гайка испытывающе смотрела на бывшего проводника. Она не понимала про реальный мир. Для неё реальным был тот, в котором находился штаб. И друзья. А все остальные — лишь звенья цепочки начинавшего забываться приключения.

— Не люблю долгих прощаний, — выпалил койот, закрыл глаза и, набравшись смелости, чмокнул гаечкино запястье. Он хотел думать, что поцеловал именно запястье. Ведь запах машинного масла с обшлага фиолетового комбинезона, над которым ночные тени были не властны, забивался прямо в ноздри.

— Увидимся.

Сказал и исчез. И летя, сквозь что-то холодное и тёмное, думал о том, что всегда держит слово. Только для того, чтобы исполнить обещание, надо достойно прожить жизнь в совершенно другом месте. Возможно, даже не одну. И дотянуть до момента, когда исполняются все желания.

Гаечка ошарашено посмотрела на пустое место. Струи фонтана продолжали завораживающе журчать.

Со свистом рассекая воздух, сверзился ботинок Рокфора. Словно в отместку, через секунду рядом шлёпнулся полупустой пузырёк зумкиного шампуня. Похоже, в штабе развернулась настоящая баталия. Медлить было нельзя. Мышка вскочила и, ловко перепрыгивая с ветки на ветку, понеслась к штабу. Но скоро приостановила свой бег. По крикам она поняла, что ничего серьёзного не случилось. Просто делили сырный пирог Рокфора.

— Эй, эй, кто сказал, что Элеоноре требуется такой большой кусок. Давайте-ка его сюда, я сама выделю ей сколько нужно.

— Ай! Уй! — голос верной подруги перешёл на визг. — Если не прекратишь грызть мою руку, вообще ничего не получишь.

— Ай! — раздалось через миг верещание Дейла.

— Дейл, дружище, — донёсся добродушный голос Рокфора. — Придётся потерпеть. Видимо, грызня конечностей — это у них семейное.

Гайка улыбнулась. Вечер ещё далеко не закончился. Кроме того, необходимо приготовить ночлег новой гостье. Маленькой, но ужасно вреднючей. В штабе назревали перестановки. Самое время подумать, как соединить воедино молоток, отвёртку и бензопилу. В учебнике механики высказывались сомнения в возможности создания такого механизма. Но Гайка знала, что для неё нет ничего невозможного. Если это требуется друзьям. «И подругам», — добавила она через секунду. Вот именно, теперь и подругам.

* * *

Авторы никак не могли прийти к единому мнению относительно последнего абзаца. По комнате летали стулья, канцелярские принадлежности и горшки с цветами. Никто не обратил внимания на клочок алой шерсти, ловко увиливающий от столкновения с летающими предметами.

Искоса посмотрев на сцепившихся авторов и громко фыркнув, Зумки подобралась к столу. На краешке примостилась горка исписанных листов. Посреди верхнего, на карте причудливо раскиданных клякс и росчерков, сиротливо примостилась святая святых авторского творчества — ручка «Паркер» с золотым пером.

Зумки не удержалась. Разве можно оставить такую вещичку в одиночестве? «Паркер» перекочевал в огненно-пушистую лапу. Зумки почесала пером за ухом, отчего на одну кляксу стало больше.

Золотое перо опустилось на бумагу. Лёгкое движение изящной лапки. И слово «Конец» было перечёркнуто...

А потом пушисточка прокусила листок.

24.01.2003 г.